Его белая лебедь

Мама судорожно сглотнула, обретая дар речи:

— Но Артур... это ведь так долго. А Диана уже через несколько лет вошла бы в возраст…

— Диана никуда не денется, найдете ей другого жениха, — отмахнулся миллиардер, словно речь шла о залежалом товаре на складе. — А вот Лиза — это золотой билет. Я готов подписать предварительное соглашение о намерениях уже сейчас. Мы обеспечим вашей семье колоссальную финансовую поддержку, поможем закрыть ваши дыры в бюджете, о которых, поверьте, я прекрасно знаю. Взамен я хочу гарантий, что, когда придет время, Лиза станет женой Кейда. И никакие другие кандидатуры даже не будут рассматриваться.

Отец долго молчал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Его лицо превратилось в каменную маску, но руки сжимающие подлокотники выдавали напряжение. Он взвешивал на весах гордость девятилетней старшей дочери и миллиардные контракты, которые плыли прямо к нему в руки благодаря маленькой сироте, которую они приютили.

— Что ж, — наконец глухо произнес отец, протягивая руку для рукопожатия. — Прагматизм всегда был твоей сильной стороной, Артур. Думаю, мы сможем прийти к соглашению. Девочка вырастет под нашим присмотром, и мы воспитаем её так, как нужно для этого союза.

Артур довольно усмехнулся и крепко пожал его руку. Судьба пятилетнего ребенка, который в этот момент весело смеялся во дворе, была решена за секунды.

***

Мы вернулись в дом через полчаса. Лизино платье удалось относительно привести в порядок, хотя небольшое зеленое пятнышко от травы все еще виднелось на подоле. Я ждала, что мама тут же устроит мне выговор за то что я не проследила, но, к моему удивлению, взрослые встретили нас в странном, приподнятом настроении.

Отец Кейда широко улыбался, а мой отец выглядел так, словно только что выиграл в лотерею.

— Ну что, молодежь, подышали воздухом? — громогласно спросил Артур, поднимаясь с кресла. — Нам пора ехать. Кейд, прощайся.

Кейд вежливо кивнул моим родителям, а затем повернулся ко мне:

— Рад был познакомиться, Диана. Надеюсь, ты получишь свою роль Белого лебедя.

— Спасибо, — тихо ответила я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Впервые за мои девять лет кто-то пожелал мне удачи искренне, а не ради семейного престижа.

Артур тем временем подошел к Лизе. Он опустился перед ней на одно колено, из-за чего его массивный силуэт показался мне еще более пугающим. Он протянул руку и аккуратно коснулся белокурого локона девочки.

— Расти большой и красивой, маленькая принцесса, — мягким, но отчего-то зловещим голосом произнес он. — Мы с тобой еще очень, очень часто будем видеться.

Лиза испуганно спряталась за мамину юбку, крепко ухватившись за ткань ручками. Я инстинктивно сделала шаг назад, не желая замечать тяжелый, липкий взгляд мужчины на Лизе. Мне показалось странным такое внимание к пятилетней девочке, но тогда я еще не понимала, что в этот самый вечер наша жизнь круто изменилась. И балетная форма, потерянная утром, была самой меньшей из проблем, которые ждали нас впереди.

Лиза (5 лет):

Глава 5 + иллюстрация

От лица Дианы

Вечером того же дня родители были полностью увлечены Лизой как и обычно с тех пор как она появилась в нашем доме. Они суетились вокруг неё, расспрашивали о чём-то, а я сидела в углу, чувствуя себя лишней. Идеальная семья, только я и мой брат в академии лишние.

Но куда сильнее меня занимали мысли о недавних гостях. Слова господина Артура звучали в голове снова и снова, как заезженная пластинка. Что значило его настойчивое «мы ещё увидимся»? Они с Кейдом придут снова? Неужели они старые друзья семьи?.. Но я могла поклясться, что раньше никогда не видела их в нашем доме, да и имена эти не звучали в разговорах.

Несмотря на неприятный, липкий взгляд старшего господина, его сын Кейд оказался совсем не таким, каким я его себе вообразила в первые секунды. Он стал первым, кто похвалил меня по-настоящему — не из вежливости, а заметив мои старания на тренировках. Стоило мне вспомнить его проницательный взгляд, как к щекам тут же приливала горячая волна, а сердце делало глупый кувырок.

Я резко тряхнула головой, прогоняя эти мысли, и заставила себя спустить ноги с кровати. Нужно было переключиться. Стояла глухая, душная ночь, а в горле после изнурительного дня пересохло так, что больно было глотать. Жутко хотелось пить. Чтобы не нарушать тишину дома и не привлекать к себе внимания, я не стала надевать тапки. На цыпочках, в одних носках, я выскользнула из комнаты. Половицы в коридоре были обманчиво тихими, но я знала каждое скрипучее место и умело обходила их.

Спустившись по лестнице, я уже предвкушала глоток прохладной воды, как вдруг замерла. Из-за приоткрытой двери кухни лился тонкий луч света, а вместе с ним — приглушённые, напряжённые голоса. Родители. Время давно перевалило за полночь, почему они не спят?

Детское, непреодолимое любопытство взяло верх над остатками благоразумия. Я затаила дыхание, медленно подошла ближе и прильнула к щели между дверью и косяком, боясь издать даже шорох.

— Да ты издеваешься! — раздался резкий, яростный голос отца, а следом тяжёлый, глухой хлопок ладони о деревянный стол. Наверное, чашки на полках зазвенели. Я невольно втянула голову в плечи.

— Издеваюсь?! — шёпотом, но с бешеной экспрессией отозвалась мать. Её голос заметно дрожал, срываясь от сильного волнения. — Это ты начал всё с самого начала, когда впустил в наш дом этого Артура! Ты вообще понимаешь, кто он? Он продаёт оружие! Слышишь меня? Оружие! Из-за твоих сомнительных сделок вся наша семья теперь под прицелом, мы под угрозой!

Наступила секундная, звенящая пауза. Было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание отца.

— А что мне, к чёрту, оставалось делать?! — рявкнул он, уже не сдерживаясь. — Напомнить тебе, из-за кого я влез в эти долги? Это ты со своим любовником, который на 10 лет младше меня, втихую выпотрошила активы моей компании! Оставила меня с голым задом!

От этого хлёсткого обвинения мать судорожно, со свистом ахнула. В тишине ночи её испуганный вдох прозвучал неестественно громко.

— Замолчи! Прекрати немедленно! — взмолилась она, и в её голосе послышались слёзы. — Девочки спят наверху. Будь ты хоть немного тише, они же всё услышат!

— Ах, надо же, сейчас ты вспомнила про девочек! — в голосе отца злость на мгновение уступила место какой-то жуткой, ломающейся горечи. — А когда ты развлекалась за моей спиной с парнем помоложе, ты о наших детях думала? Об их будущем ты пеклась?!

— Я знаю, хорошо? Я всё знаю! — запричитала мать, и по звуку послышалось, что она сделала шаг к нему, пытаясь умилостивить, заглянуть в глаза. — Я совершила страшную ошибку, мне нет прощения, я знаю это... Но господи, Стивен, я ведь попыталась всё исправить! Я нашла выход!

— И как же? — ледяным, полным презрения тоном спросил отец. — Принеся в дом чужого ребёнка? Чёрт возьми, Анастасия! У нас и так критические финансовые проблемы, а теперь мне придётся кормить и обеспечивать эту сиротку?!

За дверью воцарилась удушающая тишина, а у меня внутри всё сковал ледяной холод. Сиротку? Лизу?.. Но как она может исправить их финансовые проблемы?

Внезапно внутри всё сжалось, а в животе завязался тугой, болезненный узел. Наверное, любой обычный ребёнок на моём месте сначала почувствовал бы злорадство, смешанное с презрением и жгучей завистью. Ведь именно Лиза в последнее время получала всё то родительское внимание, которого мы с братом были лишены, сколько я себя помнила. Да, отец проводил много времени с братиком, но теперь я отчётливо понимала: не из большой любви, а только потому, что тот — наследник, продолжение его уязвлённого эго. Его спешная ссылка в закрытую частную гимназию в другом городе была тому лучшим доказательством.

В одно мгновение все мои прежние обиды показались глупыми и мелкими. Моя лучшая балетная форма, которую Лиза без спроса стащила, её капризы, родительские умиления и вечные похвалы в её адрес — всё это в секунду потеряло для меня всякую ценность. Пелена спала с глаз. Я наконец-то разглядела истину: Лиза не была любимицей. Она была такой же беззащитной девочкой, как и я, которую родители столь же расчётливо и безжалостно использовали в своих грязных играх.

Во рту разлилась едкая, тошнотворная горечь. Мне стало до одури стыдно и неприятно от собственных недавних предрассудков и злости на неё. Снизу всё ещё доносились глухие, яростные раскаты отцовского голоса и оправдания матери, но слушать этот кошмар дальше не было никаких сил.

Забыв про жажду, я развернулась и на неслушающихся, ватных ногах двинулась обратно. Поднимаясь по тёмным ступенькам лестницы, я судорожно пыталась переварить услышанное, как вдруг посреди мёртвой тишины второго этажа до меня донёсся странный звук.

Я замерла, едва дыша. Из-за приоткрытой двери комнаты Лизы доносился едва различимый, прерывистый шорох... Как будто кто-то лихорадочно копошился в темноте.

Господин Артур:

Глава 6 +иллюстрация

Глава 6

Несколько лет спустя…

Время летит странно. Кажется, ещё вчера я сидела на полу той тёмной кухни, слушая, как рушится брак моих родителей, а сегодня мне уже восемнадцать.

Дом окончательно превратился в место, куда приходят только ночевать. Отец всё так же пропадал на работе, пытаясь закрыть долги, мать делала вид, что ничего не произошло, а я просто с головой ушла в балет. Это стало моей персональной одержимостью. Мои ноги вечно в пластырях, ногти на больших пальцах периодически синеют и сходят, а в сумке всегда пахнет тальком и старыми пуантами. Но когда я стою на сцене, вся эта домашняя гниль исчезает. Золотые кубки и грамоты за первые места уже не помещаются на полке в моей комнате — я собираю их с каких-то региональных и закрытых конкурсов один за другим. Про меня говорят «перспективная», но на деле я просто пашу как проклятая, чтобы не сойти с ума. В этом году Лиза тоже перевелась в мою старшую школу. И, господи, насколько же мы разные.

Если мне приходится выгрызать каждый сантиметр признания через адскую физическую боль, Лизе достаточно просто зайти в класс. Она расцвела как-то в один момент — тонкая, изящная, с копной ухоженных белокурых волос и этой её дурацкой, открытой улыбкой, которая сразу располагает к себе людей.

В первый же день вокруг неё образовалась толпа. Парни таскали её учебники, девчонки из группы поддержки звали обедать за свой стол. Она стала «красивым цветком» школы без малейших усилий, просто оставаясь собой.

А потом в моей жизни появился Нейт.

Он учился на год старше, играл в школьной сборной по футболу и был тем самым классическим блондином-спортсменом, по которому сохла добрая половина параллели. У него вечно были разбиты костяшки пальцев, от него пахло мятной жвачкой и дезодорантом Ax, а его дурацкая привычка парковаться прямо у главного входа раздражала всех учителей.

Мы начали встречаться абсолютно глупо — столкнулись в библиотеке, куда он пришёл отрабатывать заваленный тест по истории, а я пряталась от классного руководителя. Он не стал строить из себя крутого парня, просто сел рядом, забрал у меня из рук сборник стихов и спросил, почему у меня такое лицо, будто я собираюсь кого-то убить.

Нейт стал моим первым парнем. Моим первым настоящим близким человеком за пределами балетного класса. Когда мы гуляли по вечерам после его тренировок, он заставлял меня снимать обувь и массировал мои вечно гудящие ступни, ни разу не поморщившись от вида моих мозолей.

Конечно, Лиза не могла остаться незамеченной. Когда они впервые пересеклись в общем коридоре, она, привыкшая к тотальному обожанию, как бы невзначай уронила перед ним ключи от шкафчика и улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. Любой другой парень уже поплыл бы. Но Нейт просто перешагнул через эти ключи, даже не повернув головы, потому что в этот момент махал мне рукой с другого конца коридора.

Он вообще не обратил на неё внимания. Ни в тот день, ни позже, когда она пыталась заговорить с ним в столовой под предлогом помощи с каким-то школьным проектом. Для Нейта Лиза была просто «младшей сестрой Дианы», блеклым фоном, на который не стоило тратить время.

И именно в этот момент, глядя, как он обнимает меня за плечи и полностью игнорирует признанную школьную королеву, я пропала окончательно. Моё сердце, до этого державшее глухую оборону, сдалось без боя. Тот факт, что самый популярный парень школы выбрал меня — со всеми моими загонами, синяками от тренировок и сложным характером, — проигнорировав идеальную, безупречную Лизу, заставил меня влюбиться в него до дрожи в коленях.

Впервые в жизни кто-то смотрел на меня так, будто я была единственной девушкой в этой чертовой вселенной, оставляя Лизу далеко позади.

В отношениях с Нейтом я впервые в жизни почувствовала, что такое дышать полной грудью. Рядом с ним все тени нашего огромного, холодного дома наконец-то рассеивались. Постоянное ментальное давление со стороны матери, вечные кухонные разборки родителей за закрытыми дверями, от которых тошнило, и даже щемящая тоска по младшему брату, которого отец так поспешно услал в закрытый пансион и по которому я безумно скучала, — всё это отходило на второй план. Нейт забирал меня после моих изнурительных репетиций, мы покупали дешёвый фастфуд, садились на капот его старой машины, и я просто смеялась. Без оглядки на то, что обо мне подумают, без страха совершить ошибку. Впервые я была абсолютно, по-настоящему свободна, и в глубине души наивно верила, что это хрупкое счастье будет длиться вечно.

***

Но реальность умеет бить наотмашь, напоминая, в каком болоте я на самом деле живу. В один из дней я вернулась с тренировки раньше обычного. Едва переступив порог, я услышала приглушённые голоса и смех, доносившиеся из гостиной. Этот низкий, слегка вкрадчивый голос я узнала бы из тысячи — господин Артур. Наверное, снова явился с очередными дорогими подарками для Лизы и родителей.

С той самой кошмарной ночи несколько лет назад, когда я подслушала разговор на кухне, Артур стал постоянным гостем в нашем доме. Он появлялся с завидной регулярностью, привозил огромные коробки, перевязанные лентами, и окружал Лизу просто ошеломляющим, удушающим вниманием.

Поначалу, будучи глупым ребёнком, я искренне не понимала, почему посторонний, опасный мужчина так носится с чужой девочкой. Но пазл сложился, когда пелена окончательно спала: Лиза с самого начала была обещана Кейду. Наша семья буквально продавала её, чтобы закрыть долги отца перед этим синдикатом. До совершеннолетия Лизы оставалось всего несколько лет, и мама уже вовсю, с каким-то пугающим, лихорадочным энтузиазмом готовилась к грандиозной помолвке, выбирая ткани для платьев и обсуждая списки гостей.

И если Артур обрабатывал Лизу и родителей, то его сын Кейд... Кейд выбрал своей целью меня.

Это было странно, пугающе и абсолютно необъяснимо. Кейд незримой тенью присутствовал везде, где бы я ни участвовала. Стоило мне поехать на региональный конкурс, закрытый показ или престижный балетный фестиваль — я неизменно видела его высокую фигуру в VIP-ложе или среди первых рядов партера.

Каждый божий раз, когда я заканчивала выступление и забирала очередную награду, именно Кейд оказывался тем, кто первым подходил к сцене. Он никогда не кричал, не привлекал лишнего внимания, просто молча протягивал мне невероятные, огромные букеты моих любимых цветов, пронзая меня своим тяжёлым, слишком проницательным взглядом. Из-за этого меня каждый раз пробирал озноб.

Но после того как я узнала правду про его будущую помолвку с Лизой, эти знаки внимания стали казаться мне верхом лицемерия и какой-то извращённой игры. Он собирался жениться на моей названой сестре, так какого чёрта он преследовал меня? Чувство брезгливости и дискомфорта напрочь отбивало желание даже вежливо с ним здороваться.

Я приняла единственное верное решение — полностью дистанцироваться от него и начать игнорировать, пусть и не заявляя об этом в открытую.

Но Кейда это, кажется, только раззадоривало. Его настойчивость граничила с манией. Он писал и звонил мне каждый божий день. На экране телефона то и дело всплывали лаконичные сообщения с вопросами о моём самочувствии, о том, как прошла репетиция, или с предложениями подвезти до академии. Поначалу, боясь гнева отца или проблем для семьи, я отвечала ему — сухо, односложно, буквально сквозь зубы. Но даже от этих редких переписок по спине пробегали липкие, тревожные мурашки — я слишком хорошо помнила, кто его отец и на что способны эти люди.

Всё изменилось, когда в моей жизни появился Нейт. Обретя в этих отношениях смелость и защиту, я поняла, что больше не хочу и не буду терпеть этот скрытый прессинг. В один из вечеров, когда Кейд снова прислал очередное «Как твои ноги после прогонов?», я просто нажала кнопку «заблокировать» на всех его номерах и в социальных сетях. Без объяснений. Без предупреждений.

Наши встречи сократились до абсолютного минимума — мы пересекались только в рамках официальных, душных семейных ужинов, где мне приходилось натягивать фальшивую улыбку.

Но, к моему огромному облегчению, вскоре Кейд поступил на какой-то престижный, желаемый факультет за границей и улетел из страны. С тех пор я его не видела. И, честно говоря, была этому не просто рада — я впервые почувствовала, что петля на моей шее наконец-то ослабла.

******************

Диана (18 лет) на сцене:

Глава 7 +иллюстрация сцены

От лица автора

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая раскидистые кроны деревьев на окраине городского парка в глубокие багровые и золотистые тона. В этот час здесь было почти безлюдно. Прохладный весенний ветер шелестел прошлогодней листвой и доносил едва уловимый запах цветущей дикой вишни. По асфальтированной дорожке, ведущей вглубь парковой зоны, не торопясь шли двое, и весь их облик создавал удивительный, почти осязаемый контраст.

Диана шла чуть впереди, её движения, даже самые простые и повседневные, выдавали годы изнурительных балетных тренировок. Прямая осанка, легкий, почти невесомый шаг и то, как она держала голову, — во всем сквозила привычная грация. Однако её тонкие пальцы то и дело нервно перебирали ремешок перекинутой через плечо сумки, в которой угадывались контуры балетных туфель. Напряжение, ставшее для неё в последнее время постоянным спутником в стенах родного дома, все еще читалось в плотно сжатых губах и настороженном взгляде.

Нейт шел рядом, подстраиваясь под её шаг. Его высокая, крепкая фигура в неизменной спортивной куртке казалась воплощением спокойной, уверенной силы. Он выглядел абсолютно расслабленным, но те, кто знал его ближе, заметили бы, как внимательно он отслеживал каждое изменение в лице Дианы. Его вечно сбитые на футбольных тренировках костяшки пальцев сейчас были скрыты — он мягко, но уверенно перехватил её ладонь, переплетая свои пальцы с её.

Когда их руки соединились, Диана едва заметно вздрогнула, но тут же расслабилась. Тепло, исходившее от его ладони, подействовало на неё как надежный якорь. Ощущение того, что прямо сейчас, в эту самую минуту, весь остальной мир с его сложными семейными тайнами, долгами отца и гнетущими ожиданиями матери остался где-то далеко позади, заставило её шумно выдохнуть скопившийся в груди тяжелый воздух. Внутри неё, вопреки привычной тревоге, робко затрепетали те самые «бабочки», о существовании которых она раньше знала только из сентиментальных романов. Рядом с Нейтом её глухая оборона рушилась безболезненно и легко.

Они дошли до старой деревянной скамьи, стоявшей в тени раскидистого клена, и остановились. На город стремительно опускались сумерки, зажигая первые бледные звезды на темнеющем небосводе. Нейт повернулся к Диане, не выпуская её руки, и вгляделся в её лицо. В его темных глазах отражался мягкий свет заходящего солнца, и в этот момент в них не было привычного школьного озорства — только глубокая, искренняя нежность.

Тишину, установившуюся между ними, первым нарушил именно он. Его голос прозвучал низко и слегка вкрадчиво, нарушая мерный шелест листвы.

— Диана, слушай… — Нейт сделал небольшую паузу, словно подбирая правильные слова, и на его губах появилась та самая теплая, чуть лукавая улыбка, которая всегда заставляла её сердце биться чаще.

— Что думаешь насчёт того, чтобы поехать на горы вдвоём? Только ты и я. Ночью, в лесу, на природе.

Диана удивленно приоткрыла губы, переводя на него взгляд. Идея прозвучала настолько неожиданно и инородно для её привычного, расписанного по минутам графика между школой и балетным станком, что она не сразу нашлась что ответить. Ночной лес, горы, абсолютная уединенность — это казалось чем-то из совершенно другой, чужой жизни, где нет места вечной погоне за идеалом и страху совершить ошибку.

— В горы? Ночью? — переспросила она, и в её голосе смешались легкое недоверие и вспыхнувший в глубине души интерес. — Нейт, это звучит безумно. Моя мать… ты же знаешь, она контролирует каждый мой шаг. Если я не вернусь вовремя после репетиции, начнется допрос.

Нейт тихо рассмеялся, и этот звук окончательно развеял остатки её сомнений. Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, так что Диана почувствовала едва уловимый запах его одеколона и мятной жвачки.

— Оставь свою мать и её контроль хотя бы на одну ночь, Ди — мягко произнес он, осторожно коснувшись свободной рукой её щеки. Его пальцы были теплыми и шероховатыми. — Мы все продумаем. Ты скажешь, что у тебя дополнительный ночной прогон перед конкурсом или что ты остаешься у подруги. Я заберу тебя прямо от академии. У меня есть проверенное место на склоне, оттуда весь город виден как на ладони, а вокруг — только вековые сосны и тишина. Никаких учителей, никаких репетиторов, никакой домашней суеты. Только ты, я и звезды.

Диана смотрела в его глаза и чувствовала, как поддается этому искушению. Сама мысль о том, чтобы сбежать ото всего, что так долго давило на неё, казалась ей глотком ледяной, чистой воды в удушливую жару. В горах, среди дикой природы, где нет фальшивых улыбок и обязательств, она могла бы стать просто восемнадцатилетней девушкой, а не «перспективной балериной», на которую возложены чужие надежды и чужие долги. Рядом с Нейтом, готовым увезти её на край света на своей старой машине, она впервые ощутила вкус настоящей, никем не контролируемой свободы.

— Только ты и я… — тихо, словно пробуя слова на вкус, повторила Диана. На её лице впервые за весь долгий день появилась мягкая, открытая улыбка. — Хорошо. Давай сделаем это. Давай сбежим.

Нейт довольно заулыбался, и в его взгляде вспыхнул торжествующий огонек. Он притянул её к себе ближе, обнимая за плечи и утыкаясь подбородком в её макушку. В этот момент, стоя на пороге сумерек на окраине парка, они оба верили, что эта грядущая поездка в ночной лес станет началом чего-то совершенно нового, их личной тайной, скрытой от чужих тяжелых взглядов и холодных стен её дома. Они планировали свой побег, не подозревая, что это хрупкое, обретенное счастье уже находится под прицелом обстоятельств, изменить которые они были не в силах.

*****************

Диана и Нейт

Глава 8 + горяченькое

Асфальт под колесами старого седана Нейта сменился щербатой, потрескавшейся дорогой, которая змейкой уходила вверх, прорезая подножие горного хребта. Город остался позади — теперь он лежал в низине огромной, переливающейся неоновыми огнями чашей, но здесь, на высоте, цивилизация стремительно теряла свою власть. Вокруг расстилалась полупустынная, дикая местность. Редкие кустарники и кривые стволы горных дубов в темноте напоминали застывших причудливых чудовищ.

Цикады надрывно стрекотали в сухой траве, создавая плотный, вибрирующий гул, который пробивался даже сквозь приглушенный рокот старенького мотора.

Диана сидела на пассажирском сиденье, прижавшись лбом к прохладному боковому стеклу. Напряжение, державшее её все эти дни, постепенно отпускало, сменяясь приятной, обволакивающей усталостью. Музыка из полуразбитых динамиков лилась негромко, убаюкивающе. Она повернула голову и посмотрела на Нейта. Его профиль в неверном свете приборной панели казался высеченным из камня: сосредоточенный взгляд, уверенные руки на руле, легкая, едва заметная улыбка, стоило ему поймать её ответный взор.

— Ну как, беглянка? — негромко спросил Нейт, протягивая руку и накрывая её ладонь своей. — Дышится легче?

— Намного, — честно призналась Диана, переплетая свои пальцы с его. — Мне кажется, я впервые за несколько лет не думаю о том, какую позицию займут мои ноги на утреннем станке и что скажет мама, если я опоздаю на завтрак на пять минут. Спасибо тебе.