«Перепутье. Ночь мёртвых»

Елена смотрела на него. Внутри всё оборвалось.

— Этого не может быть, — выдохнула она. — Я чувствую. Дышу. Я живу.

— Ты чувствуешь то, что помнишь, — сказал Глеб. — Это пройдёт. Чем дольше ты здесь, тем меньше будешь чувствовать. А потом перестанешь совсем.

Елена смотрела на свои руки. Внутри всё оборвалось. Глеб знает. Он всё знает.

— Я не понимаю, — выдавила Елена, поднимая глаза. Голос дрогнул — она не играла, ей действительно стало страшно. — Вы хотите сказать, что я...

— Да — умерла.

Он встал, подошёл к окну, повернулся спиной. Елена смотрела на его широкие плечи и лихорадочно соображала.

— Елена, ты не можешь оставаться среди живых. — Он повернулся и его слова звучали как приговор. — Я должен тебя отвести на границу мира мёртвых. Это будет твой конец. Семья тебя оплачет и будет горевать. Но ты не можешь жить мертвой среди живых. Это неправильно.

Мара сказала: «Ты будешь жить в этом мире целый год. Служить мне». Голос её звучал в голове — тихий, журчащий, почти ласковый. Год. Но если Глеб отправит её туда, в мир мертвых, у нее не будет шанса на жизнь. Она должна остаться. Любой ценой.

— Я могу остаться здесь? Это же не просто отель? — Спросила Елена.

Взгляд Глеба был тяжёлым, испытующим.

— Тут?

Елена кивнула, сцепив руки под столом.

— Маришка говорила, вам нужны администраторы... Я буду работать. Только не отправляйте меня туда. Дайте мне хотя бы год.

— Заложные покойники не могут вечно ходить среди живых. Ты будешь тянуть силы из людей, сама того не желая. Рядом с тобой они начнут болеть, чахнуть.

— Вы сказали, что я буду вредить людям. А если я никуда не хожу? Если я просто живу здесь, в отеле?

Глеб замер.

— Ты хочешь остаться?

— Да. Я не буду вредить людям. Буду слушаться. Только не отправляйте меня туда. Дайте мне хотя бы год.

Глеб молчал долго. Ему было жалко ее, но дарами он раскидываться не мог больше.

«Может, это и есть одна из проверок «Перепутья», - думал он. – Что будет, если я оставлю ее тут на год? Как быстро она будет меняться?»

Он смотрел на неё — и вдруг перевёл взгляд на сейф в углу. Елена проследила за его взглядом, но ничего не поняла.

— Я не прошу вас спасать меня, — сказала она тихо. — Я прошу время. Чтобы понять, кто я теперь. Чтобы попробовать жить — даже такой жизнью.

Она сама не знала, откуда взялись эти слова. Но они были правдой.

Глеб провёл рукой по лицу — устало, тяжело. Потом снова посмотрел на неё. В глазах мелькнуло что-то — сожаление? Или предчувствие?

Он смотрел на неё — бледную, растерянную, с этой дурацкой надеждой в глазах. Он видел таких. Пятерых. Каждому протягивал руку, каждому говорил: «Живи». И каждый вытаскивал свой дар.

А сейчас — не мог.

Не потому, что не хотел. Потому что не имел права. Отец забрал это право вместе с обещанием свободы. Каждый дар теперь — долг, который нужно вернуть. Ещё одна жизнь, за которую он будет в ответе. Ещё одна смерть на его руках.

Но и выгнать её не мог. Не в Навь. Не насовсем. Может, следующий хозяин отеля окажется добрее. Хотя в это верилось с трудом. Отель не выбирал добрых. Отель выбирал тех, кто выдержит. Может, у него будет больше даров. Может, он найдёт для неё другой путь.

Он молчал долго. Потом провёл рукой по лицу — устало, тяжело.

— Год, — сказал он наконец. — Один год. Ты будешь работать, получать комнату и еду. Будешь соблюдать мои правила. Не выходить за пределы отеля. И если я замечу, что от тебя исходит угроза — я лично отведу тебя туда, откуда ты пришла.

Елена кивнула.

— Спасибо.

Глеб махнул рукой. Она поняла: разговор окончен.

Елена вышла и прислонилась спиной к двери. Сердце колотилось.

«Справилась, — подумала она. — Я справилась».

Она оттолкнулась от двери и пошла в столовую.

***

Глеб сидел, глядя на закрывшуюся дверь.

— Дивия, — позвал он громко. — Зайди.

Через минуту дверь приоткрылась. Дивия заглянула в кабинет.

— Ты звал?

— Звал. Заходи, садись.

Дивия села на тот же стул, где только что сидела Елена.

— Я поговорил с Еленой, — сказал Глеб. — Она останется. Будет работать. Пока год.

Дивия вскинула голову, пальцы вцепились в край стола.

— Здесь? С нами? Какого черта! Она же мертва?

— Да.

— Но... — Она замялась. — Глеб, у нас нет комнат для персонала. Только моя, Арыси и...

— Она останется в том номере, где прожила эти две ночи. Двадцатый.

Дивия покачала головой.

— Её не примут. Маришка, Арыся, Лада... Они будут чувствовать. Они поймут, что она...