XXL для босса

Майя Нур

XXL для босса

Глава 1

Ангелина стояла перед зеркалом в женском туалете на восьмом этаже и мысленно посылала к чёрту всех, кто когда-либо придумал офисные дресс-коды.

Чёрное платье сидело хорошо. Даже слишком хорошо. Оно обтягивало бёдра, подчёркивало линию талии (которая у неё всё-таки была, чёрт возьми) и делало грудь… ну, заметной. Лина (для близких она всегда оставалась Линой, хотя в паспорте значилось гордое Ангелина) вздохнула, поправила ремешок сумки и ещё раз провела ладонью по животу.

— Нормально, — прошептала она своему отражению. — Ты не слон. Ты женщина размера XXL. И сегодня тебе повезёт. Или нет. Но хотя бы платье красивое.

За дверью туалета уже гудел открытый офис. Новый генеральный директор должен был появиться через двадцать минут. Вчера вечером все получили письмо с темой «Важные изменения». Автор письма — Виталий Орлов — писал сухо, без лишних эмоций и с таким количеством точек, будто каждое предложение было приговором.

Ангелина вышла из туалета и почти сразу врезалась в Ольгу из бухгалтерии.

— Ты видела его фото? — Ольга говорила шёпотом, но глаза у неё горели. — В интернете выложили. Он… ну… высокий. И смотрит так, будто уже знает, кого уволит первым.

— Я не смотрела, — соврала Ангелина. Смотрела. Вчера в два часа ночи, лежа в кровати с ноутбуком на животе. Виталий Орлов оказался тем ещё экземпляром: тёмные волосы, жёсткий взгляд, идеально сидящий костюм и челюсть, которой можно было колоть орехи. Классический «я здесь главный, а вы — расходный материал».

— Говорят, он из Москвы. И что у него была репутация… жёсткая.

— Прекрасно, — буркнула Ангелина. — Мне как раз не хватало в жизни жёсткого мужика, который будет смотреть на мою задницу и думать: «Эта точно не влезет в корпоративный стандарт».

Ольга хихикнула, но быстро спохватилась:

— Ты опять. Серьёзно, Лин, ты выглядишь отлично.

— Я выгляжу как человек, который любит еду и не собирается извиняться за это перед каждым новым боссом, — ответила Ангелина и направилась к своему столу.

Её место было у окна. Она любила это место. Можно было смотреть на город и делать вид, что работаешь, когда на самом деле просто мечтаешь о том, чтобы кто-нибудь принёс ей шоколадный круассан.

В 9:58 лифт открылся.

Тишина в офисе стала почти физической. Даже принтеры, казалось, перестали шуршать.

Виталий Орлов вышел первым. За ним — два человека из HR и помощница, которая выглядела так, будто её только что вытащили из морозилки и приказали улыбаться.

Он был выше, чем на фото. Плечи широкие, движения уверенные, взгляд — сканирующий. Он шёл медленно, осматривая пространство так, будто уже прикидывал, кого куда пересадить.

Ангелина сидела прямо. Руки лежали на клавиатуре. Сердце почему-то решило устроить марафон.

Он остановился в центре офиса.

— Доброе утро, — сказал он. Голос оказался низким, чуть хрипловатым. — Меня зовут Виталий Орлов. С сегодняшнего дня я здесь главный. Никаких долгих речей. Работаем. В пятнадцать ноль-ноль — общее собрание в переговорной. Кто опоздает — будет объяснять почему. Лично мне.

Никто не пошевелился. Он кивнул и направился к кабинету генерального. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Ангелина выдохнула.

— Ну и ну, — прошептала Ольга, подкатившись на кресле. — Он как будто из другого измерения. Холодный такой…

— Холодный — это ещё мягко сказано, — ответила Ангелина. — У него, по-моему, вместо крови антифриз.

Она пыталась шутить, но внутри всё равно было неспокойно. Новый босс всегда означал неопределённость. А неопределённость Ангелина не любила. Особенно когда она касалась её работы. Маркетинг — штука тонкая. Один неверный взгляд сверху — и твои кампании начинают резать.

К обеду атмосфера в офисе стала ещё плотнее. Виталий почти не выходил из кабинета. Иногда дверь открывалась, и оттуда доносился его голос — ровный, без повышения, но такой, что хотелось сразу сесть ровнее.

В 14:50 Ангелина уже сидела в переговорной. Она выбрала место у стены, подальше от головы стола. Хотелось быть незаметной. Хотя с её формами это было сложно.

Люди заходили один за другим. Кто-то нервно листала телефон, кто-то делал вид, что изучает потолок.

Ровно в 15:00 дверь открылась.

Виталий вошёл последний. Без бумаг. Без ноутбука. Только телефон в руке, который он положил экраном вниз.

Он обвёл взглядом стол. Медленно. Цепко. И остановился на Ангелине. На секунду. Может, на две.

Она встретила его взгляд. Не отвела. Просто смотрела в ответ — спокойно, с лёгкой иронией в уголках губ. Мол, ну да, я здесь. Большая. Заметная. И мне это нормально.

Он чуть прищурился. Потом сел во главе стола.

— Итак, — начал он. — Я уже успел посмотреть цифры. Некоторые из вас работают хорошо. Некоторые… работают. Сегодня я хочу услышать, кто чем занимается. Коротко. По делу. Начнём с маркетинга.

Ангелина почувствовала, как к ней поворачиваются головы. Она выпрямилась.

— Ангелина Соколова. Старший специалист по диджитал-маркетингу. Веду основные кампании, аналитику и контент. Последний квартал закрыли с ростом конверсии на восемнадцать процентов. Могу показать цифры, если нужно.

Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Виталий кивнул.

— Покажите. Завтра. В десять. Ко мне в кабинет.

Она моргнула.

— Хорошо.

— И ещё, — добавил он, уже переводя взгляд на следующего. — Форма одежды. С понедельника — более строгая. Никаких… излишне обтягивающих вариантов. Мы не на вечеринке.

Воздух в переговорной стал густым. Ангелина почувствовала, как щёки заливает жаром. Не от смущения. От злости. Она медленно посмотрела на своё платье. Потом — на него. Виталий уже слушал кого-то из продаж. Будто ничего особенного не сказал.

Но она видела. Краем глаза. Как он ещё раз бросил взгляд в её сторону. Короткий. Острый. И в этом взгляде было что-то… не только осуждение.

Собрание закончилось через сорок минут. Люди выходили быстро, почти молча. Ангелина задержалась. Специально. Когда почти все ушли, она подошла ближе к столу.

— Виталий Сергеевич, — сказала она спокойно. — Можно на минуту?

Он поднял глаза. Телефон уже снова был в руках.

— Слушаю.

— По поводу формы одежды. Вы имели в виду меня?

Он чуть наклонил голову.

— Я имел в виду всех. Но если вы решили примерить на себя — ваше право.

Ангелина улыбнулась. Улыбка вышла острой.

— Тогда уточню. Я ношу то, в чём мне удобно и в чём я выгляжу хорошо. Если у вас есть корпоративный стандарт — пришлите документ. Я его изучу. А пока буду одеваться так, как считаю нужным. Потому что моя работа измеряется цифрами, а не сантиметрами на бёдрах.

Тишина повисла тяжёлая. Виталий медленно отложил телефон. Сложил руки на столе. Смотрел на неё долго, не моргая.

— Вы всегда так разговариваете с руководством?

— Только когда руководство начинает оценивать мой внешний вид вместо результатов.

Уголок его рта чуть дёрнулся. Почти улыбка. Почти.

— Завтра в десять, Соколова. С цифрами. И… постарайтесь не опаздывать.

Она кивнула и развернулась. Уже у двери услышала его голос — тихий, почти насмешливый:

— И да. Платье действительно обтягивающее.

Ангелина остановилась на долю секунды. Не обернулась. Просто вышла. В коридоре она прислонилась спиной к стене и тихо выдохнула:

— Вот же засранец…

Но внутри почему-то было горячо. Не только от злости. А ещё от того, как он смотрел. Как будто уже решил, что будет с ней делать. И это пугало. И одновременно… чертовски цепляло. Завтра в десять.

Она ещё не знала, что этот «завтра» станет началом чего-то, от чего у неё потом будут гореть уши, щёки и далеко не только они.

Глава 2

Ангелина проспала.

Не сильно — всего на двенадцать минут, — но этого хватило, чтобы утро превратилось в хаос. Она вскочила, матерясь шёпотом, натянула первое попавшееся платье (тёмно-синее, чуть свободнее вчерашнего, но всё равно подчёркивающее бёдра) и выскочила из квартиры с недоеденным тостом в зубах.

В метро она ещё раз тщательно проверила цифры. Всё было идеально. Конверсия, охваты — всё росло. Она знала свою работу. И чёрт с ним, с этим Орловым и его взглядами. В офис она вошла в 9:51. Ольга сразу подлетела:

— Ты в курсе, что он уже здесь с восьми? И что он вызвал к себе троих из продаж и двоих из продукта? Говорят, один вышел бледный как мел.

— Замечательно, — буркнула Ангелина, скидывая сумку. — Значит, к десяти я буду уже не первой жертвой. Есть шанс, что он немного выдохнется.

Ольга покосилась на её платье.

— Ты специально?

— Что специально?

— Ну… опять обтягивающее.

Ангелина усмехнулась:

— Я вчера ясно сказала, что буду одеваться как хочу. Пусть привыкает. Или увольняет. Мне, в общем-то, всё равно.

Это была ложь. Ей было не всё равно. Но признаваться в этом даже себе она пока не собиралась.

Ровно в 9:59 она постучала в дверь кабинета генерального.

— Войдите.

Виталий сидел за большим столом из тёмного дерева. За спиной — панорамные окна и город, который выглядел так, будто принадлежит ему. На столе — ноутбук, пара папок и чашка чёрного кофе. Никаких фотографий, никаких лишних предметов. Всё стерильно.

Он поднял глаза.

Снова этот взгляд. Медленный, оценивающий, чуть прищуренный.

— Соколова. Садитесь.

Она села напротив. Положила перед собой планшет с отчётом.

— Цифры, как вы просили.

Он протянул руку. Она передала планшет. Их пальцы на секунду соприкоснулись — случайно, но от этого короткого касания у неё по коже пробежала странная искра. Она сделала вид, что ничего не заметила.

Виталий молча листал. Долго. Слишком долго. Ангелина смотрела на его руки — крупные, с короткими ногтями, без кольца. Потом на лицо. Он читал внимательно, иногда чуть хмурясь.

Наконец отложил планшет.

— Восемнадцать процентов. Неплохо.

— Спасибо.

— Но можно лучше.

Она чуть приподняла бровь.

— Можно всегда лучше. Вопрос в ресурсах и сроках.

— Ресурсы я вам дам. Сроки тоже. А вот вопрос в подходе. — Он откинулся на спинку кресла. — Вы работаете… эмоционально. Много креатива, много экспериментов. Мне нужны более жёсткие, предсказуемые результаты.

— Предсказуемые результаты в диджитал — это миф, — спокойно ответила она. — Алгоритмы меняются. Аудитория устаёт. Если сидеть и делать только «безопасное» — через полгода цифры начнут падать.

Виталий смотрел на неё молча. Потом медленно кивнул:

— Вы умеете защищать свою позицию. Это хорошо. Но я не люблю, когда со мной спорят.

— А я не люблю, когда мне указывают, как делать работу, которую я знаю лучше.

Снова тишина. На этот раз она была острее. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на стол.

— Вы вчера сказали мне довольно дерзкие вещи. При всём офисе, между прочим, не сказали, но после собрания — да. Я ценю прямоту. До определённого предела.

— А какой у вас предел? — спросила она тихо.

Виталий улыбнулся. Впервые по-настоящему. Улыбка вышла холодноватой, но от этого ещё более опасной.

— Вы его сейчас ощупью ищете, Соколова. Будьте осторожнее.

Ангелина почувствовала, как внутри поднимается знакомое тепло — смесь раздражения и чего-то ещё, более тёмного.

— Я просто хочу понять правила. Вы вчера заговорили о моём платье. Сегодня говорите о моём подходе к работе. Мне нужно знать, где заканчивается профессиональное и начинается личное.

Он медленно провёл пальцем по краю чашки.

— Личное я на работу не тащу. И вам не советую. Но раз уж вы спросили… Ваше платье вчера действительно было слишком обтягивающим. Для офиса. Сегодня — уже лучше. Хотя всё ещё… заметное.

Ангелина рассмеялась. Коротко, резко.

— Вы серьёзно сейчас сидите и комментируете, насколько сильно ткань обтягивает мои бёдра?

— Я комментирую соответствие корпоративному стилю.

— Корпоративный стиль, который нигде не прописан письменно?

Виталий молчал несколько секунд. Потом встал. Обошёл стол. Медленно. И остановился рядом с её креслом — чуть сбоку, достаточно близко, чтобы она почувствовала запах его парфюма: сухой, древесный, дорогой.

Он смотрел сверху вниз.

— Вы специально провоцируете?

— А вы специально смотрите?

Воздух между ними стал плотным. Ангелина не отводила глаз. Шея чуть запрокинута, губы сжаты. Она чувствовала, как колотится пульс в горле.

Виталий наклонился совсем немного — ровно настолько, чтобы говорить тише:

— Я смотрю на всё, что может мешать работе. Включая… Отвлекающие факторы.

— То есть я — отвлекающий фактор?

— Вы — очень заметная женщина, Соколова. И вы это знаете.

Она медленно встала. Теперь они были почти одного роста — она в каблуках, он всё равно чуть выше. Расстояние между ними сократилось до минимума.

— Тогда вот вам ещё одна прямота, Виталий Сергеевич. Мне плевать, насколько я «заметная». Я здесь работаю. И работаю хорошо. Если вас это раздражает — это ваша проблема. Не моя.

Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Взгляд скользнул ниже — к губам, к ямочке между ключицами, к линии декольте, где ткань слегка натягивалась. Потом снова поднялся.

И вдруг тихо сказал:

— Закройте дверь.

Ангелина моргнула.

— Что?

— Дверь. Закройте.

Голос был ровный, но в нём появилась сталь.

Она медленно отошла, закрыла дверь и повернулась обратно. Спиной к дереву. Сердце колотилось уже совсем громко.

Виталий остался на том же месте. Руки в карманах брюк. Взгляд тяжёлый.

— Подойдите.

Она не двинулась.

— Я сказал — подойдите.

Ангелина сделала шаг. Потом ещё один. Остановилась в метре от него.

Он протянул руку и очень медленно, почти лениво, провёл пальцами по краю её рукава. Ткань. Потом — выше, к плечу. Легчайшее касание.

— Вы дрожите, — заметил он тихо.

— Это злость.

— Правда?

Его пальцы скользнули выше, к ключице. Едва касаясь кожи. Ангелина резко вдохнула. Тело предало её мгновенно — мурашки побежали вниз по позвоночнику, соски затвердели, и она с ужасом поняла, что он это видит.

Виталий чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией.

— Интересно…

Она резко перехватила его запястье.

— Не надо.

Он не убрал руку. Просто смотрел ей в глаза. А потом тихо, почти шёпотом произнёс:

— Вы сегодня вечером свободны?

Ангелина распахнула глаза.

— Что?

— У меня есть вопросы по вашей стратегии на следующий квартал. Неофициальные. За пределами офиса. Ужин. В восемь.

Она всё ещё держала его запястье. Кожа под пальцами была горячей.

— Это приказ?

— Это предложение. Которое лучше не отклонять, если вы хотите сохранить… определённую свободу в работе.

Она медленно отпустила его руку.

— Вы угрожаете?

— Я предлагаю. Разницу вы ещё поймёте.

Виталий отошёл назад, обошёл стол и снова сел.

— Можете идти, Соколова. Цифры я принял. А ответ по ужину жду до конца дня.

Ангелина стояла ещё несколько секунд, пытаясь выровнять дыхание. Потом развернулась и вышла, громко захлопнув за собой дверь.

В коридоре она прислонилась лбом к прохладной стене и тихо выругалась сквозь зубы.

Он только что почти коснулся её.

И предложил ужин.

И она, чёрт возьми, уже знала, что скажет «да».

Даже если это была очень плохая идея.

Глава 3

Ангелина сказала «да» в 16:47. Просто написала в чат:

«Хорошо. Восемь. Куда?»

Ответ пришёл через минуту:

«Адрес пришлю. Чёрное платье можно. Только не то, что вчера.»

Она уставилась в телефон и тихо рассмеялась — зло, нервно, почти с удовольствием.

— Хам.

Но внутри уже всё трепетало. От злости. От предвкушения. От того, что этот мужчина каким-то образом умудрялся одновременно бесить её до дрожи и заставлять тело реагировать быстрее, чем мозг успевал включить тормоза.

Ольга, конечно, всё заметила.

— Ты чего такая… красная?

— У меня давление, — соврала Ангелина. — И завтра дедлайн. Не отвлекай.

Весь оставшийся день она работала на автомате. Цифры плыли перед глазами. Каждый раз, когда дверь кабинета генерального открывалась, она вздрагивала. Один раз он вышел и прошёл мимо её стола. Даже не взглянул. Просто бросил короткое:

— Не забудьте.

И всё.

К семи она уже стояла перед зеркалом дома.

Платье выбрала чёрное, но другое. Глубокое декольте, тонкие бретели, ткань мягко облегала грудь и талию, а ниже слегка расклешивалась, скрывая бёдра. Всё равно было видно, что она пышка. И она не собиралась это прятать.

— Пусть смотрит, — пробормотала она своему отражению. — Раз уж начал.

Адрес оказался рестораном в центре. Тихим, дорогим, с приглушённым светом и столиками, расставленными так, чтобы разговоры не были слышны соседям. Виталий уже сидел у окна. Всё в том же костюме, только галстук чуть ослаблен. Когда она подошла, он поднял глаза и медленно провёл взглядом от каблуков вверх.

Задержался на груди. Потом на губах. Потом встретился с её глазами.

— Вы всё-таки пришли.

— Вы сказали, что лучше не отказываться.

Он чуть улыбнулся уголком рта и встал, отодвигая для неё стул.

— Садитесь.

Она села. Почувствовала, как его взгляд снова скользнул ниже выреза.

— Вы смотрите слишком открыто, — заметила она.

— А вы оделись слишком откровенно для «рабочего ужина».

— Вы сами разрешили чёрное платье.

— Я не запрещал. Но и не ожидал… такого эффекта.

Официант появился вовремя. Виталий заказал вино — красное, сухое, дорогое. Ангелина взяла то же самое. Когда бокалы наполнили, он поднял свой.

— За прямоту. Она редкость.

Она чокнулась с ним.

— За границы. Которые некоторые любят нарушать.

Он хмыкнул и отпил.

Разговор сначала шёл рабочий. Стратегия на квартал, бюджеты, какие каналы резать, какие усиливать. Он слушал внимательно, иногда перебивал короткими точными вопросами. Ангелина ловила себя на том, что ей даже нравится с ним спорить. Он не глупый. И не пытается давить авторитетом вслепую — давит осмысленно.

Но постепенно разговор съезжал.

— Вы всегда так едите? — вдруг спросил он, когда принесли основное.

Ангелина как раз отрезала кусок стейка.

— Как «так»?

— С аппетитом. Не делая вид, что вам достаточно салата.

Она подняла бровь.

— А вы всегда комментируете, как женщины едят?

— Только тех, кто мне интересен.

Слова повисли между ними. Ангелина медленно положила приборы.

— Вы сейчас серьёзно пытаетесь флиртовать после того, как весь день вели себя как холодный ублюдок?

Виталий откинулся на спинку стула. В приглушённом свете его глаза казались почти чёрными.

— Я не флиртую. Я констатирую. Вы мне интересны. Как специалист. И… как женщина. Это две разные вещи. Я умею их разделять. А вы?

— Я умею посылать далеко тех, кто путает работу и личное.

— Тогда почему вы здесь?

Она открыла рот. И закрыла. Потому что ответа, который бы её устраивал, не было.

Виталий наклонился чуть вперёд.

— Вы злитесь. Вам нравится, что я смотрю. Вам нравится, что я говорю прямо. И вам одновременно хочется меня ударить. Я прав?

Ангелина почувствовала, как щёки снова горят.

— Вы невыносимы.

— Это не ответ.

Она залпом допила вино. Поставила бокал.

— Хорошо. Да. Вы раздражаете. И да, когда вы смотрите так — мне становится жарко. И я ненавижу, что моё тело реагирует быстрее, чем голова. Довольны?

Виталий медленно улыбнулся. На этот раз улыбка была другой — темнее, опаснее.

— Очень.

Он сделал знак официанту. Принесли счёт. Виталий расплатился, даже не глядя на сумму, и встал.

— Я подвезу.

— Не нужно.

— Я настаиваю.

На улице было прохладно. Ангелина обхватила себя руками. Его машина оказалась чёрным премиальным седаном — предсказуемо. Он открыл ей дверь, потом сел за руль.

Ехали молча. Город плыл за окнами. Ангелина смотрела прямо перед собой, чувствуя его присутствие каждой клеткой кожи.

Когда машина остановилась у её дома, она уже тянулась к ручке двери, но его голос остановил:

— Ангелина.

Она обернулась.

Виталий смотрел на неё. Серьёзно. Без улыбки.

— Если вы зайдёте сейчас наверх одна — я уеду. И завтра мы будем делать вид, что этого ужина не было. Если же вы… пригласите меня на чай, — он сделал паузу, — то я поднимусь. И дальше всё станет намного сложнее.

Ангелина смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал, что это плохая идея. Очень плохая. Он её босс. Он жёсткий. Он уже сейчас смотрит так, будто хочет не чая.

А тело…

Тело предательски хотело, чтобы он поднялся.

Она облизнула губы. Медленно. Видя, как его взгляд сразу упал на них.

И тихо сказала:

— Чай у меня закончился.

Виталий не улыбнулся. Просто кивнул один раз. Выключил двигатель.

И вышел из машины вместе с ней.

Глава 4

Лифт ехал слишком медленно.

Ангелина стояла в углу, скрестив руки на груди, и смотрела в зеркальную стену. Виталий — напротив, руки в карманах, взгляд спокойный, почти ленивый. Но она чувствовала: он напряжён. Как хищник, который уже знает, что добыча никуда не денется.

— Вы часто так делаете? — спросила она, чтобы заполнить тишину.

— Как?

— Едете домой к своим подчинённым после ужина.

Он чуть склонил голову.

— Вы первая.

— Должна гордиться?

— Пока рано говорить.

Двери лифта открылись на её этаже. Ангелина достала ключи. Пальцы слегка дрожали, и она надеялась, что он этого не заметил. Заметил, конечно.

Квартира встретила их запахом её духов и лёгким беспорядком. На диване лежал плед, на столе — раскрытая книга и пустая кружка. Она включила торшер, чтобы не было слишком ярко.

— Разувайтесь, — бросила через плечо. — Или вы предпочитаете стоять в обуви, как на совещании?

Виталий молча разулся. Чёрные туфли встали ровно у порога. Он прошёл внутрь, осматриваясь. Взгляд задержался на полке с фотографиями, на большом мягком кресле у окна, на открытой двери в спальню.

— Уютно, — сказал он. — И очень… по-женски.

— Это должно быть оскорблением?

— Нет. Констатация.

Ангелина прошла на кухню. Открыла холодильник, достала бутылку белого вина (чай действительно закончился ещё утром) и две чашки — назло. Потом всё-таки поставила бокалы.

Когда она вернулась в комнату, Виталий стоял у окна, глядя на город.

— Вот, — она протянула ему бокал. — Вместо чая.

Он взял. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз он не отстранился.

— Вы нервничаете, — заметил он.

— А вы нет?

— Я умею ждать.

— Чего именно?

Виталий отпил вина, поставил бокал на подоконник и повернулся к ней лицом. Расстояние между ними было меньше метра.

— Того момента, когда вы перестанете прятаться за словами.

Ангелина хмыкнула:

— Я не прячусь. Я просто ещё не решила, насколько большой ошибкой будет то, что сейчас произойдёт.

— Значит, вы уже допускаете, что что-то произойдёт.

Она хотела ответить остро, но он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь она чувствовала тепло его тела. Запах парфюма стал сильнее — смешанный с чем-то мужским, тёплым.

Виталий медленно поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. Легко. Почти невесомо. Потом спустился к челюсти, к шее.

Ангелина замерла.

— Вы всё ещё можете сказать «нет», — тихо произнёс он. — И я уйду. Прямо сейчас.

Она смотрела ему в глаза. В них не было холода, который она видела в офисе. Там был голод. Контролируемый, но настоящий.

— А если я скажу «да»? — спросила она хрипло.

— Тогда я перестану быть осторожным.

Она молчала секунду. Две. Потом медленно подняла руку, взяла его галстук и потянула на себя.

— Тогда не будь.

Поцелуй получился жёстким с самого начала. Виталий не целовал — он захватывал. Губы, язык, дыхание. Одна рука легла ей на затылок, вторая — сразу на талию, сжала сильно, собственнически. Ангелина ответила с той же жадностью. Она вцепилась в его плечи, потом скользнула ладонями на грудь, чувствуя под рубашкой твёрдые мышцы.

Он прижал её к стене. Бедро вклинилось между её ног. Даже через ткань платья она почувствовала, насколько он уже твёрдый. От этого осознания по телу прошла горячая волна.

Виталий оторвался от её рта и спустился губами к шее. Укусил слегка, потом провёл языком. Ангелина запрокинула голову, тихо выдохнув.