Убей меня на пятый день

Карина Луна

Убей меня на пятый день

ДИСКЛЕЙМЕР

Дорогие читатели!

Прежде чем вы откроете эту историю, я хочу вас предупредить.

Перед вами dark romance с элементами городского фэнтези и хоррора. Здесь чудовища скрываются под человеческими лицами, а спаситель вполне способен оказаться опаснее того, от кого вас спас.

В этом романе вас ждут жестокость, одержимость, болезненное влечение и отношения, в которых грань между желанием защитить и стремлением обладать становится пугающе тонкой.

В книге присутствуют:

— откровенные сцены интимного характера между совершеннолетними персонажами;

— убийства, кровь, жестокое насилие, каннибализм и сцены, способные вызвать отвращение или страх;

— похищение, незаконное удержание, физическое принуждение и угрозы убийством;

— преследование, собственничество, ревность, психологическое давление и манипуляции;

— сексуализированные угрозы, панические атаки и травмирующие события.

Герои этой истории далеки от идеала, а их поступки порой переходят все мыслимые границы. Прошу помнить, что изображённые отношения и поведение персонажей являются частью художественного вымысла и не служат примером здоровых отношений в реальной жизни.

Если перечисленные темы для вас чувствительны, пожалуйста, отнеситесь к чтению с осторожностью.

Возрастное ограничение: 18+

И напоследок...

Не каждый охотник собирается убить свою добычу.

Некоторые предпочитают оставлять её себе.

Глава 1

За десять минут до конца рабочего дня Ева испортила стрелку на правом веке.

Телефон завибрировал на краю раковины как раз в тот момент, когда она подвела кисточку к ресницам. Ева выругалась, поймала его прежде, чем он соскользнул на кафель, и прочитала сообщение:

«Я уже здесь. Не торопись».

Конечно. Теперь она непременно перестанет торопиться.

В зеркале над раковиной отражалась девушка с одной аккуратно подведённой стрелкой и второй, требовавшей немедленного вмешательства. Тёмно-красные волосы, утром собранные заколкой, после целого дня успели примяться у корней. Ева распустила их, провела пальцами по пробору и наклонилась к зеркалу. На светлой коже под глазом остался серый след.

Можно было умыться, вернуться к столу, забрать сумку и выйти такой, какой она выглядела весь день. Вместо этого Ева намочила уголок бумажного полотенца. Ей хотелось ему понравиться — до такой степени, что становилось неловко перед самой собой.

Они виделись всего три раза: сначала в кофейне, где он уступил ей последний свободный столик, потом там же через неделю и ещё однажды возле её работы. Третья встреча уже была договорённой. Сегодня они впервые собирались провести вместе целый вечер.

За это время Ева успела узнать, что Эдриан терпеть не мог голосовые сообщения длиннее минуты, умел готовить что-то помимо яичницы и выбирал фильмы по режиссёру, а не по количеству взрывов в трейлере. Последнее она пока считала недостатком.

Он ей нравился: его спокойствие, улыбка, умение слушать без показного усердия. Когда она рассказывала что-нибудь смешное, он смеялся там, где действительно было смешно, и однажды вспомнил подробность разговора, о которой она сама успела забыть. После мужчин, способных три недели подряд спрашивать только «как дела?» и «что делаешь?», это производило впечатление.

Ева поправила макияж, сняла с запястья резинку и убрала её в сумку. Из-под расстёгнутой кожаной куртки виднелся чёрный топ. Утром вырез казался нормальным. Теперь она потянула ткань вверх, посмотрела на себя и вернула на место. Хватит.

Телефон снова завибрировал:

«Если сбежала через другой выход, хотя бы скажи, где тут можно поесть».

Ева улыбнулась и набрала на ходу:

«Поздно. Уже иду. Поесть придётся со мной».

Эдриан ждал возле ступеней — высокий, в тёмно-синем пальто, с коротко подстриженными каштановыми волосами. На переносице — узкие очки в металлической оправе, которых на прошлой встрече не было. Они неожиданно ему шли, делали его чуть серьёзнее, хотя улыбнулся он совершенно по-прежнему.

— Привет.

Он наклонился и поцеловал её в щёку. Ева почувствовала холод его губ и запах древесного парфюма, негромкий, различимый только вблизи.

— Давно ждёшь?

— Достаточно, чтобы познакомиться с вашим охранником. Он предложил зайти внутрь. Я сказал, что подожду тебя здесь. Теперь, кажется, подозревает меня в чём-то.

— Он всех подозревает.

— Даже тебя?

— Меня особенно. Я однажды вынесла домой офисную кружку.

Эдриан рассмеялся, забрал у неё сумку, прежде чем она успела возразить, и спросил:

— Есть хочешь?

— Очень.

— Тогда у нас сорок минут до сеанса и серьёзная задача.

Ева пошла рядом с ним, пряча озябшие пальцы в рукава куртки. Пока всё было хорошо. Даже непривычно хорошо: он пришёл вовремя, не стал оценивать её вслух и не пытался немедленно обнять за талию, как будто покупка двух билетов давала на это право. Она позволила себе перестать искать подвох.

В маленьком кафе напротив кинотеатра было тесно. Им достался столик у окна, возле которого Еве пришлось протискиваться боком, прижав сумку к животу. Эдриан помог отодвинуть стул и сел напротив. Он заказал кофе, она — сэндвич и чай.

— Ты же собирался есть, — напомнила Ева.

— Пока ждал, передумал.

— Прекрасно. Теперь будешь смотреть, как ем я.

— Постараюсь вести себя прилично.

Он вёл себя прилично. Рассказывал о соседях, затеявших ремонт в семь утра, о сломанном лифте, из-за которого пришлось тащить покупки на девятый этаж. Она жаловалась на таблицу, которую переделывала весь день, потому что трое взрослых людей никак не могли договориться, что именно хотят в ней увидеть.

От этой обыкновенности становилось легче. Ева перестала следить за тем, как сидит, и доела сэндвич, хотя сначала собиралась оставить половину. Когда они вышли из кафе, Эдриан осторожно взял её за руку, и она ответила на пожатие.

Мужчину у входа в зал Ева заметила из-за того, как на него посмотрела девушка, проверявшая билеты. Та подняла голову, задержалась взглядом на его лице и только потом потянулась к сканеру. Ева невольно посмотрела тоже.

Он стоял чуть в стороне от очереди, держа телефон в большой руке без перчатки. Длинные тёмные волосы падали на воротник чёрной куртки; несколько прядей он убрал за ухо, открыв резко очерченную скулу. Прямой нос, тяжёлые брови, гладко выбритая челюсть — красивое лицо, которое трудно было представить приветливым.

На нём не было ничего особенно необычного, но рядом с яркими афишами и людьми, прижимавшими к груди картонные вёдра попкорна, он выглядел человеком, пришедшим по неприятному делу. Ева задержалась на нём взглядом на секунду дольше допустимого, и мужчина поднял глаза.

Светлые. Издалека она не смогла определить цвет, зато совершенно ясно поняла, что её заметили, и отвернулась к Эдриану.

— Что?

— Ничего. Где наши места?

Он показал билеты. Уже на лестнице между рядами она оглянулась: мужчина вошёл вслед за ними, прошёл выше и сел у прохода. Один.

Ева подумала, что он совсем не похож на человека, которому интересен этот фильм, и тут же мысленно одёрнула себя. Что за глупость. Красивым хмурым мужчинам тоже разрешалось ходить в кино. Особенно без неё.

Она села, сняла куртку и положила на колени. Эдриан устроился справа. Когда погас свет, его рука легла на общий подлокотник ладонью вверх. Ева улыбнулась в темноте и вложила в неё свою.

В середине фильма он наклонился к её уху, чтобы что-то сказать. Она повернулась раньше, чем он успел заговорить, и они оказались совсем близко. Ева перестала слышать реплику с экрана, заметив, как Эдриан посмотрел на её рот.

Поцелуй вышел коротким и осторожным. Когда он отстранился, Ева несколько секунд смотрела на экран, не понимая, кто из героев сейчас говорит и почему в зале смеются. Ей было хорошо. Она даже пожалела, что выбрала кино: можно было весь вечер разговаривать, сидеть где-нибудь рядом, касаться коленями под столом. Вместо этого приходилось делать вид, что её всё ещё занимал сюжет.

Эдриан большим пальцем погладил внутреннюю сторону её запястья. Сначала это было приятно. Потом он остановился на одном месте, чуть усилив нажим, и Ева повернула голову. Он смотрел на её руку.

— Что там?

— Ничего.

Он отпустил запястье и переплёл пальцы с её пальцами. На экране сменился кадр. В резком белом свете его лицо показалось ей усталым, а губы — непривычно плотно сжатыми.

— Тебе не нравится? — шепнула она, кивнув на экран.

Эдриан посмотрел на неё и улыбнулся.

— Нравится.

После сеанса Ева первой заговорила о концовке. Ей хотелось выяснить, поняла ли она вообще последние двадцать минут, но Эдриан слушал рассеянно. Он дважды оглянулся, пока они спускались по эскалатору, а возле выхода задержался перед стеклянными дверями.

— Ты кого-то ищешь?

— Показалось, знакомый.

— Нашёл?

— Нет.

На улице стало холоднее. Ева застегнула куртку, убрала волосы из-под воротника и потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси.

— Давай провожу, — предложил Эдриан. — Ты говорила, недалеко живёшь.

Минут двадцать пешком. Обычно после работы ей хотелось только добраться домой и снять обувь. Сейчас она посмотрела на него и убрала телефон.

— Давай.

Первую половину дороги они разговаривали. Потом Эдриан стал отвечать короче. Его ладонь нагрелась, пальцы сжимали её руку крепче, чем в кино, и Ева пыталась понять, что изменилось.

Возможно, дело было в поцелуе. Может быть, он решил, что теперь она пригласит его к себе, а она уже успела дважды сказать, что завтра рано вставать. Ей не хотелось заканчивать вечер неловкостью, но приглашать мужчину домой из страха его разочаровать она тоже не собиралась.

На следующем перекрёстке она высвободила руку под предлогом поправить ремень сумки.

— Мне здесь направо.

— Знаю.

Она посмотрела на него.

— Ты говорил, что в этом районе почти не бываешь.

— По карте посмотрел.

Ничего странного: Ева сама смотрела карту перед тем, как куда-нибудь идти. Однако руку ему больше не дала.

Впереди светилась вывеска круглосуточной аптеки. У остановки курили двое парней, а женщина с маленькой собакой пыталась уговорить её отойти от дерева. Ева заметила всё это с внезапной отчётливостью.

Ей стало стыдно за собственную настороженность. Эдриан мог устать, у него мог разболеться желудок, могло произойти что угодно. Человек не обязан весь вечер быть обаятельным только потому, что ей понравилось с ним целоваться.

— У тебя всё нормально?

Он остановился.

— Да. Извини.

Улыбнулся почти так же, как возле её работы, и Ева выдохнула. Эдриан коснулся её щеки, убирая прядь волос.

— Иди сюда.

Она решила, что он хочет её поцеловать, поэтому позволила притянуть себя ближе и не сразу упёрлась ногами, когда он шагнул в сторону узкого прохода между домами.

— Подожди, — сказала она, ещё улыбаясь. — Нам туда не…

Он дёрнул её так резко, что ремень сумки соскользнул с плеча. Ева ударилась спиной о кирпичную стену. Воздух вышел из лёгких, а ладонь Эдриана легла ей на рот прежде, чем она смогла вдохнуть снова.

Несколько секунд она пыталась примирить его лицо с тем, что он делал. Ещё недавно они сидели в кофейне, он смеялся над дурацкой шуткой про кружку, а теперь зажимал ей рот и придавливал к стене.

— Тихо, — произнёс он.

Ева вцепилась в его запястье. Он прижимал её всем телом, слишком сильно для человека, который собирался остановиться, услышав возражение. Она попыталась отвернуть голову, но он только больнее вдавил пальцы в щёку.

Сумка упала к ногам. Телефон был внутри, и Ева никак не могла до него дотянуться. Нужно было закричать раньше, там, у тротуара. Нужно было…

Она ударила его коленом. Эдриан коротко выдохнул и согнулся ровно настолько, чтобы она смогла оттолкнуть его плечом. Ева успела сделать шаг к выходу, увидела свет аптеки на другой стороне улицы, прежде чем его рука сомкнулась на её волосах.

Боль обожгла кожу головы. Еву отбросило назад; она схватилась за его пальцы, пытаясь ослабить хватку, и закричала. Он ударил её о стену плечом.

— Заткнись.

Очки съехали ему на кончик носа. Эдриан сорвал их и бросил куда-то в сторону. На верхней губе выступила кровь: кажется, Ева всё-таки задела его, когда вырывалась. Он слизнул её, и Ева увидела зубы.

Сначала решила, что ошиблась из-за света. Верхняя губа приподнялась, обнажив узкие острые края, которых прежде не было. Челюсть двигалась странно, с мелкой дрожью, как у человека, пытающегося разжевать что-то слишком твёрдое. Ева перестала тянуть его за руку.

Эдриан склонился к её шее. Она рванула воротник вверх, пытаясь закрыться, и почувствовала его рот у самого уха.

— Ты так…

— Убери от неё руки.

Голос прозвучал со стороны улицы. Эдриан замер. Его хватка ослабла на мгновение, и Ева снова попыталась вывернуться, но он перехватил её поперёк груди и развернул перед собой.

В проходе стоял мужчина из кинотеатра. Теперь Ева видела, насколько он большой: он почти закрывал собой выход. Чёрная куртка была расстёгнута, в правой руке он держал длинный широкий клинок. Мачете — она узнала оружие с нелепым запозданием, как будто название имело значение.

— Помогите, — выговорила она.

Мужчина посмотрел ей в лицо, затем на руку, сжимавшую её грудь.

— Я сказал, отпусти.

За её спиной изменилось дыхание Эдриана.

— Верон?

Он произнёс имя негромко, почти недоверчиво. Ева почувствовала, как его предплечье напряглось у неё под ключицами. Теперь он смотрел только на мужчину с оружием.

— Ты из-за тех двоих? — спросил Эдриан. — Я могу объяснить.

Верон шагнул вперёд, и Эдриан попятился вместе с Евой. Под подошвой хрустнули его очки.

— Стоять.

К её горлу прижались пальцы. Ева боялась сглотнуть. Смотрела на светлые глаза незнакомца и пыталась понять, что ей делать, когда он приблизится. Упасть? Оттолкнуться? Он видел, как Эдриан её держит. Должен был видеть. Пожалуйста, пусть знает, что делает.

— Она здесь ни при чём, — сказал Эдриан. — Дай мне уйти, и забирай. — Отпусти её. — Сначала дай слово. Верон перехватил рукоять мачете. — Ты меня знаешь. Какое тебе ещё слово?

В голосе Верона ничего не изменилось. Ева не могла понять, согласился он или только что пригрозил. Эдриан, кажется, понял.

— Подожди.

Он снова отступил. Дальше был закрытый металлическими воротами двор. Ева пыталась удержаться на ногах: он тащил её, не давая развернуться, и боль в плече становилась сильнее с каждым движением.

Верон убрал свободную руку под куртку.

— Не надо! — выкрикнул Эдриан.

Его ладонь сдавила Еве горло. Верон остановился, и Эдриан вдруг коротко засмеялся ей в ухо.

— Вот как.

Еве стало холодно под расстёгнутой курткой.

— С каких пор тебе есть дело до людей?

— Последний раз предупреждаю.

— Ты же обычно вместе с ними…

Верон двинулся. Ева увидела только, как он оказался ближе, и почувствовала рывок за куртку. Успела поднять левую руку, защищая лицо, когда Эдриан вцепился ей в предплечье зубами.

Она закричала. Боль была такой внезапной, что ноги подогнулись. Верон схватил Эдриана за горло и оторвал от неё. Ева упала на колени, ударившись ладонью об асфальт. За спиной раздался глухой удар, потом ещё один, но она не обернулась.

На рукаве проступала кровь. Ева зажала руку выше запястья и поползла к сумке. Ей нужен был телефон. Кто-нибудь должен был приехать, забрать её отсюда, сказать, что делать с рукой, а пальцы не попадали в бегунок молнии.

Позади стихло.

— Дай посмотреть.

Она подняла голову. Верон стоял рядом, на скуле у него была тонкая красная полоса. С мачете капало на асфальт. Ева отодвинулась, и он, заметив её взгляд, опустил оружие и присел перед ней.

— Руку.

— Мне… мне надо в больницу.

— Сначала покажи.

Она позволила ему взять себя за запястье. Его пальцы были тёплыми и сухими. Ева почему-то сосредоточилась на этом, пока он осторожно оттягивал порванный рукав. От боли затошнило.

Верон посмотрел на рану, затем внимательно посмотрел ей в лицо.

— Давно вы знакомы?

— Что?

— С ним.

Она посмотрела мимо его плеча. Эдриан лежал у ворот. Одну ногу подвернуло под тело, голова была повёрнута к стене. Ева видела воротник его пальто и белый манжет рубашки — тот самый, который он поправлял за столиком в кафе.

— Не смотри туда.

Она опять перевела взгляд на Верона.

— Вы его убили?

Он отпустил её руку. Ева ждала ответа, хотя уже знала.

Её трясло. Нужно было позвонить, сейчас же. Она опустила здоровую руку в сумку и нащупала телефон, но Верон перехватил её запястье.

— Пока не надо.

— Я скорую…

— Я вижу.

Она попыталась вырвать руку. Он не отпустил, и Ева подняла глаза. Вблизи его радужки оказались серо-голубыми, со светлым ободком вокруг зрачка. На красивом лице не было ни растерянности, ни облегчения после того, что случилось. Он смотрел на неё так, словно ещё не закончил.

Ева вспомнила, что Эдриан говорил перед укусом: «Ты же обычно вместе с ними…» У неё пересохло во рту.

— Отпустите.

Верон забрал телефон.

Крови было достаточно. Верон видел глубину раны, видел, как тварь сомкнула зубы, прежде чем он успел свернуть ей шею. Никаких сомнений, ради которых можно было бы тянуть время, не осталось.

Он разжал пальцы девушки и положил телефон обратно в сумку. Она следила за его руками. Теперь следила, хотя минуту назад просила о помощи, позволяла трогать рану. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы она начала бояться его сильнее мёртвого денибала.

Верон выпрямился. Он должен был закончить это до того, как из ближайшего дома кто-нибудь решит проверить, почему кричала женщина. Оружие уже находилось у него в руке, она сидела на земле. Можно было сделать всё быстро, без лишней боли. Он делал это раньше. Денибал у ворот знал об этом и успел сказать Еве достаточно, чтобы она теперь отодвигалась от клинка.

Верон посмотрел на тело и ощутил желание поднять ублюдка, привести в чувство и убить ещё раз, гораздо медленнее. Тот успел его прочитать.

В кафе можно было просто дождаться, когда цель останется одна. В кино — сесть у выхода и следить за проходом. Вместо этого Верон выбрал место, с которого видел девушку, её голое плечо над чёрным топом, красные волосы, лежавшие на спинке кресла.

У неё оказался заразительный смех. В начале фильма она смеялась открыто, запрокидывая голову, и Верон дважды ловил себя на том, что смотрит на неё, пропустив движение цели.

Потом денибал поцеловал её. Она сама повернулась к нему, и по тому, как задержалась рядом, было ясно: ждала этого. Верон захотел убрать его руку с её затылка. Именно тогда стоило признать, что с наблюдением что-то не так.

Он знал о трёх жертвах этой твари и подозревал ещё несколько. Два дня следил за ней, пытаясь выйти на место, где оставляли тела. Одинокая женщина рядом с целью была ожидаема. Она могла привести его туда, куда сам денибал без добычи не пошёл бы.

Верон позволил им уйти из кинотеатра, свернуть на тихую улицу. А когда услышал её крик, бросился в проход раньше, чем успел решить, что теперь делать с охотой. Ублюдок заметил всё остальное сам.

Девушка потянула сумку к себе — осторожно, почти не двигая повреждённой рукой. Верон снова посмотрел на неё. Кровь текла по пальцам и впитывалась в ткань чёрных джинсов. На щеке оставался след чужой ладони. Из-под разорванного рукава виднелась светлая кожа, уже начинавшая припухать возле укуса.

Её красота сейчас была совершенно некстати. Он заметил и это, разозлившись на себя ещё сильнее.

— Встань.

Она упёрлась здоровой ладонью в землю, но вместо того, чтобы подняться, отодвинулась к стене.

— Зачем?

Верон сжал рукоять. Она посмотрела на клинок, потом на его лицо, и он увидел, как она поняла.

— Нет.

Произнесла тихо, сначала даже без уверенности, что правильно разобралась. Верон молчал.

— Я никому не скажу. — Она заговорила быстрее. — Про него. Я скажу, что он напал и вы… Вы же меня спасли.

Он не стал объяснять, что дело не в свидетелях. Через пять дней ей понадобится человеческая плоть. Она будет помнить сегодняшний вечер, свою работу, людей, к которым захочет вернуться. Возможно, даже попытается жить как прежде — до первого голода.

Он видел женщину, которая трое суток запирала себя в ванной, чтобы не подходить к ребёнку. К моменту, когда её нашли, дверь была выломана изнутри. Эта девушка не знала, от чего он собирался её избавить.

Верон поднял оружие, и она резко выставила перед собой здоровую руку.

— Подожди!

Он остановился. Свет из окна над проходом ложился ей на лицо. Она смотрела прямо на него, не закрываясь, хотя пальцы дрожали так сильно, что это было видно даже с двух шагов.

— У меня есть деньги. Немного, но есть. Я отдам. Телефон забери, только…

Она сглотнула, а Верон продолжал стоять неподвижно. Нужно было сделать это до того, как она начала торговаться. Он знал. Всегда знал.

— Пожалуйста, — сказала она. — Я хочу домой.

Он опустил мачете.

Девушка не пошевелилась, и Верон отвернулся первым. За обращёнными приходила стая. Эдриан два дня водил его по городу, так и не показав остальных; теперь можно было заставить их выйти самим. Удержать укушенную пять суток, дождаться обращения и взять всех, кто придёт за ней.

Он посмотрел на её раненую руку, прикидывая, выдержит ли она дорогу. В лесном доме был подвал, подходы к участку он знал. Другие охотники уже пользовались такой приманкой. Сам Верон прежде не видел смысла тратить на это время, но сейчас начинал находить в плане всё больше преимуществ.

Оружие он опустил раньше, чем вспомнил о стае. Эту подробность можно было пока оставить при себе.

— Прижимай рану, — сказал он. — Сильнее.

Снял куртку, положил на землю так, чтобы девушка видела, куда делось оружие, и стянул с себя чёрную футболку. На холоде кожа сразу покрылась мурашками. Она смотрела, как он складывает ткань, но, когда он снова опустился перед ней, отшатнулась.

— Не трогай меня.

— Ты кровью истекаешь.

— Тогда вызови скорую!

— Дай руку.

Он дождался, пока она сама протянет её. Обмотал предплечье, прижал ткань к ране. Девушка зажмурилась, шумно втягивая воздух носом, но больше не пыталась отстраниться.

Верон застегнул куртку на голом теле, убрал мачете в ножны под её полой и поднял с земли сумку.

— Как тебя зовут?

Она замешкалась.

— Ева.

Ему не следовало спрашивать.

— Встать можешь, Ева?

— Ты меня отпустишь?

Он протянул ей руку, но она не взяла. С улицы донёсся звук приближающегося двигателя. Ева повернула голову, явно собираясь крикнуть, и Верон присел рядом.

— Посмотри на меня.

Она продолжала смотреть на выход.

— Я могу унести тебя отсюда. Могу дать дойти самой. Выбирай.

Ева медленно повернулась к нему.

— Ты больной?

— Вставай.

Она поднялась без его помощи, держась спиной за стену. Верон придержал её за локоть, когда она покачнулась, но она немедленно вырвала руку. Хорошо, на ногах держалась.

Теперь следовало довести её до машины и сообщить о теле тем, кто заберёт его из прохода. Верон оттащил мёртвого денибала за створку ворот и пошёл следом за Евой. Звонить при ней он не собирался.

Сбежать она попробовала у машины. Верон успел открыть пассажирскую дверь и положить сумку на сиденье. Ева дождалась, пока он наклонится, и бросилась вдоль тротуара к освещённому перекрёстку.

Он догнал её на четвёртом шаге. Она билась у него в руках молча, с такой решимостью, что пришлось прижать её здоровое запястье к боку и удерживать, пока она не перестала пытаться ударить его затылком. Повязка потемнела.

— Ещё раз дёрнешься — рана откроется сильнее.

— Да пошёл ты.

Верон чуть ослабил хватку, и она немедленно попыталась вывернуться. Он выругался и посадил её в машину. Ева потянулась через водительское место к другой двери, но он поймал её за пояс прежде, чем она добралась до ручки.

Наручники лежали в отсеке под сиденьем. Когда металл щёлкнул на её здоровом запястье, она замерла. Второй браслет он закрепил на стальной скобе, привинченной к основанию пассажирского сиденья.

Ева опустила взгляд, потом посмотрела на него.

— У тебя это специально здесь?

Он проверил, не слишком ли туго затянут браслет, и она ударила его коленом в грудь. Верон перехватил её ногу, поставил ступню обратно на коврик и наклонился ближе.