Аква. Дочь двух стихий

Он тут же отплыл от меня и отвернулся. Я увидела, как напряглись его плечи, а от тела во все стороны пошли круги по водной глади — его магия внутри бушевала, отражая эмоции.

— Я больше не могу доверять тебе! Если ты не честна со мной, то как я могу продолжать учить тебя? — Его голос прозвучал глухо, почти обречённо.

— Прости, но тебе правда лучше это обсудить с нашим отцом! — Я не сдавалась, хотя внутри всё сжималось от боли.

— Хорошо, я обсужу это с нашим отцом, а ты пока побудешь здесь! — вдруг выдал он и резко нырнул под воду.

Я даже опомниться не успела, как осталась в этом водяном кармане одна…

Паника накрыла с головой. Я была сильно напугана и встревожена. Стены пещеры, украшенные сталактитами, вдруг показались мне зловещими, а мягкий голубой свет — угрожающим.

— Рив, стой! — закричала я в пустоту, как будто он мог меня услышать и вернуться.

Но этого не происходило. Тишина давила, а вода вокруг будто стала тяжелее.

Тогда я решила сделать так, как он мне показал. Втянула носом как можно больше воздуха, потом вдохнула ртом. Это было очень тяжело сделать в данной ситуации, особенно когда внутри всё сжимается от страха. Я чувствовала, как дрожат руки, а сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот‑вот выскочит из груди.

Я сразу нырнула под воду и поплыла вглубь. Вот только откуда мы приплыли, я не знала. Даже где эта расщелина в скале — не предполагала. Я плавала в поисках этой расщелины, но так ничего и не нашла. Воздух в лёгких закончился, и мне пришлось всплыть.

Жадно хватая ртом воздух, я подплыла к небольшому участку суши и выбралась из воды. У меня, кажется, началась паническая атака. Я начала задыхаться. Воздух из моих лёгких будто куда‑то стремительно исчезал. Я стояла на четвереньках, вцепившись пальцами в песок, и пыталась хоть как‑то успокоить себя, но воображение сейчас играло против меня.

Мне казалось, что никто не знает, где вообще находится этот злосчастный карман и что кроме Рива о нём никто не знает. А что, если он решит не возвращаться за мной после того, как узнает правду от отца? Я же тут умру с голода и жажды!

Легла на песок и посмотрела в покрытый сталактитами потолок. Нет. Он так не поступит со мной!

А хотя… Откуда мне знать, на что он способен? И зачем только согласилась с ним плыть куда‑то? Вот же дура наивная…

Ругаю саму себя — и тут вижу, как в воде начало кружить вокруг моего островка странная тень. Ну вот, теперь меня слопает какой‑нибудь хищник, и тогда всем станет в этом мире легче.

Я смотрю на эту тень, и страх сковывает моё тело. А это существо, судя по тени, около двух метров в длину, и оно сейчас медленно двигается в мою сторону. Его плавники рассекают воду с пугающей размеренностью.

«Ну всё, прощай, мама, прощай, новая жизнь… И здравствуй, смерть…» — пронеслось в голове.

Тень приближалась. Вода вокруг островка заволновалась, создавая мелкие завихрения. Я отчётливо слышала глухие толчки — будто кто‑то мощно работал плавниками в метре от меня. Дыхание сбилось, руки дрожали так сильно, что я с трудом удерживалась на коленях.

Собрав остатки воли, я огляделась в поисках хоть какого‑то оружия. Ничего. Только гладкий песок под пальцами и холодные камни стены за спиной. Тогда я медленно поднялась во весь рост, расправила плечи и сжала кулаки. Если это конец — я встречу его стоя, а не на четвереньках.

Существо сделало ещё один круг — теперь так близко, что я могла разглядеть тёмный силуэт с массивной головой и длинным хвостом. Оно замерло на мгновение, будто оценивая меня, а затем начало медленно подниматься к поверхности…

Глава 5

Но тут из воды высовывается огромная рыбья голова — с выпуклыми, почти человеческими глазами, толстыми губами и усами, похожими на тонкие нити. И тут до меня доходит: это же тот самый карп, о котором говорил Рив! Напряжение мгновенно спадает, плечи расслабляются, а дыхание выравнивается.

— Ты чей? — говорю с рыбой, будто она и правда может мне ответить.

Карп лишь открывает рот, шевелит губами, словно пытается что‑то сказать, и смотрит на меня с каким‑то странным любопытством. А потом резко ныряет в воду и уплывает вглубь, оставляя за собой серебристую дорожку пузырьков.

— Эй, подожди! Ты тоже решил меня бросить? — кричу я и, не раздумывая, забегаю в воду следом за карпом, ныряю.

Вода вокруг переливается изумрудными и сапфировыми оттенками, синие лучи от сияющих сталактитов пробиваются сквозь толщу, создавая причудливые узоры на песчаном дне. Надеюсь, он покажет мне выход — и я сама смогу выбраться. Вот только без помощи магии воды мне не набрать нужной скорости: мышцы быстро устают, а движения получаются неуклюжими.

Карп, оказывается, не уплыл далеко. Он сразу же оказывается возле меня, медленно кружит вокруг, будто оценивая. Я наконец могу разглядеть его как следует. У каждой рыбы племени воды свой уникальный узор на чешуе — своего рода отличительная особенность, какому хозяину он пренадлежит. У этого красавца — насыщенный зелёный цвет с витиеватыми серебристыми полосами по бокам и ярким красным пятном в виде месяца на лбу. Он словно произведение искусства, созданное самой природой.

Мне снова приходится всплыть — лёгкие горят, требуя воздуха. Карп выныривает вместе со мной, смотрит своими огромными глазами, и в них читается что‑то вроде преданности. Ясно, что он кому‑то принадлежит, вот только кто его хозяин, он, увы, не скажет.

— Слушай… Ты же хорошая рыбка, да? И ты поможешь мне отсюда выбраться? Ведь так? — подплываю к карпу и осторожно глажу его по спине.

Он прижимает спинной плавник и чуть ли не мурлычет от удовольствия, слегка покачиваясь в воде. Видно, что ему нравится, когда его гладят.

— Да, хорошая рыбка! — шепчу я, а сама делаю глубокий вдох — сначала через нос, потом через рот, как учил Рив. Затем ныряю и пытаюсь связаться со своей магией воды.

Тёплые потоки откликаются внутри, но пока слабо, неуверенно. Карп подплывает ко мне, и я хватаюсь за его боковой плавник. Он будто понимает, чего я хочу, и плывёт вглубь — прямо к расщелине, которую с поверхности и не заметишь. Рыба быстро везёт меня вперёд, рассекая воду мощными движениями хвоста.

Мы заплываем в расщелину. Проплываем несколько метров, и я начинаю чувствовать, как воздух выходит из лёгких, как мир вокруг плывёт от нехватки кислорода. Пальцы слабеют, хватка ослабевает. Я пытаюсь держаться, но силы покидают меня. Отпускаю плавник рыбы и начинаю медленно уходить на дно, а перед глазами вспыхивают разноцветные круги…

Очнулась я от того, что кто‑то трясёт меня и пытается привести в сознание.

— Аква, очнись! Очнись, прошу тебя… Прости, я полный придурок… — голос Рива звучит где‑то далеко, но постепенно становится чётче.

Я закашлялась, выплёвывая воду, резко села — и тут же меня резко прижали к мускулистой груди сильные руки Рива.

— Ты очнулась, слава Водяным духам! — прижимая меня к себе, причитал Рив. Я слышала, как часто бьётся его сердце — так же быстро, как и моё.

— Ты бросил меня… бросил там одну в этой пещере! — начала плакать и истерить, ударяя кулаками ему в грудь. — Ты сказал доверять тебе, а сам взял и уплыл! Я так испугалась!

— Прости… — тихо произнёс он, обнимая меня крепче и терпя все мои удары.

— Как ты мог? Ненавижу тебя! — плачу всё сильнее, но руки мои, вопреки словам, не прекращают цепляться за него. Он сейчас словно спасительный островок для меня, за который я цепляюсь, чтобы не утонуть в бездне страха и одиночества.

— Я больше не брошу тебя, обещаю! Только успокойся, прошу! — Рив нежно гладит меня по волосам, и это помогает — я начинаю успокаиваться. Его прикосновения такие тёплые, надёжные…

Мы по‑прежнему с ним в воде, и сейчас с помощью магии держимся на поверхности. Скорей всего, парень изменил плотность воды вокруг нас — благодаря этому мы не тонем, а будто парим в невесомости.

— Отпусти меня, я сейчас же поплыву к отцу и расскажу ему всё! — теперь я разозлилась, и это была понятная реакция. Шок от пережитого ещё не прошёл, а желание отомстить возникло вполне ожидаемо.

Я отстранилась от него и поплыла, как мне показалось, в нужном направлении. Я хотела домой и надеялась, что найду правильное направление без помощи сводного брата.

— Стой! — вдруг окликнул меня Рив. — Прошу, объясни мне кое‑что!

Парень приблизился и снова схватил меня за руку. Его пальцы были прохладными, но прикосновение обжигало.

— Что тебе ещё от меня надо? Хочешь меня уговаривать и просить, чтобы я ничего не говорила отцу? Но я всё равно ему всё расскажу, и надеюсь, он тебя…

— Откуда в тебе магия льда? — перебил меня Рив, и я замерла на месте, а внутри всё похолодело.

Откуда он узнал про эту магию?

— Я не понимаю, о чём ты! — решила прикинуться дурочкой.

— Когда я нашёл тебя, ты находилась в коконе из льда. Именно благодаря этому ты выжила. Эта магия тебя спасла, но откуда она у тебя? — повторил свой вопрос Рив. Я дрожала всем телом, а его хватка на запястье становилась всё крепче.

— Не понимаю, о чём ты! — повторила я, но он не отпускал.

— Скажи, Аква! Почему ты владеешь магией льда? — рявкнул Рив, и от звука его голоса я вздрогнула.

— Потому что моя мать из племени льда! А теперь отпусти меня, ты слишком больно сжимаешь мне руку! — всё же призналась я и увидела, как похолодел взгляд парня.

Рив сжал губы в тонкую линию и какое‑то время молча наблюдал за мной. В его глазах читалась борьба — недоверие боролось с чем‑то ещё, что я не могла распознать. А потом он встрепенулся и громко крикнул:

— Цив! Цив!

Вдруг между нами выплыл тот самый карп, с которым я познакомилась в пещере. Я хорошо запомнила его по красному пятну в виде месяца на лбу. Рив подплыл к рыбине и что‑то прошептал ему — так тихо, что я не разобрала слов. А потом повернулся ко мне и тихо проговорил:

— Цив доставит тебя до дома! Только крепче держись за его плавник!

А потом просто подтолкнул меня в сторону рыбины и нырнул под воду, куда‑то уплывая.

— Рив, ты… — начала я, но он уже исчез в глубине.

Я осталась с карпом, который преданно подставил мне свой плавник. Я уцепилась за него, и Цив поплыл в сторону дома. Вода вокруг заиграла новыми красками — бирюзовыми и лазурными, а вдалеке уже виднелись очертания хижины вождя. Я смотрела вслед Риву, и сердце сжималось от непонятной тоски. Что будет дальше? И почему он так резко ушёл?

Глава 6

Карп быстро доставил меня до дома. Я забралась на причал и буквально упала на него от усталости — мышцы дрожали, дыхание сбивалось, а в ушах всё ещё звучал гул подводного мира. Тяжело дыша, я лежала на спине и смотрела в звёздное небо, усыпанное мерцающими огоньками. Цив уплыл, оставив после себя лишь лёгкие круги на поверхности воды, а я так и не могла подняться, чтобы дойти до дома. Тело казалось свинцовым, каждая клеточка кричала об отдыхе.

Я, наверное, никогда не привыкну к этому племени. Они с самого детства обучаются жить на воде и под водой — плавают, ныряют, задерживают дыхание так легко, будто это просто очередной вдох. А я лишь выживала в условиях крайнего севера, знала, как сохранить тепло в жуткий холод, как найти укрытие среди снегов. Хотя мне не страшен мороз — моя кожа к нему устойчива, — здесь я никак не могу приспособиться быть амфибией. Задерживать надолго дыхание… Это кажется невозможным, противоестественным.

Вдруг меня потревожили приближающиеся шаги — тяжёлые, уверенные. Я приподнялась на локтях и увидела папу: он шёл ко мне, его силуэт чётко вырисовывался на фоне лунного света.

— Ты чего тут лежишь? — присев на край пирса, он опустил ноги в воду. Волны ласково обняли его ступни, словно приветствуя.

— Мне не спится! — соврала я, хотя он, скорей всего, уже заметил мои влажные волосы и одежду, прилипшую к телу.

— Поэтому ты решила поплавать? Или, может, Рив тебя соблазнил? Он любит воду — его иной раз из неё не вытащить! — с улыбкой проговорил вождь, и я тоже села с ним рядом, опустив ноги в воду. Прохладные потоки коснулись кожи, принося облегчение.

— Пап, а скажи мне… Из‑за чего племя льда и племя воды воевали между собой? Почему они до сих пор ненавидят друг друга? — решила сменить тему. Воспоминания о Риве тревожили душу — его взгляд, голос, прикосновение… Всё это не давало покоя.

Папа улыбнулся и, приобняв меня за плечи, заговорил. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась тяжесть прожитых лет:

— Давно это было. Все племена объединяют великие врата, через которые вы с мамой пришли сюда. Мы жили мирно, и однажды через них пришли ледяные. Они заморозили всю воду — мгновенно, без предупреждения. Представляешь? В тот день многие были под водой, занимались своими делами, охотились… Никто не смог всплыть, чтобы глотнуть воздуха. Лёд не позволил! Многие тогда погибли, и мы не могли понять, почему они так поступили.

Он замолчал на мгновение, глядя вдаль, туда, где тёмная вода сливалась с ночным небом.

— Потом выяснилось, что они подумали, будто мы убили сына вождя, которого они нашли возле великих врат. Это, кстати, до сих пор неизвестно, кто стал причиной его гибели. Но в груди парня торчал кинжал, который сделали в нашем племени. Рукоять была из зуба каруна — только мы такие делаем, больше никто. У нас ведь торговые отношения со многими племенами были… Теперь ледяные не хотят с нами сотрудничать. Они хоть и заключили с нами договор о ненападении, но отношения между нами уже не будут прежними. Слишком свежи воспоминания о той войне. Поэтому многие в нашем племени помнят, как мы доставали тела погибших, когда лёд растаял…

— А папа Рива? Он именно так погиб — под водой, когда не смог всплыть и глотнуть воздуха? — решилась спросить я.

— Нет! — Папа покачал головой. — Мы были друзьями с Аврорусом и всегда вместе ходили на охоту либо в на великую чистку, когда мы истребляем хищников, чтобы они не лезли на нашу территорию. Мы были к ледяным, где вечные льды и снега и именно там на нас напал белый ужас (похож на белого медведя, но только с бронёй по всему телу, как у броненосца). Мы не знали, как он опасен и как пробить его ледяной панцирь. Да и воды на севере нет… Мы кое‑как его одолели и еле живые готовились принять свою смерть, но тут нас нашла твоя мама.

Его голос дрогнул, а пальцы крепче сжали моё плечо.

— Она смогла спасти и исцелить только меня. А Авроруса не смогла вылечить — он умер от заражения крови. Иона прятала меня в своей хижине и рисковала своей репутацией, спасая меня и укрывая от своих соплеменников. А потом я полюбил её. Наши чувства были настолько сильными, что мы не могли никак понять, что они запретные. Но когда вождь, который тоже имел виды на твою маму, понял, что она укрывает их врага, он хотел меня убить и убил бы… Но Иона опять спасла меня. Она пообещала стать его второй женой, если он заключит договор о ненападении и отпустит меня. Я не знал тогда, что она беременна тобой…

— А если бы знал? Что бы ты сделал? Снэг силён, и тебе его было бы не победить! — Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Мама всю жизнь терпела от него упрёки и всё же родила ему еще одного сына! Только после этого он разрешил ей отвести меня к тебе. Сейчас она в статусе второй жены вождя, и теперь он её вообще никогда не отпустит…

Воспоминания были тяжёлыми, обжигающими. Я заплакала, и папа тут же притянул меня к себе, прижал к груди. Его сердце билось ровно, успокаивающе, а руки дарили ту защиту, о которой я так долго мечтала.

— Дикие нравы у ледяных, я знаю. И также знаю, сколько тебе и твоей маме пришлось пережить. Но сейчас ты со мной, и я позабочусь о тебе, — прошептал он. — Только прошу, не используй магию ледяных. Завтра я устрою тебя в школу, где тебя обучат всему, что мы знаем: магии воды, плавать под водой, задерживать надолго дыхание и нырять в воду без брызг. Ещё много чему… Лишь только надо придумать, что сказать преподавателям, когда я тебя приведу завтра в туда! — Поглаживая мои мокрые волосы, папа старался утешить меня.

— Школу? Я не хочу учиться с малолетками! Это будет смешно, ведь я уже не пятилетка, мне уже двадцать лет! — Я с мольбой посмотрела на Алая.

— Ты права! Тогда я попрошу Рива — он тебя всему научит. Надеюсь, он поймёт всё и примет тот факт, что ты наполовину ледяная! — внезапно папа озадачил меня ещё больше.

Знал бы он, что его пасынок меня недавно чуть не убил. Он ненавидит всех ледяных и, скорей всего, винит их в смерти своего отца, поэтому вряд ли согласится меня всему научить.

— Надеюсь, что он поможет, — сказала я, а сама подумала, что лучше всё будет так — и пока я не буду сдавать Рива отцу.

— Ладно, пошли спать! Завтра мы с Ривом сплаваем к плотникам и закажем им строительный материал. Тебе нужна своя комната! Будем делать пристрой! — Поднявшись и помогая мне встать на ноги, сказал отец, и мы пошли в дом.

Да, здесь, хоть и была повсюду вода, деревья в этой воде хорошо росли. Имелись даже рощи и небольшие джунгли, где было небезопасно. Жители племени в основном плавали туда за дровами — надо было готовить на чём‑то еду. Поэтому мужчины отправлялись в эти рощи, лазили на самые верхушки, собирали сухие ветки, складывали их в лодки и доставляли в отдельную хижину, где эти ветки сушились. Потом, кому надо, брали эти ветки и использовали их в хозяйственных нуждах. Не бесплатно, конечно. Здесь тоже имелась своя плата: «ты мне — я тебе». То есть ты дашь мне сухие дрова, а я тебе потом дам то, что есть полезного у меня. Взаимопомощь друг другу.

— Ладно, спокойной ночи, Аква. Завтра ещё сплаваем к швеям — надо подобрать тебе подходящую одежду. Думаю, в шубе и шапке тут не поплаваешь. Надо иметь несколько купальников, блузок и шорт! Да, может, ты не привыкла к таким вещам, но здесь не север, и порой бывает очень жарко. А ещё, как дочь вождя, ты должна иметь соответствующие тату. Этим тоже тебя постепенно обеспечим. Рив знает хорошего мастера! Ладно, завтра всё обсудим, а сейчас ложись спать! — Наговорив кучу всего, что надо будет завтра сделать, отец ушёл, оставив меня наедине с мыслями.

Я стояла у входа в хижину, слушала, как плещутся волны о сваи, и смотрела на звёзды. В голове крутились слова папы, воспоминания о Риве, страх перед будущим… Что ждёт меня завтра? И как изменится моя жизнь теперь, когда правда начала раскрываться?

Глава 7

Утром я спала без задних ног. Даже после ухода отца я долго ворочалась, мысли крутились в голове, не давая уснуть: Рив, его слова, ненависть в глазах, история войны племён… Но потом сон всё же сморил меня — глубокий, без сновидений, в одной и той же позе. Поэтому, когда проснулась, всё тело болело, будто меня выжали, как половую тряпку.

Я потянулась, зевнула и вдруг замерла: в кресле у окна спит Рив. Он выглядел таким умиротворённым — ресницы отбрасывали тени на скулы, губы чуть приоткрыты, дыхание размеренное, ровное. Солнечные лучи играли в его рыжих волосах, подчёркивая бронзовые отблески кожи. На мгновение сердце ёкнуло — он был так красив в этот момент…

Но стоило мне пошевелиться, как он резко открыл глаза. Взгляд мгновенно стал суровым, холодным — прямо как вчера, когда мы с ним расстались.

— Привет! — с натянутой улыбкой поприветствовала его я.

Он не ответил, лишь хмыкнул, встал с кресла и молча ушёл. Через мгновение я услышала всплеск воды — видимо, нырнул и уплыл. Лишь бы не видеть меня.

Ну и ладно. Пусть плывёт куда хочет — я тоже не горю желанием с ним встречаться.

Я встала и вышла из комнаты, пытаясь размять затекшие мышцы. В доме пахло дымом и жареной рыбой — Лилия уже готовила завтрак. Её движения были резкими, отточенными годами привычки, а взгляд, брошенный в мою сторону, — колючим.

— Вам помочь? — предложила я, стараясь звучать дружелюбно.

— Аква! Наконец проснулась! — её голос прозвучал слишком сладко, почти приторно. — Да нет, я сама справлюсь. Ты лучше приведи себя в порядок, а то растрепанная вся. Скоро вы с папой отправитесь к швеям. Он хочет тебя приодеть. А ты, кстати, сыночка моего не видела? Вроде проходил в свою комнату, и я заглядывала — он спал в кресле!

Её тон ясно давал понять: я здесь лишняя, моё присутствие её раздражает.

— Я видела его, когда проснулась, но он сразу сбежал, — вымолвила, опустив взгляд в пол.

— Скорей всего, он поплыл к Норе. Всегда плавает к ней по утрам и дарит цветы! Любит её и хочет жениться, — поведала женщина, и в её голосе прозвучала неприкрытая гордость.

Внутри что‑то больно кольнуло. Ревность? Да, именно она. Даже сама не знаю почему. Может, после того поцелуя под водой, с помощью которого он поделился со мной воздухом… Для него это был просто способ спасти меня, а для меня — первый поцелуй в жизни.

— Понятно, — тихо ответила я и поспешила уйти, чтобы не выслушивать больше подробностей.

В ванной я долго расчёсывала спутанные волосы, разглядывая своё отражение в мутном зеркале. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, растрепанные пряди… Не дочь вождя, а какая‑то бродяжка.

Одеть мне пришлось кофточку, связанную из шерсти, но нитка была тонкая, и поэтому она оказалась почти прозрачной. Внизу натянула вчерашние шорты — ткань была сыроватой, но выбора не было. Блузку повесила сушиться, надеясь, что скоро смогу её надеть.

Лилия уже накрыла на стол и позвала всех завтракать. Правда, Рива до сих пор не было, и всех это не очень волновало — кроме меня. Но к концу завтрака он появился: зашёл весь мокрый после плавания, капли воды блестели на плечах, а волосы прилипли ко лбу.

— Рив, сынок, садись завтракать! — сразу же позвала его Лилия, и в её глазах засветилась нежность, которой она никогда не одаривала меня.

— Нет, мама, я уже поел у Норы, — бросил он, даже не взглянув в мою сторону, и направился к себе в комнату.

Я мыла посуду и так сильно сжала тарелку, что пальцы побелели.

— Поел он! Молодец какой! — сама не поняла, как сказала это вслух.

— Нора всегда заботится о моем сыне! Следит за его питанием! Хорошая девочка! — радостно проговорила Лилия, хотя мне эта информация явно была не нужна. В её голосе звучало неприкрытое торжество, будто она специально хотела меня задеть.

— Ну и отлично, — буркнула я, домывая последнюю тарелку.

Тут вышел папа.

— Аква, ты готова плыть к швее? — спросил он, улыбаясь мне.

— Ну, если Лилии не нужна моя помощь, то да, — ответила я, хотя на самом деле была бы рада сейчас исчезнуть куда‑нибудь, чтобы не видеть ни Рива, ни его матери с её ядовитыми взглядами.

— Тогда пошли! — позвал отец и вышел.

Он спустился к пирсу и, посмотрев вдаль, вдруг громко свистнул. Тут же к нему подплыл огромный карп — примерно два с половиной метра длиной. Мужчина снял с крючка на столбе верёвку и нырнул в воду. Он стал обматывать ею карпа, делая своего рода аркан. Потом другой конец верёвки привязал к лодке, которую, как я поняла, будет тянуть рыбина. Его карп, кстати, был в красную полоску с синими пятнами — очень красивый и мощный.

— Дочка, садись в лодку! Сив потянет её. Я поплыву рядом. И, кстати, тебе тоже надо завести своего карпа и привязать к себе духовно. Надо будет потом сплавать к шаманке и поговорить с ней об этом. Надеюсь, она разрешит тебе участвовать в обряде, к которому надо будет подготовиться. Думаю, Рив тебе и с этим поможет! — проговорил отец, помогая мне сесть в лодку.

— Я думаю, Риву слишком хлопотно со мной. Может, мне лучше в школу пойти? — сказала я и тут же уставилась на удивлённое лицо отца.

— Аква, ты как‑то странно себя ведёшь, когда я говорю про Рива. У вас с ним что‑то произошло? — спросил Алай и хлопнул легонько по спине карпа.

Рыбина тронулась с места, и мы поплыли.

— Нет, всё хорошо! Просто я не хочу его обременять, тем более он занят отношениями с своей Норой, — выдала я слишком резко.

— Говоришь так, будто ревнуешь его! Ты что, влюбилась в Рива? — вдруг спросил папа, и это сильно встревожило меня.

— Нет, я… я просто не хочу ему мешать. Он ведь сам вечно занят. Поэтому я решила…

— Аква, перестань. Я поговорю с ним и всё объясню. Думаю, он согласится, а я взамен половину его обязанностей отменю! Так что сегодня покупаем тебе одежду, а потом плывём домой — буду говорить с Ривом! — папа изъяснялся уверенно, а вот я сильнее сжимала края лодки, потому что совсем не хотела, чтобы меня обучал именно Рив.

Дальше мы плыли без разговоров. Нам навстречу попадались жители племени — они махали своему вождю, приветствуя его. Я никого не знала и, конечно же, подозревала, что все, кто знает их вождя, сейчас задаются вопросом: «Кто эта девушка? И почему их вождь плывет в воде, а ее посадил в лодку?»

Вокруг раскинулся удивительный надводный мир: огромные площади полей из ила, где росли не только деревья, но и плодовые растения, виноградные лозы, свисающие с коряг. Ещё имелись на этих полях зерновые культуры и многое другое, что можно употреблять в пищу. Вдалеке виднелись рощи с высокими деревьями — их верхушки поднимались над водой, образуя зелёные острова. Рыбаки в лодках собирали урожай, дети ныряли за ракушками, женщины стирали бельё прямо в воде. Всё работало как единый механизм — каждый знал своё место и роль.