В поисках счастья

– Двадцать и пять за отличительную скромность, – решил профессор Морстед, так и не удостоив меня взглядом.

– Прекрасно, – расцвела дама в тюрбане и сунула мне под нос какие-то картинки. – Что здесь изображено, мисс Даттон?

Я всмотрелась в изображение. Картинка с подвохом, как пить дать.

– Зайцы? – спросила я.

– Сколько?

Я сосчитала.

– Одиннадцать.

– Любите животных?

– Люблю. Они не столь ужасны, как люди, – с вызовом сказала я.

– В ваших словах есть смысл. – Профессор Дюраншан улыбнулась уголками губ. – А если так?

Она повернула картинку и зайцы… превратились в людей в купальных костюмах. Оптическая иллюзия, значит.

– Это люди, – буркнула я, – хвала богам, их меньше, чем зайцев.

– Верно, – чему-то обрадовалась профессор, – а здесь?

На второй картинке были изображены люди-вазы. То есть люди в профиль и вазы одновременно, смотря под каким углом поглядеть. Следующие картинки были в таком же духе, но напрягла меня последняя.

– Это… – Я запнулась, чувствуя, что теряю связь с реальностью. – Это красная мантия, расстеленная на полу, верно?

– Вообще-то, это лужа крови, но я принимаю ваш ответ, – сообщила профессор Дюраншан. – Вы в порядке, мисс Даттон? В анкете вы пишете, что боитесь крови. Это правда?

Я выдохнула. Это мой звёздный час.

– Можно мне воды?

Рейчел услужливо подала мне стакан. Имитируя дрожь в руках, я поднесла его ко рту и принялась жадно пить. Несколько капель потекло по подбородку, но я нарочно допустила подобное – для пущего эффекта.

Напившись, я продолжала молча сидеть, опустив голову, почти как профессор Морстед, и вздыхать. Пусть думают, что мне стыдно, и заваливают вопросами.

Но экзаменаторы тоже хранили молчание. Я подняла взгляд и поняла, что они внимательно изучают мою анкету.

– Вы пишете, что умеете находить общий язык с людьми, это похвально, – молвила профессор Дюраншан. Если она так завуалированно дала понять, что прочла о моих несуществующих отношениях с парнями, то нужно срочно брать ситуацию в свои руки, иначе чересчур доброжелательная комиссия превратит все мои минусы в плюсы.

– Я жуть как боюсь крови, мышей, змей, пауков, темноты, высоты, грозы и прочих ужасов, – затараторила я. – Вы снизите мне по пять баллов за каждую фобию?

– Кристина Эванс на первом курсе тоже страдала боязнью змей, – заметила Рейчел, – но довольно быстро с этим справилась. Все фобии излечимы, если подходить к их лечению ответственно и профессионально. Не беспокойтесь, мисс Даттон, к каждому обучающемуся применяется индивидуальный подход.

Профессор Дюраншан, не отрывая взгляда от моего обгоревшего дерева, одобрительно закивала, а я чуть не вскипела.

– У меня нестабильный дар, – заявила я, – в самый ответственный момент я могу подкачать и не исцелить пациента.

– Для того и был создан факультет врачевателей, чтобы помочь юным магам в полной мере развить свой дар и избавиться от сковывающих его факторов, – сказала профессор Дюраншан. – Если у вас, коллеги, больше нет вопросов к мисс Даттон, я попрошу её проследовать в соседний кабинет для последнего теста.

– Вопросов более не имеем, – сонным голосом ответил профессор Морстед и засопел.

В высшей степени недовольная собой, я затопала за Рейчел в смежный с данной аудиторией кабинет. Он был раза в два больше по площади и соединял в себе несоединимое – моих любимых животных, томившихся в клетках, и операционную с высоким хирургическим столом, штативами капельниц и большими круглыми лампами.

А за одним из столов сидел мой вчерашний знакомый – Артур Салливан – и пялился в микроскоп. Он, что ли, здесь опыты над животными проводит?!

Глава 8. Любитель животных

– Профессора Уэстмакотта ещё нет? – с порога сказала Рейчел.

– Его вызвали к ректору, – буркнул Артур, не отрываясь от микроскопа.

– Ну что ж, думаю, можете начинать и без него. Я привела вам первую соискательницу. Пожалуйста, не забудьте заполнить форму в конце опросника и поставить подпись.

– Хорошо, кадет Томпсон.

Артур оставил микроскоп в покое и не верящим взглядом уставился на меня. Что, не ожидал меня так скоро увидеть? Так вот она я собственной персоной!

Рейчел вручила мне бумаги, шепнула: «Не подведи!» – и оставила нас одних, если, конечно, не считать кроликов, рыбок, черепах, мышей, попугаев и вон то фиолетовое нечто, плавающее в большом прямоугольном аквариуме.

– Привет, – поздоровалась я, подходя ближе.

– Здравствуй, – буркнул Артур и принял протянутые бумаги.

Прочёл моё имя, выведенное каллиграфическим почерком в самом начале.

– Миранда Даттон, значит, – объявил он.

– Мы с Митчеллом родные брат и сестра, – зачем-то уточнила я.

– Как скажешь, – пожал плечами Артур и продолжил заниматься своими делами.

Вот нахал!

– Что изучаешь? – поинтересовалась я.

Молчание.

Пришлось напомнить:

– Эй, я ещё здесь!

Артур выдохнул и с видимым сожалением оторвался от микроскопа. Какое-то время он раздумывал, чем бы меня занять, и, наконец, взгляд его остановился на секции с кроликами.

– Прошу.

– Что мне делать? – спросила я, подходя ближе и любуясь красивыми пушистыми зверьками.

Кролики смешно двигали усами и моргали огромными чёрными глазами. Они были разной породы, и некоторые выглядели совсем странно, будто над ними и правда потрудились селекционеры. Одни спали, другие жевали траву, а один из них, рыжий пушистик с бархатными ушками, наблюдал за мной.

– Можешь определить на глаз…

– Кто мальчик, а кто девочка? Легко!

– Да нет же. Кому я успел сделать прививку, а кому нет?

– Как я это сделаю? – вслух подумала я. – Прививки я никогда никому не делала, я и шприц в руках держать не умею.

– Здесь всему научат, – был ответ.

Рыжий кролик пискнул и встал на задние лапки, передними опираясь о прутья решётки. Странно, но кролики совсем не пахли, значит, здесь за ними хорошо ухаживают.

– Ты меня совсем не боишься? – сказала я. – Красавчик! Какой же ты хорошенький!..

Он снова запищал. Я бы сказала, рыжик разговаривает со мной.

– Прости, я тебя не понимаю, – ответила я. – Но ты мне тоже нравишься.

Артур прочистил горло и сказал:

– У тебя уже сорок восемь баллов из пятидесяти проходных. Чем ты так поразила экзаменаторов? Если я поставлю тебе двойку, ты допускаешься к следующему экзамену.

– А вдруг я не потяну на двойку?

– Уж постарайся.

Я оглянулась. Артур читал мою анкету! Ужас! Я же такого там понаписала!

Я подскочила с намерением вырвать бумаги у него из рук, но он не позволил.

– Там всё неправда! – оправдывалась я, как будто мне было дело до того, что подумает этот очкарик. – Я наврала!

– Все врут, – отразил он, – особенно в последнем параграфе. Парни преувеличивают, девушки приуменьшают. И тому, кто составляет эти странные вопросы, об этом прекрасно известно. Удивляюсь, почему до сих пор не упразднили половину вопросов.

– Пожалуйста, отдай анкету, – настаивала я, чувствуя, как у меня пылают не только щёки, но и лоб с подбородком, и шея, и руки.

Удивительно, что я так реагировала на дурацкие вопросы. Я смутно рассчитывала на то, что их прочтут и не захотят связываться с проблемной соискательницей. Ну, насочиняла я о содержании снов и количестве связей с противоположным полом, ещё много о чём приврала, но я никак не ожидала, что об этом узнает именно Артур. Зачем всяким кадетам доверили отбор будущих врачевателей? Что они понимают вообще?!

– Анкету не отдам, но читать, так и быть, не буду. – Он брезгливо отложил бумаги в сторонку, подальше от меня.

Ну и чёрт с тобой, Артур Салливан!

Я вернулась к кроликам.

– Действительно, животные в сто раз лучше людей – самодовольных, чванливых и думающих, что вправе вершить судьбы других, – пробормотала я. – Да, рыжик? Согласен со мной?

Кролик состроил умную рожицу и пропищал что-то на своём кроличьем языке.

– Да ты умничка! – похвалила его я.

– Перси самый умный из них, – услышала я голос прямо за своим плечом, и вздрогнула от неожиданности – как он так неслышно подошёл?

– Да, я заметила, – пробормотала я.

– Ну так что? – нетерпеливо продолжал Артур. – Кто из них с прививкой, а кто нет?

– Не знаю, – честно ответила я. – Может быть, те, которые спят? Насколько я знаю, после введения вакцины животные чувствуют недомогание и сонливость. Перси выглядит здоровым, остальные тоже. Насчёт спящих точно не скажу. А как давно ты делал им прививки?

– Если честно, я ещё никому не успел сделать, – усмехнулся Артур.

– А зачем тогда задаёшь такие вопросы? – обиделась я.

– Нарочно, – ответили мне. – Если дам мышку в руки подержать, в обморок не упадёшь?

– За кого ты меня принимаешь?! – вспылила я.

– За врунью, – не моргнув глазом, ответил Артур.

– Ты вообще-то с девушкой разговариваешь! Уроки этикета в гимназии прогуливал?

– Во-первых, ты сама в этом призналась, а во-вторых, у тебя в анкете написано, что ты боишься крыс, мышей и иже с ними. Ты провела в живом уголке уже, – он сверился с наручными часами, – двенадцать минут и до сих пор уверенно держишься на своих двоих. Ладно, извини, иногда я бываю излишне прямолинеен и это принимают за грубость.

– Давай сюда свою крысу, – сдалась я, – да покрупнее.

– Я не вижу в этом особой необходимости, но если ты настаиваешь…

Артур отворил одну из клеток, где сидели пушистые грызуны, и подал мне беленькую. Шёрстка была какой-то тусклой, хвостик облезлым, а когда он посадил мне её на руки, я почувствовала, что она больна. И не преминула об этом сказать:

– Как не стыдно над животными издеваться? Чем ты её накачал? Ей же плохо!

Артур сразу заинтересовался:

– Что ты чувствуешь?

Вот это я попалась! Глупая, глупая Миранда!

– Ты нарочно подсунул больную крысу? Чтобы проверить мой уровень?

– Ты права.

Я вздохнула.

– Точно не пойму, что с ней. Её чем-то отравили. Возможно, испытывали какую-то вакцину. Не прощу тебя, если ты причинил ей боль!

– В одном из городских ресторанов травили крыс, этот экземпляр оттуда. Я уколол ей противоядие. Она поправится.

Я передала крыску Артуру, и тот бережно посадил её обратно в клетку. Я чувствовала себя обманутой. Если я сейчас слёзно не попрошу Артура поставить жирный плюс в графе «Фобии», мои шансы уехать домой практически равны нулю.

– У тебя дома есть питомцы? – неожиданно спросил Артур.

– У меня коты – Бадди и Вискерс, – охотно отвечала я. – Отец любит лошадей, их у нас шестеро. Ещё есть целая стая рассел-терьеров, охотничьи соколы, кролики, куры и фазаны, но последних можно не считать.

– Скучаешь по ним?

– Конечно! Жду не дождусь, когда вернусь домой!

– Здесь, конечно, нельзя держать домашних животных, – с видимым сожалением сказал Артур, – но для меня сделали исключение. Смотри.

Он подошёл к одному из аквариумов, где плескалась непонятная масса фиолетового цвета.

– Кошки, правда, дома остались, но Бастер всегда под боком. Эй, дружище!

– Это хаосит? – поинтересовалась я. – Ты обещал мне хаоситов, а до сих пор я видела только представителей нашего мира.

– А кролики? Половина из них не из нашего мира.

– Вот оно что! А я думала, это новая порода. Но как они уживаются вместе? – и я снова повернулась к просторной клетке с кроликами.

– Легко. Перси быстро выучил их язык и служит переводчиком между своими и другими.

Я попыталась оправдаться:

– В книгах ничего не говорится об этом виде хаоситов.

– Люди знают далеко не о всех представителях другого мира. Из хаоситов здесь Бастер и ещё несколько низших видов, просто сейчас они спят, а активничают ночью.

Пока Артур говорил, в аквариуме поворачивалось нечто, меняющее цвет от сине-фиолетового до нежно-розового и наоборот. Я успела рассмотреть округлые присоски на многочисленных щупальцах, сетчатый рисунок на мантии и клювообразную голову с рядом узких чёрных глаз, защищенных складками-веками.

– Бастер, покажи, что умеешь, – попросил Артур.

Хаосит приподнял над водой одно из щупалец и выпустил тонкую струйку воды, которую тут же поймал своим клювом.

– Октопус радужный, – вынесла вердикт я. – Хаосит среднего уровня.

– Верно, – ответили мне, – он не только понимает, что ему говорят, но и мысли читает.

– Если читает, то и внушает. Как ты противостоишь ему? – поинтересовалась я. – Заклинание ментальной защиты действует?

– Думаешь, он способен поработить весь наш мир? – рассмеялся Артур. – У него нет такой цели.

– Он просто вводит тебя в заблуждение! Это же представитель враждебной расы!

– Когда познакомишься с ним поближе, поймёшь, что он – добрейшее существо из возможных.

– Вот ещё! Не хочу я близко знакомиться с хаоситами! Это, между прочим, Законом не одобряется.

– Как хочешь.

Артур заполнил форму и поставил свою размашистую подпись.

– Готово.

– Я не увижу профессора Уэстмакотта?

– Увидишь на следующем экзамене.

Я не спешила уходить. Решила при нём прочесть, что же он там написал.

– Почему ты оценил силу моего дара в девять баллов? – не поняла я. – Когда успел? Какое право имеешь?

– Помнишь, мы за руки держались? Тогда и успел.

– Я думала, профессор Дюраншан ответственна за определение уровня, – рассеянно сказала я, представив, как Артур держит за руку модницу в синем костюме, брюнетку с воланами и мою рыжеволосую соседку по комнате.

– Она ещё не вводила тебя в транс? Нет? – между тем спрашивал Артур. – Ничего, впереди ещё экзамен по теории. А вообще, экзамены – лишь малая часть проверки. Основная проходит незаметно. Веришь или нет, а вас проверяют чуть ли не каждую секунду. Как и нас.

– Я уже поняла.

– Я всего лишь делаю свою работу.

– Следить за мной по ночам тоже входит в твои обязанности?

– Нет, – он мотнул головой, – это случайно получилось. А вообще… Дай-ка тот листок с обгоревшим деревом. Смотри.

Он взял лежавшее на столе зеркальце и поднёс к рисунку. В зеркале отразилось нечто совершенно противоположное – не покорёженное огнём деревце, но мощное, высокое и зелёное, с крупными спелыми плодами.

– Ого!.. – не удержалась я. – Магическое стекло?

– Очки профессора Дюраншан, – пояснил Артур.

– Чёрт…

– Как бы ты ни пыталась выдать себя за ту, кем ты не являешься, она видит тебя настоящую.

Я снова уставилась в бумаги. В общей сложности Артур поставил мне двадцать шесть баллов: пять за хорошее отношение к животным, столько же за отсутствие фобий, семь за диагностику и лечение болезней и девять за силу дара.

– Почему девять? – спросила я. – Не оценил мои художественные способности?

– За нестабильность дара, – ответил он.

– Ты и это успел определить?

– В том числе.

– Но ты же не на целительском учишься? У тебя самого какие способности?

– Не на целительском. Но я и боевым магам не особенно подхожу. Я как бы и там, и там, – он усмехнулся. – Я понимаю язык животных и птиц. Исцелять магией не умею, зато уколы делать научили.

– Вот как, – пробормотала я. – А всё-таки насчёт фобий ты не прав. Одна у меня есть.

– Какая? – нахмурился Артур.

– Не скажу, горе-определяльщик. Отдай рисунок!

– Держи! – Он всучил мне бумагу в руки.

Мне бы уйти, громко хлопнув дверью, но я бросила взгляд на пушистого кролика и спросила:

– Ты частенько с ним разговариваешь? Что он сказал?

– Красивая самка. То есть…

– Что?!

Я замахнулась для пощечины, но Артур перехватил мою руку.

– Это Перси сказал. Просил тебе передать. Он вообще редко даёт людям характеристики, в основном отмалчивается, но ты ему, видно, понравилась. Я что-то обидное сказал?

– Нет, наверное... В общем, нет, не обидное. Передай Перси, что он тоже ничего. Десять из десяти. Людям я обычно даю меньше.

Только я собралась красиво уйти, как дверь открылась, впустив представительного мужчину в превосходно скроенном костюме и очках в роговой оправе.

– Здравствуйте, профессор Уэстмакотт! – приветствовала его я.

– Декан факультета врачевателей, профессор Вальмонд, – поправил он, – рад приветствовать на нашем факультете. Мисс?..

– Миранда Даттон, – упавшим голосом проговорила я.

Наверняка отец лично говорил с деканом обо мне.

– Очень рад с вами, наконец, познакомиться, мисс Даттон. Я имею честь лично знать вашего отца, – рассыпался в любезностях тот. – Профессор Уэстмакотт уже экзаменовал вас? Позвольте ваши бумаги?

Без особой надежды на благоприятный исход я передала анкету Вальмонду. Тот бегло просмотрел её, задержавшись взглядом на колонке с баллами.

– Кадет Салливан, вам стоило получше присмотреться к мисс Даттон, – пробормотал декан Вальмонд. – Что же, мисс, хотите учиться у нас?

– Если честно, нет, сэр. Не хочу. Это решение моего отца.

Вальмонд приподнял одну кустистую бровь и назидательно произнёс:

– У меня три дочери, мисс Даттон, и я всегда чувствую, что для них лучше, а что нет, и, поверьте мне, ещё ни разу не ошибся. Сейчас они взрослые и довольные жизнью женщины. И не устают благодарить меня за своевременные советы и наставления. Уверен, вам у нас понравится.

Ничего так и не исправив в моих бумагах, он вернул их Артуру со словами: «Будьте добры, передайте секретарю Скребноуту».

– Посмотрим, сэр, – процедила я и вполсилы, чтобы не напугать животных, хлопнула дверью и зашагала к себе в кампус. Злющая, как стая разъярённых тигриц.

Глава 9. Единственный пациент

Я сгребла в бумажный пакет всё то съестное, что у меня оставалось, и поспешила к Дикону. По пути мне встретились Джулия с Ритой.

– Сдали! Наконец-то! Ура-ура! – пропела Джулия.

– Едем по домам! – добавила Рита.

– Поздравляю! – ответила я и остро им позавидовала.

Впрочем, укол зависти был хоть и болезненный, но непродолжительный. У меня и в академии дел полно, и хорошо, что меня не выпроводили обратно в Бредфорд сегодняшним же рейсом.

Мисс Пратт любезно меня встретила, не преминув упомянуть о моём отце, мол, не только наслышана, но и лично знакома. Я пропустила её лесть мимо ушей.

Дикон откровенно скучал и обрадовался моему приходу.

– Вот, держи. – Я всучила ему пакет с гостинцами.

Парень тут же запустил туда пятерню.

– Ого! Пончики, кексы, пастила, леденцы, фрукты в сахаре!.. То, что нужно. Спасибо. Будешь?

Я взяла для приличия одну пастилку, лишь бы его не смущать. Сам Дикон горстями отправлял себе в рот засахаренные сливы, вишни и виноградинки.

– Идёшь на поправку, – заметила я.

– Умираю от скуки, – пожаловался он. – Пытался вставать, но доктор пригрозил, что наколдует мне частичную неподвижность. Пришлось лечь обратно.

– Сочувствую.

– Как экзамен? Удачно сдала?

– Семьдесят четыре балла. Прохожу дальше.

– Неплохо. Но я думал, ты возьмёшь не меньше восьмидесяти.

– Да я легко могла сделать и больше, – возмутилась я, – если бы захотела.

– Почему не захотела?

Я пожала плечами. Не говорить же ему всей правды.

– Что у тебя следующее?

– Теория. Биология, основы химии, история, география, обществознание и элементарная математика.

– М-да, – глубокомысленно протянул Дикон, – на факультет легионеров легче попасть.

– Вы сдаёте только историю, географию и обществознание?

– И сочинение на заданную тему.

– Мы тоже. Просто не посчитала нужным упомянуть об этом.

– Почему не повторяешь материал? Уверена, что не завалишь экзамен? У вас там столько всего!

– А ты не завалишь? – в свою очередь спросила я. – Хочешь, проэкзаменую тебя?

– Чего? – удивился Дикон. Даже жевать перестал.

– А что тут такого? Совместим приятное с полезным, пройдёмся по основным темам. У тебя же учебник где-то тут был.

Парень смотрел на меня исподлобья, пока снова не покраснел. Да что ж такое!

– Поехали! – решилась я. – Что помнишь о Рутерглене Смиттоне?

Сперва Дикон отнекивался да отшучивался, но мне удалось его уломать. И следующий час или два мы посвятили повторению истории Зелёных Земель. Много смеялись, вспоминая смешные случаи из школьной жизни, и съели все гостинцы, что я принесла. Пару раз наше общение прерывала мисс Пратт, приносившая Дикону какие-то пилюли и градусник. Градусник он отложил на тумбочку, а пилюли проглотил и запил водой прямо из графина.

– Ой, прости, – опомнился он, – я не предложил тебе воды.

– Ничего! – отмахнулась я. – Я не хочу.

– Я попрошу у мисс Пратт, – и, не дожидаясь ответа, гаркнул что есть мочи: – Эй! Сестра! Принесите ещё воды! Срочно!

Мисс Пратт пришла с новым графином, но, увидев, что прежний ещё наполовину полон, пожурила:

– Сдаётся мне, вы желаете получить дополнительную дозу касторки, не так ли, мистер Уолберг?

– Простите, я не себе просил, а для мисс Даттон.

– Так это совсем другое дело!..

– Большое спасибо, – расплылась в улыбке я и отобрала у неё графин.

Дождавшись, когда она уйдёт, я тоже напилась прямо из графина, ибо стакан был один, и, по-видимому, Дикон уже из него пил.

– Не думал, что девчонки так делают, – не скрывая восхищения, протянул он.

– Ты удивишься, если я скажу, что неплохо лазаю по деревьям, прыгаю с тарзанки и плаваю как рыба?

Дикон покраснел ещё сильнее и выдал:

– Зачем тебе целительский? Поступай к нам!

– Да никогда в жизни, – отмахнулась я и перевела тему: – Болит?

– Что? – не понял он.

– Нога.

– А!.. Нет. Почти не болит.

Без всякой задней мысли я предложила:

– Можно продиагностировать?

– В смысле?

– Ногу свою потрогать дашь?

– Э-э…

Ну что он как чужой, в самом деле. Мы уже столько всего пережили вместе!

Приняв это «э-э» за согласие, я откинула край одеяла и смерила взглядом опухшую и посиневшую лодыжку.

– Ужас, да? – выдохнул Дикон и, предвосхищая мою просьбу, пошевелил пальцами на ногах. Шевелятся – уже хорошо.

– На вид вполне даже ничего.

Я прикоснулась к пострадавшей конечности, прикрыла глаза и призвала всю силу своего дара. Под закрытыми веками вспыхнули и погасли разноцветные пятна, пока не проступило «второе зрение» – благодаря ему я видела ногу насквозь. Мышцы, сухожилия, правильно срастающиеся кости, скопление жидкости в тканях и… пульсирующую в венах кровь. Меня тут же замутило и я поспешно отдёрнула ладонь. Не знаю, зачем я вообще это сделала.

– Ты в порядке? – озаботился Дикон.

– Да, просто… кровь не очень люблю.

– Где кровь?

Он попытался подтянуть ногу и посмотреть, но я не дала.

– Ты знаешь, как работают целители?

– Ну, я вообще-то в лазарете впервые… Мне пилюли дают всякие, чтобы ткани восстановились. А вчера лекарь вправил мне перелом. Кости похрустели немного и легли как надо.

– Можно посмотреть вторую?

– Послушай, Даттон…

– Миранда. Можешь называть меня Мирандой. Или Мирой, меня так друзья зовут. Это ты послушай, Дикон. Я думаю, твой отёк вызван не переломом, а чем-то другим. Поэтому я хочу посмотреть вторую ногу, чтобы сравнить.

– Ладно, практикуйся, я не против, – немного натянуто произнёс Дикон.

Вторая нога была обычного цвета, но я оказалась права – отёк присутствовал. Я коснулась щиколотки, и кожа у него пошла мурашками. Ему холодно? Или я перестаралась?