Покориться зверю

Схватив за волосы, бандит больно тряхнул и запрокинул мою голову, приближая свое лицо так близко к моему, что я почувствовала противный запах перегара.

- Что, сука, не нравится тебе наш сервис? В доме папаши небось, как принцесска жила? Жрала, что хотела! Шмотки с цацками таскала, какие хотела! - на этих словах мой стражник подцепил золотую сережку в виде колечка с сердечком и рванул ее, разорвав мне мочку уха.

- Ааа…, - закричала я, дергаясь и пытаясь высвободиться из крепкого захвата.

- Больно тебе? Моему брату тоже было больно, когда он под пулями умирал. У меня с твоим батей личные счеты! И раз уж я не могу добраться до него, то отыграюсь пока на тебе!

Продолжая удерживать за волосы, бандит залепил мне хлесткую пощечину. Щеку обожгло, но я стиснула зубы сильнее, чтоб не разреветься и не доставить мерзавцу удовольствие. Тогда он отпустил меня и наотмашь ударил по лицу еще раз. Завалившись, я упала на пол и все-таки разревелась, ощущая солоноватый привкус крови во рту и чувствуя болезненную пульсацию в нижней губе.

Только увидев мои слезы, стражник успокоился, но на этом пытка не закончилась. Задрав подол моего платья, мерзавец схватил мои ноги своими ручищами, наверняка оставляя синяки, и резко дернул на себя, раздвигая бедра.

- Вот же сука! Че, босс тебя уже оприходовал? - гоготнул он, замечая и следы крови и липкие остатки мужского семени, ведь у меня даже не было возможности принять душ и привести себя в порядок после того, что произошло между мной и Соболевым, - Ну, ниче, я не брезгливый! - заржал он, принимаясь стаскивать штаны.

- Нет! Нет! Не смей меня трогать! Нет! - завопила я истошно не своим голосом.

- А ну, молчи сучка! - противная, потная ладонь зажала мой рот, но я тут же укусила ее со всей силы, - Ааа! Сссука! Блядь! Тварь!

Мерзкий урод отскочил от меня, прижимая к груди руку, потом обернулся и замахнулся, чтоб ударить, но в коридоре вдруг послышались шаги, и он спешно вышел, хлопнув за собой дверью. Звук запирающегося замка меня даже успокоил.

Как только я осталась одна, я больше не смогла скрывать своих слез и дала всем эмоциям прорваться наружу. Я разревелась навзрыд, отчаянно себя жалея и не понимая, за что мне все это. Буквально пару дней назад я была еще совсем беззаботной студенткой, выпускницей педагогического университета. Пару дней назад был мой выпускной, мы с девчонками, моими одногруппницами, весело его отмечали в кафешке и все никак не могли расстаться, одновременно радуясь и волнуясь тому, что для нас наконец-то начинается самая настоящая взрослая жизнь.

Вот она и началась. Моя взрослая жизнь. Получается, такова моя участь? Доля дочери бандита. Расплачиваться за грехи отца? Но ведь я же не выбирала, кем и где мне родиться? За что эти люди меня ненавидят? Целый рой мыслей и вопросов крутился в моей голове, пока я билась в истерике, и даже сама не заметила, как выдохнулась и погрузилась в беспокойный и совсем не исцеляющий сон.

Казалось, я отключилась всего на несколько минут, когда меня разбудил грохот открывающейся двери. Но сил встать или хотя бы приподняться не было. Я продолжила лежать в таком же положение, в котором упала, когда тот гад меня ударил. Глаза болели, но мне все же удалось сконцентрироваться на двух, возникших передо мной, фигурах. В камеру зашли двое крепких парней, но того, который был со мной ночью, я не видела. Рассмотрев меня, один из новых стражников, блондин с татуированными руками, поморщился и обернулся на своего рыжего друга.

- Лех, знаешь, кто дежурил с ней ночью?

- Леший, вроде, он уже утопал домой со смены. А че? Ох ты ж, елки! - скривился парень, подойдя ко мне ближе.

- Его бы вызвать. Не сомневаюсь, что босс захочет с ним перетереть, когда ее увидит, - переговаривались парни, но я на них уже не смотрела.

Обхватив меня за руки с обеих сторон, конвоиры, заставили меня встать на ноги, которые совсем отказывались слушаться, и повели, практически удерживая на вису.

- Куда вы меня ведете? - все же оживилась и спросила я слабым голосом, но парни не ответили и даже ухом не повели, невозмутимо продолжая следовать вместе со мной вперед.

Мы шли через длинный коридор, по лестнице наверх из подвала, мимо каких-то подсобных помещение и гаража, где в ряд стояли дорогие машины бизнес-класса, а я лишь озиралась по сторонам, пытаясь понять, где мы находимся, и с трудом переставляла совсем закоченевшие ноги. Но, к счастью, уже скоро мы зашли в одну из дверей, за которой оказался теплый пол. По обстановке сразу стало понятно, что это дом, и я догадывалась, что он принадлежит Тимуру Соболеву. Просторные коридоры, дорогая мебель, большие панорамные окна и красивая, деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Я прекрасно понимала, что меня ведут к НЕМУ! И все внутри обрывалось от мысли, что он увидит меня такой - какой же контраст по сравнению с нашей первой встречей.

Распахнув передо мной дверь, конвоиры завели меня в кабинет и отпустили. Лишившись опоры я тут же осела на пол, но даже не потрудилась встать, так как у меня совсем не было сил, а сидела на ковре и открыто смотрела в глаза моему палачу. Пусть смотрит. Пусть наслаждается зрелищем, ведь именно этого он и хотел. Тимур сидел прямо передо мной в кресле и изучал меня внимательным взглядом. Весь такой чистый, свежий, в идеально отглаженной белой рубашке и черных брюках.

Не то, что я. Мое некогда красивое, белое платье запачкалось в грязи и крови, а местами даже разорвалось. Распущенные волосы все сильно растрепались и больше напоминали паклю, а по лицу были размазаны слезы в перемешку с запекшейся кровью и остатками туши. Я уже не говорю о моих бедрах - платье нелепо задралось и всеобщему взору предстали кровавые разводы между моих ног, на которых и сосредоточил все свое внимание хозяин кабинета.

Соболев сделал короткое движение головой, и ко мне тут же подошел один из парней, которые меня сюда привели, Алексей, кажется. Разрезав ножом стягивающий мои руки жгут, он накинул мне на плечи плед, прикрывая оголенные участки тела, в том числе и ноги. Я испытала невероятное облегчение, когда смогла растереть ладонями запястья и как следует их размять. А еще я укуталась в плед плотнее, пытаясь согреться. Кто бы мог подумать, что меня так сильно будут радовать такие мелочи, что я даже без прикрас могла сказать, что жизнь вновь заиграла своими красками.

- Посмотри. Я хочу, чтоб ты это увидела, - Тимур протянул мне большой бумажный пакет, который я нехотя приняла из его рук.

Внутри оказались фотографии и целая куча мини диктофонов для скрытой записи. Все эти материалы подтверждали не только причастность, но виновность папы к смерти Соболева старшего и его жены: снимки людей отца на месте преступления и до приезда полиции, их же присутствие рядом с машиной прямо перед выездом. Но записи с диктофонов были все же красноречивее. На них, по большей части, был голос папы. На них в процессе разговора он сам открыто признавался, что все это его рук дело.

Доказательства действительно были неоспоримые, да я и не собиралась спорить. Где-то глубоко внутри я, наверное, и сама обо всем догадывалась, но сознательно сама не хотела принимать.

- Ну что? Что скажешь теперь? - спросил у меня Тимур, как будто бы это что-то в корне меняло, - Теперь то ты понимаешь, насколько твой отец жестокий.

- А ты? - я посмотрела Соболеву прямо в глаза, а внутри у меня все клокотало от негодования.

- Что, я? - переспросил бандит непонимающе.

- Ты лучше его? Ты хорошо поступаешь? Ты не жестокий? А? Смотри на меня! Тебе нравится то, что ты видишь? За что ты меня наказываешь? - рассмеялась я истерически, - Я не сделала тебе ничего плохого, я лишь хотела мира! Мира для всех нас! Хотела, как лучше! И где я теперь?

- В том, где ты теперь, виновата только ты сама! Глупая! На что ты рассчитывала? Разом остановить всю преступность? Мира во всем мире? Криминал, теневой бизнес и преступная деятельность существовали задолго до нас с тобой и будут существовать после, хочешь ты этого или нет. Не будет меня, найдется кто-то другой с кем у твоего отца будут терки. С каждым будешь договариваться? Не стоило тебе соваться, куда не следует. Я уже не говорю о том, чтоб лезть ко мне, - склонившись, мужчина понизил голос и произнес слова таким холодным, презрительным тоном, что у меня внутри все сжалось, - если бы я знал, что ты Ворошиловская дочь, то ни за что бы тебя даже пальцем не коснулся.

- Я пыталась тебе сказать, - прошептала я, от обиды глотая слезы, - И что теперь со мной будет? Чего ты хочешь от меня?

- Хочу я одного - уничтожить твоего отца. А перед этим хорошенько унизить и помучать. Как считаешь? Что ему больше придется по душе? Может быть сделать тебя прислугой в своем доме? Или… шлюхой? Думаю, мои парни будут не против тебя попробовать. К тому же, в последнем у тебя уже имеется опыт. Что скажешь? Дочь влиятельного бизнесмена Игоря Ворошилова стала общественной подстилкой! Звучит? - издевался надо мной Соболев.

- Ненавижу тебя, - проговорила я одними губами, потупив взгляд.

- Уведи, - сухо велел бандит моему конвоиру.

Рыжий парень тут же ко мне подошел и, подхватив под мышки, подтолкнул к выходу, уводя в неизвестном направлении.

Глава 6.

Тимур.

Как только дверь кабинета распахнулась, и двое моих парней буквально притащили и оставили передо мной девчонку Ворошилова, мои кулаки сжались сами собой. Ее пухлые губы были разбиты, на скуле красовался синяк, а ухо все сплошь в запекшейся крови. Но несмотря на все это девушка открыто и даже как будто бы с вызовом смотрела мне прямо в глаза. Всегда терпеть не мог, когда били женщин. И уж в особенности невиновных. А вина этой отбитой дурочки была лишь только в том, что слегка кукухой поехала. В здравом уме вся та дичь, что она мне вещала, точно бы не зародилась. Я уже не говорю о том, что тот урод, который это с ней сделал, явно ослушался моего приказа, ведь я ясно и четко дал всем понять, чтоб никто и пальцем ее не трогал.

Поэтому, едва мою невольную гостью увели в новую клетку, я тут же дал указание привести ко мне смельчака, которому, по всей видимости, была совсем не дорога голова на плечах.

- Да, босс, вызывали? Я ушел с поста пораньше всего минут на двадцать, да и то, потому что эта мразь пол ночи вопила, весь мозг мне вынесла, - с порога начал оправдываться этот урод, которого я совсем недавно взял к себе на службу и только лишь потому, что его брат долгое время служил мне верой и правдой, пока не погиб при перестрелке во время одной из сходок.

Закатав рукава рубашки, я поднялся со своего места и подошел к парню вплотную.

- Мразь здесь только ты, - ударив наотмашь, я толкнул урода, который тут же свалился на пол, - Что? Любишь девок бить? Понравилось тебе? Кайф словил? - придерживая за грудки, я наносил удар за ударом, пока лицо ублюдка не превратилось в кровавое месиво, - Скажи спасибо, что не забил, только благодаря твоему брату, он в отличие от тебя приказов не нарушал. Чтоб я тебя больше не видел, - вытерев испачканные в крови руки о футболку бывшего подчиненного, я кивнул парням, которые поняли меня без слов - очистили помещение от ненужного мусора.

Оставшись один, я подошел к бару, плеснул в бокал янтарной жидкости и выпил залпом. Хер его знает, какая именно причина двигала мной, когда я избивал этого дегенерата, назидательный урок остальным преподавал или же мстил за девчонку, замученный вид которой до сих пор стоял перед глазами. Мира она хотела, пташка мира, блядь… хочешь мира, готовься к войне. На которой ты и оказалась, глупая.

Пока что я плохо понимал, для чего именно забрал с собой девчонку и какие у меня на нее планы, но то, что она точно сможет пригодиться, было ясно, как Божий день. Ворошилов всегда очень ревностно относился к своему дому, семье, жене и конечно же дочке, которую буквально держал под семью замками и никого к ней и на шаг не подпускал. И сейчас наверняка рвет и мечет, зная, что она у меня. И не просто у меня - что я ее обесчестил. Уж я постарался, чтоб старому уроду во всех красках расписали, как его милая дочурка сама ко мне пришла, как сама отдалась и как стонала подо мной, пока я ее брал.

Хотя, как ни странно, выходить со мной на связь он не спешил. Уж неужто так сильно обиделся на свою малышку за непослушание и за левые схемы за его спиной? Еще бы, такие огромные бабки вынесла, обчистила собственного отца. Смелая малышка. И на что она только после всего этого рассчитывала? Что он спасибо ей скажет? Какой же бред. Глупая. Смелая, но глупая. Но ведь не оставит же Ворошилов родную кровь в логове врага? Наверняка нет. Хотя бы даже ради принципа и репутации.

Однако, я и сам впечатлился тому, что вытворила эта девчонка. Что самое интересное, с первого взгляда мой внутренний голос подсказывал мне, что она и не шлюха вовсе, да и не обычная охотница за мужиками и их деньгами. Но я его не слушал, потому что желание обладать ею было сильнее. Она мне понравилась. Кристина. Кристина Ворошилова. Но сама мысль о том, что я был близок с дочерью заклятого врага, убийцы моих родителей, мне претила и вызывала отторжение. И я был так зол на нее, что она допустила это пересечение, допустила интерес, возникший в нас обоих, допустила эту связь, зная, кто я, кто мы друг другу - враги. И мне не следует об этом забывать, ведь ОНА - дочь своего отца, какой бы чистой и невинной не казалась.

Из мыслей меня вырвал тихий стук в дверь, а за ним и появление на пороге служанки. Длинные, стройные ноги, неприлично высоко поддернутая юбка униформы, которую Валентина так носила специально для меня. Девушка работала в моем доме уже практически пол года и за это время успела проявить себя со всех сторон, доказывая, что она много чего умеет. И несмотря на то, что помимо постоянной любовницы у меня периодически были и случайные связи, я не гнушался пользоваться и ее услугами тоже. Красивая, молодая, но уже опытная, она знала, как доставить мужчине удовольствие. А мне явно не помешало бы немного расслабиться и выпустить пар.

- Тимур Константинович, извините, пожалуйста, что побеспокоила. Могу я начать тут убираться или мне зайти позже? - спросила она, стреляя в меня кокетливым взглядом.

- Иди сюда, - поманил я к себе девушку, откладывая в сторону лежащие на столе бумаги и откидываясь на спинку кресла.

- Вам что-то нужно? - уточнила она жеманно, подойдя совсем близко и томно облизывая губы, ведь понимала, к чему все идет.

- Встань на колени, - приказал я, шире раздвигая ноги и устраиваясь удобнее.

Служанка с готовностью и без лишних слов устроилась между моих бедер, сама расстегнула ремень и достала вздыбленный член. Небрежно стянув резинку с черной копны волос, я вцепился в них и направил лицо девушки ближе к своему паху, чему она была только рада и с удовольствием тут же открыла рот и заглотила член глубже. Теплые губы заскользили по твердому стволу, постепенно наращивая темп, не забывая уделять внимание и яйцам. Надавив на затылок служанке сильнее, я протолкнулся в ее горло и принялся быстро и размашисто трахать девушку в рот, совсем ее не жалея и не давая ни секунды на передышку. Слезы потекли из ее глаз, оставляя на щеках разводы от туши, а красная губная помада размазалась и перепачкала не только лицо девушки, но и мой член. Но Валя и не думала сопротивляться, она послушно и с большим удовольствием принимала все, что я ей давал.

Зажмурившись от кайфа, я издал стон, а мои предательские фантазии подкинули яркую картинку того, как совсем другие губы, пухлые, розовые, сочные, чистые и без грамма косметики обхватили мой член, а их обладательница подняла свой взгляд и устремила его на меня. И пока она аккуратно и неспешно посасывала и облизывала мой ствол, я словно очарованный, не мигая, смотрел в ее большие, голубые глаза, чувствуя, как по венам разливается и пульсирует лава. Развязка произошла неожиданно и быстро, что служанка даже печально вздохнула, ведь наверняка не ожидала такого быстрого конца и хотела продолжения. Но не в этот раз. Точно не сегодня.

Заправив член в брюки, я отвел свой взгляд, а потом и вовсе поднялся и отошел к окну, ведь в голове против воли крутилась гадкая и въедливая мысль о том, что я хотел бы увидеть совсем другое лицо, когда открою глаза.

- У меня будет для тебя задание, - проговорил я, не оборачиваясь, пока Валентина поднималась и приводила себя в порядок.

- Да, конечно, Тимур… Тимур Константинович, вы же знаете, что можете поручить мне, что угодно. Я всегда к вашим услугам.

- Наверняка ты уже слышала о появлении в моем доме гостьи.

- Да, до меня доходили слухи, - отозвалась девушка после небольшой заминки.

- Я хочу, чтоб ты за ней присмотрела. Она будет помогать тебе по дому, дашь ей какое-нибудь занятие на свое усмотрение. А завтра приедет врач, осмотрит ее и выпишет противозачаточные - проследишь, чтоб она их приняла.

- Противозачаточные? Зачем они ей? - насторожившись, вдруг спросила служанка, проявляя излишнее любопытство.

- Не лезь не в свое дело. И помни свое место, - сказал я строго, повернулся и взглянул на служанку грозным взглядом.

- Да, простите, Тимур Константинович. Я все поняла и этого больше не повторится. Я могу идти? - тут же стушевалась она под моим натиском и виновато потупила голову.

- Иди.

Едва дверь за служанкой захлопнулась, мне на телефон пришло сообщение от моей самой верной и надежной крысы. Федор уже несколько лет, как жил и работал в доме Ворошиловых, а те ему доверяли. Он написал, что нам срочно нужно встретиться и поговорить, что у него есть для меня крайне важная и ценная информация, касаемая дочки его псевдохозяина. И что мне непременно нужно ее скорее узнать.

Глава 7.

Кристина.

Больше всего я боялась, что меня опять отведут в ту холодную камеру. Поэтому, когда охранник распахнул передо мной дверь комнаты, находящейся совсем недалеко от кабинета хозяина дома, я облегченно выдохнула. И пусть, как только я переступила через порог, меня вновь заперли за замок, все же такой вариант клетки был куда приятнее.

Небольшая светлая комната не выделялась ничем особенным, зато в ней было всё самое необходимое: кровать, стол со стулом и шкаф. Наличие решеток на окнах тоже не ускользнуло от моего внимания. Но больше всего я обрадовалась, когда увидела ванную комнату и туалет. Казалось бы, такие мелочи, но когда лишаешься этих благ, понимаешь, насколько они ценны. И все же с водными процедурами я решила повременить - я сразу учуяла аппетитный запах, а когда подошла ближе, увидела на столе поднос с обедом. Последний раз я ела больше суток назад! А от горячего куриного супа и свежеиспеченного хлеба у меня даже слюнки потекли. Поэтому набросилась на еду, как голодная волчица, и съела абсолютно все до последней крошки.

И только после этого отправилась в ванную комнату, где набрала себе целую ванную не просто теплой, а очень горячей воды. Выключив кран, я нерешительно обернулась на дверь и настороженно прислушалась к тишине. В коридоре, казалось, совсем никого не было, ни единого звука, так что я все-таки решилась и скинула с себя грязное, разорванное платье. Аккуратно и неторопливо, я полностью погрузилась в кипяток и даже простонала от того, насколько это было приятно. Запрокинув голову на бортик ванной, я легла и окончательно расслабилась, ощущая, как продрогшее насквозь тело потихоньку отходит и нагревается.

Я прикрыла потяжелевшие глаза и просто наслаждалась этими короткими минутами счастья. Кто его знает, что будет дальше? Что со мной сделает Соболев, пока будет упиваться своей ненавистью и местью? Как далеко он сможет зайти, только бы позлить и поиздеваться над отцом? Оставалось надеяться, что уже скоро папа вызволит меня от сюда.

Не знаю, сколько я так пролежала. Мне даже показалось, что я уснула на несколько минут. Но вода постепенно начала остывать, так что я намыла и тело и волосы одним гелем для душа, стоящим на полочке в углу, и вылезла из ванны. Одевать грязное платье на чистое тело не захотелось, так что я обернулась небольшим белым, махровым полотенцем, приятно пахнущим цветочным кондиционером, а свою одежду решила выстирать чуть позже.

Я уже собиралась выходить, когда вдруг случайно встретилась взглядом со своим отражением в зеркале, висящем на стене. Грустное лицо, усталые глаза - будто это кто-то другой, не я, будто за эти два дня я изменилась. Стала взрослее? Не знаю. Но я чувствовала, что внутри что-то надломилось. Возможно, от окончательного принятие, что за человек мой отец на самом деле и в какой семье я живу. Ведь догадываться и знать наверняка - это не одно и тоже.

Неприятные слова Соболева так и застряли в голове. Мне не стоило лезть не в свои дела. Все мои попытки и мои старания прийти к мирному разрешению конфликта между нашими семьями никому не нужны. Но в тот день, когда на маму и папу было совершено покушение, мама была ранена, и я так сильно за нее испугалась! И где гарантия того, что в следующий раз ее опять не зацепит, только уже насмерть? Или меня? И что станет со мной и с мамой, когда Соболев или один из таких, как он, наконец достигнут своей цели? Что с нами будет, когда отца не станет? Я должна была хотя бы попытаться что-то изменить. И я попыталась, но у меня не получилось…

Придерживая одной рукой полотенце, едва прикрывающее грудь и попу, я открыла дверь ванной, впуская в душное от пара помещение приятный, свежий воздух, и с радостью отмечая, что в комнате все так же тихо. Но в следующую секунду подпрыгнула на месте и даже вскрикнула от испуга, ведь на кровати сидел Тимур! Широко расставив ноги, он откинулся назад на руки и рассматривал меня хмурым взглядом. А я же замерла перед ним, словно кролик перед удавом, ощущая, как бешено бьется сердце, пытаясь вырваться из груди.

Секунды молчания тянулись и тянулись, пока мужчина внимательно разглядывал меня, скользя темным взглядом по телу, задерживаясь на синяках и на ссадинах. А потом поднялся и не спеша подошел совсем близко, заставляя меня подобраться и затаить дыхание. Я чувствовала жар его тела, его пьянящий, терпкий запах, запах мужчины. Склонившись, он провел рукой по моей скуле, поглаживая синяк, а потом осторожно дотронулся пальцами разорванного уха и ласково провел по шее вниз. От этого легкого, щекочущего прикосновения у меня рассыпались мурашки, а внизу живота осела тяжесть. Я разомлела, но уже в следующий момент напряглась всем телом, когда Тимур взялся за края полотенца и решительно его с меня сдернул.

- Что ты делаешь? - запротестовала я, тут же прикрывая руками оголенную грудь и вжимаясь в стенку, у которой стояла.

Непреклонно разведя мои руки в стороны, мужчина тщательно и пристально осмотрел меня, словно что-то выискивая, но не найдя, серьезно заглянул в мои глаза.

- Показывай, давай, где больно? Он тебя бил?

- Только по лицу, - отрицательно покачала я головой.

- А почему ноги все в синяках? Он тебя…трогал? - завуалировал слова мужчина, будто щадя мои чувства, что в данной ситуации казалось совсем странным и неуместным, но я конечно же поняла, что он имеет в виду и вновь отрицательно помотала головой.

Заведя мои руки за голову, Тимур вновь приблизился и вжал меня собой в стену, грея мое обнаженное тело своим теплом, а потом уткнулся в шею и шумно вдохнул мой запах, словно зверь, обнюхивающий добычу. Одна его рука опустилась вниз, и вдруг мою промежность накрыла широкая ладонь.

- А тут болит? - прошептал он, заглядывая мне в глаза своими почерневшими глазами, и едва касаясь губами моих губ.

- Нет, только ноет, - ответила я тихо в его губы, ощущая, как тело начинает потряхивать от напряжения.

- Ноет? - переспросил он и провел указательным пальцем вдоль складочек, находя нежный вход и слегка на него надавливая, от чего меня словно током ударило, низ живота стянуло болезненным узлом, а это чувство томления, про которое я говорила мужчине, только усилилось, - а так?

- Еще сильнее ноет, - пискнула я, делая судорожный вдох и закусывая до крови больную губу, тут же ощущая солоноватый привкус.

Уголок рта Тимура едва заметно дернулся. Подавшись вперед, он обхватил губами мои губы, нежно засасывая кровь и зализывая рану, но потом вдруг резко отстранился, внезапно лишая меня своего тепла, отсутствие которого теперь ощущалось особенно остро.

- Завтра утром к тебе приедет врач, - заговорил мужчина официальным, холодным голосом, будто с деловым партнером, будто я не стояла перед ним полностью голая, до сих пор ощущая вкус его губ и тепло его рук, - Ей ты сможешь рассказать, если тебя вдруг что-то беспокоит. Одежда в пакете, - кивнул он на большой, бумажный пакет, лежащий на кровати, развернулся и направился к двери.

- Что со мной будет дальше? - надрывно крикнула я мужчине в спину, пытаясь понять, чего мне ждать и к чему готовиться, ведь ожидание и неизвестность давили на нервы и изматывались хуже всего.