Дочь Льда и Сын Тьмы

Элронд поднял голову. Тьма в его глазницах, казалось, сгустилась. — Вы ее боитесь, — констатировал он. — Вы боитесь свою жену больше, чем тех, кто ее украл. Вернон вздрогнул, словно его ударили. Он оглянулся на дверь кабинета, убедился, что она плотно закрыта, и наклонился через стол. — Бланш… она не та, за кого себя выдает, — прошептал он. — Наш брак — это сделка. Ее отец, старый барон, владел землями, которые блокируют мои торговые пути. Я получил земли, он — титул для дочери. Бланш всегда была… странной. Тихой. Она почти не выходит из своих покоев. Рисует. Пишет стихи. Но в последнее время… она начала задавать вопросы. О моих делах с гильдией «Пепел». О деньгах, которые проходят мимо казны. — Шантаж? — Лирия скрестила руки на груди. — Она решила вас прижать и наняла профессионалов. А те усыпили гвардейцев какой-то дрянью и вывели ее через черный ход. — Если бы, — Вернон горько усмехнулся. — Если бы она просто хотела денег, я бы отдал. Но вчера я перехватил записку. Ее должны были передать какому-то человеку в трущобах. Бланш знала о моем… маленьком хобби. — Яд? — догадалась Лирия. — Экзотические яды, — кивнул граф. — Я коллекционирую их. Не для использования. Для науки. У меня есть образцы, которых нет даже у короля. В том числе «Поцелуй Василиска».

Элронд медленно выпрямился. — «Поцелуй Василиска» убивает за три удара сердца, парализуя нервную систему так, что жертва умирает с улыбкой на лице. Противоядия не существует. Кроме одного. — Кроме того, что хранится в моей лаборатории, — закончил за него Вернон. — Бланш не воровала яд. Но она знала, где он лежит. Похитители — кто бы они ни были — знают об этом. Они взяли ее, чтобы добраться до моего сейфа. Они думают, что она знает код. — А она не знает? — прищурилась Лирия. — Никто не знает, — отрезал граф. — Даже я открываю его через кровь. Но похитители об этом не догадываются. Они будут пытать ее. А Бланш… она не выдержит. Она сломается от одного вида раскаленных клещей. Мне нужно, чтобы вы нашли ее. Живой. Код сейфа я скажу вам, когда вы ее найдете. Вы заберете яд, отдадите его им, а я заберу жену. — А потом? — спросил Элронд. — Что будет с теми, кто посмел тронуть вашу жену? Вернон улыбнулся. Это была страшная, неживая улыбка, от которой Лирии стало холоднее, чем на Пике Ветров. — Это мой дом, господин маг. Мои правила. Главное — верните мне Бланш. И принесите флакон с «Поцелуем». Если он пропадет, я скормлю вас крысам. Оплата — пятьсот империалов. Аванс — сто.

Элронд поднялся. Его фигура нависла над графом, заслонив свет. — Двести аванс, — сказал маг. — И мы берем задаток сейчас. Если ваша жена мертва, яд нам не понадобится, а время будет потрачено.

Вернон побледнел, но спорить не стал. Он достал из внутреннего кармана тяжелый кошель. — Она жива, — сказал он, передавая золото. — Я бы почувствовал, если бы она умерла. — Вы бы почувствовали только то, что ваша страховка обесценилась, — Элронд забрал кошель. — Где трущобы? — Квартал Гончаров. Трактир «Слепая свинья». Там ошивается всякая шваль. Человек, которому предназначалась записка, должен быть там. Его зовут Гнилой. Одноглазый, без левой руки.

Квартал Гончаров встретил их чадом печей и грязью по щиколотку. Здесь лепили горшки из той же глины, в которую превратились бы мечты любого, кто рискнул бы поселиться в этом месте.

«Слепая свинья» полностью оправдывала свое название. Вывеска покосилась, окна были затянуты бычьим пузырем, который не мыли, кажется, со времен Войн Разлома.

Внутри было темно, дымно и тесно. Пахло кислым пивом, потом и кровью. За столами сидели люди, на лицах которых было написано их криминальное прошлое: клейма каторжников, отрезанные уши, шрамы от ритуальных ножей.

Лирия и Элронд вошли, и разговоры стихли. Не потому, что они выглядели богато — их дорожная одежда была покрыта пеплом. Но от Элронда волнами расходилась аура такой концентрированной угрозы, что даже самые пьяные головорезы инстинктивно вжимались в лавки. Лирия же шла с грацией хищника, и ее рука постоянно лежала на колчане.

Они подошли к стойке. Бармен — огромный детина с перебитым носом — вытирал кружку грязной тряпкой. — Гнилой, — бросил Элронд. — Где сидит? Бармен медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по броне мага, по рукояти фальшиона, по ледяному луку за спиной Лирии. — Второй этаж. Красная дверь. Но он сегодня не в духе. К нему уже заходили люди графа. Вышли… быстро. — Мы выйдем медленнее, — пообещал Элронд.

Красная дверь оказалась заперта на засов изнутри. Элронд не стал стучать. Он просто положил ладонь на дубовые доски. Тьма стекла с его пальцев, просачиваясь сквозь дерево, как вода. С той стороны раздался испуганный вскрик, звон разбитого стекла и тяжелый удар — кто-то упал со стула. — Открывай, — голос Элронда прозвучал прямо из-за двери, изнутри комнаты. — Или я выжгу замочную скважину вместе с твоим лицом.

Засов лязгнул. Дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели показалось заросшее щетиной лицо. Одного глаза действительно не было, на его месте белел старый шрам. Вместо левой руки — пустой рукав, пристегнутый к плечу. — Чего надо? — просипел Гнилой. — Я ничего не знаю про графиню. — Зато мы знаем, — Лирия мягко отодвинула Элронда в сторону и шагнула вперед. Она не угрожала. Она просто смотрела на него своим пронзительным, стальным взглядом. — Записка. Которую тебе передал посыльный графа три дня назад. От женщины. Она просила о встрече.

Гнилой сглотнул. Его единственный глаз бегал от лица Лирии к темной фигуре Элронда. — Я… я не при делах. Мне дали монетку, я должен был ждать ответа. Ответа не было. — Где встреча? — Лирия положила руку на дверь, не давая ее закрыть. — Старые катакомбы под Храмом Трех Огней, — быстро затараторил Гнилой. — Там, где обрушился свод. У четвертого перекрестка. Сегодня в полночь. Они должны были принести выкуп… то есть, граф должен был принести яд. Я просто посредник! Я ничего не делал! — Ты лжешь, — тихо сказал Элронд.

Гнилой побелел как полотно. — Клянусь! Я только… — Ты знаешь, кто она, — маг наклонился ниже. Его скрытые глаза, казалось, смотрели прямо в мозг одноглазого. — Ты видел ее раньше. Не как графиню. — Я… я работаю в порту иногда… — прохрипел Гнилой. — В «Ржавом якоре». Она приходила. Всегда в плаще. Садилась в углу. Заказывала воду. Смотрела на корабли. Она не похожа на благородную. Она… она смотрела так, будто хочет сжечь весь мир.

Элронд выпрямился. — Достаточно.

Он схватил Гнилого за ворот рубахи одной рукой и легко, словно котенка, выдернул из-за двери в коридор. — Передай своим друзьям в катакомбах, — сказал маг, впечатывая одноглазого в стену. — Что мы придем вместо графа. И мы не будем торговаться. Он разжал пальцы. Гнилой сполз по стене на пол, хватая ртом воздух.

До полуночи оставалось три часа.

Элронд хотел идти в катакомбы немедленно, вырезать всех, кто там окажется, и забрать графиню силой. Лирия остановила его в переулке, схватив за плечо. — Стой. Если Бланш там, штурм по трупам — худшее, что мы можем сделать. Мы не знаем, сколько их. У них заложница. Если начнется бой, они перережут ей горло раньше, чем ты успеешь сплести первое заклятие. — Я могу накрыть весь квартал Тенью Безмолвия, — прорычал Элронд. Его броня тихо гудела от сдерживаемой ярости. — Никто даже не пикнет. — И задавишь ее вместе с ними, — Лирия не отпускала его плечо. — Элронд. Посмотри на меня.

Он перевел на нее взгляд. Красные радужки на фоне черной бездны зрачков. — Мы сделаем по-моему, — сказала она. — Тихо. Ты прикрываешь. Я иду на сделку. Я выдаю себя за курьера графа. Ты страхуешь из теней. Как только я увижу Бланш и пойму, что она цела, ты можешь жечь. Но до этого момента — ни звука.

Элронд долго смотрел на нее. Затем его плечи опустились. Напряжение, державшее его, как струна, немного спало. — Хорошо, — кивнул он. — Но если они тронут тебя… — Они не тронут, — Лирия позволила себе легкую, холодную улыбку. — Они увидят женщину с дорогим луком и решат, что я легкая добыча. Это будет их последняя ошибка.

Катакомбы под Храмом Трех Огней были старой дренажной системой. Сейчас они пахли сыростью, плесенью и озоном. У четвертого перекрестка, где сходились четыре тоннеля, горел одинокий факел. Под ним стоял стол, на котором лежала бархатная подушечка. На подушечке покоился флакон из черного стекла — «Поцелуй Василиска». Жидкость внутри светилась ядовито-зеленым.

С другой стороны стола, в тени, сидели трое. Двое — громилы с мясницкими тесаками. Третий — человек в дорогой, но заляпанной грязью мантии мага. Он нервно постукивал пальцами по столу. — Где Вернон? — спросил маг, когда шаги Лирии эхом разнеслись по тоннелю. — Граф нездоров, — Лирия вышла в круг света. Она сняла капюшон. — Он прислал меня.

Маг окинул ее оценивающим взглядом. Сверху вниз. Задержался на вырезе кожаного корсета, прошелся по бедрам. Его губы искривились в похотливой ухмылке. — Граф прислал шлюху, чтобы передать яд стоимостью в полкоролевства? — он рассмеялся. — Похоже, Вернон совсем отчаялся. Или ты украла ее лицо? — Я — доверенное лицо, — Лирия подошла к столу, но не сделала попытки взять флакон. — Покажите товар.

Маг щелкнул пальцами. Из темноты одного из тоннелей вышли еще двое. Они тащили за руки женщину. Бланш ди Фальконе.

Она была одета в простую серую робу, которая висела на ее хрупких плечах. Волосы, обычно уложенные в сложную прическу, были растрепаны. На щеке наливался багровым цветом синяк. Но самым страшным были ее глаза. Огромные, полные животного ужаса. Она смотрела на Лирию, потом на мага, и ее губы беззвучно шевелились, словно она молилась. — Как видите, цела, — ухмыльнулся маг. — Почти. Мы были… нетерпеливы. Она не хотела говорить, где код от сейфа. Но она сказала, что яд может нейтрализовать только ее муж. И только в своей лаборатории. — Он сказал, что отдаст его здесь, — Лирия сохраняла ледяное спокойствие, хотя внутри все сжалось от ненависти. — Он солгал, — маг встал. — Как и вы. Я знаю, кто ты, красавица. Твоя походка. Твои руки. Ты не курьер. Ты — наемница. Гильдия «Пепел».

Он выбросил руку вперед. С его пальцев сорвалась молния.

Лирия не стала уклоняться. Она приняла удар на «Щит Тишины» — заклятие, сотканное из уплотненного воздуха. Молния с треском разбилась о невидимую преграду в дюйме от ее груди, рассыпавшись снопом искр. — Ошибка, — сказала Лирия.

Это было сигналом.

Тьма в тоннеле за спиной мага сгустилась в абсолютный, непроницаемый мрак. Из этого мрака шагнул Элронд. Он не стал тратить время на громил с тесаками. Он шел к магу.

— Necro tenebrisque! — взвизгнул маг, выставляя перед собой светящийся щит.

Элронд ударил в него не огнем и не молниями. Он ударил чистой Тенью. Черная волна, пахнущая склепом и раскаленным железом, врезалась в световой купол. Раздался звук, с которым рвется плотная ткань. Щит мага лопнул.

Элронд схватил противника за горло. — Ты посмел… — прошипел маг, пытаясь сплести новое заклятие, — посмел наложить руки на… — На жену моего нанимателя, — Элронд сжал пальцы.

Кости шеи мага хрустнули, но не сломались. Вместо этого тьма из руки Элронда потекла в тело чародея. Кожа мага стремительно почернела, иссохла и пошла трещинами, как старая глина. За секунду из человека он превратился в мумию, которая рассыпалась в прах прямо в хватке мага.

Громилы с тесаками замерли на месте. Ужас парализовал их быстрее, чем магия.

Элронд повернулся к ним. Его доспехи дымились. — Бросьте железо, — сказал он. — Или умрете, не успев понять, что вас убило.

Один из них выронил тесак и бросился бежать в темноту тоннеля. Элронд не стал его преследовать. Он просто дунул в раскрытую ладонь. Сгусток тьмы сорвался с его руки, пролетел двадцать локтей и ударил беглеца между лопаток. Тот упал лицом вниз и больше не пошевелился. Тьма начала стремительно пожирать его плоть, оставляя лишь почерневший скелет.

Второй громила упал на колени, закрывая голову руками. — Пощади! Я просто нанялся! Я ничего не делал! — Ты стоял на страже, пока твои дружки били женщину, — Элронд подошел к нему. — Это делает тебя соучастником.

Лирия в это время уже была рядом с Бланш. — Мы от графа, — тихо сказала она, беря графиню за ледяные руки. — Вы в безопасности. — Они… они дали мне выпить что-то, — прошептала Бланш, ее зубы стучали. — Воду… сказали, если я закричу…

Лирия принюхалась к горлу графини. Запах был едва уловим — сладковатый, миндальный, с металлическим привкусом. — «Слеза Офиона», — констатировала она. — Паралитик. Не смертельно, но блокирует волю и вызывает панические атаки при попытке сопротивления. Они хотели сломать вас, не оставив следов на теле.

Она достала из поясной сумки маленький флакон с непрозрачной белой жидкостью. — Выпейте. Это «Белая Дева». Горько, но через десять секунд вы сможете стоять.

Бланш послушно открыла рот. Лирия влила эликсир. Графиня закашлялась, ее лицо исказилось от горечи. А затем ее глаза прояснились. Паника никуда не ушла, но к ней добавилось осознание. Она посмотрела на дымящиеся останки мага, на коленопреклоненного бандита, на Элронда, который методично, без злобы, ломал громиле пальцы, выбивая из него информацию о других убежищах. — Святая Дева… — выдохнула Бланш. — Он нанял чудовищ. — Он нанял профессионалов, — поправила Лирия, помогая графине встать. — Мы возвращаемся в поместье.

Обратный путь через катакомбы занял меньше времени. Элронд шел впереди, и коридоры, казалось, сами расступались перед ним. Когда они выбрались на поверхность, у старого кладбища, Бланш пошатнулась. Лирия едва успела ее подхватить. — Яд… — прошептала графиня. — Тот флакон… «Поцелуй Василиска»… они подменили его.

Лирия резко остановилась. — Что? — Когда маг… когда он рассыпался… я видела. На подушке лежал муляж. Стекло и подкрашенная вода. Настоящий яд они забрали. Они знали, что Вернон не придет сам.

Элронд развернулся. Его лицо, обычно напоминающее маску, исказилось от ярости. — Вернон, — процедил он. — Сукин сын. — Он нас убьет, — Бланш вцепилась в рукав Лирии. — Он решит, что мы сговорились с похитителями и украли яд. Он спустит на нас всю стражу Каэндвена. — Он не спустит, — Лирия посмотрела на Элронда. Тот медленно кивнул. — Мы идем в поместье, — сказал маг. — Но не для того, чтобы отдать яд.

Ворота поместья ди Фальконе были открыты. Внутри горел свет, но какой-то странный, тревожный. Они вошли в холл. Граф Вернон стоял у подножия главной лестницы. В руках он держал арбалет. Дорогой, инкрустированный перламутром, но смертельно опасный. А рядом с ним, на ступенях, сидел человек в сером плаще. Человек поднял голову. Это был Гнилой. Целый и невредимый. И обе его руки были на месте.

— Я же говорил, что они приведут ее, — усмехнулся Гнилой, обращаясь к графу. — У них нет вашего яда. Я подменил его еще в катакомбах. У меня в рукаве был свинцовый муляж.

Вернон перевел арбалет с Лирии на Элронда. Его руки больше не дрожали. В них была стальная уверенность. — Бросьте оружие, — сказал граф. — Вы оказали мне услугу, вырезав этот мусор. Но яд мне нужен самому. — Для чего? — спросил Элронд. — Чтобы продать его дороже? — Чтобы убить короля, — спокойно ответил Вернон.

Лирия и Элронд замерли. — Король слишком часто заглядывает в мои отчеты, — продолжил граф, поводя арбалетом. — А гильдия «Медь» предложила мне за его голову столько золота, что я смогу купить себе собственное королевство. «Поцелуй Василиска» — идеальное оружие. Никто не поймет, от чего умер монарх. А Бланш… Бланш была просто приманкой. Я знал, что вы, идиоты из «Пепла», клюнете на благородную даму в беде. Я знал, что вы вытащите ее. И я знал, что вы приведете ее сюда.

Он нажал на спуск.

Время для Лирии замедлилось. Она видела, как короткий болт срывается с ложа. Она видела, как тускло блестит его наконечник. Она не могла отбить его мечом. Не могла закрыть собой Элронда — граф был слишком хорошим стрелком, второй болт вошел бы точно в глаз магу.

Она сделала единственное, что умела делать быстрее мысли. Она выстрелила.

Лук в ее руках не издал ни звука. Обсидиановая стрела сорвалась с тетивы. Два снаряда столкнулись в воздухе, ровно посередине между графом и наемниками. Раздался тихий звон. Болт графа разлетелся в щепки. Стрела Лирии, потеряв цель, ушла в потолок, вонзившись в дубовую балку.

Элронд не стал ждать второго выстрела. — Ignis Abyssi! — прорычал он.

Он не выпустил фаербол. Он открыл под ногами графа и Гнилого портал. Не в Бездну — это было бы слишком долго и громко. Он открыл его в раскаленное ядро земли, на долю секунды соединив пространство.

Из черного круга на полу ударил столб жара и жидкого камня. Вернон не успел даже закричать. Пламя поглотило его, мгновенно испарив кровь и плоть, оставив лишь обугленный силуэт, который тут же рухнул на мраморный пол. Гнилого отбросило взрывной волной. Он пролетел через весь холл и врезался в статую какого-то предка ди Фальконе. Статуя устояла. Гнилой — нет. Его позвоночник с хрустом сломался о гранитное основание.

В холле запахло озоном, гарью и жареным мясом.

Элронд стоял, тяжело дыша. По его вискам тек пот. Создание такого портала на весу, без рунического круга, выжгло его до дна.

Лирия медленно опустила лук. Она подошла к Бланш. Графиня сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела на обугленный труп своего мужа. На ее лице не было слез. Только пустота. — Он… он хотел убить короля, — прошептала она. — А я… я была просто наживкой. — Вы были заложницей, — Лирия присела рядом. — Теперь вы — вдова. И владелица земель, которые блокируют торговые пути.

Бланш подняла на нее взгляд. В глазах графини впервые за все время вспыхнул огонек. Это был не ужас. Это был холодный, расчетливый блеск. — Гильдия «Медь» не знает, что курьер мертв, — сказала Бланш, поднимаясь на ноги. Ее голос внезапно стал твердым, как сталь. — У меня есть их задаток. И есть муж, который «пал жертвой грабителей».

Она посмотрела на Элронда. — Вы оказали мне услугу, — сказала она. — Вы избавили меня от жестокого мужа и дали мне свободу. А заодно уничтожили человека, который пытался вас обмануть. Элронд стер сажу с лица рукавом. — Двести империалов аванса мы оставим себе, — сказал он. — За моральный ущерб. И за лечение вашего отравления «Слезой Офиона». — Пятьсот за контракт, — добавила Лирия, убирая стрелу в колчан. — И мы забудем, что ваш муж собирался отравить монарха.

Бланш ди Фальконе, графиня-вдова, слабо улыбнулась. Улыбка сделала ее лицо почти красивым. — Вы получите тысячу, — сказала она. — И письмо с рекомендациями к любому ювелиру Каэндвена. Я умею быть благодарной.

Она перешагнула через тело мужа и пошла вверх по лестнице, в свои покои.

Элронд и Лирия остались стоять в разгромленном холле. — Интересная семейка, — протянул маг, вытаскивая из кармана кисет с табаком. — Думаешь, она действительно убила короля чужими руками? — Думаю, Каэндвен ждут интересные времена, — Лирия подошла к нему. Она достала из сумки последний флакон с «Белой Девой» и протянула ему. — Пей. Ты выглядишь так, будто сейчас рассыплешься.

Элронд взял флакон. Его руки все еще подрагивали от отката магии. Он залпом выпил эликсир. — В Каэндвене всегда интересные времена, — сказал он, возвращая флакон. — Именно поэтому мы берем золотом, а не обещаниями.

Они вышли из поместья. Ночной воздух показался им удивительно свежим после запаха горелой плоти. Пепел снова падал с неба. Лирия подставила ладонь, поймав серую снежинку. — Куда теперь? — спросила она. — Пик Ветров? — Еще пару дней, — Элронд накинул капюшон. — Мне нужно восстановить каналы. Да и тебе не помешает выспаться без кошмаров. — У меня нет кошмаров, — привычно ответила Лирия. — Потому что ты спишь как убитая, — усмехнулся маг. — Пошли. Найдем «Слепой фонарь». Я чувствую, что Гривус приберег для нас что-то действительно мерзкое.

Они растворились в тенях улиц Каэндвена, оставляя за спиной поместье ди Фальконе, где новоиспеченная вдова уже наверняка писала письма своим новым «партнерам» из гильдии «Медь». В мире наемников смерть была лишь статьей расходов, а предательство — рыночной конъюнктурой. И пока за это платили, Пепел и Лед всегда находили дорогу к цели.