Венецианский синдикат

— Мне ещё нет.

Женщина посмотрела через его плечо на Нико, потом на лодку.

— Что с рукой?

— Верёвка.

— Не трогайте здесь ничего этой рукой. Присохнет к металлу, потом будете винить меня.

Она открыла дверь.

В мастерской пахло углём, нагретым железом и уксусом. Вдоль стены лежали трубы разной толщины. На полках стояли банки с порошками; на одной вместо крышки лежало перевёрнутое блюдце. Посередине помещался верстак. Над ним висела деревянная рама, а с неё на четырёх шнурах — бронзовое кольцо с белыми пластинами внутри.

Маттео сделал шаг к кольцу.

— Не под него, — сказала Ада. — Сегодня оно дважды падало.

Он остановился.

Нико остался у двери, оперев шест о стену.

— Я Ада, — сказала хозяйка. — Вы хотели поговорить. Говорите.

— Морозини утверждает, что ваш отец сделал устройство для подъёма без связующего.

— Сделал.

— Она видела его в работе?

— Её управляющий видел. Отец позволил ему присутствовать при опыте. Потом тот привёл другого человека, уже из гильдии. Нам говорили о совместной работе.

Она взяла лежавший на верстаке ключ и повернула гайку возле рамы.

— После совместной работы отца увели, а бумаги забрали. Мне оставили вещи, которые не сочли ценными. Вот это кольцо, например. У него трещина, видите?

Маттео видел лишь тонкую тёмную черту на белой пластине.

— Его можно починить?

— Пластину можно заменить. Разговор у нас о чём? Вы предлагаете продать мастерскую?

— Нет. Я собираюсь забрать чертежи.

Ключ в её руке перестал двигаться.

— Из хранилища?

— Если получится.

— У вас есть разрешение?

— Пока нет.

— А потом будет?

— Потом будет то, с чем нас впустят.

Ада положила ключ.

— И Морозини об этом знает.

— Она сама предложила.

Ада повернулась к Нико.

— Вы тоже собираетесь?

— Пока я его привёз, — сказал он. — И, если потребуется, увезу к лекарю.

Маттео поставил свёрток с инструментами на свободный край стола.

— Мне нужно понять, что мы забираем. Слова «устройство для подъёма» звучат хорошо. Но если это кольцо летает только над собственным верстаком, я не стану рисковать людьми.

Ада посмотрела на кольцо, словно услышала о нём обидное, но точное замечание.

— Само оно не летает. При исправной пластине может поднять свой вес и небольшой груз. Под раму ставится угольная жаровня с малым котлом. Пар из котла приводит рычаг мехов. Они гонят воздух через решётку, а пластины удерживают из него эфир.

— В воздухе достаточно эфира?

— Над каналом больше. Под крышей меньше. Здесь приходится дольше греть.

Она указала на два кожаных меха возле верстака. От них к кольцу тянулись узкие трубы. Другие, более толстые, соединяли котёл с приводом и обратным сосудом, в котором пар остывал до воды.

— Движение пластин согласует регулятор. Это самый трудный узел. При ручном ходе я успеваю следить за ним, пока груз мал. Для лодки ручного хода не хватит.

— Он у гильдий?

— Расчёт у них. Отец работал над ним здесь, но последние листы унёс на испытание. Мне не вернули ни одного.

Нико подошёл ближе.

— А ты сама не рассчитаешь?

— За год, возможно. Или за пять лет. За девять дней — нет.

Маттео посмотрел на неё.

— Ты знаешь о сроке.

— Вчера пришло уведомление о регистрации. От меня требуют подтвердить, что я получила извещение. И больше ничего.

Она достала из-под банки лист и протянула ему. На нём было имя Пьетро Ферро, дата, номер пакета и длинная строка о передаче права пользования союзу гильдий. Номер Маттео запомнил.

— Здесь написано, что авторство сохранится.

— В книге хранилища. Я спросила, будет ли имя отца на устройстве. Мне сказали, это вопрос производства. Морозини раньше хотела купить оставшиеся детали и убрать меня из мастерской. Я отказалась.

— За чертежи она платит гораздо больше.

— Вам.

Ада забрала уведомление и вернула под банку.

Маттео подошёл к раме сбоку.

— Покажешь, что оно делает?

— Не с треснувшей пластиной.

— А другая есть?

— Есть. Её нужно подогнать и поставить. Это работа до вечера. Я не собиралась делать её для развлечения гостей.

Нико поднял с пола пустой угольный мешок, заглянул внутрь и повесил на крюк. Он не стал говорить, что понял.

Маттео развязал кошель и отсчитал два дуката.

— За работу и материалы. Покажешь исправное устройство завтра. Если оно не поднимет даже небольшого груза, дальше говорить не о чем.

Ада не взяла деньги.

— А если поднимет?

— Тогда ты нужна нам, чтобы сверить комплект. Я отличу настоящую печать от плохой. Чертежи — нет.

— Я хочу быть при передаче.

— Это можно устроить.

— И получить возможность закончить двигатель. Здесь. Со своими инструментами. Имя отца должно остаться на чертежах и на машине.

Маттео медленно затянул кошель. Морозини не обещала ничего подобного. Она обещала деньги за неповреждённый комплект.

— Я передам ей условия.

— Вы можете обещать только это?

— Сейчас да.

Ада кивнула. Потом взяла два дуката и убрала в жестяную коробку.

— За сегодняшний труд. Остальное обсудим после ответа.

Нико обошёл верстак и заглянул под жаровню.

— На лодке куда это ставится?

— Нагреватель под защитный кожух. Отдельно от дерева, на керамическую подкладку. Воздух подаётся снаружи, дым выводится вверх.

— А уголь, мехи и кольцо весят сколько?

— В нынешнем виде слишком много.

— Значит, лодку оно не поднимет.

— Нынешнее — нет. Если поднять весь этот верстак в воздух, толку будет мало. Нужно изготовить другой корпус и регулятор, который не требует человека с ключом каждую минуту.

Она подтолкнула ключ к Маттео.

— Поверните. Только четверть оборота.

Он взял ключ здоровой рукой. Гайка оказалась тугой, но пошла. В кольце тихо щёлкнуло.

— Теперь ещё четверть.

Второй раз гайка не поддалась. Маттео попробовал сильнее.

— Достаточно, — сказала Ада. — Если сломаете зубец, завтра ничего не увидите.

Она забрала ключ и легко вернула гайку в прежнее положение.

— Поэтому я нужна вам не только для сверки. Отец делал всё по своей руке. На бумаге часть привычек не обозначена. Если пакет достанется человеку, который умеет лишь платить, он сперва испортит несколько устройств. Хорошо, если пустых.

Маттео посмотрел на Нико. Тот следил за кольцом с таким выражением, с каким утром смотрел на перегруженную гондолу.

— Ты понимаешь, что тебя могут обвинить вместе с нами? — спросил Маттео.

Ада вытерла ключ тряпкой.

— Когда отца увели, я пошла просить разрешение передать ему лекарства. Мне трижды сказали прийти на следующий день. На четвёртый сказали, что уже не нужно. Теперь я очень внимательно слушаю, когда мне предлагают ждать.

Она положила тряпку возле жаровни, затем переложила подальше. Маттео заметил это маленькое движение: даже говоря об отце, она не оставляла ткань возле огня.

— Но работать без ясных условий я тоже не стану, — добавила Ада. — Завтра после полудня. Приходите с ответом Морозини.

На улице стало прохладнее. Между крышами медленно прошла лодка виноторговца, оставляя тонкую золотую полосу. Нико отвязал «Ласточку», проверил кормовой связующий и дождался, пока Маттео сядет.

— Ну? — спросил Маттео.

— Она знает, чего не умеет.

— Это хорошо?

— Мне нравится больше, чем твои двести двадцать дукатов.

Маттео посмотрел на двери мастерской. За ними уже застучал молоток.

— Согласишься, если опыт удастся?

Нико подтолкнул лодку.

— Сначала узнаем, кто вообще сможет открыть нам дверь во дворце. А потом я посмотрю на машину.

— Ты знаешь такого человека?

— Знаю женщину, которая раньше открывала эфирные ворота. Теперь чинит чужие связующие у красильщиков. Если не захочет нас видеть, не уговаривай.

— Почему?

— Потому что однажды её уже уговорили работать с неисправной вещью. И, если спросишь, она покажет тебе руку.

Глава 4. Свидетель без печати

Ливия взяла связующий левой рукой и сразу почувствовала, что его греют слишком долго.

— Когда вам его отдали? — спросила она.

Старуха у прилавка поправила платок.

— Сегодня утром. Заказала вчера.

— У кого?

— У человека. Мне сказали, он раньше работал в Сосуде.

Ливия положила бронзовую пластину на войлок. Светящиеся линии сходились у одного края; середина оставалась тёмной. Она сняла боковую скобу, поддела тонкий ободок и увидела белый порошок в щели.

— Это соль. Он заставил края светиться, но узел не заправил. На лодку ставить нельзя.

— Но я же видела свет.

— Я тоже вижу.

Ливия накрыла пластину ладонью. Линии потускнели, потом снова засветились, когда она убрала руку.

— Свет держится на ободке. Заряд должен проходить сюда, в середину. Сейчас он здесь не держится.

Старуха посмотрела в тёмный кружок, как будто там можно было разглядеть украденные деньги.

— Вернёшь?

— Его нужно зарядить заново. В настоящей мастерской.

— А ты?

Ливия поправила тесёмку на правом запястье. Под ней лежала деревянная накладка, защищавшая два нечувствительных пальца от случайного ожога.

— Мне нельзя.

— Они всем говорят, что нельзя. У моего сына тоже так было. А жить как?

— Дайте мне имя того человека. Если я его знаю, попробую вернуть вам плату.

Старуха достала из рукава маленький бумажный клочок. Имени на нём не было — только знак рыбки и цена. Ливия посмотрела на знак. Уже третий раз за неделю.

Она завернула пластину в войлок, обвязала шнуром и написала на бирке: «Не ставить. Требуется зарядка».

— За ободок не беру, — сказала она. — Но обещать, что вернут деньги, не могу.

Старуха долго убирала свёрток. Когда она наконец ушла, из прохода между красильными чанами вышли двое мужчин.

Нико Ливия узнала. Второго прежде не видела. Он держал левую руку возле пояса; по чистой повязке проступало бурое пятно. На рукаве была дырка, аккуратно зашитая ниткой неподходящего цвета.

— Лодка цела? — спросила она Нико.

— Пока да.

— Тогда ко мне зачем?

Нико представил спутника. Маттео Рива поклонился с той лёгкостью, которая Ливии никогда не нравилась в просителях. Такие люди заранее предполагали, что неприятный разговор удастся повернуть в приятный.

— Мне сказали, вы знаете дворцовые эфирные ворота, — произнёс он.

— Нико знает мои цены. Он мог начать с них.

— Мы ничего не принесли чинить, — сказал Нико.

Рива подождал, пока работник красильни пронесёт мимо пустую корзину.

— Можно поговорить там, где нас не услышат?

Ливия указала на заднюю дверь. За ней был двор с колодцем и длинной скамьёй. Здесь сушились шерстяные отрезы, между которыми ветер приносил тяжёлый запах красителя.

Она оставила дверь открытой. Прилавок было видно из двора.

Рива рассказал о предложении Морозини. Несколько раз он произнёс «вынести на проверку», но на третьем Ливия перебила:

— Вы хотите украсть пакет Ферро. Я понимаю.

— Да, — сказал он после паузы.

Так было лучше.

Ливия села на скамью. Нико остался стоять у колодца.

— Что вы уже знаете об охране?

Рива достал лист. На нём было меньше сведений, чем Ливия ожидала: номер пакета, день регистрации, фамилия старшего хранителя и указание на особое хранилище. На обороте стояли две старые даты передачи других предметов. Под ними — название канцелярии, которая выдаёт распоряжения на экспертизу.

— Кто готовил?

— Управляющий Морозини.

— Он знает, что переноса без трёх разрешений не будет?

— Написано: распоряжение канцелярии и согласие хранителя.

— Это бумаги. А ещё есть эфирный допуск. Его подтверждают три гильдии. И даже подтверждённый допуск не открывает дверь.

Рива перевёл взгляд на неё.

— Что открывает?

— Люди с ключами. Два человека. Один не имеет права входить без другого. Эфирная сеть замечает движение через закрытую границу и подаёт сигнал. Если вы просто повредите дверь, стража придёт раньше, чем вы разберёте ящики.

— Сеть можно обмануть?

Ливия подняла с земли короткую ветку.

— Можно заставить её принять неверную настройку, если знаешь, где связующий и когда его меняют. Но в хранилище я не была. У меня нет плана внутренних узлов. Я обслуживала подъёмные ворота на служебной пристани, только их.

Она провела веткой линию на сыром камне.

— Там проверяют лодку, людей и распоряжение. Эти проверки отдельные. Если печать на распоряжении хорошая, а лодка не та, вас задержат. Если всё совпало, вас всё равно проводят до нужного места. Одних гулять не пускают.

Рива присел возле линии.

— А если предмет уже разрешено перенести?

— Тогда его переносят. По определённому маршруту, в назначенное время, с описью.

— Кто назначает экспертизу до регистрации?

— Канцелярия по запросу уполномоченного лица. Но запрос можно отклонить. Особенно если он появился внезапно и касается изобретения, из-за которого уже посадили человека.

Рива достал карандаш. Ливия дождалась, пока он запишет.

— Ты говорила, три гильдии, — сказал Нико. — Они всегда соглашаются?

— Их люди сверяют друг с другом время и предмет. Если одна откажет, переноса не будет.

— Морозини может получить такое согласие, — сказал Рива. — У неё есть возможность оплатить настоящие разрешения.

— Тогда почему она не оформляет всё сама?

Он не сразу ответил.

— Потому что разрешение на экспертизу ещё не разрешение отдать ей чертежи.

Ливия посмотрела на его карандаш. На мизинце правой руки было чернильное пятно. Оно ушло глубоко в трещинку кожи и не отмылось вместе с остальными следами.

— Вы подделываете бумаги.

— Иногда.

— Допуски тоже?

— Я не подделываю эфирный отклик.

— Бумажные.

Рива убрал карандаш.

— Сейчас вы спрашиваете о моей работе или о будущей?

— О том, кому мне придётся верить.

Нико посмотрел на него. Ливия заметила, что это был не случайный взгляд.

— Да, — сказал Рива. — Приходилось.

— Тогда запишите ещё одно. Если для вашей кражи понадобится перекрыть канал с людьми, меня в ней не будет.

— Мы не собираемся перекрывать канал.

— Вы ещё не знаете, что собираетесь делать.

Он хотел ответить, но передумал. Ливия положила ветку на скамью.

— Мне однажды сказали, что узел выдержит до конца смены. Нужно было только не останавливать подъём, пока идёт лодка старшего мастера. Он торопился на заседание. Я видела нагрев. Всё равно оставила открытым.

Нико опустил глаза на её руку.

— Я знаю, — сказал он.

— А ваш спутник не знает.

Ливия подвинула деревянную накладку. Два правых пальца оставались выпрямленными, хотя она пыталась согнуть их вместе с другими.

— Когда узел треснул, я взялась за зажим. Думала, успею отвести поток. Лодка прошла. За работу меня похвалили. Потом пришла проверка, и выяснилось, что я нарушила правила. Мастеру было важно только то, что его лодка прошла.

Рива посмотрел ей в лицо.

— Мастера зовут?

— Для вашего дела это пока не нужно.

Во дворе некоторое время было тихо. Из красильни донёсся всплеск и недовольный голос работника. На улице кто-то тащил колёса по камням.

— Если вы не хотите участвовать, я заплачу за сведения, — сказал Рива.

— Сколько?

— Три дуката. И ещё, если поможете осмотреть служебную пристань.

Ливия посмотрела на дверь, за которой лежала старая связующая пластина с солью. Три дуката были больше, чем она заработала за последние четыре дня.

— За осмотр включительно, — сказала она. — Я покажу, что знаю. Если после этого решите лезть, обсуждать будем отдельно.

Рива достал деньги. Ливия положила их в карман передника. Он не требовал расписку, и это ей тоже не понравилось.

— Принесите бумагу, — сказала она. — Запишем, за что вы платите.

Он удивился, но развернул свой лист. Ливия указала, что писать. Проверила сумму, предмет услуги и отсутствие обязательства участвовать в переносе. Подпись поставила медленно, поддерживая правую руку левой.

— Кто сейчас обслуживает ворота? — спросил Рива, пока чернила сохли.

— Я не знаю. Мой бывший наставник, мастер Альвизе Градениго, иногда приходит сюда за красителем для меток. Он говорил, что старый смотритель заболел. Но кто поставлен вместо него, я не спрашивала.

— Он поможет узнать?

— Сперва мы выясним, что хотим спросить. Я не стану приводить к нему незнакомых людей с просьбой открыть дворец.

Нико кивнул.

— Правильно.

Рива сложил расписку. Ливия подумала, что он ожидал лёгкого знакомства и теперь старается не показать недовольства. Но предположения о чужом лице мало что значили. В гильдии она уже ошибалась таким образом.

— На служебную пристань нас просто так пустят? — спросил он.

— На внешний причал можно приехать с поставкой. Во внутренний проход — нет. Я покажу снаружи. Если повезёте настоящий товар, дадите смотрителю настоящую накладную. Поддельной с первого раза лучше не начинать.

— Где взять товар?

Нико потёр переносицу.

— Бумагу во дворец привозит Джулия Беллини. Я иногда возил её ящики. Может, у неё есть заказ на завтра.

— Утром спросите, — сказала Ливия. — Только сначала объясните ей, зачем вам её накладная. Она хранит копии.

Рива посмотрел на свою расписку, затем убрал её рядом с остальными бумагами.

— Вы с ней знакомы?

— Достаточно, чтобы не пытаться говорить за неё.

Они вышли через красильню. У прилавка уже ждал мальчик с отломанной скобой. Ливия взяла скобу, проверила металл и назвала цену.

За дверью Нико негромко сказал Риве что-то, чего она не расслышала. Ливия не стала прислушиваться. Работа на столе была понятнее.

Глава 5. Бумажный след

На следующее утро они пришли в мастерскую Джулии Беллини. Двое работников у стены опускали рычаг станка; возле окна молодой наборщик раскладывал буквы по ячейкам. Джулия стояла между ними с раскрытой книгой и ждала, когда наконец сможет услышать ответ Нико.

— На сегодня? — переспросила она. — Сегодня мне нужна лодка. А не три человека, которым интересно на дворец посмотреть.

Маттео оглянулся. Ливия пришла с ними, заперев прилавок и поручив красильщику принимать вещи без обещания сроков.

— Лодка у нас есть, — сказал Маттео.

— У него есть. — Джулия указала на Нико. — Ты кто?

Он назвал себя.

— Слышала. Садиться некуда. Лучше сразу рассказывай.

Маттео не хотел объяснять дело при наборщике. Джулия увидела его взгляд и провела всех в кладовую. На длинном столе лежали перевязанные тюки бумаги. Возле одного был раскрыт лист с одинаковыми отметками вдоль края.

— Двенадцать тюков, — сказала Джулия Нико. — Четыре на прошлой неделе вернули: у канцелярии изменился заказ. Вчера пришёл новый заказ на двенадцать. Сегодня лодочник потребовал плату за два рейса и за простой на проверке. Я отказалась. Если твоя лодка выдержит, можешь взять всё сразу.

Нико проверил нижнюю отметку в накладной.

— Выдержит. Но над крышами не пойдём.

— Не надо. Мне нужна бумага во дворце, а не в воздухе.

Маттео коснулся раскрытого листа.

— Это возвращённая?

— Да. Часть успели разрезать. За неё до сих пор не заплатили.

Он поднял лист к свету. Под волокнами проступало маленькое изображение весов.

— Старый знак.

— Моя бумага, мой знак. Что тебя смущает?

— Во дворец сегодня идёт другой?

Джулия взяла из тюка второй лист. На нём было колесо с шестью спицами.

— Заказчик хотел отличать новые счета от прошлогодних. Из-за него пришлось делать отдельную партию.

Маттео положил лист на место.

— Нам нужно попасть на внешний служебный причал. Ливия покажет, как там проверяют лодки. Накладная останется настоящей, бумага тоже. Мы будем твоими носильщиками.

— За чей счёт?

— Тебе не придётся за нас платить.

Джулия посмотрела на Ливию.

— Опять предлагают что-нибудь починить без разрешения?

— Пока нет, — сказала та. — Я показываю ворота снаружи. За это уже заплатили.

— А зачем они им?

Маттео задержал ответ. Джулия закрыла книгу.

— Мой товар будут принимать от людей, которых видели со мной. Потом придут сюда и спросят, кого я посылала. Я назову каждого. Если это не устраивает, найди другой товар.

— Нам нужны чертежи Ферро, — сказал Маттео.

Наборщик за дверью уронил что-то металлическое. Джулия подождала, пока шум стихнет.

— Склад с бумагою вы выбрали удачно, — сказала она. — Здесь удобно говорить о краже чужих чертежей. Вся работа именно на этом и стоит.

— Их забрали у его семьи.

— И вы вернёте семье?

Маттео рассказал об оплате Морозини, об условиях Ады и об отсутствии плана. Чем дольше говорил, тем хуже предложение выглядело даже для него самого. Джулия слушала, опираясь локтем на тюк.

— Сегодня я могу взять с вас залог за доставку, — сказала она наконец. — Если бумага не будет принята или кто-нибудь начнёт проверять мои книги из-за вас, потери ваши.

— Сколько?

— Четыре дуката. После приёмки верну три. Один — за то, что приеду сама и прослежу, чтобы вы не полезли куда не следует.

— Ты всё равно собиралась ехать.

— Нет. Я собиралась послать работника. Он теперь останется у станка и займётся заказом, который может оплатить его работу.

Маттео выложил четыре дуката. Джулия пересчитала и написала расписку. За последние два дня он потратил двенадцать дукатов. В кошеле оставалось тринадцать. Он не стал подсчитывать вслух, сколько ещё людей может позволить себе нанять.

Пока Нико с работником выносили бумагу, Маттео заметил на полке деревянную доску с вырезанным рисунком лодочного крепления.

— Ты печатаешь чертежи?

— Печатаю то, что можно вырезать и оплатить. Эту доску резали три дня.

— С неё можно сделать сколько угодно листов?

— Пока не износится. Но в плохом рисунке ошибка размножается так же хорошо, как верная линия. Почему спрашиваешь?

— Любопытство.

— За него отдельная цена.

Она накрыла доску тканью и пошла к двери.

«Ласточка» с двенадцатью тюками сидела низко. Нико рассадил людей вдоль бортов, поставил два тюка ближе к корме и попросил Маттео не пересаживаться по дороге. Джулия держала книгу на коленях. Ливия устроилась там, откуда было видно связующий.

На выходе из бокового канала их остановили. Служитель в жёлтом плаще проверил накладную, спросил, почему Джулия отправила другого гондольера, и долго смотрел на Нико.

— Человек, который должен был везти, заболел, — сказала Джулия.

Это была первая ложь за поездку. Маттео отметил её и не вмешался.

Служитель проверил светящиеся нити у кормы, сделал отметку и отпустил лодку. Только когда они отошли, Джулия заговорила снова:

— Если бы я сказала, что мы спорили о цене, он стал бы выяснять, не повезёт ли тот человек вторую часть груза. Пришлось бы разбирать все тюки. А бумага у меня уже пересчитана.

— Ты могла сказать, что просто сменила лодочника, — заметила Ливия.

— Могла. В следующий раз так и скажу.

Нико направил «Ласточку» под мост. Маттео смотрел на задние стены домов и думал, что хороший план должен выдерживать лишний вопрос служителя. Его будущий план пока не выдерживал ни одного.

На внешней дворцовой пристани очередь из трёх лодок двигалась медленно. Впереди разгружали свечи. Ещё одна лодка с бочонками стояла возле отдельной лестницы, но носильщики к ней не подходили.

— Гильдейский запас, — тихо сказала Ливия. — Его принимают другие люди. Нико, держи левее. Под кольцо не заходи, пока не махнут.

Над пристанью висела широкая бронзовая дуга. С неё спускались тонкие цепочки, почти неразличимые в тени. Под дугой стоял человек с короткой палочкой в руке. Он касался ею края лодки, затем связующего, после чего давал знак грузчикам.

Маттео хотел спросить, что именно проверяет палочка, но Джулия толкнула его локтем.

— У тебя вид человека, который считает чужие замки. Смотри на тюки.

Он взялся за край ближайшего тюка.

Когда подошла их очередь, приёмщик пролистал книгу Джулии и насупился.

— Двенадцать. У меня десять.

— Вчера прислали двенадцать, — сказала она.

— У меня сегодняшнее распоряжение.

Он показал строку. Маттео прочёл её, не отпуская тюк. Десять в канцелярскую кладовую; два по отдельному требованию для комнаты сверки. Второе число было записано на следующей строке, но возле него не было отметки о разрешённом месте выгрузки.

— Вот ещё два, — сказал Маттео.

Приёмщик посмотрел на него.

— А ты кто такой?

— От торгового дома Морозини. Помогаю доставить весь заказ.

Он произнёс это достаточно уверенно. Морозини действительно оплачивала его подготовку, но бумажный заказ к её дому не относился. Джулия не стала его поправлять.