Убийственные печеньки

– Как я могу расслабиться, если ты выставила труп перед моей дочерью?

– Я не выставляла. Это Билл. И Трейси видела только мешок с телом. Его как раз грузили в фургон коронера, когда Билл вел ее в садик.

– Значит, на самом деле Рона она не видела.

– Только если у нее нет рентгеновского зрения. Можешь спросить у Билла. Он все еще в переулке, охраняет место преступления.

– Я поговорю с ним позже. – Андреа отпила сока, и к щекам вернулся легкий румянец. – Прости, Ханна. Мне следовало знать, что ты не навредишь Трейси. Иногда мне кажется, что ты лучшая мать для нее.

Ханна прикусила язык. Сейчас было не время читать Андреа лекции о воспитании дочери.

– Трейси любит тебя, Андреа.

– Знаю, но материнство дается мне нелегко. Поэтому я наняла лучших нянь, каких смогла найти, и пошла работать. Я думала, Билл и Трейси будут гордиться моими успехами, но все вышло совсем не так, как я надеялась.

Ханна кивнула, понимая истинную причину внезапной откровенности сестры.

– Сделка сорвалась?

– Да. Он решил, что объект ему не подходит. А когда я предложила показать другие варианты, даже смотреть не стал. Я так хотела купить тот ковролин, Ханна. Он шикарный, придал бы спальне совершенно новый вид.

– В следующий раз, Андреа. – Ханна ободряюще улыбнулась. – Ты хорошо умеешь продавать.

– Недостаточно хорошо, чтобы убедить мистера Харриса. Обычно я за милю чую праздных зевак, но начинаю думать, что он и не собирался покупать старую ферму Петерсонов.

Ханна встала, протянула ей шоколадное печенье, еще чуть теплое после печи. Андреа всегда его обожала, и Ханна решила: надо попросить Билла не упоминать, что Рон ел это печенье прямо перед смертью.

– Съешь это, Андреа. Шоколад немного взбодрит.

– Может быть. – Андреа откусила кусочек и слабо улыбнулась. – Я просто обожаю твое печенье, Ханна. Помнишь, как ты впервые его для меня испекла?

– Помню, – ответила Ханна с улыбкой.

В дождливый сентябрьский день Андреа осталась после школы на отбор в группу поддержки. Поскольку девятиклассниц в основной состав еще никогда не брали, Ханна не особо надеялась на успех. Она примчалась домой, чтобы испечь для сестры шоколадно-овсяное печенье, надеясь подсластить горечь разочарования, но не проверила, все ли ингредиенты имеются. Банка с овсянкой оказалась пуста, и Ханна добавила вместо нее измельченные кукурузные хлопья. Печенье вышло изумительное, Андреа прошла в группу поддержки и с тех пор нахваливала фирменное шоколадное печенье Ханны.

– Невозможно было понять, что он просто пришел поглазеть. – Андреа откусила еще кусочек и вздохнула. – Он выглядел как настоящий покупатель. Даже Эл Перси так считал. В смысле, нам даже не пришлось его заманивать. Он сам пришел!

Ханна поняла, что Андреа будет полезно выговориться.

– И давно это было?

– Три недели назад, во вторник. Он сказал, что дом ему очень нравится, в нем чувствуется история. А когда я показала дом внутри, еще больше загорелся.

– Но купить так и не решился?

– Сказал, что нужно сначала уладить кое-какие детали. Я решила, что это просто отговорка, и махнула на него рукой. Иногда люди не умеют говорить «нет» и придумывают дурацкие причины. Я посчитала, что больше его не увижу, но на прошлой неделе он позвонил и сказал, что все еще заинтересован.

Ханна решила, что сестре сейчас нужна поддержка.

– Может, он правда хотел купить, но не потянул финансово.

– Вряд ли. Он сказал, что деньги не проблема, просто объект ему не подходит. А потом сел в прокатную машину и уехал.

– Не в собственную?

– Да, сказал, что не хочет убивать подвеску своего «Ягуара» на гравийных дорогах. Может, у него и «Ягуара» никакого нет! Если я еще раз увижу мужика в парике, не поверю ни единому его слову! Кто врет про волосы, тот и в остальном соврет.

Ханна рассмеялась и пошла доставать из печи овсяное с изюмом печенье. Когда она обернулась, сестра уже вставала.

– Мне пора бежать, – объявила Андреа. – Мама сказала, что миссис Роббинс подумывает переехать в квартиру для пожилых «Лейквью». Заскочу-ка я к ней, может, уговорю выставить дом через меня.

Ханна сразу почувствовала облегчение. К Андреа, кажется, вернулась уверенность в себе.

– Передам привет Биллу и узнаю, сможет ли он забрать Трейси из садика. И надо бы что-то взять с собой к миссис Роббинс. Явиться с пустыми руками как-то не по-соседски.

– Возьми вот это. Она их обожает. – Ханна наполнила фирменный пакет имбирным печеньем. Пакеты были похожи на миниатюрные сумочки с красными ручками и надписью золотом: «Печеньки к чаю».

– Очень мило с твоей стороны, – с благодарностью сказала Андреа. – Я редко это говорю, но ты замечательная сестра. Не знаю, что бы я делала, если бы ты не вернулась, когда умер папа. Мама была не в себе, и Мишель не знала, как с ней быть. Я пыталась везде успеть, но Трейси была совсем крошкой, и я просто не справлялась. Мне пришло в голову только одно: позвонить тебе и умолять вернуться, чтобы всех спасти.

Ханна быстро обняла сестру.

– Ты поступила правильно. Я старшая сестра, а ты недавно вышла замуж. Я была обязана помочь.

– Но иногда мне так стыдно, что я тебя вызвала. У тебя была своя жизнь, и ты всем этим пожертвовала ради нас.

Ханна отвернулась, чтобы скрыть внезапно выступившую в глазах влагу. Может, потеря клиента и пошла Андреа на пользу. Она никогда не была такой благодарной.

– Тебе нечего стыдиться, Андреа. Возвращение домой не было для меня жертвой. Я и так сомневалась, стоит ли дальше преподавать, и хотела заняться чем-то другим.

– Но ты почти защитила докторскую. Могла бы уже быть профессором в приличном университете.

– Может быть. – Ханна пожала плечами, соглашаясь. – Но делать печенье гораздо веселее, чем читать лекции про пятистопный ямб или торчать на мертвецки скучных факультетских собраниях. И ты знаешь, как я люблю свою пекарню.

– Значит, ты довольна своей жизнью в Лейк-Идене?

– У меня отличный бизнес, свое жилье, и мне не нужно жить с матерью. Чего еще желать?

Андреа заулыбалась.

– В этом что-то есть, особенно насчет матери. А как же романтические отношения?

– Не дави, Андреа. – Ханна предостерегающе посмотрела на нее. – Если встретится подходящий мужчина – прекрасно. А нет – и ладно. Мне и одной отлично живется.

– Хорошо, если ты так уверена.

По пути к двери Андреа выглядела очень довольной.

– Уверена. Удачи с миссис Роббинс.

– Она мне понадобится. – Андреа с усмешкой обернулась: – Если она начнет нахваливать своего сына-доктора, меня просто вывернет.

Ханна прекрасно поняла, что имела в виду сестра. На прошлой неделе миссис Роббинс заходила в пекарню и целый час распиналась о сыне. По ее словам, доктор Джерри Роббинс вот-вот откроет лекарство от рассеянного склероза, рака и простуды – одним махом.

Билл просунул голову в кафе и помахал рукой:

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, Ханна.

– Конечно, Билл. – Ханна передала фартук Лизе, взяла две кружки крепкого черного кофе и последовала за Биллом в подсобку.

По пути она отметила, как ладно сидит форменная рубашка цвета хаки на его широких плечах. В школе Билл тоже играл в футбол, не так успешно, как Рон Ласаль, но свою долю побед принес. Сейчас он раздался в талии из-за слишком большого количества пончиков в шоколаде из круглосуточного магазина по дороге в участок, но все еще оставался видным мужчиной.

– Спасибо за кофе, Ханна. – Билл плюхнулся на табурет и обхватил кружку ладонями. – На улице холодает.

– Вижу. И выглядишь ты неважно. Что-нибудь нашел?

– Не особо много. Окно со стороны водителя было открыто. Рон, видимо, остановил фургон и опустил стекло, чтобы поговорить с убийцей.

Ханна задумалась.

– Он не стал бы опускать стекло, если бы почуял опасность.

– Это уж точно, – согласился Билл. – Кто бы это ни был, Рона застали врасплох.

– Есть подозреваемые?

– Пока нет. И если не найдется свидетель, единственная улика – пуля. Ее отправят на баллистическую экспертизу сразу после вскрытия.

При упоминании вскрытия Ханна поморщилась. Пытаясь отвлечься от мысли, что доктор Найт будет резать Рона, она спросила:

– Необязательно рассказывать всем, что прямо перед смертью он ел мое печенье. Это может отпугнуть клиентов, сам понимаешь.

– Без проблем. – Билл впервые за утро выглядел почти веселым. – Твое печенье тут ни при чем. Рона застрелили.

– Жаль, что я не нашла его раньше, Билл. Могла бы вызвать «Скорую».

– Это не помогло бы. Похоже, пуля попала в сердце. Точнее сказать можно только после вскрытия, но думаю, он умер мгновенно.

– Это хорошо. – Ханна кивнула и тут же поняла, что сказала. – В смысле, это не хорошо, но я рада, что все случилось быстро.

Билл открыл блокнот.

– Расскажи мне все, что произошло сегодня утром, Ханна. Даже то, что кажется неважным.

– Ладно. – Ханна подождала, пока Билл возьмет ручку, и рассказала все: от того момента, как впервые увидела Рона у фермы, до того, как нашла тело. Она назвала Биллу точное время, когда вышла через заднюю дверь пекарни и когда вернулась, чтобы позвонить шерифу.

– Из тебя хороший свидетель, – похвалил ее Билл. – Это все?

– Думаю, Трейси была последней, кто видел Рона живым. Она сказала, что ждала Андреа около офиса риелторов, когда Рон проезжал мимо в фургоне. Она помахала ему, он помахал в ответ, и она видела, как он свернул у моего угла. Это было, наверное, около восьми, потому что Андреа и Трейси зашли в кафе почти сразу после открытия, и…

Ханна замолчала и нахмурилась.

– Что такое, Ханна? – Билл снова взял ручку. – Ты что-то вспомнила, да?

– Да. Если Трейси видела Рона в восемь, он уже опаздывал на двадцать пять минут.

– Откуда ты знаешь?

– Рон должен был приехать сюда в семь тридцать пять. Он развозит молоко по школам, а потом сразу едет ко мне. Мое кафе в его маршруте с самого открытия, и он никогда не опаздывал больше чем на минуту.

– Поэтому ты и пошла в переулок искать его фургон?

– Не совсем. Мы подумали, что фургон сломался. Трейси сказала, что слышала хлопок, сразу после того как он свернул в… – Ханна осеклась на полуслове, распахнув глаза от потрясения. – Трейси слышала, Билл. Она думала, это автомобильный выхлоп, но это был выстрел, которым убили Рона!

Билл сжал губы, и Ханна поняла, о чем он думает. Страшно было представить, что Трейси оказалась так близко от места убийства.

– Я лучше съезжу на ферму и оповещу Макса Тернера, – сказал он.

– Макса там нет. Рон говорил, что он сегодня утром уезжает на конференцию маслоделов. В Висконсин, кажется, на неделю. На твоем месте я поговорила бы с Бетти Джексон. Она секретарша Макса и знает, как с ним связаться.

– Хорошая мысль. – Билл допил кофе и поставил кружку. – Это очень важное для меня расследование, Ханна. На прошлой неделе я сдал экзамен на детектива, и шериф Грант поручил дело мне.

– Значит, тебя повысили? – улыбнулась Ханна.

– Пока нет. Шериф Грант должен подписать бумаги, но я почти уверен, что подпишет, если я справлюсь. Повышение было бы очень кстати для нас. Я буду больше получать, и Андреа сможет уйти с работы.

– Это замечательно, Билл, – искренне порадовалась за него Ханна.

– Ты не считаешь, что это неправильно – использовать убийство Рона как трамплин для повышения?

– Вовсе нет, – Ханна покачала головой. – Кто-то же должен поймать убийцу Рона. Если это сделаешь ты и получишь повышение, то вполне заслуженно.

– Ты не просто так говоришь, чтобы меня подбодрить?

– Я? Я никогда не говорю того, чего не думаю, особенно когда это важно. Тебе уже пора меня знать!

Билл усмехнулся, расслабившись.

– Ты права. Как говорит Андреа, дипломатия – не твой конек.

– Верно.

Ханна признала это с улыбкой, хотя замечание все же слегка укололо. Ей казалось, что с Андреа за все эти годы вела себя весьма дипломатично. Во многих случаях она с радостью придушила бы сестру, но ведь не придушила же.

– И еще кое-что, Ханна. – Билл откашлялся. – Неловко просить, но с тобой многие разговаривают, ты знаешь почти всех в городе. Позвонишь мне, если услышишь что-то важное?

– Конечно.

– Спасибо. Просто держи ухо востро. Если убийца Рона местный, он обязательно скажет или сделает то, что его выдаст. Надо только хорошо соображать, чтобы это увидеть.

Ханна кивнула. Тут она заметила, что Билл с вожделением смотрит на противни с овсяным печеньем с изюмом, и встала, чтобы наполнить для него пакет.

– Не ешь все сразу, Билл. У тебя уже вон какие бока.

После ухода Билла Ханна задумалась о своих словах. Андреа права. Дипломат из нее никакой. Дипломатичный человек не стал бы упоминать бока. Не ее это дело – критиковать мужа Андреа.

Возвращаясь через двойную дверь на свое место за стойкой, Ханна поняла, что совершила куда более серьезный проступок перед сестрой. Она ведь только что пообещала помочь Биллу раскрыть убийство, которое в итоге может оставить Андреа без работы.

Хрустяшки с шоколадной крошкой

Разогрейте духовку до 190 °C. Противень ставьте на средний уровень.

Ингредиенты:

220 г растопленного сливочного масла

200 г белого сахара

200 г коричневого сахара

2 чайные ложки соды

1 чайная ложка соли

2 чайные ложки ванилина

2 взбитых яйца (можно взбить вилкой)

320 г муки (непросеянной)

2 стакана измельченных кукурузных хлопьев (просто раздавите руками)

1–2 стакана шоколада в каллетах или ломаного шоколада

Растопите масло, добавьте сахар и перемешайте. Добавьте соду, соль, ванилин и взбитые яйца. Хорошо перемешайте. Затем вмешайте муку. Добавьте измельченные кукурузные хлопья и шоколад, тщательно перемешайте до однородности.

Скатайте из теста шарики размером с грецкий орех и выложите на смазанный маслом противень – по 12 штук на стандартный лист. Слегка прижмите их шпателем, смазанным маслом или присыпанным мукой.

Выпекайте при 190 °C 8–10 минут. Оставьте на противне на 2 минуты, затем переложите на решетку до полного остывания. Решетка важна – так печенье становится хрустящим.

На 75–100 штук, в зависимости от размера.

Андреа обожает это печенье еще со старшей школы.

Примечание Ханны. Если печенье слишком расплывается в духовке, убавьте температуру до 180 °C и не приминайте его перед выпечкой.

Глава 3

– Ну все, Лиза. Я готова. – Ханна захлопнула заднюю дверцу машины и обошла ее, чтобы сесть за руль. – Вернусь самое позднее в четыре.

Лиза кивнула, протягивая контейнер с лимонами, вымытыми до такой стерильности, чтобы любые микробы, рискнувшие на них приземлиться, в ужасе разбежались.

– Может, взять побольше сахара? Вдруг лимонад будет нарасхват?

– Если что, возьму в школьной столовой. Эдна работает до половины четвертого.

Когда Лиза скрылась внутри, Ханна сдала назад в переулок и поехала в сторону школы Джордана. Школу назвали в честь первого мэра Лейк-Идена Иезекииля Джордана, но, как подозревала Ханна, большинство учеников считали, будто их школа носит имя известного баскетболиста[2].

Школа Джордана и начальная школа Вашингтона представляли собой два отдельных здания, соединенных крытым переходом с окнами от пола до потолка, выходящими на школьный двор. В целях экономии у школ был общий актовый зал и столовая, а также один директор на двоих. Обслуживающий персонал состоял из четырех человек: двое отвечали за уборку, двое – за детскую площадку и спортивные поля старшей школы.

Комплекс работал отлично. Благодаря тому, что начальная и старшая школы были соединены, старшие братья и сестры всегда могли отвезти младших домой в случае болезни или успокоить перепуганного детсадовца, скучающего по родителям. Была и еще одна выгода для старшеклассников. Выпускникам, планировавшим стать учителями, в свободное время предлагали работать помощниками учителей в младших классах. Такая ранняя практика дала плоды: несколько выпускников колледжа вернулись в Лейк-Иден преподавать в школе.

Сворачивая на Третью улицу и проезжая мимо квартала, отведенного под зону отдыха, Ханна заметила, что в парке Лейк-Идена нет ни одного дошкольника. Цепи качелей безжизненно болтались, карусель была усыпана разноцветными листьями, упавшими еще утром, и хотя температура поднялась выше обещанных восьми градусов, никто из детей не нарезал круги на трехколесных велосипедах по дорожке.

На мгновение Ханне это показалось странным. Для мам дошкольников такая погода – подарок судьбы. Но она тут же вспомнила утренние события и поняла, почему парк пустует. В Лейк-Идене завелся убийца. Встревоженные родители на всякий случай оставили детей дома.

На Галл-авеню у тротуара выстроилась длинная вереница машин. Она растянулась на три квартала в обе стороны от школы, перекрывая подъезды к домам и пожарные гидранты в полном пренебрежении к правилам парковки. Ханна медленно пробиралась мимо обеспокоенных родителей, ждущих звонка с последнего урока. Приблизившись к школе, она увидела, что Херб Бизмен припарковал только что вымытую и отполированную патрульную машину по диагонали прямо перед входом. Он не выписывал штрафы за нарушения, творившиеся прямо под носом, и Ханна решила, что безопасность детей Лейк-Идена для него сейчас важнее, чем пополнение городской казны.

Ханна протянула руку назад между сиденьями и достала пакет с имбирным печеньем. Она всегда возила с собой несколько пакетов для подобных случаев. Затем подъехала к патрульной машине Херба и опустила стекло.

– Привет, Херб. Я везу угощение на банкет бойскаутов. Ничего, если я заеду на стоянку?

– Конечно, Ханна, – отозвался Херб, не отрывая взгляда от пакета с печеньем. – Только припаркуйся по правилам. А это мне?

Ханна протянула ему пакет.

– Отличная работа, охраняешь детей. Родители наверняка оценят.

– Спасибо. – Херб выглядел польщенным. – Твоя мать все еще злится за тот штраф?

– Не то чтобы злится, Херб. – Ханна решила не пересказывать, как именно мать его обзывала. – Но все еще немного обижена.

– Жаль, что так вышло, Ханна. Я ничего против твоей матери не имею, но нельзя же так гонять по городу.

– Понимаю, и мама, думаю, тоже. Просто пока не готова это признать. – Ханна усмехнулась: – По крайней мере, один плюс от того штрафа все же есть.

– Какой?

– Она прекратила попытки свести нас с тобой.

Ханна все еще посмеивалась, отъезжая. Судя по удивленному выражению лица Херба, он и не догадывался, что его прочили ей в мужья.

Широкие ворота, отделявшие учительскую парковку от школьной территории, были открыты, и Ханна въехала туда. Пробираясь между рядами припаркованных машин, она отметила, что новых или дорогих автомобилей тут практически нет. Учительская зарплата не позволяла роскошествовать, и Ханна подумала, что это позор. В системе что-то явно не так, если можно заработать больше учителя, жаря бургеры в забегаловке.

Участок асфальта у черного хода столовой был утыкан предупредительными знаками. Ханна припарковалась возле того, на котором было написано: «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ ПАРКОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ЛЕЙК-ИДЕНА». Мелким шрифтом значилось, что нарушители будут преследоваться по всей строгости закона, но Парковочное управление Лейк-Идена состояло из одного Херба Бизмена, а он в данный момент сторожил главный вход. Ханна не чувствовала никаких угрызений совести. Она опаздывала, и ей требовалось разгрузить припасы. Меньше чем через десять минут толпа голодных бойскаутов набросится на ее печенье и лимонад.

Едва Ханна подъехала, как дверь кухни открылась, на пороге появилась Эдна Фергюсон и приветливо улыбнулась. Ей было уже за пятьдесят, но это не мешало выглядеть худенькой как воробушек.

– Привет, Ханна. А я уж гадала, когда ты подъедешь. Помочь разгрузить?

– Спасибо, Эдна. – Ханна протянула ей коробку. – Скауты пока не пришли?

Эдна покачала головой, закрытой сеткой для волос.

– Мистер Первис собрал всех в актовом зале на общую линейку. Если за кем-то не приедут родители, он велел расходиться по домам группами.

Ханна кивнула, взвалила на плечо большую коробку с печеньем, которую упаковала Лиза, и пошла за Эдной в школьную столовую. Войдя в просторное помещение с длинными столами вдоль стен и огромными плитами, Ханна задумалась: каково это – быть последним ребенком в группе? Когда сначала идешь со всеми, чувствуя себя в безопасности благодаря численности, но потом друзья сворачивают по домам. Когда уйдет последний, остаток пути придется пройти одному, надеясь и молясь, чтобы убийца не прятался в кустах.

– Он не мучился, правда, Ханна?

Ханна поставила коробку и обернулась к Эдне:

– Что-что?

– Рон. Я весь день об этом думаю. Он был таким хорошим мальчиком. Если уж ему пришло время умирать, хорошо бы быстро и без боли.

Ханна не верила, что каждому отмерен свой срок. Думать так – все равно что покупать лотерейный билет и считать, что уж теперь-то тебе точно выпадет джекпот.

– Билл сказал, что, по его мнению, смерть была мгновенной.

– Ну и слава богу. Подумать только – он был здесь, всего за несколько минут до смерти! Прямо мороз по коже!

Ханна выложила лимоны на разделочную доску и начала нарезать их тонкими, почти прозрачными ломтиками.

– Значит, Рон сегодня утром доставил продукты?

– А как же. Мальчик ни дня не пропустил. Очень ответственный, гордился своей работой.

Ханна мысленно добавила этот факт в копилку. Сегодня утром Рон завез продукты в школу Джордана. Мало ли, вдруг пригодится.

– Ты видела его утром?

– Нет. Я никогда его не вижу. Я прихожу только к восьми, а он к тому времени уже уезжал. Но холодильник был полный.

Ханна распаковала пластиковую чашу для пунша (стеклянную она берегла для официальных мероприятий вроде свадеб и выпускного) и протянула Эдне. Затем взяла огромный термос с лимонадом и миску с нарезанными лимонами и пошла в основной зал столовой. Для угощения уже накрыли стол с голубой бумажной скатертью, а на другом столе, покрытом такой же скатертью, стояла картонная коробка из-под бумаги.

– Гил накрыл, когда у него не было уроков, – сообщила Эдна. – Просил передать, что принесет воздушные шары.

– Хорошо, оставлю место. – Ханна показала Эдне, куда поставить чашу, открыла термос и принялась разливать лимонад. – Ты ничего необычного на кухне утром не заметила?

– Да вроде нет. А что у тебя за лед, Ханна? Мутный какой-то.

– Из лимонада, чтобы не разбавлял напиток, когда растает. Я всегда так делаю. – Ханна перелила лимонад, а сверху бросила кружки лимона. Отступила на шаг полюбоваться и заметила, что Эдна хмурится. – Думаешь, мало лимонов?

– Да нет, очень профессионально выглядит. Я просто о Роне думала.

– Ты не одна такая. Пойдем, Эдна. Надо печенье распаковывать.

Эдна пошла за ней на кухню и ахнула, когда Ханна подняла крышку коробки.

– Вы только посмотрите! Красота-то какая, Ханна!

– Мне тоже нравится. – Ханна улыбнулась, выкладывая печенье на поднос. Лиза нарисовала на каждом глазурью желто-голубую эмблему бойскаутов. – Лиза Херман украшала. Она у нас настоящий мастер кондитерского мешка.

– Талантливая девочка. Да что там, она всего в жизни добилась бы, если б захотела. Жалко, что из-за отца пришлось бросить колледж.

– Знаю. Старшие братья и сестры хотели определить его в дом престарелых, но Лиза посчитала это неправильным. – Ханна протянула Эдне коробку с голубыми картонными тарелками, золотистыми салфетками и голубыми пластиковыми стаканчиками. – Отнеси, пожалуйста, а я печенье принесу.

Сервировка стола много времени не заняла. Покончив с этим, они вернулись на кухню выпить по чашке кофе. Они сидели за квадратным деревянным столом в углу, ждали скаутов, и тут Эдна снова тяжело вздохнула.

– До чего же жалко, прямо слов нет.

– Ты о Роне?

– Да. Бедный мальчик совсем с ног сбился с развозкой. В неделю шестьдесят часов выходило, а Макс сверхурочные не платил. Это его доконало.

– Это Рон тебе сказал?

Эдна покачала головой:

– Бетти Джексон. Она присутствовала, когда Рон просил Макса найти ему помощника. Это было больше полугода назад, но Макс пожадничал, не стал никого больше нанимать.

Ханна знала. За Максом Тернером закрепилась слава человека, который удавится за каждый доллар. Для того, у кого, по слухам, денег куры не клюют, жил он совсем не по-царски. Макс ездил на новой машине, но больше не позволял себе никакой роскоши. Жил он все в том же старом родительском доме позади «Милой буренки». Подремонтировал, конечно, но без этого никак. Иначе дом просто развалился бы.

– Обидно, что Рон умер как раз в тот день, когда у него наконец появился помощник.