В поисках счастья

– На целительский, – ответила я.

– А мы надеялись, что на наш, на факультет легионеров, – улыбнулась Джулия. – Ты в хорошей спортивной форме – это сразу видно.

– Я с детства занимаюсь спортом.

– Целителей всего восемь человек на всю академию. На первом и пятом курсе их вообще нет, а Легион, сама понимаешь, нуждается в толковых врачах. Так что, считай, ты уже поступила, если, конечно, дар присутствует, – говорила Рита, вгоняя меня в ещё большее уныние.

А Джулия подхватила:

– Дар – это главное. Мы с Ритой тоже пытались на целительский поступать, но не хватило силы дара. Нам разрешили остаться на факультете легионеров. У тебя как с этим?

– С даром? – переспросила я. – Нестабильный.

– Если вдруг не хватит баллов, просись к нам. Поступишь, будешь ходить на дополнительные занятия по медицине. А там можно перевестись, когда дар проснётся в полную силу.

Я решила сменить тему:

– А вы на каком курсе? На выпускном? Тоже за поступающими приглядываете?

– На третьем. – Рита покрутила мяч. – Нам ещё язык хаоситов сдать нужно.

– Завтра на третью пересдачу идём, – добавила Джулия. – Вот, вышли на свежий воздух развеяться немного.

– Самый сложный предмет за все три курса! – посетовала Рита.

– Да? – удивилась я.

Девчонки дружно закивали и принялись рассказывать о своём преподавателе по лингвистике, суровом и бескомпромиссном профессоре Уилкерботтоме. Я только и успевала головой крутить.

Язык хаоситов я немного знала – отец натаскал. И, честно говоря, не видела в нём ничего сверхсложного. Некоторые народности нашего мира придумали намного более сложную знаковую систему, а тот факт, что у хаоситов не имелось письменности и высокой культуры, делал изучение их речи ещё проще. Но всё объяснялось тем, что хаоситы предпочитали общаться телепатически, а в нашем мире этой способностью обладали лишь высшие маги.

– Может, мяч погоняем? – предложила Джулия, когда моим новым подругам надоело сплетничать.

– С удовольствием, – согласилась я.

Вскоре к нам присоединилось ещё несколько парней и девчонок. Мы играли до тех пор, пока не зашло солнце, а вдоль площадки не зажглись фонари.

– Пора по комнатам, – скомандовала Джулия, – после десяти на территории академии гулять запрещено.

Мы простились с новыми знакомыми, а Джулия и Рита проводили меня до самой комнаты. Они жили на том же этаже и занимали соседний номер.

– А ты классно играешь. Заходи, если что-нибудь понадобится, – проговорила Джулия, а Рита добавила:

– Крхманат урумдаг амари!

– Крхманат урумдаг амари! – машинально повторила я.

В переводе с языка хаоситов это означало «доброй ночи» или, скорее, «если ты не умрёшь во сне, увидимся завтра».

– А у тебя неплохое произношение, – похвалила Рита.

– Как и у тебя! – не осталась в долгу я.

– Знаешь, что это означает?

Я не стала врать и призналась:

– Отец научил кое-каким фразам.

– И кто у тебя отец? – поинтересовалась Джулия.

Не хотелось портить впечатление, но, видно, придётся.

– Генерал Даттон. Может, слыхали о таком?

– Всё понятно, – протянула Рита. – Доброй ночи.

Сейчас я как никогда понимала Митчелла с его желанием начать всё с чистого листа.

Глава 5. Десять из десяти

Соседка по комнате всё ещё читала. Я подкрепилась сладостями и фруктами, которые заботливо упаковала для меня Лианна (Элси составить мне компанию отказалась, сославшись на то, что не ест после шести), приняла душ и завалилась в постель.

– Не хочешь повторить теорию? – оторвалась от книги Элси.

– Нет, – честно ответила я.

– А я хотела предложить позаниматься вместе. Ты могла бы меня проэкзаменовать. Но я не настаиваю.

– Почему нет? Спать всё равно не хочется.

Соседка передала мне учебник.

– Погоняй меня по темам, – попросила она.

Первую обширную тему под названием «Первоначальные представления о живой природе и первые попытки научных обобщений» я пропустила. Начало учебника обычно все прочитывают, а значит, какие-никакие сведения в памяти сохраняют, затем внимание, как правило, рассеивается.

Я открыла учебник на своём любимом разделе – о животных.

– Что ты знаешь об эмбриологии животных? – спросила я.

– Почему ты спрашиваешь о животных? – удивилась Элси. – Мы же собираемся лечить людей!

– Почему бы экзаменаторам не спросить о животных? Чем они хуже людей?

– Ничем, но… Скажем так, я этот вопрос знаю не очень хорошо.

– Ладно. – Я полистала книгу. – Тогда такая тема: «Значение, строение и функционирование нервной системы человека».

В этом вопросе Элси с горем пополам разбиралась, но так и хотелось её подстегнуть, чтоб отвечала увереннее и быстрее. Видно, родители не будили её в три часа ночи, светя фонариком в лицо, с криком: «Строение головного мозга! Живо! Минуту на ответ! Не уложишься – пятьдесят приседаний!»

Спустя час мучений Элси уснула, а я всё ворочалась с боку на бок, стараясь не думать о пострадавшем Диконе и завтрашнем экзамене. А в голове крутились брошенные Митчем слова: «Ноль-ноль». Что бы это значило, если не время?

За пятнадцать минут до полуночи я попыталась выйти из кампуса, но главный вход оказался заперт на ключ. Я проверила запасной – тот тоже закрыт. Но где моя не пропадала?

Я выбралась через окно в постирочной и крадущимся шагом, обходя фонарные столбы, направилась в сторону мужского общежития. По сравнению с изящным женским корпусом оно было огромным и несуразным, на три крыла, с отдельным входом в каждое. Я могла только предполагать, что правое крыло отдано кадетам с факультета боевой магии, ибо над дверью развевался флаг синего цвета – он неплохо освещался фонарями, расположенными по бокам от крыльца.

Но после отбоя двери и здесь, скорее всего, окажутся закрытыми, поэтому я осмотрела окна на первом этаже и выбрала те из них, через которые, по моему мнению, без проблем выбрался бы и Митч. Здесь было относительно невысоко, а главное, отсутствовало освещение.

Притаившись под каштаном напротив, я стала ждать. Глаза быстро привыкли к темноте. Луны не было, но звёзды будто кто-то щедрой рукой рассыпал по тёмной глади неба. В траве трещали сверчки. Далеко в лесу, раскинувшемуся сразу за оградой академии, ухала сова. На дорожках никого, всё было погружено в сон, похоже, спал даже сторож. Вскоре я и сама начала зевать и сомневаться в верности собственных выводов. Может, вернуться в кампус, пока я не заснула тут на лужайке?

Но вот створка одного из окон бесшумно распахнулась и на землю скользнула тень. За ней ещё одна и ещё… Из центрального крыла тоже кто-то улизнул. В целом я насчитала пятерых кадетов, прошмыгнувших вдоль стены в сторону хозяйственных построек. Но я никак не могла понять, есть ли среди них Митч.

Пригнувшись и перебегая от куста к кусту, я поспешила за ними. И только остановившись у угла здания и не решаясь завернуть, я спросила себя, что же случится, если кадеты заметят преследование, а среди них не окажется моего брата? Лучшее, что они могут сделать – отвести меня к сторожу, а завтра меня уже отправят домой за нарушение Устава. И я не успею отговорить брата от опрометчивых действий, не узнаю, что он замышляет…

Нет, узнаю. И отговорю. Кто за ним тут присмотрит, если не я?

Я сделала вдох и выдох, размышляя о том, как поступить дальше. Нет, среди них наверняка окажется Митч. Это ведь он назначил Эрху время, а место, верно, давно определено.

Но только я завернула за угол и отогнула ветви густого кустарника, как увидела светящийся слабым розовато-лиловым светом портал – точно такой, каким его изображают на картинках в учебниках – и метнувшуюся в проход фигуру в спортивном костюме. Портал тут же мигнул и… исчез. Растворился в воздухе, будто его и не было, я даже ахнуть не успела!

Это что же значит? Куда они подевались? Портировались за пределы академии в какое-нибудь злачное место? О том, что они могут попасть в иной мир, и думать нечего! Оттуда никто не приходил живым, кроме моего отца и его отряда.

Я обогнула заросли кустарников и безрезультатно потопталась в том месте, где ещё минуту назад светился портал.

– А ты что здесь делаешь? – раздалось над ухом, и меня тут же ухватили за руку чуть выше локтя.

От неожиданности я чуть на месте не подпрыгнула и издала какой-то задушенный писк.

– Ну, отвечай! – настаивали тем же голосом. – Ух!..

Последнее он выдохнул, когда я, изловчившись и применив один из приёмов, показанных Джейкобом, рубанула ребром ладони незнакомцу по локтю и освободилась из хватки.

– Не учили, что девушек без спросу хватать нельзя? – наставительным тоном сказала я.

– Прежде всего, ты – нарушительница, а уж потом – девушка, – парировал незнакомец.

Передо мной стоял высокий парень в синем кителе боевых магов со знаком отличия на груди в виде двух скрещенных кленовых листьев – такую награду дают за проявленные в бою смелость и отвагу. На нагрудном кармане красовалась вышитая мелким шрифтом фамилия – Салливан. А дальше я разглядела широкие плечи, мощную шею с острым кадыком, крупный подбородок, плотно сомкнутые губы, прямой аристократический нос, чёрные глаза за стёклами очков, широкие брови и выпуклый лоб с упавшей на него прядью тёмных волос.

Если бы не очки, я бы дала ему десять из десяти, а так – всего лишь девять. Ладно, девять с половиной – но исключительно из-за кленовых листьев!

– А ты не нарушитель? – в свою очередь спросила я. – Что делаешь здесь ты?

– Ещё я перед поступающими не отчитывался! – брезгливо сообщил он и тряхнул рукой.

Не удивлюсь, если бы он отёр её о брюки – таким расстроенным он выглядел, но, видно, в последний момент вспомнил о правилах этикета. У меня нет привычки сомневаться в собственной привлекательности, поэтому я сделала вывод, что парень ожидал увидеть вовсе не меня. Либо он в принципе женоненавистник.

– А ты попробуй! – воинственно сказала я и невольно подобралась, приготовившись отразить удар, если тот последует. Джейкоб обучил меня основным приёмам самообороны.

– Вижу, нормального диалога не состоится, – выдал очкарик, – попробуем по-другому. После отбоя находиться на территории академии запрещено.

– Неверная формулировка, – заявила я. – Кампус – та же территория академии. По-твоему, и в собственной кровати запрещено спать?

Очкарик моргнул, переваривая информацию. Он не успел ответить, как я перешла в наступление:

– Если я нарушаю Устав, значит, и ты нарушаешь. Нашивок дежурного у тебя нет, на сторожа не похож. Идём вместе коменданту сдаваться или мне придётся тебя как нарушителя отвести?

– Да кто ты такая вообще? – поморщился незнакомец, но это нисколько его не испортило. А меня даже не обидело. Я озадачила его, создала проблему и вызвала интерес – что тут может быть обидного?

– Миранда, будем знакомы, – представилась я, опустив фамилию. Раз уж мы начали на «ты», поздно распространяться о своих корнях.

– Иди к себе, Миранда, – чуть более миролюбивым тоном отозвался парень. – И не выходи по ночам, если хочешь здесь учиться.

– Ты не представился!

– Артур Салливан, очень приятно.

– Ты успел побывать в бою, Артур Салливан?

Со стороны каштановой аллеи послышался шорох, и Артур, схватив меня за руку, выдохнул: «Бежим!» – и увлёк меня в заросли рододендронов.

Ветки ударили по щекам, а ладонь обожгло прикосновением – горячим, крепким и неожиданно волнительным.

– Глаза береги, – прошептали в самое ухо, и у меня внезапно голова закружилась от приятного запаха мужского одеколона и странности происходящего. Тем более, Артур потянул меня вниз, заставляя присесть на корточки, а сам прикрыл меня плечом, будто от летящего мяча защищая.

А кто-то, совершенно не заботясь о том, что его могут услышать, тяжело волок ноги по плитам. Затем остановился – прямо напротив, так, что нас разделяли только отцветшие кусты рододендронов. Сиплое прерывистое дыхание выдавало присутствие чужака. Должно быть, это делающий обход старичок сторож.

И тут раздался щелчок затвора ружья. У сторожа настоящее боевое оружие? Вряд ли он станет стрелять в кадетов, но кто его знает!..

– Кто здесь? – раздался грубый окрик.

Понятное дело, мы промолчали. Я даже дыхание затаила. Артур тоже не дышал, только крепче стиснул мою ладонь. Угол обзора был не тот, и я скорее почувствовала, чем увидела, как свободной рукой парень обрисовал над нами полукруг и прошептал что-то совсем уж неразборчивое.

И тотчас в затылок пахнуло прохладой, а звуки ночи стали доноситься будто сквозь плотное одеяло.

– Я знаю, вы где-то здесь! – В голосе сторожа появились какие-то странные интонации – это, верно, защитная сфера так искажала звуки. – Затаились, негодники! Научились невидимками становиться, но я выведу вас на чистую воду. Пирсон, Макинтош, Остин, Катберт, Даттон, я всё о вас знаю! В следующий раз буду стрелять без предупреждения!

Бог ты мой! Даттон!.. Не ожидала. Во что Митчелл ввязался, если какой-то сторож стращает его оружием? Не меня же этот человек имеет в виду, в самом деле!

Сторож постоял с минуту или две, показавшиеся мне вечностью, а затем ушёл, шаркая ногами. Только тогда мы и смогли вдохнуть.

– Спасибо, – прошептала я.

– Идём, – произнёс Артур и снял защиту – я успела заметить, что она представляла собой полупрозрачный купол, – проведу тебя – попадёшься ещё этому нелюдю.

Я поднялась на ноги и отряхнула траву с колен. Артур лишь поправил съехавшие на нос очки.

– Мог бы тоже поблагодарить за то, что не выдала тебя, – заявила я.

Артур закашлялся от неожиданности.

– В следующий раз можешь выдать – посмотришь, что из этого получится.

– В следующий раз? Ты на ночную прогулку меня зовёшь? – не удержалась я.

– Да что ты всё к словам цепляешься?! – вспылил он. – Я не это имел в виду. Устав запрещает гулять после отбоя – и точка.

– Тебя это тоже касается.

– Тебя это касается в первую очередь.

Ну вот, точно женоненавистник, иначе откуда такие двойные стандарты? А может, его дома невеста ждёт. Хотя, нет. На пальце нет помолвочного кольца, значит, он свободен, как ветер в поле.

На секундочку я задумалась, не дождаться ли Митчелла. Ловить братьев с поличным – то ещё удовольствие, но я, пожалуй, растяну его подольше. Не посвящать же Артура в свои планы!

Мы передвигались по траве, прячась за живой изгородью и прислушиваясь, не идёт ли сторож. Но, кроме стрекота ночных насекомых и шелеста наших шагов, ничего не было слышно. Пахло свежескошенной травой и мужским парфюмом, загадочно сверкали звёзды на небе…

– Кендрик наверняка поутру заметит наши следы, – прошептал Артур, – выйдем лучше на дорожку.

– Кендрик – это сторож с ружьём?

– Хорошо, что только с ружьём.

– У него и собака есть?

– Была. Злющая. Не совсем собака, правда, но теперь уже неважно.

– Отослали в приют? Чтоб никого не покусала?

– Отравили.

– Кто?

– Я почём знаю?

Митч, конечно, не виноват в этом преступлении. Но всё равно его поведение и его друзья нравились мне всё меньше и меньше.

– Что значит «не совсем собака»? – продолжала допытываться я.

– А то и значит, – был ответ.

– Неужели хаосит?

– Тилацин. Слыхала о таком?

Я прочла все тома по анатомии и физиологии хаоситов разных уровней и имела понятие о тилацинах. Это сумчатые волки с выпирающими вдоль позвоночника костяными пластинами, достаточно острыми, чтобы смертельно ранить противника. Необыкновенно свирепые и злые, тилацины могут напасть и на человека. Водятся в Великой Пустоши, но, говорят, их можно встретить и в Южных Землях вплоть до Сюзанвилля – крупного промышленного города на юге Королевства. В простонародье их называли шипастыми волками.

– Неужели? – восхитилась я. – А разве здесь их можно держать?

– Кендрику разрешали, – нехотя ответил Артур.

– А другие животные здесь есть? Я имею в виду из потустороннего мира? Или о таком нельзя спрашивать?

– Это не секрет. Есть, конечно. Как ты думаешь, кого препарируют целители на уроках анатомии? Хаоситов низшего уровня, естественно.

О препарировании я ничего не желала слышать.

– А увидеть их можно? – вырвалось у меня.

– Если поступаешь на целительский, увидишь.

– Да-да, именно туда. А кто там есть? Я, конечно, была в цирке уродов, и не раз, но там, в основном, представителей нашего мира показывают. Всяких там тропических пауков, двухголовых обезьян, хищные растения и живые камни. А настоящих хаоситов я и не видела. Только в книжках.

– Завтра же и увидишь. Не хочу рассказывать, чтобы не портить удовольствие. Пусть будет сюрприз.

Я в удивлении уставилась на него, позабыв о данном себе слове не пялиться на парней.

– Что такое? – нахмурился он.

– Ничего. Просто не терпится их увидеть.

– Они не уроды, – грубовато отозвался Артур, – такие же животные, как и остальные. Так же дышат, видят, чувствуют. Некоторые даже разговаривают и испытывают нечто вроде привязанности.

Если разговоры ведут, значит, принадлежат к высшему уровню. Ничего себе!.. Откуда в академии высшие хаоситы?

– Ничего не имею против, – сказала я, – пока они не нападают на людей.

– Так и я о том же.

– Откуда ты знаешь, что завтра я их увижу? На тебе же китель синий.

– Просто знаю. Я же не первый год здесь учусь.

– А какой?

– Второй курс окончил, а тебе зачем?

– Ты не сказал, за что получил знак отличия.

– Не хочу об этом говорить. И вообще. Давай немного помолчим, ладно?

– Немного так немного.

Я услышала тяжёлый вздох. Неужели со стороны я выгляжу настоящей липучкой? Ну что ж, я могу и молча идти, если ему так хочется.

Мы шли по тропинке вдоль футбольного поля. Фонарей здесь было достаточно, но сейчас горело лишь два из них. У ламп теснились ночные мотыльки. Над ухом прожужжал комар. Артур хлопнул себя по шее и жужжание прекратилось.

– Все входные двери уже заперты, – прошептал он, когда мы приблизились к кампусу.

– Я вылезла через окно, – подсказала я.

– Не буду спрашивать, зачем ты это сделала, – проворчал он, – но в следующий раз подумай хорошенько, что стоит на кону.

– Я тебе то же самое посоветовать могу.

Артур снова поправил очки.

– Через какое? – уточнил он.

– Да мне всё равно, – я махнула рукой, – они все открываются довольно просто как изнутри, так и снаружи.

Подобравшись к окну, я легко подпрыгнула, схватилась за карниз и подтянулась. Щёлкнула скрытой задвижкой, которой обычно пожарные и грабители пользуются, отворила одну из створок, закинула в образовавшееся отверстие правую ногу и с той же лёгкостью протиснулась внутрь, чтобы спрыгнуть на пол в постирочной на первом этаже.

– Доброй ночи! – помахала я Артуру уже из окна. – И не попадись на глаза Кендрику с ружьём!

Он только головой покачал в ответ. Но в его глазах я уловила не только осуждение. Восхищение там тоже было, клянусь.

Я стояла у окна, пока Артур не скрылся в темноте – боялась, что он останется поджидать свою зазнобу.

Стоп. «Боялась»? Ха! Вот ещё, невесты чужой бояться. У меня только одна фобия, и чужие невесты к ней не относятся.

Глава 6. Утренняя пробежка

Как бы поздно я ни легла, на следующее утро встаю едва ли не с петухами. Вот и сегодня я проснулась ни свет ни заря, сна ни в одном глазу. Никто меня не будит и не гонит на пробежку, можно как следует выспаться, а не спится! Элси тоже ворочалась в своей постели.

– Элси! – позвала я. – Ты спишь?

Нет ответа. Наверное, просто спит беспокойно.

Я решила не изменять своим привычкам и немного пробежаться перед завтраком, к тому же не терпелось поговорить с братом. Поэтому я быстро привела себя в порядок, надела спортивный костюм и спустилась в холл. Входная дверь уже была открыта.

День обещал быть жарким. В высоком синем небе плыло одинокое облачко. Весело щебетали птицы в листве. Дворник, сутулый старичок в кожаном фартуке, подметал дорожку перед крыльцом. Я поздоровалась с ним, на что получила нечто невразумительное в ответ, и решила больше не обращать на него внимания.

По счастливой случайности путь мой пролегал мимо мужского кампуса, и у корпуса с синим стягом я невольно замедлила шаг, высматривая Митча. Зная его привычки, я бы скорее удивилась, если бы он спал до самого завтрака вместо того, чтобы посвятить раннее утро тренировке. А ещё... Неужели я надеялась повстречать очкарика Артура? Вот уж нет!

А всё-таки интересно, куда выходит окно его спальни? На внутренний дворик или, может, на Дортмундский лес? Впрочем, куда бы оно ни выходило, чудесный вид был обеспечен.

– Мисс! – окликнул грубый голос.

Я обернулась.

На крыльце стоял мужчина средних лет со шрамом на пол-лица. Руки скрещены на груди, взгляд совершенно непроницаемый. Для кадета староват, скорее, тренер.

– Доброе утро! – на всякий случай поздоровалась я.

– Вам лучше здесь не задерживаться, – бросил он.

– Я жду брата.

Тренер поднял одну бровь, и я разглядела красную радужку. Если бы люди научились стрелять глазами в буквальном смысле, этот человек стал бы одним из первых.

У меня разом пропала охота препираться и цитировать Устав, в котором не нашлось места запрету передвигаться по дорожкам у мужского кампуса. Я кивнула: «Да, сэр», – сорвалась с места и вскоре углубилась в лесопарк.

Там меня нагнал Митч. На нём красовался синий спортивный костюм с нашивками кадета факультета боевой магии. На карманном клапане маленькими буквами была вышита фамилия «Даттон».

– Похвально, что и вне дома ты не изменяешь режиму, – вместо приветствия сказал Митч.

– Не занудствуй ради всего святого! – взмолилась я.

– После спасибо скажешь, – отрезал брат.

Бежали не быстро, прогулочным бегом, как говорит мой отец. Вдыхая полной грудью чудесные запахи хвои и наслаждаясь щебетом лесных пташек. В Бредфорде в это время как раз просыпаются Коди с Лианной. Лентяй Вискерс ещё дрыхнет, а неугомонный Бадди гоняет по двору голубей.

– Хорошо выспался? – начала я издалека.

– Отлично, а ты?

– И я. Только вот заснуть долго не могла, всё думала...

– Теорию повторяла?

– Нет, думала, что бы значило это твоё «ноль-ноль».

– Это вообще-то не твоё дело.

– Если это касается кого-то из моих братьев, моё.

– Ладно, так уж и быть, скажу. Это ничего не значит. Довольна?

– Не-а. Дело в том, что я вас видела. Видела, как вы входили в портал. Что это было, Митч?

Не знаю, чего он ожидал, схватив меня за плечо, но из захвата я быстро вырвалась.

– Неплохо, – заметил Митч. – На экзамене по спортивной подготовке зачтутся твои навыки по самообороне, хотя у будущих целителей обычно этого не спрашивают.

– Никто из экзаменаторов не узнает о моих навыках самообороны, – парировала я, – если, конечно, ты не расскажешь.

Митчелл неожиданно рассмеялся.

– Я вхожу в состав экзаменаторов по спортивной подготовке. Так что твоё заявление мимо.

– С каких это пор экзамены принимают кадеты?

– Так всегда было, сестрёнка. Лучшие выпускники принимают участие в подготовке новичков. В этом году меня наверняка назначат куратором первокурсников. И, может быть, дадут часы по дополнительной спортивной подготовке.

– Какие ещё часы? А боевая практика как же?

– Боевую практику сократили до двух месяцев в каждом семестре, так что нам тут придётся друг друга потерпеть.

– Придётся, если только Кендрик тебя не убьёт, – пробормотала я.

– Что тебе известно? – убийственным тоном проговорил Митч, у меня даже мурашки пошли по коже.

Вместо ответа я возобновила бег. Брат побежал рядом.