Мяу, я слышу тебя

— Думаю, — призналась я. — Кто-то что-то прятал. Или искал. Или… хотел, чтобы мы это нашли.

В этот момент из коридора снова появился Барсик. Без пирожка. Зато с видом кота, который только что совершил подвиг и теперь ждёт похвалы. Он подошёл ко мне, боднул руку и уставился на меня своими огромными глазами, будто хотел сказать: «Я тут всё проверил. В квартире три подозрительных запаха, один из них — от ключа».

— Ты где был? — шёпотом спросила я.

Барсик фыркнул, будто «где был» — это слишком личное, и запрыгнул на подоконник. Там он сел, поджал лапы и стал наблюдать за происходящим, как строгий судья.

Зинаида Степановна всё ещё оправдывалась:

— Я правда не клала этот ключик! Может, он там давно лежал? Может, между прутьев застрял? А сегодня выпал, когда я корзинку тряхнула!

Елена Сергеевна кивнула, не споря, но я видела: она всё записывает. Даже то, как Зинаида Степановна теребит край полотенца.

— Хорошо, — сказала она. — Мы проверим. А пока… постарайтесь не трогать корзинку. И ничего не убирайте.

Тёща вздохнула так тяжело, будто на неё повесили всю ответственность за сохранность улик в районе.

— Ладно, — проворчала она. — Только пусть этот… ключ… не лежит тут как приманка для кота.

Андрей Петрович усмехнулся — впервые за весь день:

— Кот у вас, похоже, главный криминалист. Всё нюхает, всё таскает.

— Он не криминалист, — буркнула тёща. — Он вредитель.

Барсик на подоконнике дёрнул ухом, будто: «Ну, если так, то я вредитель. Мне подходит».

В прихожей снова раздался звонок. На этот раз короткий, резкий, как будто звонили не в дверь, а в тревожную кнопку.

Мы все переглянулись. Даже Барсик приподнял голову.

— Опять кто-то? — прошептала я.

Муж пошёл к двери, по дороге поправил рубашку, будто собирался не открывать, а выступать с докладом. Посмотрел в глазок, поморщился и тихо сказал:

— Это соседка с пятого этажа. Та, что всё время жалуется на шум.

— Пусть жалуется! — всплеснула руками тёща. — У нас тут труп, а она на шум жалуется!

Но муж всё-таки открыл. На пороге стояла Лидия Павловна — в пальто, с сумкой на колёсиках и таким лицом, будто она только что выиграла спор с управляющей компанией и теперь готова к новым подвигам.

— Здравствуйте, — строго сказала она, глядя не на мужа, а куда-то в глубину квартиры, туда, где стояли полицейские. — Я хотела поговорить насчёт шума. У меня сегодня мигрень, а у вас тут… какое-то движение.

Елена Сергеевна вышла вперёд и представилась. Лидия Павловна побледнела, схватилась за сумку и прошептала:

— Труп? В кладовке?

— Пока не разглашаем, — спокойно ответила Елена Сергеевна. — Но да, ведётся проверка.

Лидия Павловна вдруг наклонилась вперёд и прошептала так, что услышала даже я, стоявшая в другом конце комнаты:

— А я видела! Вчера вечером! Кто-то ходил у вашей кладовки! В тёмной куртке! Я ещё подумала — странно, ведь кладовка-то закрыта!

Мы с мужем замерли. Тёща перестала ворчать. Даже Зинаида Степановна забыла про пирожки.

— Вы уверены? — спросила Елена Сергеевна, доставая блокнот.

— Абсолютно! — заявила Лидия Павловна. — Я как раз выносила мусор. И видела тень. И слышала шорох. А потом дверь кладовки чуть приоткрылась, и кто-то быстро ушёл по коридору. Я ещё хотела крикнуть: «Эй, ты что там делаешь?», но… побоялась.

Андрей Петрович кивнул:

— Это очень важная информация. Вы сможете описать человека? Рост, одежда, что-нибудь ещё?

Лидия Павловна задумалась, потёрла виски — видимо, мигрень всё-таки давала о себе знать — и сказала:

— Роста среднего. Куртка тёмная, вроде синей. На голове… кажется, кепка. Или капюшон. Точно не скажу.

Я вспомнила кусочек ткани из коробочки — тёмносинюю, грубую. Сердце ёкнуло.

«Та же куртка?» — пронеслось у меня в голове.

Елена Сергеевна посмотрела на меня, будто почувствовала, о чём я думаю, и тихо сказала:

— Не спешите с выводами. Но совпадение… заметное.

В этот момент Барсик спрыгнул с подоконника, прошёлся по комнате, остановился у корзинки Зинаиды Степановны, понюхал её, фыркнул и направился прямиком к кладовке. Там он сел перед дверью, уставился внутрь и начал громко мяукать — так, будто требовал: «Откройте!

Глава 6. Барсик-сыщик и последняяулика

Барсик мяукал всё настойчивее, будто знал, что именно в кладовке скрыта разгадка всех сегодняшних событий. Елена Сергеевна посмотрела на него с уважением:

— Похоже, ваш кот действительно главный эксперт по расследованиям.

Андрей Петрович достал телефон и начал кому-то звонить:

— Подкрепление нужно?

— Да, — кивнула Елена Сергеевна. — И специалиста по замкам.

Пока ждали, все замерли в ожидании. Даже Зинаида Степановна перестала теребить полотенце и замерла с пирожками в руках. Лидия Павловна, которая всё ещё стояла на пороге, вдруг побледнела:

— А если это кто-то из наших соседей? Я же говорила, что видела тень!

— Мы разберёмся, — спокойно ответила Елена Сергеевна. — Но пока прошу всех оставаться на местах.

Барсик тем временем не терял времени. Он обошёл кладовку по кругу, принюхался к полу, потом запрыгнул на верхнюю полку и начал скрести когтями по пыльной поверхности.

— Что он там делает? — удивилась тёща.

— Возможно, пытается что-то найти, — предположил Андрей Петрович. — Или оставить след.

В этот момент дверь в кладовку тихо скрипнула, и все напряглись. Барсик спрыгнул вниз, приземлился точно в центр комнаты и уставился на нас с видом победителя.

Через пять минут приехал специалист по замкам. Он быстро осмотрел дверь, поколдовал над замком и открыл её.

— Странно, — пробормотал он. — Замок не взломан. Похоже, его открыли ключом.

Елена Сергеевна достала пакетик с ключом и показала специалисту:

— Вот этим?

— Возможно, — кивнул тот. — Но это не объясняет, как он попал в кладовку.

Барсик снова запрыгнул на подоконник и начал вылизываться, будто говорил: «Я всё сделал правильно. Теперь ваша очередь».

— А что, если это не ключ от замка? — вдруг сказала тёща. — Может, это ключ от какого-то тайного хода?

— Давайте сначала найдём этот ход, — вздохнула Елена Сергеевна. — А потом будем думать о тайнах.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Барсик вдруг рванул к корзинке Зинаиды Степановны, схватил один пирожок и с победным видом скрылся за стиральной машиной.

— Эй! — возмутилась Зинаида Степановна. — Это же мои пирожки!

Но никто не обратил на неё внимания. Все были заняты более важными делами.

— Марина, — тихо сказал муж, — кажется, этот день никогда не закончится.

— А я говорила, что не стоит печь этот кекс, — вздохнула тёща. — Теперь вот расхлёбываем.

В этот момент в дверь снова позвонили. На этот раз звонок был таким настойчивым, что казалось, будто кто-то пытается выбить дверь ногами.

— Кто ещё? — простонала тёща.

Но открывать пришлось мне. На пороге стоял тот самый дворник дядя Миша с метлой наперевес.

— Там, — указал он куда-то за угол дома. — Опять что-то странное. То ли кошка, то ли человек в тёмной куртке. И точно не одна.

Мы все переглянулись. Барсик спрыгнул с подоконника, сделал вид, что это не он только что украл пирожок, и направился к выходу.

— За ним! — скомандовала Елена Сергеевна. — Возможно, это наш главный подозреваемый.

И мы всей компанией, включая дворника, отправились за Барсиком. А тот, как опытный сыщик, вёл нас через двор, мимо детской площадки, к старому сараю на краю участка.

Когда мы подошли ближе, из-за угла сарая действительно выскользнула тень. В руках у неё был тот самый кусочек ткани, который мы нашли в кладовке.

— Стоять! — крикнула Елена Сергеевна. — Полиция!

Тень замерла, потом медленно повернулась. И мы увидели... нашего соседа, который явно не ожидал такого тёплого приёма.

— Ну вот, — пробормотал он. — Опять вы со своими расследованиями.

Барсик, который всё это время шёл впереди, остановился, посмотрел на соседа и... зевнул.

— Похоже, дело закрыто, — сказала Елена Сергеевна. — А кот получает звание лучшего сыщика квартала.

И тут из сарая выскочил Барсик, держа в зубах последний пирожок.

— А как же пирожки? — возмутилась Зинаида Степановна. — Я их для всех принесла!

Но Барсик уже скрылся за углом дома, оставив после себя только лёгкий запах ванили и тайну, которая, возможно, никогда не будет раскрыта полностью.

Глава 7. Сарай, сосед иправда, которая пахнет пирожками

Сосед, тот самый, что выскользнул из-за угла сарая, замер, будто пытался прикинуться частью пейзажа — ну, вроде старой доски или кучи опавших листьев. На нём и правда была тёмносиняя куртка, грубая, поношенная, с оторванной пуговицей. Та самая, от которой мы нашли лоскуток в коробочке.

— Виктор Семёнович? — удивлённо протянула я. — Это вы?

Он моргнул, потёр лоб рукавом и вздохнул так тяжело, будто на нём висел не только этот день, а вообще все дни с начала года.

— Я, — признался он. — Только… вы не подумайте, я не убийца.

Тёща тут же скрестила руки и прищурилась:

— А что тогда ты делал в кладовке? И зачем тебе ткань из коробочки?

Виктор Семёнович поёжился, будто от её взгляда стало холоднее, чем от октябрьского ветра.

— Да не в кладовке я был! — возразил он. — Я… я туда не заходил. Я к сараю ходил. Свой старый ящик искал. А ткань… она у меня из куртки оторвалась. Наверное, зацепился, гдето.

Елена Сергеевна шагнула вперёд, спокойно, но так, что сразу становилось ясно: шутить она не собирается.

— Расскажите всё по порядку, — попросила она. — И без утайки.

Виктор Семёнович посмотрел на нас, потом на Барсика, который устроился на невысоком бордюре и делал вид, что он тут вообще ради свежего воздуха, а не ради расследования. И вдруг, будто найдя в коте союзника, начал говорить.

— Понимаете, — начал он, — у меня в сарае стоял ящик. Старый, деревянный, ещё от отца остался. В нём я хранил всякие мелочи… и коечто важное. А вчера вечером я пошёл туда — и ящика нет. Совсем. Пустота. Я обошёл весь двор, заглянул за кусты, под скамейки… и тут вижу — тень у вашей кладовки мелькнула. Я подумал, может, кто-то ящик мой туда спрятал. Ну, или видел, как его унесли. Вот и подошёл поближе. А потом услышал шаги, испугался и убежал.

Лидия Павловна, которая всё это время стояла чуть позади, вдруг кивнула:

— Так вот кто это был! Я же говорила — тень!

Андрей Петрович достал блокнот и начал записывать.

— А ключик? — вдруг спросила Зинаида Степановна. — Тот, что из корзинки выпал. Он тоже твой?

Виктор Семёнович нахмурился:

— Какой ключик?

Елена Сергеевна достала пакетик и показала ему.

— Вот такой. Бронзовый, с витой бородкой.

Он присмотрелся и вдруг побледнел.

— Это… — прошептал он. — Это от ящика. От отцовского. Я его всегда с собой носил. А вчера… вчера я его точно в карман клал. А потом… не помню. Может, выпал, когда я за кустами прятался.

В воздухе повисла тишина. Только Барсик зевнул и потянулся, будто хотел сказать: «Ну вот, почти всё ясно. А теперь можно и пирожок».

— Значит, — медленно произнесла Елена Сергеевна, — вы искали свой ящик, заметили что-то подозрительное у кладовки, испугались и убежали. А ключик потеряли.

— Да, — кивнул Виктор Семёнович. — Клянусь. Я никого не трогал. И уж тем более дядю Петю… я его вообще почти не знал.

Я посмотрела на мужа. Он стоял рядом, слегка приобняв меня за плечи, и в его взгляде читалось: «Кажется, мы начинаем распутывать этот клубок».

— А банка с «грибами»? — вдруг вспомнила я. — Та, что стояла в кладовке. Она тоже ваша?

Виктор Семёнович замотал головой:

— Нет. Никогда такой не видел.

И тут меня осенило.

— Подождите, — сказала я. — А если… если ящик не просто пропал? Если его ктото специально забрал? И оставил вместо него… улики?

Все посмотрели на меня так, будто я только что сказала, чтото очень умное. Даже Барсик приподнял ухо.

— Продолжайте, — спокойно сказала Елена Сергеевна.

— Ну, — замялась я, — вдруг ктото хотел, чтобы мы нашли эти вещи? Чтобы подумали на когото другого? Или… чтобы мы вообще ничего не поняли и запутались.

Андрей Петрович хмыкнул:

— Неплохая версия. Иногда лучший способ спрятать правду — это оставить кучу ложных следов.

Виктор Семёнович вздохнул:

— Получается, меня хотели подставить?

— Пока не знаем, — ответила Елена Сергеевна. — Но будем проверять.

В этот момент изза угла дома снова появился Барсик. В зубах у него был не пирожок, а… маленький свёрток. Грязный, потрёпанный, перевязанный бечёвкой. Он подошёл ко мне, положил свёрток к ногам и сел рядом, будто говорил: «Вот. Это важнее пирожков».

Я осторожно наклонилась и развязала бечёвку. Внутри оказалась старая фотография. Потёртая, выцветшая, но на ней можно было разглядеть троих мужчин — и среди них был дядя Петя. Они стояли у того самого сарая, улыбались, а на фоне виднелся тот самый деревянный ящик.

— Это… — прошептала я. — Это же…

Елена Сергеевна взяла фотографию, присмотрелась и вдруг тихо сказала:

— Кажется, мы нашли первую настоящую улику.

Виктор Семёнович наклонился, вгляделся в снимок и вдруг выдохнул:

— Боже… Это же мы. С отцом и дядей Петей. Лет тридцать назад. Мы тогда сарай строили. А ящик… в нём отец хранил документы. Старые, важные. Я думал, они никому не нужны…

Тёща, которая до этого молчала, вдруг сказала:

— Значит, ктото искал эти документы. И подстроил всё так, чтобы подозрение пало на тебя.

Виктор Семёнович кивнул, будто сам только что всё понял.

— Да, — прошептал он. — Ктото знал про ящик. И про документы. И про ключик.

Барсик, словно почувствовав, что его миссия выполнена, подошёл к Зинаиде Степановне, сел у её ног и уставился на корзинку с пирожками.