Госпожа Ищейка. Битва за семью

— А давай! — довольно потёр руки Густав. — Нужно с тебя немного спесь сбить!

— Спесь?! Тогда добавляю в пари ещё один пункт. Если мой эксперимент окажется удачным, то тогда ты на главной площади прокричишь десять раз: «Я самый глупый Густав на земле!». Испугался?

— Тогда с тебя не десять, а двадцать золотых!

— Поднимаю ставку до пятидесяти! Но с тебя швейная машина и прилюдное признание глупости!

— Ненормальная…

— Да кто бы говорил!

Так, пререкаясь, мы и дошли до импровизированного кабинета Безумного Густава. Кажется, он уже не только злится на меня, но и получает некоторое удовольствие от перепалки. Видимо, совсем скучно одному тут сидеть.

Дальше в дело вступили мои знания из прошлого мира. Взяла тонкую, почти папиросную бумагу и склеила из неё основу своего летающего фонаря. Потом чуть ли не с боем отобрала у Густава полуметровый кусок драгоценнейшей для этого мира тонкой проволоки и, сделав крестообразное основание для источника тепла, вклеила её в конструкцию.

— Всё! — заявила я после этого. — Пусть до завтра просохнет! И не смей трогать руками!

— Больно надо, — пробурчал старик. — Всё равно не полетит.

Слушать его не стала, а просто кивнула и молча покинула пещеру.

Когда приехала на следующий день, то даже стучаться в дверь не пришлось. Густав сам встречал меня у входа. Явно мучается от любопытства, чем закончится эксперимент странной госпожи Ищейки.

Внимательно осмотрев свой бумажный воздушный шар, убедилась, что клей везде схватился. Достала из сумочки кусок почти что настоящей ваты, пожертвованный мне лично Вероникой Труччо. Смочила вату растительным маслом и прикрепила на проволочную крестовину. Всё! Шар готов!

Выйдя на свежий воздух, подожгла вату, немного подержала небесный фонарик в руках, а потом отпустила. Честно говоря, сердце немного ёкнуло. А вдруг не полетит? Но, слава богу, обошлось! Мой воздушный шар стал плавно подниматься к облакам.

— Летит! Анна! Смотри! Он действительно летит! Без крыльев! — неожиданно заорал Густав, эмоционально размахивая руками. — Если его сделать большим, то тогда человек уподобится птице! Мы сможем любоваться землёй с высоты! Прицепим корзину и создадим воздухотолкатель для ускорения!

— Да кто бы сомневался, — как можно равнодушнее произнесла я, пряча улыбку. — Ты проиграл наш спор.

— Спор — это ерунда! Зато мы станем первыми людьми, покорившими небо!

— Нет. Мы станем первыми людьми, сделавшими швейную машину. Поверь, это тоже важное изобретение.

— Женщина! Ты ничего не понимаешь!

— Это я уже слышала от тебя. В результате ты проиграл пари.

— Ладно… — угрюмо посмотрел на меня Густав, перестав сильно радоваться. — Давай, рассказывай, для чего тебе понадобился мой великий гений. И это… Когда на площадь Борено поедем меня позорить?

— Я решила простить это условие. А от тебя мне надо…

Достав из сумки очень схематичный чертёж с принципом работы швейной машинки, стала объяснять.

— Смотри… Игла проходит сквозь материю и создаёт под ней петельку. В это петельку входит тонкий челнок, протаскивающий за собой другую нить. Дальше игла поднимается и затягивает первой ниткой вторую.

— Хм… — задумался он. — Механизм движения иглы и челнока я себе могу примерно представить. Но тут сложности с синхронизацией их работы. Ещё нужно подумать, чтобы нитки не путались.

— Тут много ещё о чём предстоит подумать, — призналась я. — Подобный механизм, поверь, дело не одного дня.

— Ерунда! За пару недель управлюсь.

— Не обольщайся. И нескольких месяцев мало будет.

С этого момента и началось наше сотрудничество с Безумным Густавом. Вообще-то очень интересный мужик. Себялюбив и беспардонен до неприличия. Но до такой степени азартен ко всему, касающегося механизмов, что, решая очередную техническую загадку, может про еду забыть, пока от голода сознание не потеряет. И он реально гений! Видимо, отсюда и исходят все странности Густава. Жаль только, что не попаданец. Я провела несколько незаметных проверок и вскоре убедилась в этом окончательно.

Первую неделю я бывала в пещере чуть ли не каждый день. Спорили, ругались, составляя более подробные чертежи. Зато как-то незаметно Густав стал иногда называть меня на Вы и даже один раз пригласил отобедать с ним. Это просто подвиг для такого единоличника во всём! Потом же я стала не очень нужна, так как мы добрались до тех вещей, в которых моё иномирское образование сильно хромает или не хочет раскрываться, выдавая очередную абракадабру из слов или каракули в чертежах. Но во мне крепла уверенность, что прототипу швейной машинки быть!

Грустное расставание… Глория окончательно поправилась и отбывает в свою долину к лошадям. На последнем ужине она завела со мной очень интересный разговор.

— Анна… Расскажу тебе одну историю, но пообещай держать её в тайне.

— Можешь надеяться, — кивнула я.

— Так вот… Когда я только оказалась у вас, то, очнувшись, увидела рядом с кроватью мальчонку с деревянной саблей. Думала, что очередное видение, но мальчик оказался настоящим. Как потом узнала, ваш воспитанник Рик Штырёк.

— И что он делал в твоей спальне? — удивилась я.

— Не поверишь, — улыбнулась Глория. — Охранял от врагов. Так и сказал: «Мы, Ищейки, всегда стоим на страже. И не волнуйся, бабка, я злодейских злодеев не подпущу!». Впору рассмеяться, но… Ты знаешь, он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не играл, а защищал! Каждый день залезал через окно и становился на свой пост, пока я не начала подниматься.

— Вот проказник!

— Не ругай его, Анна. Я же обещала Рику никому не рассказывать. И, признаться, я почему-то действительно чувствовала себя под защитой. Каждый раз, приходя в себя, была счастлива, что мой маленький солдат на посту. Очень много думала об этом… Знаю, что Рик — бывший беспризорник. Но в нём столько хорошего! И ведь он не один такой… Скольких ещё сирот погубит улица, вытравив в них всё то светлое, что заложено богом?

Я очень богата. По хорошему счёту, мне эти деньги уже и не нужны. Вот и подумала: что если открою детский приют, то это будет правильный поступок. Но я совсем ничего не понимаю в подобном. Поможешь?

— Прекрасная идея! Нужная! — поддержала я Глорию. — Но почему я?

— А кому мне довериться? Только людям, которые доказали, что достойны. Так согласна? Я многого от тебя не потребую. Просто иногда нужна будет помощь. Я же почти отшельница, поэтому совсем не разбираюсь в городских делах.

— Согласна, — вздохнула я, понимая, что покой мне только снится.

9.

Честно говоря, я даже не заикнулась перед Глорией де Алди о награде за труды Ищеек. Просто не смогла оценить свою помощь и выставить счёт женщине, пережившей подобный кошмар в своём собственном доме и чуть не потерявшей жизнь. Стыдно стало меркантильничать. Спасли — этого достаточно. Всё. Забыли.

Зато Глория не забыла. Когда через две недели после отъезда из нашего дома она со своими слугами привела в Борено небольшой табун элитных лошадей, то все жители города рты пораскрывали.

Лучший жеребец предназначался господину Ищейке, остальные же поступили в распоряжение бойцов его отряда. Безумно дорогую плату назначила за свою жизнь Глория! По меркам моего прошлого времени, каждый конь — примерно то же самое, что элитный навороченный лимузин для миллионеров.

— Глория! Ты сошла с ума! Вот теперь по-настоящему сошла! — восторженно проговорил Марко, гладя морду своего нового, абсолютно чёрного, как ночь, коня. — Но… Я не в силах отказаться от подобного чуда. Если сейчас это сделаю, то всю жизнь потом жалеть буду.

— Такой сумасшедшей мне приятно быть! — рассмеялась де Алди. — И в любом случае отказа бы не приняла. Я очень благодарна вам. Деньгами мою благодарность точно не выразить. Тем более, что Ищейкам по долгу службы необходимо иметь под седлом самых быстрых коней, чтобы спокойно догнать любую мерзость, идущую против людей и бога.

Но… Это ещё не всё. Анна, я не вечна. Сколько ещё проживу? Год, два, десять лет? После покушения всерьёз задумалась над этим вопросом и поняла, что мне некому оставить наследство. Поэтому написала завещание. В нём я отписываю своё предприятие по разведению лошадей одной достойной семье, занимающейся подобным. Так что все труды поколений де Алди не пойдут прахом.

А вот все финансы перейдут к тебе. Одной половиной распоряжайся, как хочешь, а вторую ты будешь обязана потратить на благотворительность. Приюты, бесплатные ремесленные школы или ещё что — это уже на твой выбор. Уверена, что найдёшь достойное применение деньгам.

— Ты точно сумасшедшая! — вслед за мужем повторила я, находясь от такого заявления в полном шоке. — Глория! Мы же не так давно знакомы! А вдруг ты на эмоциях совершаешь ошибку?

— Не совершаю. Не в этот раз, — с улыбкой покачала головой женщина. — И только что получила этому ещё одно подтверждение. Редкий человек откажется от такого богатства, а ты пытаешься образумить меня, вместо того, чтобы от счастья до небес прыгать. Нет, дорогая! Своего решения менять не стану. К тому же в ближайшие дни я помирать не собираюсь, так что деньги, очень на это надеюсь, получишь нескоро.

— Я тоже очень надеюсь, — благодарно обняла я Глорию. — Живи долго и интересно.

Потом мы устроили небольшой семейный праздничный банкет, на котором Рик тоже получил подарок… Настоящую саблю покойного мужа Глории! Я особо в оружии не разбираюсь, но даже мне видно, что это очень дорогая вещь.

— Сейчас её носить тебе ещё рано, — вручив подарок мальчику, находящемуся в полуобморочном состоянии от свалившегося счастья, произнесла напутственное слово де Алди. — Но я верю, что придёт тот день, когда ты по праву возьмёшь в руки этот клинок. Главное, не растеряй в себе человека и учись у своих наставников не только защищать людей, но и любить их.

— Спасибо, бабушка Глория… — сдавленным голосом прошептал Рик, а потом, мгновенно придя в себя, повернулся в сторону Марко. — Дядь Ищейка! Хватит есть! Пойдём учиться! А то состарюсь быстрее, чем саблю в деле попробую! Видал, она какая? Даже лучше, чем у тебя! Так что скоро я стану самым главным Ищейкой!

Все рассмеялись от очередной детской непосредственности нашего воспитанника. Честно говоря, уже с трудом себе представляю наш дом без Штырька. Без его частых проказ и постоянных интересных выводов было бы намного скучнее. А уж служанка Люция вообще в Рике души не чает, давно и бесповоротно записав паренька чуть ли не в родные внуки. Даже в отряде мужа этот малолетний обаятельный хитрован стал своим. Каждый из бойцов так и норовил то побаловать «сына полка» чем-нибудь сладеньким, то, наоборот, терпеливо учил суровой воинской премудрости, почти не делая поблажек на возраст.

Мы с Марко тоже считали Рика уже родным человеком. Между собой обсудив этот вопрос, даже пару раз подкатывали к мальчику с ненавязчивыми разговорами об усыновлении. Но Рик почему-то в эти моменты сразу замыкался и делал вид, будто нас не понимает.

Давить на него не стали. Видимо, паренёк пока что ещё не может забыть свою прошлую маму, считая её единственной в своей жизни. Ну а нам не даёт конкретного ответа, чтобы не обидеть. Хотя, по его признанию, считает нас полностью своими дядей и тётей. Что ж… Значит, нужно запастись терпением и подождать. Штырёк слишком свободолюбив, чтобы навязывать ему мнение взрослых. Тем более в таком очень деликатном деле.

Отлично посидев с Глорией, мы направились к выходу, чтобы проводить гостью. Уже когда женщина, взяв с нас обещание навещать её в долине и сама пообещав наведываться в дом Ищеек, почти села в карету, неожиданно подкатил очень знакомый мне экипаж Ванессы Грема.

Выйдя из него, моя старушка-подружка смущённо приблизилась к моментально посуровевшей Глории и тихо произнесла:

— Госпожа де Альди… Я знаю всю вашу трагическую историю. Судьба несправедливо обошлась к вам… Так же, как и жители Борено несколько десятков лет назад.

— И вы, Ванесса Грема, — нервно перебила её Глория, — были в первых рядах тех, кто очернял меня.

— Верно… К сожалению, это так. Тогда я была категоричной молодой дурой, абсолютно не разбирающейся в жизни. За эти десятилетия поумнела, надеюсь. Много воды утекло с тех пор… Время расставило по местам: кто прав, а кто нет. И теперь мне искренне стыдно за прошлое. Не знаю, простите ли вы меня, но я всё равно обязана попросить прощения. Не только от своего лица, но и от жителей города, которые были несправедливы к вам. Не так много их, помнящих ту грязную историю, осталось, но я переговорила с некоторыми. Все сожалеют, признавая свою неправоту. Мы испортили вам жизнь. Ещё раз простите скверные языки…

Де Алди надолго задумалась, а потом произнесла.

— Знаете, а я ведь сейчас поняла, что не могу больше обижаться. Устала. Ну, а после вашего признания, словно многолетний тяжёлый груз с души снят. Мне же всё время казалось, что до сих пор судачат в Борено о девчонке, вышедшей замуж за мужчину намного старше её. Поэтому я принимаю ваши извинения… Ваши и города.

— Спасибо, — облегчённо выдохнула Ванесса. — Вы не представляете, насколько это было для меня важно! Совесть — самая страшная пытка. Особенно в таком возрасте. И, госпожа де Алди, я хочу вам сделать небольшой подарок. Сувенир, который, надеюсь, будет вам напоминать о моём раскаянье.

После этих слов Грема достала из сумочки лакированную деревянную коробочку и протянула её Глории. Когда та открыла футляр, мы все увидели небольшую, но очень красивую брошь, выполненную в форме сердца из маленьких, переливающихся в лучах солнца рубинов.

— Какая прелесть! — ахнула Глория. — Она великолепна!

— Я сама сделала эскиз, думая о вас, — призналась Ванесса. — А мой старший сын воплотил рисунок в жизнь.

— Да… Это сердце от чистого сердца. Я просто чувствую это… Не могу не принять его. И знаете что, госпожа Грема? Подругами нас с вами никак нельзя назвать, но приезжайте ко мне в Русцелло. Просто так. Думаю, двум старым перечницам найдётся о чём поговорить.

Получив очередное согласие погостить, Глория села в свою карету, предварительно приколов шикарную брошь к платью. Со стороны казалось, что женщина внезапно помолодела минимум лет на десять. Впрочем, подобное преображение было заметно и на лице Ванессы.

Да уж! Не был бы счастья, да несчастье помогло. Не случись попытки захвата собственности де Алди, обе пожилые женщины продолжили жить с тяжёлым камнем на душе. А так: ещё одно дело многолетней давности получило свою неожиданную, но приятную развязку. Вот есть всё-таки в работе Ищеек свои прелести! И далеко не всегда они связаны с деньгами!

В один из дней, направляясь на очередную встречу с Безумцем Густавом, что-то там опять придумавшим для швейной машинки, я размышляла о случившемся в доме происшествии. Опять Рик Штырёк отличился!

Стащив дротики для дартса, он не нашёл ничего лучшего, как отточить свою меткость на яблоке, поставленному на пенёк около небольшого, но очень красивого розария, расположенного в парке. Как он не заметил за ближайшим кустом копошившуюся в клумбе Люцию, не знаю. Зато по закону подлости служанку нашёл летящий дротик, чудом миновавший густой куст, но не разминувшийся с большим откляченным задом старушки. Чётко вошёл!

Ох, и криков было, когда Люция, размахивая небольшими грабельками, гонялась за Штырьком по всему парку. Поймать, конечно, не поймала, но шкодник сам явился с повинной. Размазывая искренние слёзы по щекам, он стал просить прощения. Каялся, что и в мыслях не было коварно нападать с тыла на любимую бабушку. Даже предложил Люции самой пульнуть дротик в его жопку с кулачок. Мол, это будет по-честному. На такое добросердечная служанка, конечно, не пошла, но, отвесив пару лёгких подзатыльников, всё же простила местного «Робин Гуда». Ну и пирожками накормила заодно.

И смех и грех! Глядя на эту сцену, не только я с мужем, но и две молоденькие служаночки искусали себе губы в кровь, чтобы не заржать. И пусть всё разрешилось миром, но всё равно стоит провести с Риком воспитательную беседу на тему техники безопасности. А ведь у меня скоро и свой ребёночек появится. Сколькому же его учить придётся! Честно говоря, с нетерпением жду момента рождения. Жду и сильно переживаю. Впервые становиться мамой — ещё то испытание…

Мои размышления неожиданно прервались. Прямо на ходу в распахнувшуюся дверь кареты влетел какой-то щуплый подросток с надвинутой на лицо шапкой. Решив, что это грабитель, я быстро провела удушающий приём, локтевым сгибом крепко зажав шею непрошеного гостя. Его шапка при этом слетела, полностью открыв лицо…

— Пчёлка?! — воскликнула я, узнав переодетую в мужскую одежду рыжую воровку, пытавшуюся несколько месяцев назад обокрасть казну Борено и якобы погибшую в кораблекрушении. — Этого не может быть! Ты же мертва?!

10.

Мы сидели в карете и молча рассматривали друг друга. Пчёлка сильно похудела и очень коротко остригла волосы. Видимо, чтобы действительно быть похожей на подростка. На губе небольшой, явно недавний шрам. Раньше я его не видела. Глаза впалые, лихорадочно блестят, и в них больше нет былой искорки нагловатого азарта. По облику беглой воровки легко можно понять: после последней нашей встречи ей сильно досталось.

— Смотрю, начинаешь округляться. Беременна? — первой задала вопрос она.

— Ты воскресла из мёртвых, чтобы поинтересоваться моим положением? — ответила я вопросом на вопрос. — Честно говоря, рада, что ты жива… Если, конечно, не привидение меня посетило.

— Не привидение, — грустно улыбнулась Пчёлка. — Хотя у меня была отличная возможность им стать. Даже несколько возможностей… Знаю, что всё равно допрашивать будешь, поэтому давай расскажу все подробности сама.

— Отличная идея, — кивнула я, уже окончательно придя в себя от неожиданной встречи с рыжей. — И начнём мы с потерпевшего крушение корабля. Надеюсь, это не твоя работа.

— Нет, Анна. Когда ты великодушно отпустила меня из Борено, я и подумать не могла, чем закончится эта история. Следующей ночью после отбытия из вашего порта я рассказала своему брату Эмилю о встрече с тобой. Как же он взбесился! Вначале обвинил меня в сговоре с Ищейками, а потом стал бить. Причём так сильно, что думала, мне конец.

Но не смерть испугала больше всего, а лицо брата. При свете фонаря и полной луны оно было похоже на физиономию душегуба Зверя. Тот же самый оскал и наслаждение! Он не просто бил меня, а медленно убивал, растягивая удовольствие!

— Твой брат — маньяк? — ужаснулась я.

— Нет. Он болен. Несколько лет назад Эмилю сильно досталось во время одной неудачной кражи. Нелепо вышло… Давая мне возможность уйти, брат серьёзно подставился. Стражники поймали его и избили. Причём досталось ударов сапогами больше всего голове. Еле выходила… Там такое месиво было!

До этого момента Эмиль являлся образцом хладнокровия и благоразумия, но, выздоровев, сильно сдал. Частые вспышки раздражительности, забывчивость, головные боли… И с каждым месяцем становилось лишь хуже. Дошло до того, что перестала брать его на дело. Больше телохранителем был и на подхвате. И ещё он возомнил себя невесть кем. Мол, весь мир должен слушать исключительно его. А кто с этим не согласен, тем кулаком в лицо.

Правда, на меня руку никогда не поднимал… Видела, что хочет, но до поры до времени умудрялся себя контролировать. Я же искренне надеялась, что болезнь уйдёт, и брат снова станет прежним. К сожалению, тогда, на корабле я окончательно поняла, что больше моего Эмиля нет. Его разум окончательно захватило чудовище и больше не отпустит.

С трудом вырвавшись из лап нового Зверя, я бросилась на корму. Прыгнула за борт и залезла в привязанную к кораблю лодку. В панике стала грести к берегу, покуда не закончились остатки сил. До сих пор не понимаю, как смогла подобное совершить. Анна, ты бы видела тогда моё тело… Видимо, жажда жизни гнала вперёд, несмотря на все раны.

— Жуть, — поёжилась я.

— Это всего лишь слова, а на деле всё ещё ужаснее, — согласно кивнула Пчёлка. — Ну, а к вечеру тех же суток судно во время шторма налетело на камни, и вся команда погибла. Эмиль тоже. Получается, что даже своей болезнью он в очередной раз спас мою жизнь. Да, чуть не убил сам, но невольно вынудил сбежать с корабля…

Про кораблекрушение я узнала чуть позже, когда пришла немного в себя. Меня, избитую в мясо и без сознания, нашёл в качающейся на волнах лодке рыбак. Он поутру вышел в море и наткнулся на вот такой неожиданный «улов». Хорошая у него семья. Трое детей и жена. Бедно живут, но приютили непонятную девицу, находящуюся на грани между жизнью и смертью. Выходили… У меня ж только сломанных рёбер три штуки было, не считая остального. Удивительно, что нос и зубы целыми остались: кулаки у брата огромные.

— Понятно теперь, как ты воскресла из мёртвых, — задумчиво произнесла я. — Поверь, искренне сочувствую твоему горю. Но что ты забыла в Борено? Кажется, у нас был уговор, что в этом городе больше не появляешься.

— Уговор помню, — усмехнулась Пчёлка. — Не волнуйся, я тут ненадолго. Помнишь, я тебе говорила про одного беспризорника. Рика Штырька? Ты ему, кстати, мой долг вернула?

— Вернула. И зачем тебе этот мальчик?

— С собой заберу.

— Вот как! Хочешь в ученики воровки взять?

— Нет, Анна, — вздохнула девушка. — Тут всё намного сложнее. Даже не знаю, поймёшь ли. Знаешь, как мы со Штырьком познакомились? Смешная на самом деле история. Я только что приехала в Борено и смотрела, как можно подступиться к городской казне. Иду себе рано утром и вижу мальчишку, висящего на ограде. Штанами зацепился. А в руках у пацана из рубахи узелок, полный ворованных яблок. Мальчик висит вниз головой, смешно задницей и ногами дрыгает, пытаясь отцепиться. Но яблок не бросает! Я его обхватила и освободила из заборного плена. И знаешь, что он после этого сделал? Важно протянул мне одно яблоко со словами:

— Держи. Заслужила.

Потом он подумал немного и протянул ещё одно.

— Так будет честнее. А ты, рыжая, молодец! Если кто обижать будет, то зови меня. Рик Штырёк добро помнит!

— Это в его стиле! — хохотнула я. — Не беспризорник с Жестяной улицы, а целый император!

— Вот именно, — улыбнулась Пчёлка. — Но дело не в этом. Когда я его, висящего на заборе, обняла, то такое тепло в груди разлилось. Не поверишь, отпускать не хотела! Раньше со мной подобного не было. А потом, держа в руках два яблока, стояла, как дура, и с глупой улыбкой пялилась на его рыжеволосую шевелюру и большие, не по-детски серьёзные глазёнки. В этот момент до безумия захотелось украсть не городскую казну, а этого смешного Штырька. Да и потом, больше не о деле думала, а о мальчике. Как он там один? Не побили ли? Не попался ли? Никогда ни за кого так не переживала!

— Поэтому привлекла его к подготовке кражи?

— Поэтому. Чтобы чаще видеть. Хотя тут не только в этом дело. Беспризорники часто бывают полезны людям моей профессии.

— В моей тоже, — призналась я. — На них никто не обращает внимания, а детвора всё подмечает.

— Вот-вот! — согласно кивнула Пчёлка. — Наша с тобой работа как две стороны одной монеты. Только одни убегают, а другие догоняют. Но вернёмся к Рику… Я действительно после дела хотела забрать его с собой. Понимала, что если этого не сделаю, то буду жалеть до конца жизни. И я тебя обманула, что больше никогда не появлюсь в Борено. Я собиралась тайно вернуться за мальчиком.

— Поэтому залезла в мою карету? Из-за Рика?

— Да, Анна. Я уже два дня в Борено, но мальчика на Жестяной улице не нашла. Зато все в один голос утверждают, что видели его рядом с тобой. Да и по твоим оговоркам сейчас поняла, что ты знаешь, где искать Штырька. Сведи меня с ним. Поверь, долго задерживаться не станем и уже этой ночью навсегда исчезнем из города.

— Вместе? Вряд ли, — огорошила я Пчёлку. — Рик теперь живёт в моём доме. Он из беспризорника превратился в воспитанника Ищеек.

— Даже так… — резко напряглась девушка, посмотрев на меня совсем недружелюбно. — И мне почему-то кажется, что ты не отдашь мальчика.

— Не отдам. Зачем? Что его ждёт? Воровская жизнь, полная опасностей? Бегство из одного города в другой? И всё закончится, как закончилось с твоим братом. Быть может, и повезёт дожить до старости, но шансы невелики. Да ты лучше меня это знаешь!