Хранители слова

— А чё ты тут делаешь? — Ирка Маркова выглядывала из-за моего плеча.

Я быстро нажал Win+D, и на экране остался только рабочий стол.

— Ничего, просто выбираю, куда пойти.

— М-м-м, у нашего мальчика свидание?

Мне не очень хотелось посвящать Ирку в свои планы на вечер — мы раньше встречались, но примерно год назад она сказала, что нам лучше остаться друзьями. Однако у неё было значительное преимущество: она женщина. Может, подскажет, куда сходить, чтобы не быть лохом, как в прошлый раз.

Я вкратце рассказал, как прошло первое свидание. Выслушав, она покачала головой.

— Князев, ты как всегда в своём репертуаре. Бедная девочка. Наверное, ноги все стёрла, пока ты таскал её по этой набережной взад-вперёд… А потом ещё домой предложил поехать… А чё не в отель сразу?

— Ир, ну ты же знаешь, я в этом не силён…

— Увы, да… Своди её в «Колизей». Там вкусно готовят, цены нормальные и даже есть романтический зал — красиво. Мы с Ромкой туда заходим время от времени.

— О, спасибо, Ирин, я твой должник.

— Потом отдашь! — сказала Ирка, подмигнув и демонстративно поправив бюстгальтер. — Я всё равно навсегда останусь лучшей девушкой в твоей жизни, мальчик. Но ты упустил свой шанс!

С этими словами она чмокнула меня в макушку и удалилась за свой стол, размашисто виляя бёдрами.

Никогда не понимал женщин. Для них чёрное — это белое, смешное — грустное, сладкое — горькое. И вообще-то это она меня бросила… А я тогда для себя решил, что пока не готов к отношениям, не хочу снова эти ребусы разгадывать. И какое-то время мне отлично это удавалось — пока в моей жизни не появилась Наташа.

Я полез на сайт «Колизея», чтобы посмотреть меню и фото залов. Оказалось, что это действительно неплохое заведение, и меню меня приятно удивило разнообразием и ценами. Даже японская кухня есть. Это очень хорошо, потому что я не знаю, что предпочитает моя спутница. Но, как бы то ни было, денег мне хватит даже на самый изощрённый ужин. Я достал из кармана телефон, набрал номер из раздела «контакты, бронирование столов» и зарезервировал на 18:45 самый лучший столик.

В три часа слинял с работы, чтобы привести себя в порядок. Ехать было недалеко — как выяснилось, Наташа жила через два квартала от меня, — но тем не менее нужно было выехать чуть раньше, чтобы не попасть в пробку.

Я приехал к её подъезду ровно к назначенному времени, но она спустилась только через пятнадцать минут. Я уже начал дёргаться: мой идеальный вечер пошёл не по плану, за тридцать минут мы никак не успели бы доехать — на дорогах час пик. Увидев, что она выходит из подъезда, я вышел из машины и открыл ей дверь.

— Привет. Прости, что задержалась. Непредвиденные обстоятельства.

— Привет, ничего страшного. — Я уже забыл свою нервозность и снова не мог на неё насмотреться.

Она чмокнула меня в щёку и села на пассажирское сиденье. Я осторожно захлопнул за ней дверь, посмотрел по Яндексу, сколько времени займёт дорога, позвонил в ресторан и попросил перенести бронь на полчаса.

Наташа была задумчивой и немного отрешённой. Я спросил, может, что-то случилось, но она ответила, что всё в порядке, и спросила, куда мы едем. Я сказал, что забронировал столик в ресторане.

— Очень хорошо, спасибо тебе, — ответила она. — Я сегодня только чашку кофе выпила утром и не готова снова гулять по набережной.

— Прости за косяк с первым свиданием, я постараюсь исправиться, — сказал я.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ловлю на слове!

— Ты была когда-нибудь в «Колизее»?

— Нет. Я недавно в этом городе, мало что знаю.

— Мне сказали, что это очень хорошее место. Надеюсь, тебе понравится.

Я взял её пальцы в свою ладонь, поднёс к губам и поцеловал каждый.

— Ай, щекотно! — засмеялась она.

— Перестань грустить, или я буду щекотать тебя целый вечер, — улыбнулся я.

Ресторан на самом деле оказался весьма приличным. И романтический зал, и столик — просто на высоте. Я был очень доволен и мысленно поблагодарил Ирку за наводку.

С меню мне тоже повезло. Оказалось, Наташа любит японскую кухню. Я сказал, чтобы она заказывала что хочет, а я буду то же, что и она. Если честно, я бы с большим удовольствием съел пиццу с беконом — роллами не наедаюсь. Но не хотелось тратить драгоценное время на изучение меню, когда можно смотреть на неё.

Ловя каждый жест, движение глаз и губ, я замирал от восторга. В этой девушке было всё, что мне хотелось бы видеть в своей спутнице. Не могу объяснить точнее, но в голове неоновой вывеской горели слова: «Да! Это моя женщина!» Оставалась только мелочь: чтобы она увидела во мне своего мужчину.

Но Наташа, по всей видимости, не разделяла моих чувств. Да, она была вежливой и поддерживала беседу, но чувствовалось, что она где-то не со мной.

Официант записал заказ — какой-то сет с трудноповторимым названием и бутылку белого вина — и удалился на кухню.

Я взял её за руку.

— Что тебя беспокоит? Я вижу: что-то не так. И не говори, что всё хорошо, потому что я знаю — это неправда.

— На работе проблемы. Я не могу сказать больше, прости.

— Из любой ситуации можно найти выход, если как следует поискать. Нет ничего невыполнимого. Нужно только очень захотеть — и всё разрешится в лучшем виде!

— Наивный. Ты не знаешь… — она горько усмехнулась и приложила ладонь к моей щеке. — Ладно, забудь.

— Тогда ты тоже забудь. Обещай мне, что сегодня больше не будешь думать о проблемах. Давай проведём этот вечер вместе.

Я снова поцеловал каждый пальчик — сначала на одной руке, потом на другой.

— А как давно ты приехала в наш город?

— Примерно полгода назад. Я работаю на одного очень влиятельного человека в Москве, но сейчас у него дела здесь, и я сопровождаю его в этой командировке.

— Это тот Олег, который тебе звонил? Между вами что-то есть?

— Да и нет. Да — моего босса зовут Олег. Нет — между нами только рабочие отношения. Пожалуйста, давай поговорим о чём-то другом…

Я спросил, какой у неё любимый фильм и любимые жанры, потом перешли на музыку. Оказалось, она любит триллеры, ужасы и Мэрилина Мэнсона. Говорю же — не девушка, а мечта.

Принесли наш заказ: большущий сет из восьмидесяти роллов. Наташа смущённо опустила глаза и сказала:

— Я не знала, какие тебе нравятся роллы, поэтому заказала всё…

Мы оба рассмеялись.

Я попробовал много всего, и кое-что даже понравилось, но это не пицца, увы и ах… А вот вино было хорошее — расслабило нас обоих, и беседа пошла более свободно.

После ужина мы решили пройтись по парку напротив ресторана. Она держала меня под руку, мы шли по красивой аллее из цветущих каштановых деревьев и наслаждались ароматом весны.

Вдруг Наташа споткнулась, я повернулся к ней и поймал под локти.

— Не ушиблась?

— Нет. Всё хорошо. Ты поймал меня…

Я подхватил её на руки и закружил — сначала в одну сторону, потом в другую. Она громко и заливисто смеялась, и я хохотал вместе с ней. Когда поставил её на землю, наши глаза встретились, а губы оказались настолько близко, что я не удержался и поцеловал её. Она ответила на поцелуй, обвив мою шею руками, а после шепнула:

— Поехали к тебе.

Я кивнул, ещё раз поцеловал, и мы быстро зашагали к машине.

Когда зашли в квартиру, пульс у меня, наверное, был все сто пятьдесят ударов в минуту.

Я хотел зажечь свет, но Наташа остановила меня.

— Пусть будет темно, — сказала она, мягко положив свою руку на мою, опустившуюся на выключатель.

Я покрывал её щёки, скулы и шею поцелуями, пока расстёгивал и снимал блузку. Она рывком распахнула мою рубашку, и я услышал, как по полу запрыгали пуговицы.

«Новая рубаха в утиль… Да и пофиг… Это всего лишь вещь», — подумал я.

За рубашкой на пол полетели ремень от джинсов и её бюстгальтер.

Я исследовал пальцами изгибы её тела и слушал, как становится учащённым её дыхание.

На пороге спальни остались её брюки. Я взял её на руки и понёс на кровать. Неоновая надпись в голове пульсировала: «Это моя женщина!»

И хотя я знал её очень мало, ощущение было такое, что она самый родной человек для меня на этом свете. Мне захотелось передать ей это чувство своими ласками.

Я двигался аккуратно и нежно: ускорялся и замедлялся, замирал и снова набирал темп. Я растворился в ней без остатка, и мы одновременно оказались на вершине блаженства. Она дрожала всем телом, а я обнимал её и прижимал к себе.

Потом был ещё один акт, и ещё — пока мы полностью не выбились из сил.

Она уснула у меня на груди, как маленький котёнок. Моё сердце было переполнено нежностью. Именно сейчас я осознал, что влюбился по уши.

Утром я проснулся раньше. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, легонько касаясь Наташиных волос, окружая её ореолом света. Аккуратно сдвинув прядь, упавшую на лицо, я затаил дыхание, любуясь её ангельской внешностью. А потом потихоньку слез с кровати, чтобы не разбудить своё сокровище. Выходя из комнаты, снова обернулся — и остолбенел. На предплечье у неё была татуировка: тот же самый символ, что и на запонках тех двоих. Геката.

Конская доза адреналина окончательно разбудила меня. На мгновение мне стало страшно: они достали меня в моём доме. Потом я разозлился — потому что она мне лгала.

У меня был выбор: бросить её здесь и сбежать, как последний трус, или остаться и разделить с ней это утро. Я чувствовал, что хочу разделить не только утро, но и вечер, следующий день и всю оставшуюся жизнь. Наблюдая за тем, как она спит в моей кровати, я подумал, что прощу ей абсолютно всё. Пусть хоть ножовкой пилит — если вот так будет начинаться каждое моё утро, я стерплю. Буду вести себя как ни в чём не бывало, и посмотрим, что будет дальше. Да, Белозар велел остерегаться. Но как я могу остерегаться ее? Она же… моя…

С такими мыслями я направился на кухню готовить завтрак для любимой. Через полчаса уже стоял в дверях спальни с подносом, на котором расположились блинчики со сметаной и чашка ароматного кофе.

Она открыла глаза, улыбнулась и, потянувшись, повернулась на спину и села на кровати.

— Доброе утро, — сказала она с сонной улыбкой. — Это мне?

— Доброе утро! Тебе, конечно. Приятного аппетита.

Я аккуратно поставил перед ней столик-поднос.

— Как спалось?

— Очень хорошо, милый. Спасибо за завтрак, мне очень приятно и очень-очень вкусно.

В дверь позвонили. Я оставил Наташу наедине с завтраком и пошёл открывать. На пороге стоял Влад.

— Ты, наверное, бессмертным стал, раз снова прогуливаешь работу, Юрец. Разумова даже не сказала ничего. Просто отдала мне деньги и всё остальное и сказала, чтобы я достал тебя из-под земли и приволок в Германию во что бы то ни стало… А ты чего такой всклокоченный?.. Ты что, не один?

Влад поднялся на носочки и попытался заглянуть за моё плечо, чтобы подтвердить свою догадку. И в этот момент Наташа вышла из спальни в моей рубашке, которая висела на ней как платье.

Лицо моего друга побелело, будто он привидение увидел.

— Здравствуйте, — выдавил из себя он.

— Доброе утро, — ответила она и обратилась ко мне: — Юр, у тебя нет запасной зубной щётки?

— Есть, в ванной, в тумбочке под раковиной, — сказал я и повернулся к Владосу. — Ну что стоишь с таким лицом, как будто тебе писю прищемили? Спасибо за документы и командировочные. Я тебе потом позвоню.

Сказал и закрыл дверь.

Но когда я вернулся в спальню, Наташа уже застёгивала ремень на своих брюках.

— Ты нашла щётку?

— Да, спасибо. Юр, прости, мне нужно бежать. Звонил Олег, надо срочно ехать в офис.

— А без тебя никак? Так не хочется расставаться с тобой, — сказал я, притягивая её к себе и целуя в шею.

Она опустила голову, отстранилась и высвободилась из объятий.

— Извини, в другой раз.

Она прошла мимо меня, опустив глаза, взяла сумочку в коридоре, обернулась и посмотрела с грустью.

— Напишешь мне?

Не дожидаясь ответа, Наташа вышла, а я так и остался стоять — растерянный — посреди гостиной.

Глава 6. Здравствуй, деревня!

Я вернулся в спальню, и мой взгляд упал на поднос с недоеденными блинчиками и кофе. Стало обидно, комок застрял в горле, а следом накрыла волна дикой ярости. Поднос вместе со всем, что на нём стояло, полетел в стену. Посуда разбилась вдребезги, кофе оставил здоровенную кляксу на обоях. Но это меня не беспокоило. Я метался по квартире, как Халк, и крушил всё, что попадалось на пути. Журнальный столик с ноутбуком и кружкой с пинка улетел в коридор. Телевизор, комод, кресло, диван, гитара, книги из шкафа — всё кружилось по квартире в безумном торнадо.

Немного отдышавшись, я стремительно направился на кухню, чтобы и там разнести всё, что попадётся на глаза, но в этот момент меня схватили сзади и рывком развернули на сто восемьдесят градусов. Передо мной возник Влад — он держал меня за плечи и что-то говорил. Я не понимал ни слова, а он тряс меня и, судя по мимике, уже перешёл на ор. Потом справа мне прилетел увесистый лещ, и я начал приходить в себя.

Опустившись без сил на край перевёрнутого дивана, я задрожал всем телом. Я был полностью опустошён. Так прекрасно начавшееся утро в одно мгновение испарилось, оставив щемящую боль в груди.

— Она ушла, — сказал я тихим голосом. — Я полный неудачник…

Из-за спины Влада появился Валентин Николаевич. Он сурово посмотрел на меня и сказал:

— Я же предупреждал тебя избегать людей из «Гекаты», а ты мало того что привёл в дом, так ещё и провёл ночь с правой рукой её лидера.

— Я не знал. Увидел татуировку только сегодня утром, — растерянно ответил я. — Мы познакомились во «ВКонтакте», я и представить не мог ничего плохого. А вы что, знаете друг друга?

— Влад — один из помощников братства. Он приглядывал за тобой всё это время и, когда увидел Наталью выходящей из твоей спальни, забил тревогу и позвонил мне. Неизвестно, что могло бы случиться, если бы он её не спугнул.

— Наверняка она отгрызла бы мне ногу и выпила всю кровь… — съязвил я. — Что может сделать со мной хрупкая девушка?..

— Больше, чем ты можешь представить, — сурово и многозначительно сказал мой новоиспечённый учитель. — Собирайся, мы выезжаем сегодня.

— Я готов. У меня больше ничего не осталось, кроме телефона, — развёл руками я.

— Хоть трусы-то возьми запасные, герой-любовник! — хихикнул Преображенский.

Сколько его помню, он никогда не унывал и постоянно надо мной подтрунивал. Я часто сравнивал его с ленивцем Сидом из мультика «Ледниковый период», когда тот пел песню: «Если вид твой вымирает — громче пой». Даже когда Разумова орала на него как потерпевшая, он спокойно ждал, пока она вызверится до конца, соглашался с ней во всём и, отряхнувшись, шёл на рабочее место как ни в чём не бывало. Я однажды даже спросил, как ему удаётся быть таким невозмутимым. Он ответил: «Я ничего не воспринимаю всерьёз. Всё, что случается, — просто случается, это жизненная ситуация, не более того. Очередная задачка, которую нужно решить. Бывает больно, конечно. Но всё проходит, и проходит тем быстрее, чем меньше ты за это держишься. Не давай оценки происходящему — и оно перестанет тебя задевать. Как бы тебя ни хвалили или ни ругали окружающие — это не меняет сути того, кто ты есть. Только ты можешь знать, кто ты, куда идёшь и зачем живёшь на этом свете».

Помню, я тогда очень удивился глубине этих слов, совсем не ожидал их услышать от шутника и балагура. Но теперь мне стала более понятна его позиция.

Я быстро нашёл спортивную сумку, натолкал туда как попало одежду, положил кеды, кошелёк, зарядку для мобильника, две упаковки кофецила, аспирин и лоперамид — на всякий случай.

— Всё, я готов, — констатировал я. — Можно ехать.

— Хорошо, тогда в путь! — произнёс Валентин Николаевич, положив руку мне на плечо.

И мы вышли за дверь, оставив позади руины моей прошлой жизни.

Внизу нас ждал видавший виды УАЗ «Хантер».

— Здрасьте! — сказал я водителю, сел на заднее сиденье слева и уставился в окно.

Из города мы выезжали около двух часов и, кажется, собрали все пробки, в которые можно было попасть.

Я смотрел на тротуары возле проезжей части и людей, торопившихся куда-то по делам, и почти ни о чём не думал. Голова была пуста, ни одной мысли. Меня не беспокоило, куда мы едем и что меня ждёт. Вся моя жизнь теперь представлялась белым листом — без прошлого и будущего. Я пребывал в абсолютной прострации.

Выбравшись из города, УАЗик заметно прибавил скорость. Серый пейзаж из громады многоэтажек сменился яркой весенней природой.

Почти всю свою жизнь я провёл в городе, изредка выбираясь с друзьями на речку или на дачу, и к созерцанию флоры и фауны был равнодушен. Но сейчас я просто впился глазами в зелёные поля, которые проплывали за окном. Это бесконечное пространство притягивало взгляд и откликалось где-то глубоко внутри. А ещё небо — по-весеннему голубое, безграничное и безмятежное.

Я разглядывал домишки, периодически возникавшие среди этих полей, и думал: как хорошо, наверное, вести степенную деревенскую жизнь в окружении тишины и природы. Проснулся, пошёл купаться на реку, вернулся — жена поставила на стол вкусный завтрак и парное молоко, которое только что надоила. Поел, пошёл заниматься хозяйством: полем, сеном — не знаю, чем ещё, — а вечером шуры-муры, дети по лавкам. И всё на свежем воздухе. Вот откуда здоровье берётся, наверное… Может, здесь нужно счастье своё искать?..

Деревушки сменяли друг друга. Я сначала ещё понимал направление и неплохо ориентировался, но потом названия населённых пунктов стали мне уже незнакомы. Валентин Николаевич сидел справа от водителя и смотрел вперёд, а Влад остался в городе, пообещав, что наведёт порядок в моей квартире. Так что в машине было слышно только рёв двигателя и радио где-то на заднем плане.

Мы свернули с трассы, и я увидел указатель: «Филимоново — 2 км». Вот, наверное, и подходит к концу наше путешествие. Мы пересекли железнодорожные пути и, проехав почти всё село, остановились возле маленького домика. Это был последний участок по улице — после него только поле и вдалеке по границе деревья. Может, лес, может, лесополоса. Справа от дома располагался огромный загон, где паслось много коз.

Водитель просигналил, и минуты через три калитку открыл невысокий коренастый мужчина лет сорока в синих шортах и ярко-красной футболке. От него приятно пахло одеколоном, и он явно не соответствовал тому образу сельского жителя, который я представлял. В уголках его карих глаз были мимические морщинки — такие бывают у людей, которые часто улыбаются. Вероятно, передо мной очень позитивный человек.

Улыбаясь, он протянул руку Валентину Николаевичу, горячо поприветствовав как хорошего друга, а после подошёл ко мне и представился:

— Анатолий. Рад принимать вас у себя в гостях, — сказал он, глядя прямо в глаза.

— Юрий, — ответил я, тоже улыбаясь. — Я тоже очень рад, можно на «ты».

Мы пожали руки, и Анатолий пригласил нас пройти в дом.

Домишко был маленький, но очень аккуратный и уютный. Узкий коридор вмещал в себя несколько дверей, ведущих в комнаты, и заканчивался кухней.

Анатолий жестом показал на дверь справа:

— Вот здесь ты будешь жить. Положи вещи и пойдём на кухню, я тебя познакомлю с хозяйкой.

Комната оказалась совсем крошечной — около семи квадратных метров. В ней стояли полутораспальная кровать, письменный стол и комод. Никакого телевизора, компьютера или даже радио не наблюдалось. Я бросил сумку возле кровати, и мы пошли на кухню.

Там Валентин Николаевич уже тепло беседовал с женщиной лет тридцати пяти. Среднего роста, голубоглазая, волосы тёмно-русые, волнистые, короткая стрижка — и взгляд такой же добрый, как у Толи.

— Это Юрий, — представил меня Валентин Николаевич.

— Татьяна, жена Анатолия, — сказала она смущённо.

— Очень приятно! — ответил я, слегка поклонившись. — У вас очень красивый и уютный дом. Видно, что всё здесь сделано с любовью.

— Спасибо, — сказала Татьяна, улыбаясь. Потом подняла глаза на мужа и обратилась к нему: — Толя, покажи гостям, где помыть руки, и садимся обедать, а то картошка уже остывает.

Я поблагодарил за приглашение и сказал, что не голоден, но меня не стали слушать — чуть ли не силком затащили в ванную, а потом усадили за стол.

Свежесваренная дымящаяся картошка со сливочным маслом и зелёным луком, шашлык, маринованный лучок, салат из огурцов и помидоров — как в детстве у бабушки — и стакан прохладного козьего молока. Вкуснее я ничего в жизни не ел. Толя оживлённо рассказывал какие-то деревенские байки, я кивал, посмеивался, но жевать не переставал.

После обеда Валентин Николаевич подошёл ко мне и сказал:

— Сегодня отдыхай, а завтра утром начнём твоё обучение. И давай мне свой телефон. Начинается твой информационный детокс.

Я колебался. В телефоне меня держало только одно — Наташа. Я хотел сказать, что мне нужно еще проверить сообщения, но осекся. Что бы она ни написала - это уже ничего не изменит. А мой учитель был непреклонен — он протянул руку, и я со вздохом сожаления отдал ему гаджет.

— Ничего, пройдёт со временем, — хлопнул меня по плечу Валентин Николаевич. — Погуляй на природе, пообщайся с ребятами, отдыхай. И старайся не думать о ней. Очень важно, чтобы ты сейчас сосредоточился на своём внутреннем состоянии.

— Хорошо, я постараюсь, — ответил я, опустив глаза.

Белозар направился в сторону какого-то сарая, открыл дверь и вошёл внутрь, а я засунул руки в карманы и пошёл по тропинке в поле. Запах трав, разогретых майским солнцем, успокаивал нервы. Чтобы отключить голову, я старался концентрироваться на своих шагах. Весь мир для меня уменьшился до расстояния шага. Шаг, шаг, шаг — только один шаг, и больше ничего.

Потом захотелось остановиться. Оглянувшись, я осознал, что прошёл так пару километров. Впереди был лес, и я уже хотел идти туда, как вдруг услышал откуда-то снизу:

— Извините, м-м-молодой человек, вы не м-м-могли бы сойти с этой прекрасной веточки люцерны? Она такая аппетитная, что я просто не в силах пройти м-м-мимо…

Я опустил голову и увидел белого козла с большими рогами. В растерянности я отошёл в сторону, а козёл тут же сожрал какую-то траву, на которой я стоял.

— Ты говорящий? — обратился я к козлу. — Скажи ещё что-нибудь!..

Но он только жевал свою люцерну и не обращал на меня никакого внимания.

— Я, наверное, спятил, — сказал я вслух сам себе. — Померещится же…

Я решил пойти назад, в дом, и остаток сегодняшнего дня провести с людьми, пока не встретил здесь царевну-лягушку, наречённую стать моей женой… Про козла, пожалуй, не буду рассказывать никому — пусть это останется моей тайной.

За разговорами незаметно пришёл вечер, мы поужинали. Толик с Таней пошли управляться по хозяйству, а я лёг на кровать, закрыл глаза и вернулся во вчерашний вечер. Снова и снова прокручивая в памяти свидание с Наташей, уснул, обняв подушку.

Глава 7. Femme fatale

Стук каблуков гулким эхом раздавался по коридору регионального офиса фармацевтической компании GenFarm. Наташа летела в кабинет своего босса, как древнеримская фурия. Если бы кто-то попался ей на пути, то упал бы замертво, не выдержав яростного взгляда её тёмно-карих глаз.

«Чёртов идиот всё испортил! Зачем он припёрся туда?.. Я тоже хороша… Нужно было не выходить из спальни, этот олух и так очень быстро спровадил своего приятеля, и я до конца отыграла бы свою роль!»

Таша понимала, что сейчас Олег спросит, почему она провалила поставленную задачу, но вразумительного ответа найти не могла. Сглупила — это факт. А самое обидное — столько трудов пошло прахом. Это ужасное первое свидание, когда она два часа таскалась с этим задротом по дурацкой набережной на каблуках со шпилькой двенадцать сантиметров, а вечером ноги гудели так, будто она пробежала марафон. А потом ещё и второе свидание. И всё это время приходилось слушать какую-то страшную нудоту его гнусавым голосом. Наташа выкладывалась на все сто, стараясь изобразить участие и интерес, хотя сейчас даже не помнила, о чём они говорили. И всё псу под хвост… Теперь придётся краснеть в кабинете шефа.