Класс опасности - ведьма

И сейчас не поленюсь воспользоваться этим в своих низменных целях!

Из ванной я вышла, завернувшись в полотенце. Но не тело, а волосы. Почему нет? Тело я вытерла, трусики надела, а волосы у меня длинные и фен я не взяла. Да и полотенце у меня одно, больше в сумку просто ничего уже не влезло.

Как я и надеялась, Демид ожидал своей очереди в коридоре, подперев спиной косяк и хмуро сложив руки на груди. Через плечо было перекинуто полотенце, а футболку он уже снял заранее. Идеально!

– Слушай, сиськи у тебя конечно ничего, – возмущённо донеслось мне в спину, когда я продефилировала мимо него к лестнице, чтобы спуститься на кухню и помыть грязную посуду. – Но, может, прикроешься? Ты в гостях, между прочим! Веди себя прилично!

– А смысл? – крикнула я погромче, так как уже успела спуститься. – Только не заливай, что станешь относиться ко мне лучше. А раз ничего не изменится, то с какой стати мне себя утруждать? К тому же так мне намного комфортнее, чем в одежде, а сейчас для меня это намного важнее всего остального.

И тут я совсем не приукрашивала. В последние недели дома я вообще голышом ходила, скидывая с себя одежду сразу же, как заходила в квартиру и закрывала дверь. Могла иногда накинуть футболку или майку, но куда чаще обходилась без них. Сейчас же появился прекрасный повод лишний раз вывести Охотника из равновесия. Как же мне это нравилось! Ну вот просто ужас как! И сразу становилось хорошо-хорошо, легко-легко!

Почти идеально!

Посуду я вымыла в считанные минуты и снова поднялась наверх. На кровати появилась стопка свежего белья и некоторое время я потратила на то, чтобы заправить постель и разложить в шкафу свои вещи. После чего завалилась на кровать и расслабилась, радуясь заползающей в открытое окно вечерней прохладе. В ванной до сих пор шумела вода: судя по звукам Демид предпочёл принять душ, и я не отказала себе в удовольствии представить всё это в картинках.

М-м-м, так бы и съела! И плевать на шрамы, на самом деле они его нисколько не портили. Да, некрасивые, но ничего такого, что вызывало бы стойкое отвращение. Просто бугорки на коже. На гладкой, мокрой, чистой мужской коже, чуть тронутой загаром…

На фантазию я никогда не жаловалась, так что закрыла глаза и отпустила воображение в свободный полёт. Мысленно перенеслась в соседнее помещение и как наяву увидела стоящего в душевой кабине Демида. Спиной ко мне, опустив голову, он упирался обеими руками в стену перед собой. Вода лилась на голову и плечи, стекая тонкими струйками по спине и упругим ягодицам.

На них-то я и нацелилась. Сначала просто любовалась несколько минут, провожая капельки жадным взглядом и чувствуя, как внизу зарождается лёгкое томление, предвестник настоящего желания, а потом не удержалась и мысленно отвесила козлу смачного шлепка по правой ягодице.

Будет мне тут своим задом сверкать! Я его вообще-то презираю, а он смеет меня возбуждать! Постыдился бы, козёл похотливый!

С раздражённым рыком распахнула глаза, прогоняя навязчивое видение, перевернулась на живот и схватила телефон, лежащий рядом. Всё, хватит фантазировать всякую чушь! Буду читать какую-нибудь нудятину, пока не устану до такого состояния, что банально вырублюсь. Кстати, я до сих пор не осилила последний том «Ведьмака». Вот им и займусь!

Дав Яге слово, что не тронет девчонку без повода, а будет лишь присматривать, Демид злился буквально по каждому поводу. На бесконечные дни, наступившее лето, стойкость заражённой. На то, что иных дел после выхода на пенсию у него просто не было, редкие подработки не в счёт. Безвылазно прокараулив Алису первые выходные, лишь потерял время – она не сорвалась. Хуже того, каким-то образом почуяв свою безнаказанность, непрерывно хамила и издевалась, умудряясь раз за разом выводить его на конфликт даже на ровном месте.

И вдруг принесла ему еды.

Он до сих пор вспоминал это с недоумением, потеряв всякую надежду понять непостижимость женской логики. Она была настоящей дрянью, вела себя соответственно, смотрела свысока, язвила, оскорбляла и постоянно выводила его из себя. Иногда его это забавляло, но куда чаще просто бесило.

А он её даже ударить не мог, чтобы не спровоцировать срыв! Её, без пяти минут нежить и труп!

Но проблема в том, что пока она не сорвётся, любое насилие и даже провокация под запретом. Шанс на перерождение ничтожен, но Яга первая открутит ему голову, если именно по его вине этот шанс будет упущен. А если об их авантюре узнают остальные, то очередь выстроится очень длинная… Сильных адекватных ведьм и так очень мало, но почему-то только у них рождаются сыновья, способные стать Охотниками. И это бесило едва ли не больше остального.

Если же девчонка справится, во что он сам в общем-то не верил, то проблем станет лишь больше. Юные необученные ведьмы, ставшие таковыми не по праву рождения, а из-за переродившейся в организме заразы, – головная боль окружающих на очень долгие годы. А ему это надо?

И сам же себе отвечал – надо. Без объяснений, без контраргументов. Надо и точка. Причины пусть выдумывают те, кто предпочитает болтать. Он же привык действовать.

И если у этой маленькой дряни есть шанс выжить, он ей его обеспечит.

Закрыв глаза, Демид опустил голову под холодную воду. Непросто… Как же непросто… Он не привык иметь дел с женщинами в таком контексте и сейчас был почти готов заключить с Ягой новый, куда более кабальный договор, лишь бы она забрала отсюда эту мелкую язву. Сейчас, пока ещё можно. Пока луна ещё не набрала силу и не усилила жажду. Завтра будет уже поздно. Скорее всего придётся запереть её в подполе до самого понедельника.

Не видеть больше этих сверкающих превосходством зелёных колдовских глаз, не чуять запах девичьего тела, не реагировать на бесстыже обнажённую грудь. Она его дразнит, он понимает. Завлекает, подавляет волю, лишает концентрации. И ждёт лишь удобного момента, чтобы убить. Такова истинная суть всех утопленниц, выбравших себе жертву.

Повернул рычаг, окончательно отключая горячую воду. Он обязан справиться. Он Охотник. Даже лишённый части сил, он всё равно Охотник. А это – холодный разум и полный контроль происходящего в любой ситуации.

Даже в такой, когда хочется просто взять и хорошенько оттрахать эту языкастую дрянь! Наплевав на неё, на себя, на последствия!

В его голове бродили совсем не рабочие мысли, а пах против воли наливался желанием. Это уже походило на одержимость, граничащую с безумием, но самая большая проблема была в другом.

Два дня. Ещё два дня в одном доме рядом с нею!

В какой-то момент Демиду показалось, что на него кто-то пристально смотрит, но не успел обернуться, чтобы проверить, как зад опалил хлёсткий удар.

– Что за?!.

Стремительный рывок, полная концентрация, готовность убить любого… И никого.

Хотел бы думать, что это игры подсознания, но зад горел, как проклятый, а когда получилось изогнуться (с помощью оставленного Алисой стула и мата) и рассмотреть в зеркале след от удара, всё запуталось окончательно.

На его заднице алел отпечаток узкой женской ладони.

– Вот дрянь!

И почему-то не возникло даже сомнения, кто смог это провернуть, хотя вопрос «как?» оставался открытым. Эта может.

Неужели уже началось?