Соседство не по плану или Замуж не предлагать

Показываю комнату, в которой кроме кровати и стола больше ничего нет. Но это пока. На днях приедет доставка и привезёт шкаф для вещей, комод и стеллаж для игрушек. А ещё в планах установить ему спортивный уголок. Но пока я не знаю, нужен ли он ему в таком возрасте. Себя и свои хотелки в шесть лет я не помню.

– Это всё моё? – спрашивает, подойдя к кровати и сев на неё так, что отпружинил на матрасе.

– Да.

– Хорошо, – деловито кивает головой.

А дальше – ещё один квест. Мыть ребёнка – не мой конёк. Дети вообще не мой конёк.

– Я сам, – закрывает занавески.

Э-э… стою, жду. В ванной льётся вода из душа. Пацан что-то напевает.

– Это можно брать? – спрашивает, показав в руке мой гель для душа.

Чёрт, надо же было ему ещё и шампунь купить.

– Можно.

Ещё минут десять – и он тянет руку за полотенцем.

Укутав его, несу в комнату.

Достаю майку и трусы из пакета с вещами. Отрываю этикетки.

– Надевай.

Одевается и забирается в кровать.

– Туалет знаешь где. Если что – буди меня, моя комната напротив.

– Хорошо.

Выхожу, прикрыв за собой дверь.

Выдыхаю, прислонившись к стене. Так, надо бы и самому ополоснуться.

Наконец добравшись до своей спальни, падаю в постель и закрываю глаза. Выдыхаю, расслабляясь. Но как тут расслабишься, когда в доме появился ребёнок? И да, он не маленький, но я не знаю, чего от него ждать. Как себя с ним вести и что вообще дальше меня ждёт. Но оставить его в детдоме тоже не выход – моя совесть меня будет грызть. А мы своих не бросаем. Поэтому выход тут только один. Перед родителями мне стыдно не будет, да и перед самим собой.

Незаметно для себя проваливаюсь в сон. А просыпаюсь резко, как по щелчку, от звука открываемой двери в комнату.

Нащупываю ночник, щёлкаю, включая тусклый свет.

Мальчишка, держа автомат в руках, щурится, прикрывая глаза рукой.

– Ты чего? – прищурив один глаз, смотрю на пацана.

– Мне страшно, – выдаёт он. – Гремит что-то на улице.

Прислушиваюсь и, услышав раскат грома, понимаю, о чём он.

Не дожидаясь моего ответа, забирается ко мне в постель. Утягивает моё одеяло на себя и, обняв автомат, закрывает глаза.

Я, вздохнув, беру подушку и, достав из шкафа ещё одно одеяло, укладываюсь на пол, на ковёр. Кажется, утром я буду очень жалеть об этом, но другого выхода пока не вижу. Видимо, придётся покупать ещё и раскладушку на такие вот случаи.

– Спокойной ночи, – бубнит детский голос.

– И тебе спокойной, – отзываюсь. Только сна ни в одном глазу.

Слушаю, как начинается за окном дождь, и считаю раскаты грома.

Глава 5. Пират

Ася

Ночка выдалась неспокойной. Гроза была такая, что я боялась: не унесет ли крышу, не сорвет ли чего с сарая, не пострадает ли старенькая банька да душ, который того и гляди сложится. Утром будет страшно выйти на улицу.

А еще в окно кто-то скребется.

А я даже из-под одеяла показываться не хочу. Но ведь звук настойчивый. И я не смогу под него уснуть. Выбираюсь из своего теплого кокона и на цыпочках крадусь к окну. Чуть приоткрываю штору, и в этот момент сверкает молния, освещая вцепившуюся в оконную раму тушку кота. Происходит это так резко и неожиданно, что я вскрикиваю от страха.

– Твою же за ногу, кошатина! – ругаюсь я и иду к входной двери, открывать, впускать эту пушистую задницу.

Открываю дверь – и тот пулей влетает в дом. Отряхивается в коридоре, как пёс, разбрызгивая воду, и, виляя задом, задрав хвост, направляется в кухню.

Включаю свет. Надо кормить гостя. Беру блюдечко, с которым не жалко распрощаться. Насыпаю ему туда корм, который сегодня прикупила, во второе блюдце наливаю воды. А вот миски для него не купила, а надо было бы.

Кот с любопытством обнюхивает корм и, мяукнув, принимается есть. Одобрил, стало быть. Уже хорошо. Значит, мы с ним в расчете за принесенную мне сосиску.

Гром грохает так, что свет моргает.

– Всё, выключаю, а то что-то не по себе от такой грозы, – говорю вслух, чтобы слышал кот. – Ляжешь где понравится. – И, щелкнув выключателем, иду к себе.

Засыпаю долго и с беспокойными мыслями.

А утром просыпаюсь и чувствую, как в ногах лежит что-то тяжелое. Приподнимаюсь на локтях.

– Ну здрасте, – морщу нос. Всё же кот уличный, мало ли какой больной. Блохи так точно имеются. – Нашел куда лечь.

Тот приподнимает голову, лениво смотрит на меня, снова закрывает глаз и отворачивается.

– А, сама же сказала «где понравится», поняла, – продолжаю говорить сама с собой.

Дожилась, Ася. С котами беседы ведешь. Вот что значит одинокая жизнь. А эта фраза в голове звучит голосом подруги Вилены. Ну, не всем такие хорошие парни по дороге попадаются. Мне вот не попался. Да и ладно. Вон, целый кот пришел. Вернее, не совсем целый, с одним глазом. Но зато какой! Заботливый!

«Перестань всех спасать», – звучит внутренний голос. А я и не спасаю никого. Меня бы кто спас.

Со вздохом сползаю с постели и плетусь на кухню. Набираю воды в ковшик, беру зубную пасту и щетку, выхожу на улицу.

Дострою я уже когда-нибудь эту пристройку или нет? – вздыхаю, с сожалением глядя на свой недострой. Окна вставить надо, а их для начала заказать бы не помешало. А потом уже внутри утеплять, штукатурить или обшивать доской… я еще не решила. Нужно проконсультироваться у знающих и посчитать, что дешевле выйдет.

Подхожу к уличному умывальнику, плескаю воды. Оглядываюсь по сторонам. Вроде всё на месте. Уже хорошо. А то остаться без летнего душа в разгар сезона было бы обидно. Да и сарай мне еще нужен. Ничего, я всё обязательно здесь обустрою под себя. И будет тут красотишка!

Чищу зубы. Времени не посмотрела сколько.

Умываюсь.

Выпрямляюсь, развожу руки в стороны, вверх, тянусь, вставая на носочки. В позвоночнике приятно тянет и похрустывает. Кайф!

Ветер холодит влажную кожу лица.

И вдруг что-то прилетает мне в спину.

– Ай! – вскрикиваю.

Оглядываюсь.

Что это было?

Тишина. Может, померещилось?

И когда я опускаю взгляд к ногам, вижу на земле какую-то ярко-оранжевую трубочку. Поднимаю ее. Похоже на пульку. Из детских игрушек – видела такие в рекламе по телеку. Откуда тут дети? Или это сосед решил поиграться?

От этой мысли усмехаюсь, потому что вмиг представляю себе грозного большого бородатого дядю с таким автоматом, прячущимся за забором.

– Ахаха! – не сдерживаюсь и закатываюсь смехом.

– Доброе утро, – прилетает с той стороны.

Я тут же затыкаю рот, давясь воздухом. Да что же всё время так не вовремя-то?

– Кхм-кхм, – откашливаюсь, – доброе. – Нахожу взглядом Александра, стоящего на крыльце.

– Хорошее настроение?

– Ага, – киваю, еле сдерживая улыбку. – Всё целое, устояла перед стихией, – говорю почти правду.

Молчит, сканируя меня взглядом. И, не дожидаясь еще какого-нибудь вопроса, захожу в дом.

Черт, я в этой пижаме как дура, – ловлю свое отражение в зеркале. Рубашка и широкие штаны, белые в красное сердечко. Да и всё равно. Мне так нравится. То-то он на меня и пялился, да?

Позавтракав, на этот раз как обычный человек, а не на улице, выхожу открывать теплицу.

Воздух после дождя чудесный. Свежий, чуть прохладный. Время уже девять, но при этом еще не жарко. Благодать.

Открываю свое сокровище и разглядываю посадки. Огурчики сегодня можно будет еще сорвать. Первые! Надеюсь, их никто не съест. А я ведь так и не поняла, кто разделался с предыдущими. Одно радует, что за ночь оставшиеся огурчики еще подросли.

И я снова погружаюсь в свои дела: то работа за ноутбуком, то во дворе навожу порядок. В обед, сидя дома, все же начинаю прицениваться к окнам. И цена меня не радует, а еще ведь и доставка! Кусачее всё. Хоть плачь. Еще на год откладывать не хочется.

Потом снова дела. В сарае немного разобралась – меня чуть не прибили санки, неожиданно порвавшиеся с гвоздя. Старые-старые, кажется, еще на них меня бабушка катала. Потом наткнулась на какой-то хлам из тряпок и бумаг. Пока всё сортировала, что можно сжечь, а что в мусорку, чихала. Мысленно уже хотелось бежать принимать душ: казалось, эта пыль въелась даже в белки глаз.

К вечеру решаю сделать себе на ужин легкий салат из огурцов. Иду к теплице.

– Пуф-пуф-пуф! – слышится звук, и тут же в меня что-то прилетает.

– Ай! – прикрываюсь руками.

– Бежим! – раздается детский голос.

Я открываю глаза и вижу, как из теплицы выбегает мальчишка, а за ним мой кот. Они ныряют в кусты у забора и скрываются из виду.

– А ну стоять! – кричу вслед.

Это что такое было?

Захожу в теплицу, и мои руки опускаются.

Нет, это какой-то сюр!

Откуда тут дети? Почему мой кот играет не на моей стороне? Это же мой одноглазый, да?

Ещё раз кидаю печальный взгляд на то, что осталось от огурцов, и понимаю: не видать мне сегодня салата. Судя по всему, и завтра тоже.

Жаль.

Но разобраться, что происходит и как сюда попал мальчик, надо.

И я иду к кустам.

Вдыхаю.

Надо лезть, да?

И я лезу. Надо же понять, что там в заборе дыра, видимо. Раз мелкий сюда попал.

Куст колется, ветки бьют по лицу. Шиплю.

Приходится опуститься на колени. И вот я упираюсь в забор.

Нет. Тут нет дыры.

Но, не долго думая, я касаюсь одной доски — она легко подаётся, отодвигаю её в сторону. И вот, пожалуйста, лаз.

И что я делаю? Я лезу через эту дыру и оказываюсь на территории противника. Тьфу ты, соседа.

– Кхм, – выползаю я из кустов и натыкаюсь на ноги.

На мужские ноги в тяжёлых ботинках.

Ему не жарко в такой обуви ходить? Или другой нет?

Поднимаю голову.

– Как интересно, да? – заговариваю первой.

– Вообще-то, это мои слова.

– Ага, помогаю вам, – поднимаюсь на ноги, выпрямляюсь и поправляю волосы.

– Так как это понимать? – складывает этот мистер руки на груди, демонстрируя бицепсы.

Впечатляет, согласна.

– Вот и я хотела спросить – как это понимать? – зеркалю его позу.

Сверлим друг друга взглядами.

– Поясни.

– У вас дети есть? – начинаю я издалека.

– Нет, – даже не моргнув.

– То есть вы хотите сказать, что мне померещилось? – удивлённо вскидываю брови.

– Я не телепат, чтобы понимать, что тебе там померещилось.

Начинаю злиться.

– Мальчик. Вот такого роста, – показываю рукой примерный рост ребёнка. – Выбежал из моей теплицы и через кусты скрылся на вашей территории. С моим котом, между прочим.

– Все вопросы коту? – усмехается.

Он издевается, да?

– К вам. У вас тут ребёнок, и вы его покрываете. А он меня сегодня с утра расстрелял, пока я умывалась. Потом, пока убегал от меня. И сгрыз не один огурец! Там дыра, вам надо её заделать, – подвожу итог.

Молчит.

– Григорий! – оборачивается мужчина и зовёт кого-то.

Какой ещё Григорий?

Из-за дома показывается детская вихрастая макушка.

– Чо?

– Подойди.

Поджав губы, выходит мальчишка.

И мои глаза расширяются, потому что в руках у него мой кот. Тот позволяет себя держать и даже, кажется, чувствует себя прекрасно, пока мальчишка чешет его за ухом. Предатель.

– Ну чо? – хмурится.

– Воровал огурцы? – спрашивает его впрямую.

– Нет, – говорит уверенно.

Я даже не знаю, как возмутиться.

– А барышня утверждает, что воровал.

– Ну чо, жалко ей, что ли? – пацан переводит на меня взгляд. И в этом «чо» звучит не наглость, а какая-то детская тоска.

– Мне не жалко, – влезаю в этот разговор. – Но можно было спросить. И вообще, без разрешения залезть в мой огород! – перевожу взгляд на мужчину. – Воспитание хромает.

Тот хмурит брови.

– И верни мне кота. Он мой, – обращаюсь к мальчику.

– Это мой кот. И его зовут Пират.

– Отдай кота, – говорит Александр.

– Ну, батя! – дуется мальчишка.

Батя?

Я вопросительно смотрю на Александра.

– Детей нет? – хмыкаю.

Что? Он сейчас закатил глаза? Серьёзно?

– Пират мой, – воинственно обнимает кота, так что у того, кажется, единственный глаз становится больше.

Пират?

– Хорошо, – сдаюсь. Не воевать же с ребёнком из-за уличного кота. – Заделайте дыру, – тычу пальцем в кусты, откуда выползла я.

И снова к ним подхожу.

Ну и что я собираюсь делать? Уползать? Под пристальным взглядом соседа?

Оборачиваюсь.

На лице замершего Александра играет улыбка.

Мне становится досадно – зачем я вообще ввязалась в этот цирк?

Но я, задрав нос, гордой походкой направляюсь к калитке, чтобы вернуться к себе.

Спотыкаюсь и чуть не падаю.

Ну! И какая тут походка от бедра? Позорище!

В итоге возвращаюсь к себе с пунцовыми щеками и злостью на саму себя.

Выглядела полной идиоткой.

Влезла же и ведь ничего не добилась, кроме собственного позора.

Иду в дом. Наливаю стакан воды и выхожу на крыльцо.

Пью и пялюсь на соседский участок.

Слышатся голоса. А затем я отвлекаюсь на звук приближающейся машины. И судя по звуку, это не легковушка.

Кстати, благодаря стройке соседа я научилась различать по звуку двигателя, какая машина едет: грузовая или легковая. И вот сейчас я уверена, что это грузовая «Газель». Как минимум. И угадываю.

Машина останавливается у соседского забора.

Сигналит.

Допиваю воду и наблюдаю, как Александр идёт к воротам. Выходит. Что-то говорит водителю, кивает и идёт открывать ворота.

«Газель» отъезжает, чтобы совершить манёвр. Собирается сдавать задом.

И медленно начинает сдавать назад.

Я наблюдаю за происходящим.

И замираю, когда понимаю, что машина едет не туда, куда нужно, а чётко на наш злополучный забор.

– Эй, – вскрикиваю и начинаю махать руками. – Эй, стой! – ору уже во всю глотку и хватаюсь за голову, потому что машина въезжает в забор, заваливая его.

Да не просто заваливая одно прясло. Весь забор, как карточный домик, заваливается на мою сторону. Весь!

– А! – ору я от досады.

И сбегаю по ступенькам, несусь к остановившейся машине. Водитель вышел.

К нему подошёл Александр. И я, разъярённой фурией, несусь к водителю!

– Ты! – кидаюсь на него, перелетая через упавший забор. – Ты что натворил? Ты где права купил! – ору, колотя его руками.

– Эй, дамочка, – пытается меня оттолкнуть. – Мужик, убери свою женушку, – отстраняет меня от себя.

И меня, как куклу, перехватив за талию и подняв над землёй, оттаскивает Александр.

– Успокойся, – ставит на землю, загораживает водителя собой.

– Ты видел? Ты видел и ничего не сказал! Он сломал забор! Весь! – возмущаюсь.

– Угомонись, женщина! Иначе я сейчас закрою тебе рот другим способом, – угрожает, и я тут же захлопываю рот.

Способ? Какой ещё способ? В голове проносится куча вариантов — от самого невинного до совершенно неприличного. И почему-то от каждого из них у меня внутри всё переворачивается.

– А теперь иди к себе. Я тут разберусь.

– Разберёшься? – вспыхиваю. – Ты? Да ты со своим ребёнком разобраться не можешь! – выдаю я, видя, как взгляд Александра становится нечитаемым. Тёмным, глубоким. Я понимаю, что перегнула. Но поздно.

И тогда я, медленно отступая, резко крутанувшись, срываюсь к себе.

Потому что… потому что совершенно не знаю, каким образом он собрался затыкать мне рот.

От греха подальше.

Глава 6. Женщина-беда

Александр

И что прикажете делать?

Этот вопрос я оставляю открытым, переключаясь на разгрузку коробок с мебелью. Мне ещё предстоит всё собрать. Этим вечером с Гришкой и займёмся.

А вот что делать с забором?

Косяк знатный. И теперь мне его разгребать.

– Распишитесь, – протягивает мне накладную водитель.

– С забором что прикажешь делать? – держу планшет в руках и не тороплюсь чиркать свою закорючку.

– Я не виноват, что у вас тут узко, – выдаёт какую-то чушь.

– Узко? – хмыкаю. Но развивать эту тему нет желания. – Сочувствую твоему начальству, – ставлю подпись.

Мужик быстро прыгает в кабину и, газуя, укатывает в закат.

Закрываю ворота и оборачиваюсь. Забор рухнул, как дорожка домино. Тихо, без какого-либо предупреждающего треска. Ни скрипа, ни хруста – просто разом лёг на землю.

Подхожу к одному из лежащих столбов. Приседаю. Древесина сгнила. Пресла ещё в хорошем состоянии, иначе потеря обошлась бы частью забора. А так потянуло друг за другом всем составом.

И?

Я не готов вкладываться в строительство забора. Строительство дома и так вытянуло прилично денег из отложенного, которое зарабатывал годами.

Ошибка идиота и минус… сколько? Даже не хочу браться за расчёты.

Печально.

– И? – доносится женский голос.

Поднимаю голову, поднимаюсь на ноги.

Стоит в метрах пяти-семи. Сложила руки на груди. Взгляд воинственный. Бой-баба.

– Что будем делать, Александр?

– А что тут делать? – развожу руками. – Реанимировать, – предлагаю. Хотя сам пока не понимаю как.

– Ваше право, – остаётся серьёзной. В голосе ни капли сочувствия.

– Ася, – делаю шаг к ней, – а пойдёмте попьём чай? – предлагаю.

Её глаза округляются, становясь ещё больше.

Удивил? Сам в шоке. Не ожидал, что ляпну это вслух.

– А как это поможет ситуации? – не сдаётся она.

– Обсудим варианты.

Молчит, поджав губы. Думает?

– А с чем чай? – вдруг спрашивает.

– Найдём что-нибудь, – пожимаю плечами.

– Хорошо, давайте. Я сейчас приду, – и важной походкой идёт к своему дому.

Провожаю её взглядом. Спина прямая, шаг уверенный. Невысокая, ладная, а характер…

Когда хлопает дверь, я прихожу в себя.

Чай, да?

И тороплюсь к дому.

На пороге встречает Гришка, держа в руках одноглазого кота. Реально, Пират. Тот сверкает единственным глазом и довольно мурлычет, будто всё происходящее его очень устраивает.

– А чо там?

– ЧП, – прохожу в кухню, включаю чайник.

Пробегаю взглядом по шкафчикам. Кроме сахара да пачки печенья «Мария» – ничего нет. Обычно меня это устраивает, но сейчас чувствуется неловкость.

Одному мне много и не надо. А с Гришкой вчера не заехали в магазин, поздно уже было. Поедем сегодня, да ожидание доставки сдвинуло планы.

Мда, не густо.

Чайник щёлкает, закипев.

Завариваю свежий.

– А чо за кипишь? – Гришка стоит в дверях кухни и наблюдает за мной. Кот у него под мышкой.

– Гости у нас.

– Кто?

– Соседка.

– А-а-а, – тянет недовольно, сморщив нос. Вся моська выражает крайнее неодобрение.

– Да-да, мы ещё не поговорили по поводу твоей выходки, – напоминаю ему про воровство.

Разворачивается и уходит. Слышно, как он бубнит что-то коту в коридоре.

Заглядываю в холодильник. Достаю колбасу, сыр, хлеб. Хоть что-то. Нарезаю наспех.

– Извините, я постучала, но никто не открыл, – в кухне показывается девушка.

И я зависаю.

В моём доме в принципе женщин не бывает. И это не значит, что я их не люблю, отнюдь. Все встречи происходили на их территории или на нейтральной. А тут мало того что в доме появился ребёнок, так теперь и женщина.

Не к добру.

– Проходи.

Она входит. В руках баночка, пакет. Ставит на стол.

– Вот, варенье и рогалики. Не знаю, что обычно любят дети.

– Я ем всё, – откуда ни возьмись появляется Гришка снова.

С котом. Тот уже вовсю крутит головой, вынюхивая что-то вкусное.

– А, – заметив мохнатую жопу, Ася как-то меняется в настроении. – Что купила для этого беглеца, – смотрит на него, – я принесу. Там чашки и корм. А то вы не подготовлены были к такому соседству.

– Присаживайся. Сейчас чай налью.

Разливаю по чашкам кипяток, поглядывая на девушку, которая, сидя за столом, разглядывает кухню.

Гришка садится напротив неё и смотрит прямым взглядом.

– Варенье какое? – спрашивает.

Ася переводит взгляд на него.

– Клубничное.

– Вкусное?

– Попробуй, – улыбается.

– А можно? – всё это выдаёт хмурясь.

– Конечно.

– А то, мало ли, – тянется к ложке и ныряет сразу в банку.

Ставлю чашки на стол.

– Руки мыл? – спрашиваю парня.

– Да ну, – отмахивается, жуя варенье.

– Быстро.

Гришка зыркает на меня недовольно. Поднимает ладони и, плюнув на одну, трёт их друг о друга.

– Григорий! – повышаю голос.

– Да ладно, иду, – зло выдаёт и, спрыгнув со стула, вылетает из кухни.

Я выдыхаю. Тишина на несколько секунд повисает между нами.

– Что? – натыкаюсь на взгляд Аси.

– Вы очень жёстко с ним.

– Не думаю, что эта та тема, которую я хотел бы обсуждать.

Ася замолкает.

– Так что по поводу забора, – начинаю подбирать слова. – Тебя сильно расстроит его отсутствие?

– Что?

– Временное отсутствие, – уточняю. – Не знаю, месяц-два, – прикидываю свои возможности.

– Нет, ну это никуда не годится, – поджимает губы.

– Прошу понять. В свою очередь обещаю, что вторжений на твою территорию не будет.

Хмыкает.

– Сомневаюсь.

Ничего не могу сказать в ответ. Потому что пацан пока ещё прощупывает дозволенные границы. И для меня он непредсказуем.

Молчу. Давить не в моих интересах. Да и ситуация в целом не на моей стороне.

– Хорошо, – вздыхает. – Два месяца вам. А пока можно и этот подпереть. Не люблю, когда моя территория как на открытой ладони.

– Григорий, – как только Ася уходит, я зову мальчишку, который так и не вернулся после того, как был отправлен мыть руки.

В ответ – тишина.

– Гриша!

– Мяу, – проворчал кот, войдя на кухню, как хозяин в доме.

Ах да, теперь у меня живет еще и кот, да?

Так, всё это, конечно, не предел моих мечтаний, но что имеем, как говорится. Иду в комнату племянника. Поднимаюсь на второй этаж. Подхожу к полуоткрытой двери. Прислушиваюсь. Тишина. Открываю. И ловлю ступор. Потому что пацан сидит на подоконнике, свесив ноги на улицу.

Сглатываю. Напугать нельзя – не дай бог сорвется. Поэтому подхожу тихо, насколько это возможно, и рывком, схватив пацана за шкирку, втаскиваю обратно в комнату.

– Эй, ты чё? – верещит недовольно, отбивается ногами и руками, как обезьяна.

– Ремня сейчас выпишу – и сразу поймешь, за что выхватил, – рявкаю на него, а у самого сердце упало в пятки. Опираюсь о стену.

– И чё такого? Вид какой? Видел? Красота! Я просто смотрел, – начинает оправдываться, заикаясь.

Всё же напугал? Да я сам чуть не обосрался! Заглядываю в окно. И да, Гришка прав. Вид тут закачаешься. Если окно из моей спальни выходит на передний двор участка, забор и дорогу, то здесь – на поле и лес.

– Не думал, что ты такой эстет, – усмехаюсь. Кажется, паника отходит. Нет, дети определенно не моё. Но выбора нет: пацана надо забирать.

– А теперь давай поговорим, – опускаюсь на пол.

Гришка, вскинув бровь, садится напротив, у двери.

– О чём?

– О правилах поведения.

– Ну начинается, – вздыхает.

– И не закончится, уж поверь мне.

– Валяй, – машет рукой.

– Ты слушаешься меня. Не рискуешь своим здоровьем, вот как сейчас – сидя на окне. Это было опасно. Ты мог свалиться. Тут лететь недолго, а шею сломать хватит. Не воровать!

– Снова жаловалась? – усмехается.

Пропускаю мимо ушей.

– Не воровать ни у соседей, ни в этом доме, ни где-либо еще. Не врать. Не грубить.

– Слушай, можешь сразу меня вернуть, – морщит нос и отворачивается.

– То есть там тебе нравится больше, чем здесь?

Молчит, поджав губы.

– Если ты хочешь, чтобы тебя отдали мне, а не чужим людям, то не вставляй мне палки в колёса и веди себя подобающе. Если кто-то на тебя пожалуется, или еще чего хуже, – всё, попрощаемся, и глазом моргнуть не успеешь.

– Зачем тебе я? – вдруг делается серьезным и смотрит на меня. – Ты же не любишь детей.

– Когда ты успел такие выводы сделать? Мы сутки живем под одной крышей, – удивляюсь его вопросу.

– А чё тут думать? Видно же, что я тебя раздражаю.

– Детей у меня не было и нет. Поэтому тебе придется мне помочь в этом. А почему я забираю тебя? Потому что мы не чужие люди. Ты знаешь, как плохо жить, зная, что ты один на этом свете?

Качает головой.

– Поэтому нам нужно держаться вместе, Гриша. Тяжелее, чем в детском доме, уж точно не будет. Всё зависит от нас, понимаешь?

– Понимаю.

– И прекрати чокать, договорились?

– Хорошо, – с тяжелым вздохом, заставляя меня улыбнуться.

– Ну вот и чудесно, – поднимаюсь на ноги. Гришка тоже поднимается и отходит к кровати.

– А на этой ты жениться собираешься? – прилетает вопрос в спину.

Моя рука зависает над дверной ручкой.

– Жениться? – оборачиваюсь к нему.

– Ну да. Чё она в гости приперлась?

– Не чокай, – напоминаю.

– Ой, – хлопает себя ладонью по губам.

– И нет, жениться я не собираюсь, – отвечаю на его вопрос. – Но это не значит, что ты можешь неуважительно с Асей разговаривать и вести себя, понял меня?