Соседство не по плану или Замуж не предлагать

Глава 3. Несанкционированные гости

Ася

Восемь на часах. Я уже полчаса валяюсь в постели и не тороплюсь выползать. На улице вовсю светит солнце. Даже темные шторы не помогают. Надо ещё и роллы повесить на окна. Одним цельным полотном. Может, немного приглушит эту яркость.

Всё же надо подниматься. Дел полно. И большая их часть делается своими руками. Никакого найма.

На завтрак завариваю себе кашу. Овсянка. Только её и люблю. А может, потому что только она у меня и получается. Быстрого приготовления. Засыпать в кипящее молоко, поварить две-три минуты – и всё готово. Сверху кидаю кусочек сливочного масла, свежей клубники кусочками. И можно набираться энергии на первую половину дня. А дальше видно будет.

После плотного завтрака хочется не работать, а снова спать. Но у меня там крапива развелась. Нужно остатки полчища уложить. Поэтому одеваюсь в свой любимый комбез, натягиваю бандану, галоши и выхожу во двор.

В небольшом сарайчике, который тоже требует или сноса, или капитального ремонта, стоит мой друг. Бензотриммер. Небольшой, не тяжёлый. И с ним я управляюсь на раз-два. Научилась менять свечу. Хорошие люди подсказали. Леску заправить – так это и дурак справится. Поэтому быстро проверяю его и, нацепив защитные очки на нос, иду на задний двор.

Дёргаю за шнур стартера. И с третьего раза триммер заводится. Подгазовываю немного – и поехали.

Крапива побеждена спустя пару минут. И, недолго думая, раз я вся такая заряженная на работу, продолжаю косить всё, что мешается тут.

Сама от себя не ожидала такой работоспособности. Спустя двадцать минут бензин заканчивается, да и трава тоже. Присаживаюсь на полено, стягиваю очки и выдыхаю, отирая пот со лба.

– Бензопилой тоже управляешь? – доносится со стороны соседского забора мужской голос.

Поднимаю взгляд. Стоит Александр на крыльце, с кружкой в руках. Опирается о перила своего крыльца и смотрит на меня.

– А что? – прищуриваюсь.

– Не женское это дело, – пожимает плечами и делает глоток из чашки.

Эх, попить бы сейчас.

– А что женское, по-вашему? – не могу я ему «тыкать». Он же явно старше, вон, дядька какой. – Варить борщи, стирать носки, детей рожать-растить? – вздёргиваю бровь.

Меня эти шовинистические темы цепляют. И я могу так втянуться в разговор, что собеседнику мало не покажется. В общем, не умею я лишний раз тормозить свой язык.

Хмыкает, чуть ухмыльнувшись. Надо же, думает, что ответить?

– Женское – это радовать взгляд мужчины. Женственность в первую очередь. Баба-мужик – не то чтобы хотелось увидеть с собой в постели.

– Так и не пускайте абы кого в свою кроватушку, – качаю головой. – Чтобы не впечатляться. И вообще, это выбор каждого.

– Что именно? – склоняет голову набок и откровенно надо мной посмеивается.

– Жизненный путь.

– М, – снова хмыкает. – А может, это всего лишь комплексы?

Так, куда-то не туда идёт этот разговор. Мне вот вообще не до разговоров. Ещё сажать лук, салат, что там я ещё купила?

– Это уже не моё дело, комплексы у вас или нет, – отрезаю.

Мужик давится своим напитком из кружки.

– Постучала бы, да далеко идти, – бубню себе под нос и иду в сарай.

После того как триммер стоит на своём законном месте, иду в дом. Наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Жара уже порядком поднадоела. Нужно немного и дождя. А то ежедневный полив тоже выматывает.

Иду открывать теплицу. Совсем вылетело из головы. Проверяю свои огурчики. Картина радует глаз. Затем беру семена и иду сажать.

Лук тыкаю в землю, после того как прочертила прямые линии. Всё же должно быть ровненько и красивенько. Затем сею укропчик. Салатик тоже следом сею. А потом берусь за полив. И кажется, по итогу довольная, как слон.

После проделанной работы иду в дом. Завариваю себе кофе, делаю пару бутербродов и иду в сад. Только хочу расслабиться, как из-за соседского забора раздаётся уже знакомый мужской голос.

– Кота своего забери, – я вздрагиваю.

Поворачиваю голову и вижу Александра по ту сторону забора.

– Это вы мне? – кричу в ответ.

– А кому? И сделай так, чтобы он ко мне в дом не залезал. А то…

– У меня нет кота, – возмущённо ставлю чашку на стол.

– А он об этом знает? – усмехается.

– Кто? – не въезжаю.

– Кот.

– Нет у меня кота. И не было.

– Ну-ну, – качает головой и уходит.

Я же иду в дом. Мне нужна конфета. А то портят тут настроение всякие. Поднимаюсь на крыльцо. Вхожу в дом. Пара шагов в сторону кухни – и оттуда с диким ревом «Миа-у-у-у» вылетает нечто огромное. И чуть не сбивает меня с ног, вылетает на улицу.

Взвизгнув, вжимаюсь в стену. И пытаюсь отдышаться, когда всё затихает.

Что это такое сейчас было? Кот? Тот самый, о котором говорил Александр?

Выхожу на крыльцо.

– Кыс-кыс, – зову тихонечко.

Оглядываю двор. Куда он убежал? Сажусь на ступеньку и кискискаю.

Нет, я сама вот недавно думала про то, чтобы завести кота. А он сам пришёл? Надо его чем-нибудь приманить. Должно же что-то съедобное быть у меня в холодильнике.

Иду в дом. Нахожу кусочек сыра в холодильнике. И возвращаюсь обратно.

– Кыс-кыс, – зову снова.

Из-под кустов слышится шорох и показывается кошачья морда. В глазах страх и недоверие. Вернее, в одном глазу. Второй глаз у кота закрыт.

Так… ещё и больной?

Ну конечно, Ася. А что ты ещё можешь? Только спасать. Одного вон спасала-спасала, и чем он отплатил? Ай, даже вспоминать не хочется. Тётку вон тоже всё спасаю и спасаю… а она? Теперь время спасать кота?

– Ну чё смотришь? Иди, поешь что ли? Останешься – куплю тебе чего-нибудь кошачьего, – разговариваю с ним.

Кот, мешкая, всё же выходит из своего укрытия. И, подойдя к крыльцу, нюхает сыр, который я положила на нижнюю ступеньку. Облизнулся, сморщил морду и, вернувшись к кустам, сунул в него голову и тут же вытащил что-то.

В зубах сосиска. Самая натуральная сосиска. Подходит, кладёт на ступеньку и смотрит на меня.

– О, да ты добытчик?

– Мыр, – облизывается.

– Ну, будем знакомы, господин Мыр, – усмехаюсь я.

Остаток дня провожу за работой дома, за ноутбуком. Навалилось, надо разгрести. Пару раз созваниваюсь с Семеном Михайловичем, уточняю даты поставок. В общем, как окунулась в дела, так и выгребла только к девяти вечера.

Желудок жалобно подал сигналы бедствия.

Я снова ничего толкового не приготовила. А есть хочется.

В итоге решаюсь обойтись яичницей. Надо все же завтра попробовать выехать в город за продуктами. На ком бы только… еще и к тетке заехать нужно.

Есть на свежем воздухе вошло уже в привычку. Выхожу с тарелкой на крыльцо. К столу в сад идти не хочется, а вот здесь расположиться – самое то.

Кот ушел, оставив сосиску на ступеньке.

Сижу, ем и улыбаюсь. Надо же, ведь спер для себя, а оставил мне. Даже животное меня хочет накормить.

Вздыхаю.

На соседском крыльце замечаю соседа. Снова стоит, курит. Неужели действительно хозяин дома?

Снова вздыхаю.

Мне кажется, он меня видит, но мы старательно делаем вид, что друг друга не замечаем.

А меня так и зудит спросить по поводу поездки. Может, ему завтра куда-то нужно?

– Кхм, – прочищаю горло. – Александр, – повышаю голос, привлекая к себе внимание. – А вам завтра в город не нужно, случаем?

Поднимает на меня взгляд, чуть прищурившись.

Молчит, будто думает, что мне ответить.

– Допустим.

Нет, ну что за человек.

– Так да или нет? Как я должна на ваше «допустим» строить дальше диалог? – возмущаюсь.

– Скажи, что нужно, без этих подкатов.

Вот же душнила.

– Хорошо. Мне нужно в город за продуктами, вы не могли бы меня подвезти? – выдаю это не как просьбу, а как констатацию факта. Ну не люблю я просить, когда вот в таком тоне со мной разговаривают.

– Во сколько?

– С утра, – прикидываю, надо будет еще к тетке зайти, проведать. Ей нужны лекарства.

– Только в один конец, – чуть подумав, отвечает.

Обидно, но хоть так.

– Хорошо.

– Тогда в восемь, – тушит окурок и уходит.

Восемь так восемь.

Полночи я кручусь-верчусь, путаясь в одеяле. Мне становится жарко, и в итоге сон выдается не самым лучшим. И конечно же, по закону подлости засыпаю крепко под самое утро. Да так, что подскакиваю лишь от того, что в окно стучат.

Кто? Как?

Первые мысли в голове. Потом кое-как выпутавшись из постели, подбегаю к окну. Распахиваю створки.

– Твою же мать, Ася, – потирает затылок, по которому припечатала одна из них.

– А нечего отираться у окон одиноких девушек, – выдаю возмущенно.

– Тогда, одинокая, собирайся быстрее, если карета еще нужна, или ты воспользуешься своей метлой? – уставляется на меня, предварительно отойдя на пару шагов.

Под таким взглядом, становится холодно в моей пижамной майке и я прикрываю руками грудь.

– Я предпочитаю ступу, – хмыкаю, – но она в ремонте. Сейчас выйду, – ловлю его усмешку и закрываю окно, задергивая шторой.

Еще не хватало, чтобы подглядывал за мной. Что еще можно ожидать от мужика?

Мне хватило десяти минут, а точнее я уложилась в семь. На улице обещают снова жару. Поэтому на мне сегодня шорты длиной до середины бедра, майка, бандана, а на ногах сандалии. И шопер, в котором еще один такой же. Я планирую закупить немного съестного на рынке, затем зайти в аптеку, а вот после тетки уже как-то добираться обратно.

Выйдя со двора и заперев калитку, подхожу к машине соседа. Большой джип. Не разбираюсь в марках авто, но этот выглядит внушительно – под стать самому дяденьке.

Открыв дверь, забираюсь внутрь, на переднее пассажирское. И только сев, понимаю, что надо было бы лучше назад. Потому что стоило только устроиться, как мужик, хмыкнув, скользит взглядом по моим голым коленкам.

Сердце подскакивает куда-то к горлу. Но я давлю в себе приступ паники. Ну что он мне сделает? Высадит в поле? Он ведь всем своим видом показывал эти дни, что я ему не интересна. Да и вообще, с какого я вдруг решила, что могу быть интересной?

Мы медленно отъезжаем от дома, и машина плавно катит по деревенской дороге. В салоне никаких лишних шумов. Вот это шумоизоляция!

До города ехать примерно час. И все это время мы молчим. Я правда пару раз порывалась завязать разговор – не умею я долго молчать, меня как прорывает. Но не тут-то было: мне всем своим видом явно дали понять – разговоры лишние. И я, прикусив язык, замолчала.

– Меня можно вот тут высадить, – нарушаю надоевшую до чертиков тишину и решаюсь выйти пораньше, за пару остановок до рынка. Пройдусь лучше.

Александр останавливает машину.

– Благодарю, – говорю, дергаю за ручку дверь и выпрыгиваю наружу, тут же захлопывая ее, не дожидаясь ответа.

И, поправив волосы да майку, зашагала по тротуару в сторону продуктового рынка. Машина не сразу поехала дальше: лишь через минуту меня нагнала и свернула на ближайшем перекрестке.

Мне очень хотелось вслед показать ему язык. Ну потому что невозможный человек.

За час, находившись между рядами, накупив себе мяса, курочку, сарделек, сыра, творога и прочих вкусностей, да для окота корм, я, на перевес с двумя сумками, пошагала к дому тетушки. По пути зашла в аптеку, купила выписанных ей психиатром препаратов на внушительную для меня сумму.

И пошла к ней домой.

– Аська, – открыла мне дверь.

Уже хорошо.

Ставлю сумку в коридоре, закрываю за собой дверь. Оглядываюсь вокруг. Вроде чисто и нет лишних запахов. Я уже не знаю, чего от нее ждать.

– Чего приперлась? – стоит, подперев плечом дверной косяк, сложив руки на груди. Смотрит на меня исподлобья. Ничего не меняется.

– Лекарства привезла, – подаю ей пакет с таблетками.

– Санитаров не вызвала? А то с тебя станется, – фыркает, но пакет забирает.

И взгляд переводит на мои сумки.

Ну уж нет. Я и так потратилась, а она ни копейки не отстегивает. Я не дочь миллионера, сама еле концы с концами свожу со своими нуждами, а тут еще и траты на лекарства и врачей для тетки.

Никак не комментирую это. Снимаю сандалии и прохожу в квартиру. Надо проверить, все ли в порядке. И, просмотрев все, убеждаюсь, что можно уходить.

– И не мечтай, не отпишу тебе ее, – прилетает в спину.

– Ухожу, – подхватываю сумки и выхожу из квартиры.

И так каждый раз – одно и то же. Не знаю, что у нее там в голове случилось, но после первого приступа она изменилась так, что я со слезами несколько раз убегала из квартиры. А ведь мы жили нормально под одной крышей. Да и бог с ней. Лишь бы не спалила квартиру.

С сумками на перевес иду на остановку, от которой обычно в это время идет автобус к нам в деревню. Но не заезжает в саму деревню – высаживает на бетонке. И мне везет: доезжаю почти с ветерком, народу мало, и я успеваю немного отдохнуть.

А вот потом еще топать и топать через поля по грунтовой дороге. Но мне снова везет: в деревню едет грузовая «газель», и меня подвозят почти до дома.

Войдя к себе, замечаю, что сосед еще не вернулся. Да и черт с ним. Прохожу в дом, разбираю покупки и понимаю, что сарделек моих нет.

– Вот же старая карга, – злюсь на тетку. – И когда только успела скоммуниздить?

Пока кручусь-верчусь в домашних делах, пока готовлю себе легкий куриный супчик, уже время вечер. Вспоминаю про теплицу и огурчики, которые должны подойти. Иду, довольная, с предвкушением, что сейчас сорву свой первый огурец. И…

– А… – зависаю, разглядывая два надкусанных огурца, так и оставшихся висеть.

Так еще и маленьких почти не осталось.

Это кто такой бессмертный, а?

Глава 4. Все по плану

Александр

Все по плану? Да ни черта! Начиная с того, что строители накосячили в санузле и мне его приходится переделывать, заканчивая вздорной, но симпатичной соседкой. Я уже молчу про остальные проблемы. И их нужно решать в ближайшее время, иначе… Иначе нахрена я увольнялся со службы? Правильно! Пенсия. Размеренная, спокойная жизнь. Но в первую очередь – забрать пацана к себе. А это еще тот геморрой. И я уже в него влез с головой. Но оставить племяша в казенном учреждении не могу.

Когда приехал Рус, я впервые, наверное, за последний десяток лет смог выговориться.

– Ну, благородное дело, паренька забрать, – поддакивает он, потирая заросший подбородок. – А чего сестра-то?

– Да черт знает, – отмахиваюсь. – Как с катушек слетела. Под сорокет бабе, а мозгов не обрела, утекли будто еще больше.

Машка. И этим все сказано. Кукушка. Младшая, любимая, поздняя. Всю жопу ей зализали родители. А итог какой? До тридцати двух гуляла, мужиков меняла. Потом родился Гришка. Думали, одумается. Посвятит себя ребенку. А нет. Не посвятила. Пока родители живы были приглядывали за ней. А не стало и понеслось по новой.

– Совсем отказалась? – брови Руса взлетели вверх.

Киваю.

– Во бабы пошли.

– Забрали Гришку. Соседи кипишь подняли, меня нашли. Пока вернулся из командировки, пока уволился. Я сам пацана-то видел от силы три раза. Сам понимаешь. Школа эта, приемных родителей, потом сбор документов. Осталось показать жилье – и дадут забрать. Пока, как сказали, для знакомства, на выходные. А привыкнет – то насовсем. В общем, – хлопаю в ладоши, – давай шашлычка, а? А то уж совсем грустно.

– Но ты крут, мужик. Взять на себя такую ответственность.

– Не говори. Я ума не приложу, как с детьми общаться. Одно радует: пацан, а не девчонка. Чтобы я с барышней делал?

– Жениться тебе пора.

– Сказал мне заядлый холостяк, – хмыкаю.

– Моя барышня еще не родилась, а когда подрастет, так я пердед совсем буду. Нет уж. Как-нибудь докоротают свой век.

– Вот загнул, – смеемся.

Шашлык, квас, свежий воздух и тишина деревенская. Красота.

– Девушка тут интересная с тобой по соседству живет, – смотрит в сторону соседского забора.

– Не видел.

– А ты посмотри. С пацаненком тебе помощь нужна будет. Ему мать как никак по возрасту положена. А тебе жена.

– Ага, где положена? Там нет.

– Чудак-человек, – вздыхает. – Жил бы тут я, обязательно прицелился бы к ней. Но… не живу, поэтому не тяни резину, – хмыкает.

– Не опошляй.

– Да брось, даже не думал.

Не думал он. Ладно, разберемся. Нужно будет, найдем и мать пацану. Как-нибудь, в безобидной форме, без посягательства на личные границы.

А вот уже когда Рус умотал – жаль, что быстро, – я познакомился с соседкой. Интересная особа. А главное, не это. Главное, что рукастая. Все сама. Мужика нет, и по взгляду понимаю, что не предвидится. Я не претендую. Хотя глаз то и дело ловит ее за забором: то в полотенце бежит из душа, то траву косит триммером.

Баба!

Бензиновым триммером косит траву!

То с шуруповертом крутит доски, а тачка с землей под завязку! Я в шоке. Немом. Хотя материться хочется. Но не при бабе ведь.

А теперь вот вези ее в город. Да мне по пути. Еду забирать Гришку. На первые выходные. Будем присматриваться друг к другу.

Договорились же, что в восемь выезжаем. А нет ее. Поэтому решаю идти будить. Дрыхнет же. И оказываюсь прав. Всполошилась после моего стука в окно. Вся такая… Охренительная. Кто бы мог подумать, что со сна зубастая бабенка будет такой притягательной.

А шорты эти! Всю дорогу пытался пялиться на дорогу, а не на нее. Нет, так дело дальше не пойдет. Надо бы что-то придумать. А то так с ума сойти можно. Ручной привод надолго не спасет. Нужна женщина. Как сказал Рус – жена? Нет, не хочу. А вот для здоровья надо бы заморочиться. Потом.

Поэтому высаживаю ее и не могу тронуться с места. Потому что пялюсь на ее аппетитную задницу. Хорошенькую такую. Обтянутую тканью шорт. Все. Пока пар из ушей не повалил, пора к пацану.

Детдом в трех часах езды, в областном городе.

– Да-а-а, – тянет женщина в костюме.

Директриса. Ирина Семеновна. Лет сорока пяти. Взгляд острый, цепкий, наглый. Не женщина, а аллигатор в юбке.

– Что не так?

– Далеко в глубинке спрятались. К вам опека должна приехать, как доберутся? – морщит нос.

– Это уже их проблемы.

– Может все затянуться… – звучит как-то размыто.

– Разберемся.

– Тогда, – поднимает на меня взгляд своих темных глаз и смотрит сквозь стекла очков, – тогда забирайте. В понедельник утром привезете.

– Спасибо, – поднимаюсь со стула.

– Вам его сейчас выведут, – доносится в спину.

Выхожу из ее кабинета, иду по коридору в холл. Пока брожу, разглядываю рисунки, стенды, время идет чуть быстрее. Слышатся шаги.

– Кто за Дубравиным? – женский голос.

Оборачиваюсь. Стоит женщина в пожилом возрасте. Седые волосы собраны в пучок, в белом халате.

– Я.

– Беги, Гриша, за тобой, – подталкивает пацаненка, что стоит рядом.

Смотрит на меня исподлобья. Не помнит.

– Привет, Григорий, – подхожу к нему и присаживаюсь на корточки. – Я твой дядя, твоей мамы брат. Не помнишь меня?

Качает головой.

– Ладно, исправим это. Будем вместе вспоминать. Поехали, покатаемся на машине? – протягиваю ему руку.

Оглядывается на женщину.

– Иди-иди, Гриша, – кивает она ему одобрительно.

– До свидания, – прощается с ней и вкладывает свою ладошку в мою.

Сердце мое дрогнуло. Жалко пацана. Но ничего, исправим все.

Усадив пацана на заднее сиденье и подложив под него свою куртку, пристёгиваю его ремнём безопасности. Только сейчас понимаю, что нужно было прикупить детское автомобильное кресло.

Сев за руль, ищу через интернет ближайший магазин и, найдя его, еду туда.

– А как тебя зовут? – спрашивает мальчишка.

– Александр.

– А как мне тебя называть?

– Дядя Саша.

Замолкает. Но ненадолго.

– А можно, батя? – вдруг спрашивает.

– Почему батя? – не понимаю.

– Потому что у меня никогда не было бати. Мамка просто сказала, что она не знает от кого я, – пожимает плечами. – А пацаны ржут надо мной. А я им говорил, что есть. Я буду тобой хвастаться.

– Ты там ненадолго, заберу скоро, как будут готовы документы.

– Всё равно.

– Хорошо, – соглашаюсь.

Пацанчика беру с собой в магазин.

– А это что за магазин? – спрашивает он, держа меня за руку, разглядывая все вокруг.

– Тут продают разное для детей.

– И для меня? – спрашивает с сомнением в голосе.

– И для тебя, – соглашаюсь.

– А что мы там купим?

– Кресло в машину. Будешь как большой сидеть спереди, если захочешь.

– А я захочу, – говорит важно.

– Значит, так и сделаем.

В магазине покупаем кресло. Гришка, кажется, доволен. Я отвлекаюсь на шмотки, меня консультирует девушка. В итоге помимо кресла на кассе оказывается ещё гора детских вещей – начиная от трусов и заканчивая ветровкой и резиновыми сапогами. И пока я расплачиваюсь, Гришка отвлекается на игрушки. Ищу среди полок, но он уже прибрал несколько коробок и тащит их к кассе.

– Вот это мне надо, – показывает мне.

В одной – большой автомат с пульками-присосками, во второй – робот с какими-то супер-пупер функциями.

Стою, смотрю на всё это великолепие и размышляю, как отказать.

– Ну чё, хорошее, да? – смотрит на меня довольной физиономией.

– Гриш, так поступать неправильно, – начинаю я. – И об этом мы с тобой поговорим. А для начала выбери что-то одно из двух.

– Нет, мне всё это нужно, – упирается и поджимает губы так, что я сразу вспоминаю сестру – мелкую.

– Нет, Гриша. Или ты берёшь что-то одно, или оставляешь всё здесь.

Пацан, нахмурившись, кидает взгляд на свою добычу и отказывается от робота. Выбор меня не удивляет. Сам бы так в его возрасте поступил. А вот сейчас…

– Хорошо, мы это берём, – киваю продавцу.

И с покупками идём к машине.

Как и договаривались, устанавливаю сиденье на переднем пассажирском. Усаживаю племянника в него, пристёгиваю.

Коробку с автоматом хочу убрать в багажник.

– Нет-нет, дай мне, – тянет руки и стучит ногами. – Хочу сюда.

Приходится распаковать игрушку и отдать ему.

– Пули получишь дома. Чтобы мне тут не устроил стрельбу, – вручаю ему автомат и, наконец, закрыв дверь, иду за руль.

Ехать долго. Пару раз останавливаемся, чтобы справить нужду.

– Писать хочу, – снова вздыхает.

– Ты чего напился, что почти каждые десять километров просишься? Или болеешь? – мне про здоровье племянника ничего не сказали, а я и не узнал. Как-то не подумал.

– Компот давали. И я выпил. Свой, ещё два стакана пацанов, они не захотели. Потом ещё просил у нянечки.

– Итого?

– Что?

– Сколько в итоге ты выпил стаканов?

Пожимает плечами.

Понятно.

Снова останавливаемся.

Недалеко от районного города нас останавливает патруль.

– Предъявите документы, – представившись, просит старший инспектор. – С охраной вы? – смотрит на пацана, который, обняв автомат, уснул, улыбнулся.

– Вымотался, – усмехаюсь. – Очень сильно охранял.

– Счастливого пути, – возвращает документы.

В деревню возвращаемся почти в девять. Уже смеркается. Гришка проснулся и хлопает глазами, разглядывая пейзажи.

Въезжаем на территорию участка. Замечаю, что в окнах соседки горит свет – значит, вернулась.

– Давай, выходи, – отстёгиваю Гришку, и тот, схватив свой автомат, идёт к дому. Я же, прихватив все пакеты, тороплюсь за ним.

– Ого, – входит внутрь, я захожу следом, ставлю пакеты на пол. Всё это ещё предстоит разобрать. А я уже выжат как лимон. – Какой домина.

Проходит в ботинках.

– Григорий, разуваться и мыть руки, – командую.

Тот морщит нос и скидывает свои сандалии.

– Пойдём, покажу, где ванная.

После всех процедур идём с ним на кухню.

– Жрать хочу, – сидит на стуле, болтая ногами.

– Не жрать, а есть, – поправляю его.

– А какая разница? – отмахивается.

– Большая. Давай учиться культурно разговаривать.

Фыркает.

На скорую руку готовлю яичницу с помидорами, нарезаю хлеб.

Пока я начинаю есть, пацан уже почти всё смел со своей тарелки.

– Эй, – торможу его. – Медленнее, жуй тщательнее, иначе живот будет болеть.

Молчит и смотрит на меня, жуя. Рот полный.

– Подавишься ещё.

И как назло, словно сглазил, начинает кашлять.

Естественно, всё выплёвывает на стол и краснеет. Глаза наливаются слезами.

Пару раз хлопаю по спине и подаю стакан с водой.

Делает пару глотков.

– Не вкусная, – отставляет воду.

– Ты вообще понял, что произошло?

– Чё?

– Ты набил полный рот, подавился. Так и коньки отдать можно, – пытаюсь донести информацию до пацана.

– У меня их нет, – как ни в чём не бывало отвечает, и я понимаю, что нихрена не понимаю.

– Хорошо, – выдыхаю, стараясь успокоиться. – Хорошо. Ты ещё есть хочешь?

– Нет, – мотает головой.

– Тогда пойдём, покажу тебе твою комнату, а потом помоем тебя, переоденем и отправим спать.