Деньги не пахнут 8

Глухая пауза – и вытянутое лицо Джерарда, словно человек пытается понять, слышал ли он вообще такое. Пару секунд он просто смотрел на Сергея, как на сумасшедшего. Затем, будто опомнившись, резко вздохнул, замотал головой так, что волосы чуть не хлестнули по щекам.

– Это бред! Никогда они мне это не позволят!

Пришлось сдержать раздражённое цоканье языком – привкус металла коснулся зубов, будто кровь проступила от внезапной злости. Под ногами будто чуть дрогнул пол, хотя, конечно, это только ощущение.

"Хребта нет…" – вертелось внутри липким неудовольствием, словно пальцами коснуться плохо вытертого стола.

Джерард, наследник. Принц без короны, которому ещё предстоит добраться до трона, но который так упорно боится даже взглянуть на него.

Не лучшая ситуация и для собственных планов: в голове шуршали мысли, как сухие бумаги в беспорядке. Каждый шаг, каждое движение приходилось бы согласовывать с верхушкой семьи Лентон – с этими людьми, цепляющимися за власть мёртвой хваткой.

Никакой благотворительности здесь нет. Поток возможностей Лентона, их данные и политический вес – вот цель. Но всё это заблокировано цепями, пока Джерард остаётся только "наследником", а не правителем.

Значит, путь один – усадить его в кресло главы компании. Сделать из принца короля. Роль коронатора, лелеющего будущего монарха, выпадала именно Сергею.

Но сам Джерард словно прятался от собственной судьбы.

– Да хоть на год… Просить абсолютные полномочия… Ты не знаешь мою семью. Никто там не отдаёт власть. Меня там даже толком не признают…, – выдохнул он, сжав кулаки, будто ему холодно.

От его слов воздух будто стал ещё более вязким. В уголках комнаты запах виски смешался с едва уловимой горечью апельсиновой цедры от стоящей рядом посуды.

Пробежал по коже лёгкий смешок – пустой и сухой: хлестнуло изнутри как горькая искра.

Признание… доверие… Эти слова звучали так наивно, будто речь о школьном сочинении, а не о банковских линиях, теневых комитетах и голосах совета директоров.

Если не дают – значит, берут. Это правило старше любого семейного клана. Трон не для тех, кто просит разрешения. Трон – для тех, кто садится.

Похоже, сам Джерард даже не представлял, что путь вверх можно не только заслужить, но и вырвать. Или, возможно, прекрасно понимал и просто старательно отводил глаза, опасаясь раскола, боясь, что семья разорвётся по швам.

Оттого роль Сергея становилась ещё яснее, почти осязаемой: вывести наследника на дорогу, по которой он боится ступить. Повести. Подтолкнуть.

В этом и заключено искусство создателя королей.

Сергей наклонился ближе, так что лёгкий запах чёрного кофе коснулся воздуха между ними, и произнёс негромко, но так, что слова резанули тишину:

– Попробуй. Как можно узнать результат, если даже не пытаться?

Слова Джерарда потухли, будто свеча под внезапным порывом ветра. Смысл сказанного Сергеем Платоновым шёл наперекор всякой логике, и воздух в комнате стал гуще, словно пропитался недоверием.

Но стоило вглядеться в саму цель Джерарда – и становилось ясно: логика там давно умерла.

– Здравый смысл, да…, – прозвучало от Сергея, мягко, почти медовым тоном, но со стальным скрежетом под ним. – По всем правилам Джерарду лет через двадцать поставили бы подпорки, окружили бы советниками, обложили страховочными колесами… И только к пятидесяти осторожно подвели бы к креслу главы. Так устроена система.

Тишина уплотнилась.

Виски в стаканах хранили запах карамельного дуба, а тени на стенах будто слушали.

– То же самое и на рынке. Два года в банке, ещё два – в хедж-фонде, потом десятилетие, пока позволят рулить портфелем. Вот этот путь называется "правильным". Следовал бы он ему – получил бы собственный фонд к старости. Чтобы получить необычный результат, нужны необычные шаги.

Глаза Джерарда чуть дрогнули, словно в зрачках промелькнула вспышка осознания. Перед ним стоял человек, который доказал – можно сломать обычный путь, можно выбить себе дорогу кулаками, головой, зубами, чем угодно.

Но Джерард вдруг вскинул взгляд:

– Ты хочешь, чтобы… сделал то же самое, что и ты?

В словах его проскользнули сомнение и тонкая нота недоверия. Воздух между ними подрагивал, будто от перегретого металла.

Пришлось наклониться ближе, приглушить голос, чтобы не расплескать смысл:

– Путь Джерарда совсем другой. И цель другая. Никто не просит поднимать страну на уши, искать инвесторов в разгар кризиса или устраивать бури в прямом эфире. Всё начинается проще: нужно попросить у семьи право управлять Лентоном на один год.

– Говорю же – это нереально. Они не дадут.

– Конечно не дадут, – прозвучало спокойно, разрезая тишину, – если просто попросить.

На губах Сергея мелькнула спокойная, почти выверенная улыбка.

– Поэтому нужны условия, от которых нельзя отказаться. Например: обязаться покрыть любые убытки за год собственными средствами.

Воздух дрогнул.

– А ещё можно отказаться от части акций. Или – от наследства. Или пообещать уйти из управления навсегда, если результат окажется провальным. Такие слова заставляют слушать.

Холодный вздох сорвался с губ Джерарда:

– И не слишком ли легко тебе рассуждать, когда это не твоя жизнь под угрозой?

Пришлось слегка пожать плечами, чувствуя, как ткань рубашки мягко скользнула по плечам.

– Риск подобного масштаба приходилось брать и не раз. Или забыл, как предлагалось взять на себя половину убытков в прошлый раз?

В висках отозвался отголосок той сделки – будто металлический звон монеты на мраморе. Тогда зарплата в "Голдмане" казалась смешной подушкой безопасности.

"Если бы всё рухнуло, долг этот давил бы до могилы."

Взгляды пересеклись – упрямые, прямые, как два лезвия.

– Награда никогда не достаётся без риска. Чем выше цель, тем глубже пропасть под ногами. Так устроена каждая игра, где ставки высоки.

Джерард замолчал. Губы его побелели от напряжения. Но через секунду он всё-таки прошептал:

– Но… слишком большой риск. А если… если последовать твоему совету – и всё провалится?

– Тогда потеряется всё. И место наследника – тоже.

Глухой стук сердца будто эхом ударил об стены.

– Ты предлагаешь двигаться с мыслью, что можно потерять всё?

Джерард был прав: бросаться в пропасть вслепую – безумие. Так делают только дураки.

Но именно поэтому и нужен коронатор, сидящий рядом. Тот, кто укажет, где ступенька, а где трещина.

– Цель не в том, чтобы избегать риска. Цель – держать его в руках, как приручённого зверя.

Джерард поднял глаза:

– И что… есть способ удержать такого зверя?

Пришлось встретить его взгляд спокойно, без колебаний, будто холодной водой плеснули на пламя:

– Да. Есть.

Глава 2

Стекло в окне дрогнуло от лёгкой вибрации кондиционера, когда прозвучало спокойное, почти равнодушное:

– Если Джерард двинется по прогнозу "Чёрного лебедя", а Лентон всё равно уйдёт в минус – половину убытков беру на себя.

У Джерарда расширились глаза – словно в них вспыхнули два ярких блика, отражённых от настольной лампы. Будто удар по тишине прошёлся глухой волной: такое заявление редко звучит легко.

Внутри же – ровное спокойствие, плотное, как натянутая до звона струна. Смысл был прост: обещание безумное только снаружи.

Пальцы чуть коснулись холодной поверхности стола, и подушечки ощутили гладкий, ледяной лак.

"Потому что известно точно, когда случится обвал…" – промелькнуло где-то на задворках мысли, как запах озона перед грозой.

Дату память не держала, но июнь стоял в голове отчётливо, как жирная отметка на календаре. А с таким знанием риск превращался в фантом, не более чем в тень.

Конечно, никто другой этого знать не мог.

– Ты правда готов зайти так далеко? Зачем? – голос Джерарда дрожал, будто от холода.

Пришлось подарить ему мягкую, почти неуловимую улыбку, будто тронула губы тёплая струя пара.

– Естественно, не просто так. Есть условие.

– Условие? – насторожённость в голосе стала острее, как хруст льда под каблуком.

– Не стану же отвечать за промахи без причины.

Тишина стала плотнее. Стало ясно: коронатор не бывает благотворителем. Между наследником и тем, кто кует трон, всегда лежит контракт – негласный, тяжёлый, как золотая цепь. Предоставляешь путь к вершине – получаешь взамен нечто равноценное.

– И что за условие? – наконец выдохнул Джерард.

– Появилась мысль зайти в область ИИ. Как смотришь на совместный проект в ветеринарной медицине? Технологии предоставлю, а Джерард – данные для обучения.

Снаружи всё выглядело просто и даже изящно: ИИ плюс данные, один из самых дорогих союзов в мире. Джерард заметно расслабился.

– Если дело всего в этом…

– Хотелось бы открыть проект в течение этого месяца.

Взгляд Джерарда дёрнулся.

– В этом месяце?

– Именно.

– Получается… хочешь награду заранее?

– Можно и так сказать.

Запах свежей бумаги от документов на столе словно стал резче – понадобилось всё как можно быстрее. Чем раньше будут получены ветеринарные данные, тем быстрее начнётся обучение модели. Время имело самый плотный вкус – острое, терпкое, почти металлическое.

Но раскрывать собственную спешку смысла не было.

– Так ведь справедливо.

Плечи слегка повело вверх в лёгком жесте.

– Джерард уверял, что доверяет словам безоговорочно. Но откуда быть уверенным? Между тем половина возможных потерь ложится на плечи уже сейчас. Получается дисбаланс, и его стоит выровнять.

Повисла густая пауза, тяжёлая, как влажный воздух перед ливнем.

– Не нравится – можешь отказаться. Дел невпроворот…

Но стоило подняться со стула – Джерард заговорил поспешно, почти судорожно:

– Нет, дело не в том, что неинтересно.

Слова спотыкались одно о другое.

– Но если следовать твоему плану… придётся внезапно просить взрослых отдать всю власть и параллельно запускать ИИ-проект с ветеринарией? Разве это не покажется странным? Они ведь и так сомневаются во мне.

От стен словно отразился тихий, сухой смешок.

– Умение пробивать решение даже сквозь подозрения и недоверие – и есть сила полной власти. Нужно уметь сказать: "Возьму ответственность на себя, не мешайте". А дальше – показать результатами.

От Джерарда по-прежнему тянуло нерешительностью, будто в воздухе вокруг него зависла вялая дрожь – слабый запах сомнений, смешанный с тяжёлым ароматом старого дерева в комнате. Тяжело было не заметить: парень всё ещё упирался, всё ещё мечется между желанием и страхом.

– Как и ожидалось… силенок пока маловато.

Но корону этому человеку предстояло водрузить на голову во что бы то ни стало. Уже были вложены и слова, и логика, и обещания. Оставалось последнее, самое важное – надавить туда, где тонко.

Голос нарочно стал спокойным, лёгким, почти насмешливым, будто говорится о пустяке.

– Разумеется, можно забыть о моём предложении. В конце концов, решения сейчас принимают старейшины в другом крыле дома. С таким раскладом выступить с инициативой, конечно, тяжело.

Тишина сгустилась, как тёплый пар над чаем.

– Да и незачем рисковать, правильно? Всё ведь идёт своим чередом. Рано или поздно поднимешься до управляющего в своём доме. Самый верный путь – идти безопасно, шаг за шагом. Так спокойнее.

Снова молчание – но теперь натянутое, будто струна.

– А главное: "Если трясогузка решит догнать аиста, только лапы порвёт." Попытаешься прыгнуть выше головы – потеряешь то, что уже в руках. Мудрый движется ровно настолько, насколько способен удержать равновесие. Лидерство подходит далеко не каждому.

Пусть сидит тихо. Пусть склонит голову перед взрослыми.

Не рождён вести. Рождён следовать.

После каждого слова, словно тонким крючком, цеплялось за него сомнение, раздражение, стыд. Наконец, челюсть Джерарда дёрнулась, он шумно втянул воздух и выдавил:

– Не то чтобы… не хочу. Просто решение огромное, нужен… нужно ещё время. Могу ответить позже?

– Конечно.

Кивок вышел мягким и послушным. Решения такого масштаба страшно принимать сгоряча. Каждый риск требует тщательного взвешивания, каждое последствие – холодного ума.

– Подумай спокойно.

Улыбка вышла тёплой, почти заботливой. Но больные, умирающие, процессы времени терпеть не умеют.

– Только свяжись со мной в течение недели.

***

В отель вернулось с лёгкой усталостью в пальцах и сладковатым запахом кондиционера, и там уже ждала Крейн – сияющая, словно лампа под потолком стала ярче.

Пока шёл разговор с Джерардом, она успела перетрясти несколько AI-стартапов насчёт работы с ветеринарными данными. И, к счастью, отклики были бодрыми, живыми, наполненными интересом.

– Говорят, для ранних моделей – просто сокровище. Для валидации целей – тем более. Данные помогают увидеть базовые биологические механизмы, научить системы распознавать паттерны, повысить точность первых алгоритмов. Клинические стадии, конечно, требуют человеческих пациентов, но…

– То есть ценность – именно на раннем этапе.

– Да. Сказали, готовы начать хоть завтра, если дадим данные. Когда сообщать, что мы их доставим?

– Через месяц.

– Месяц? – Крейн моргнула, будто от резкого запаха спирта.

Ответ пришёл лёгким, расслабленным, словно пальцы перебирали тёплый песок.

– Есть шанс заполучить партнёра получше. Возможен совместный проект с сетью ветеринарных клиник.

– Это… отличная новость. Но уложимся ли мы в месяц?

– Нужно подготовить договор, подписать MOU и запустить маленький пилот. Всё в течение месяца. Тогда и совместная история, и партнёрство начнутся одновременно.

Крейн нахмурилась, как будто представляет тесный календарь, забитый до краёв.

– Но месяц всё равно очень мало…

– Нет, успеем.

Вся конструкция держалась на решении Джерарда. Но подтолкнуть его – дело нехитрое, стоило лишь нажать на нужную жилку.

– Раз уж размышления его всё равно крутятся вокруг этого… почему бы не щёлкнуть по нерву ещё разок?

Телефон лёг в ладонь с приятной прохладой, пальцы выбили короткое сообщение.

– Если подумать ещё раз, лучше не лезь. Держись безопасного пути.

Джерарду всегда больно попадать под провокации. Стоит лишь ткнуть – и трещина пойдёт глубже. А не пойдёт – так можно нажимать снова и снова, пока не сломается.

С Джерардом вопрос был почти решён.

Теперь оставалось другое…

***

"Следующее поколение ИИ, значит…"

В ответ на обещание вложить в проект Алекса ошеломляющий миллиард долларов было выдвинуто одно-единственное условие: держаться подальше от Старка. Ни сотрудничества, ни совместных разработок, ни кулуарных встреч.

Примет ли он такую сделку?

К счастью, ответ пришёл – твёрдый, как щелчок застёжки.

В последний день под калифорнийским солнцем Алекс подошёл, пахнущий дорогим кремом после бритья и свежим кофе, и произнёс:

– Сделаю, как ты сказал. Пусть основателем остаюсь только я.

– Уверен? Включу это как обязательный пункт. Нарушишь – заберу весь объём инвестиций.

– Да, обещаю. Команда всё обсудила, и мы считаем, что так правильно.

Вот уж где по-настоящему ощущалась тяжесть и власть денег. Как будто пахнуло раскалённым металлом в кузнице: ни известность Старка, ни его громкое имя не могли тягаться с запахом миллиардного предложения.

Дальше разговор перетёк в рабочие детали – куда пойдут средства, какие сроки проектов укажем, как оформим черновик соглашения. Между страниц бумаг пахло пластиком принтера и чуть тёплой электроникой ноутбука.

Даже роль в совете директоров обсуждалась спокойно, без суеты:

– Будешь появляться на ежемесячных заседаниях, и также возглавишь эксклюзивную команду по проекту Каслмана…

Всё шло ровно, будто колёса дорогого авто катились по идеальному асфальту.

Когда обговорили почти всё и готовились расходиться, вопрос сам сорвался с губ:

– Допустим, дадим все данные и сможем сотрудничать с другими стартапами. Сколько уйдёт на создание модели ИИ, которая действительно сможет работать с Каслманом?

Алекс помедлил, поигрывая пальцами, словно ощупывал невидимую границу возможного:

– Честно… сложно сказать. Может, года три-четыре?

Три-четыре года.

Слишком долго. Воздух будто потяжелел.

– Нужно ужать срок до двух лет.

– Двух? Подождите… Даже три-четыре – это самый оптимистичный прогноз!

– Наша задача – разобраться, как это сделать.

Уже известен правильный путь развития ИИ, так что долгая возня и слепые эксперименты тут ни к чему. Значит, можно продвигаться гораздо быстрее.

Два года – не предел.

– Хорошо бы ещё сильнее ускорить… но в реальности это необходимый минимум.

А до тех пор, как и с Диланом, придётся принимать решения, полагаясь на состояние пациентов и аккуратно нажимая на курок в нужные моменты.

Встреча подошла к концу, рукопожатие вышло тёплым, чуть влажным на ладонях от духоты помещения.

– Тогда будем работать вместе.

– Разумеется. И как обещал – к Старку первым не подойду, можешь не переживать.

Но в словах Алекса скользнуло что-то тревожное, еле уловимое, как холодок по спине.

Через несколько месяцев Старк сам выйдет на Алекса. И тогда что произойдёт?

Что он скажет, когда откажет ему?

И если при этом всплывёт моё имя? Старк примчится моментально, будет требовать объяснений, задавать вопросы, вцепится, стальной хваткой.

И именно этого необходимо избежать любой ценой.

"Лучше держаться от него подальше."

Решение вспыхнуло мгновенно.

– Ещё одна просьба. Если вдруг встретишься со Старком позже… пожалуйста, не упоминай моё имя.

– Простите? – Алекс заморгал, будто запахнуло ему в лицо неожиданным ветром.

– Не хочешь, чтобы тебя называли при Старке?

– Моё неприятие его участия связано исключительно с внутренней структурой организации. Если он воспримет это как личный конфликт – возникнут сложности.

– Понимаю. Не волнуйся.

Но выдох не принёс облегчения. Сомнение всё ещё зудело где-то под кожей.

– Говорю серьёзно. Если возможно, стоит даже добавить пункт о конфиденциальности в сам контракт.

– Что? В контракт?

– Если хоть тень слуха просочится наружу, это может ударить по другим проектам.

Сказано это было спокойно, но воздух вокруг будто стал плотнее, вязкий, как пар в закрытой ванной. Алекс смотрел растерянно, словно пытался уловить скрытый смысл, но отступать было некуда. Даже сотрудники не должны были случайно обронить лишнее слово. Имя не должно дойти до ушей Старка – никогда.

– Рассчитываю на тебя.

Калифорнийская поездка завершилась оглушительным успехом – солнечный привкус на коже, лёгкий запах океанской соли на одежде и тяжёлые папки с документами под мышкой словно говорили о победе громче любых слов.

Вернувшись в Нью-Йорк, пришлось погрузиться в ворох договоров, словно нырнуть в тёплый поток бумаги, пластика и свежей типографской краски. Каждая подпись щёлкала, словно крошечный замок. Всё шло гладко, ровно, как повторяющийся ритм лифта в корпоративном здании.

Ни больших проблем, ни новых проектов на горизонте, только спокойные дни. И с таким количеством свободного пространства появилось время помочь Джерарду. Если удастся заставить его почувствовать долг…

Но с этой передышкой в голову прокралась другая мысль, тихая, как шорох страниц в пустой библиотеке.

– Кстати…

Раз уж речь о долгах… у самого имелся один.

Точнее, два.

И оба – перед Пирсом.

Когда-то, в те давние голдмановские времена, пришлось обратиться к нему сначала за командировкой к объектам Теранос, а затем – за поддержкой в создании группы для проверки компании. Долги эти повисли, будто незавершённые фразы в воздухе. С тех пор прошло немало времени, положение укрепилось, имя зазвучало громче, чем раньше… а Пирс всё молчит.

"Ждёт? Тянет резину, чтобы получить по максимуму?"

Чем выше поднимаешься, тем ценнее становишься для кредитора. Но всё же внутри что-то неприятно шевелилось, как холодок под рёбрами.

Что если он решит напомнить о долге в самый неподходящий момент, когда что-то важное трещит по швам?

Мысль казалась липкой, отвратительной. Планы не должны зависеть от чужих капризов.

Вывод был один.

– Лучше вернуть всё сейчас, пока руки свободны.

И как раз подоспело событие, подходящее по времени. Если память не врала, на горизонте для Голдмана маячила нехилая буря.

– Что если вмешаться и предотвратить беду заранее?

Пирс, конечно, попытается отказаться – скажет, что рано, что ещё пригодится. Но это уже не его решение. Если платить, то платить полностью.

С этой мыслью было набрано короткое сообщение:

"Свободен в ближайшее время? Можно поужинать вместе."

Ответ прилетел почти мгновенно, будто Пирс всё это время держал телефон в руке:

"Что случилось"

"Хоть сегодня могу подъехать"

"Ты сейчас в офисе?"

Сообщения посыпались одно за другим, не оставляя паузы даже на вздох.

"Что за…? Неужели что-то горит?"

Пальцы зависли над клавиатурой в поисках ответа, но дверь кабинета тихо щёлкнула. Секретарь просунула голову:

"Шон, к вам посетитель."

"Не может быть…"

На секунду мелькнула мысль, что Пирс умчался сюда сломя голову. Но она рассыпалась, как песок, когда за спиной секретаря возникла знакомая фигура.

Светлые волосы, зелёные глаза, безукоризненно выглаженный костюм – Джерард. Но сегодня лицо у него было мрачным, как пасмурное утро перед грозой.

Секретарь аккуратно закрыла дверь, и только после этого Джерард шумно выдохнул и произнёс:

– Сделал это.

На него посмотрел спокойно, мягко, будто стараясь не спугнуть вспышку его решимости. Кончики пальцев слегка коснулись края стола, ощущая гладкость лака.

– Сядь. Расскажи, что именно случилось.

Тонкие пальцы Джерарда нервно теребили край рукава, пока он мялся у дверей, выпуская из груди беспорядочные обрывки фраз. Голос дрожал, перескакивал, словно тонкая струна, которую кто-то дёрнул слишком резко.

– Что происходит? – сорвалось с губ само собой, хотя воздух в кабинете уже и так звенел тревогой.

Мычание в ответ. Неловкое, сбивчивое:

– Ну… Тут… в общем… какая-то проверка была… вроде бы… и, кажется, всё там запутал…?

Слова путались, будто в ладони легла спутанная мотокером пряжа – ни конца, ни начала, только нервные узлы. Пришлось почти десять минут мягко выуживать из него хоть что-то внятное, но разговор так никуда и не сдвинулся.

– Надо сперва успокоиться.

Тяжёлая дверца шкафа тихо скрипнула, выпуская наружу запах дубовой стружки и старого алкоголя. Под руками холодил стеклянный бок, в котором густо переливался старый "Макаллан" – пятидесятилетний, с маслянистым отблеском янтаря. Налилось два коротких глотка – горьковатый аромат яблочной кожуры, дымка, терпкий мед.

– Сделай глоток.

Джерард не стал тянуть – опрокинул всё разом. Глухой стук бокала о стол, тяжёлый выдох, плечи чуть опали, будто груз ненадолго отпустил.

И тут же – будто заслонка в голове щёлкнула.

Нашлось наконец место словам.

– Дяди заявились, стали расспрашивать о стратегических планах в Китае на средний и дальний срок…

Картина постепенно собралось по кусочкам. Дяди поручили ему разработать долгосрочную китайскую стратегию. Недавно устроили проверку, заслушали промежуточный доклад – и мнения столкнулись, как два вагона в одном тоннеле.

– Сказал им, чтоб не лезли! Что раз уж дают задание – значит, это проверка. А ответы чужие использовать нельзя. Сказал, что в документ попадает только то, во что действительно верю. И если что-то провалится – беру ответственность на себя.

– Дяди это одобрили?

– Ну… скажем так… не совсем… Они хотят сначала выслушать весь план, а потом уже решат…

Полные полномочия ему пока не выдали. Но и не отказали – решение отложили до презентации через три дня. Если выступит хорошо, есть шанс, что дадут carte blanche.

Неплохая позиция – по крайней мере, со стороны это так выглядело. Но только не для самого Джерарда.

– Да что со мной произошло? Не стал бы так орать в нормальном состоянии! Просто эти бессонные ночи, стресс… всё навалилось…

Стресс. Тяжёлое слово. Отдавало лёгкой виной где-то под рёбрами – ведь немалая часть нагрузки легла на него после моих аккуратных подталкиваний.

Впрочем, теперь жалеть было поздно.

– Ладно. С этого момента поможем.

Вторая порция виски легла ему в ладонь, согревая кожу через стекло. Лёгким жестом разговор был направлен туда, куда хотелось его повести – обратно к корню проблемы.

– Давай сначала. Медленно. Какой именно план ты им показал, что дяди так взвились?

Тон мягкий, внимательный – и незаметная разворота в сторону его влиятельных родственников. Под кожей приятно кольнуло чувство – ценная информация начала складываться в цельную картину. Чем больше удавалось вытянуть из Джерарда, тем увереннее ощущалась почва под ногами. Всё-таки роль коронодела – штука тонкая: чтобы посадить Джерарда на его будущий трон, требовалось разбирать не только его самого, но и окружавших его игроков, их привычки, амбиции, методы давления и даже то, какие бизнес-подходы им ближе по духу.