Дочь Льда и Сын Тьмы

В таверне снова стало шумно. Кто-то грохнул кружкой, кто-то затянул похабную песню. Мир вернулся в свое привычное, грязное русло.

Лирия сидела, глядя на свои руки. Они не дрожали. Эльфы не дрожат. Но лед внутри нее больше не был спокойным. Он бился в панике. — Он знает про Лес, — прошептала она. — Он знает про всех нас, — Элронд взял кошель. Чешуя была теплой. — Лирия… — он впервые за вечер назвал ее по имени при посторонних, и в его голосе не было привычной стали. Там была усталость. — Он лжет. Всем лжет. Он играет на наших ранах. — Пусть лжет, — она наконец посмотрела на него. В ее глазах цвета штормового моря стояли слезы, но они не проливались. — Какая разница, Элронд? Тролли, герцоги, конец света… Какая разница, от чего умирать? По крайней мере, от этого звона в ушах у меня хотя бы перестанет болеть голова.

Элронд долго смотрел на нее. Затем он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. — Мы не умрем, — сказал он. — Я не позволю. Я задолжал тебе слишком много теней.

Он сжал ее руку, забрал со стола аванс и встал. — Идем, — бросил он. — До Перевала Мертвых два дня пути. И мне очень не нравится, как поет этот лед.

Они вышли из «Слепого фонаря» обратно в пепельную ночь Каэндвена. Город спал, задыхаясь в собственных миазмах. Впереди их ждали мертвые перевалы, безумная магия древних и артефакт, способный уничтожить мир.

Но сейчас, шагая сквозь тьму, Лирия думала не об Оке Бездны. Она думала о том, что впервые за пятнадцать лет кто-то предложил ей не просто золото. Ей предложили шанс. И ради этого шанса она была готова заморозить весь мир до самого основания.

Глава 2. Призрак на Мосту

Пик Ветров остался далеко на севере, скрытый за пеленой пепельных бурь. Око Бездны не пело больше — оно лишь изредка напоминало о себе глухим, давящим гулом в костях, похожим на стон умирающего кита. Хранитель Равновесия растворился в тенях «Слепого фонаря», оставив после себя триста империалов в чешуйчатом кошеле и ледяную занозу в сердце Лирии.

Они решили не ехать сразу. Три дня пути до Перевала Мертвых можно было растянуть на неделю. Элронд сказал, что им нужно «прислушаться к эху», но Лирия знала правду: им обоим нужно было просто поспать в нормальной постели, не ожидая, что из темноты на них выпрыгнет конец света.

Они спустились с предгорий в долину Серебряной реки, где воздух был чуть чище, а пепел не хрустел на зубах при каждом вдохе. Дорога привела их в городок под названием Тихая Заводь.

Название было издевательством. Заводь не была тихой. Она была мертвой.

Дома с заколоченными окнами, перевернутые телеги, заросшие лебедой огороды. Городок умирал медленно и мучительно. Река, давшая ему имя, обмелела, обнажив дно, покрытое жирной, маслянистой пленкой. Рыба ушла, торговля заглохла, а молодежь сбежала в Каэндвен или на рудники. Остались лишь старики, цепляющиеся за свои гниющие избы, как утопающие за обломки мачты.

Они остановились на постоялом дворе «Усталый путник». Здание выглядело так, будто вот-вот сложится внутрь себя от одного громкого чиха. Хозяин — седой, сгорбленный старик с руками, похожими на птичьи лапы, — молча принял их монеты.

— Кровати чистые? — спросил Элронд, сбрасывая с плеча тяжелую сумку. От него пахло озоном и усталостью. — Чистые, господин, — прошамкал хозяин, не поднимая глаз. — Только… вы бы поосторожнее на улицах после заката. — Разбойники? — Лирия точила свой кинжал о камень очага. Движения ее руки были плавными, гипнотизирующими. — Хуже, — хозяин перекрестился дрожащей рукой. — На Старом мосту призрак объявился.

Элронд и Лирия переглянулись. Призраки. После разговоров о зеркалах, способных превратить континент в стекло, бытовые полтергейсты казались чем-то вроде детской сказки. — Пугает? — уточнил маг. — Или ест? — Плачет, — ответил старик. — А от его плача у коров молоко киснет, у мужиков — головы болят, а у старухи Миры на прошлой неделе сердце встало. Господин градоначальник вторую седмицу награду обещает тому, кто нечисть изведет. Пятьдесят серебряных империалов. Только никто не идет. Боятся. Прошлый охотник, что из столицы приезжал, три ночи на мосту просидел, поседел весь и уехал, даже денег не взял. Сказал, там сама Смерть сидит.

Пятьдесят империалов. Для умирающего городка это состояние. Для двух наемников, у которых в планах стоял поход на Пик Ветров — сумма, которой хватит на пару хороших лошадей, теплые плащи из волчьей шкуры и запас эликсиров.

— Где найти градоначальника? — спросила Лирия, убирая кинжал в ножны.

Градоначальник жил в единственном каменном доме на площади. Когда-то это была ратуша, теперь — крепость отчаяния. Дверь им открыл сам глава города — тучный мужчина с красным, одутловатым лицом и глазами, полными вселенской тоски. Звали его Борин. — Наконец-то, — выдохнул он, пропуская их в жарко натопленную гостиную. — Я уж думал, придется самому с вилами идти. — Вилами призраков не берут, — Элронд прошел к камину, грея руки. Его доспехи тихо гудели, реагируя на близость открытого огня. — Рассказывайте. Только без крестьянских баек. Факты. — Факты… — Борин грузно опустился в кресло, жалобно скрипнувшее под его весом. — Факт первый: мост старый, имперской постройки. Каменный, три пролета. Стоит на тракте к Медным копям. Факт второй: три месяца назад тракт опустел. Караваны пошли в обход, через Северные топи. Факт третий: месяц назад на мосту начало чудиться. Сначала просто туман по утрам. Густой, белый, как молоко. Потом в тумане фигура появилась. Высокая, в балахоне. Стоит на середине пролета и воет. — Как воет? — Лирия налила себе воды из глиняного кувшина. — Зверем? Человеком? — Никак. Звук… пустой. Словно ветер в пустой бочке. Но когда его слышишь, хочется в петлю лезть. Жить не хочется, господин хороший. Все из рук валится. Мой писарь, молодой парень, вчера пытался вены стеклом порезать. Успели отобрать. Сказал, голос ему велел.

Элронд повернулся от камина. Его скрытые повязкой глаза, казалось, потемнели еще сильнее. — Магия отчаяния. Классический почерк баньши или духа, привязанного к месту насильственной смерти. Что на мосту произошло? Убийство? Обвал? — В том-то и дело, что ничего! — всплеснул руками Борин. — Мосту сто лет, под ним никто не тонул, на нем никого не резали. Место чистое! Мы священника приглашали, из самого Собора Пламени. Он кадилом махал, молитвы читал три дня. Призраку хоть бы хны. Только поп сам потом три дня в углу сидел, трясся и твердил, что видел «глаза бездны». — Священники Культа Пламени видят бездну в каждой луже, — поморщился Элронд. — Это их профессиональная деформация. Мы беремся. Пятьдесят империалов. Аванс — двадцать. Остальное, когда дух упокоится. И нам нужны ключи от моста. Мы будем работать ночью.

Борин безропотно отсчитал монеты. Его пальцы дрожали от облегчения.

Старый мост встретил их холодом.

Солнце село за час до их прихода, но тьма здесь была особенной. Она не просто скрывала предметы — она давила. Лирия чувствовала это кожей. Воздух над рекой был плотным, вязким. Температура упала резко, градусов на десять ниже, чем на берегу. — Конденсация, — сказала она, выдыхая облачко пара. — Магическое охлаждение. Кто-то вытягивает тепло из камня. — Или кто-то очень не любит гостей, — Элронд ступил на мост первым.

Он шел медленно, слегка покачиваясь, словно пьяный. На самом деле он «слушал» ногами. Магия Пепла, текущая в его жилах, позволяла ему чувствовать структуру камня. — Камень старый, — бормотал он себе под нос. — Но в нем нет трещин, которые могли бы резонировать. Фундамент глубокий. Мост должен простоять еще век.

Лирия шла след в след. В отличие от Элронда, она полагалась на глаза и слух. Она сняла лук с плеча, но стрелу пока не накладывала. Вместо этого она достала из поясной сумки небольшой флакон с густой синей жидкостью. — Лечебная эссенция, — пояснила она, заметив взгляд мага. — Если это и правда баньши, ее крик рвет эфирное тело. Залью в глаза, если начнет визжать.

Они дошли до середины пролета. Туман, о котором говорил градоначальник, начал сгущаться. Он не поднимался от воды — он возникал прямо из воздуха, сплетаясь из нитей серого света. — Началось, — прошептал Элронд.

В центре моста, там, где сходились древние плиты, сформировалась фигура. Она не выросла из земли и не вышла из тумана. Она просто сталатам. Высокая, сгорбленная, закутанная в рваные серые лохмотья. Лицо скрывал глубокий капюшон.

Фигура медленно подняла руки и откинула капюшон назад. Лица не было. Вместо него клубился тот же серый туман, в котором тускло светились две точки. Но это были не глаза. Это были провалы, ведущие в абсолютную пустоту.

Призрак открыл рот.

Звука не было. По крайней мере, в привычном понимании. Лирия не услышала воя. Она почувствовалаего костями. Это была волна абсолютной, концентрированной безысходности. Память о всех ее неудачах, о покинутом Лесе, о холоде, который она носила в себе годами, нахлынула разом, пытаясь раздавить волю.

Она пошатнулась. Рука с флаконом эссенции дрогнула. — Лирия! — рыкнул Элронд.

Он шагнул вперед, заслоняя ее собой. Его броня вспыхнула тусклым багровым светом — руны активировались, создавая щит. — Хватит скулить, — бросил он в лицо призраку. — Я слышал крики тысяч умирающих в Черном Соборе. Твое нытье — просто сквозняк.

Призрак замер. Его пустые глазницы уставились на мага. В них не было злобы, только бесконечная, всепоглощающая скорбь. Элронд протянул руку. Он не пытался ударить. Он сделал то, чего боялись делать светлые маги — он открыл свой разум навстречу духу.

Для обычного человека это означало бы безумие. Элронд же позволил потоку отчаяния влиться в себя. Он пил его, как пьют ледяную воду в жару. Его скрытые глаза закатились, из носа тонкой струйкой потекла черная кровь. — Ты не баньши, — прохрипел он, когда первая волна схлынула. — У баньши есть история. У тебя есть только… дыра. Кто ты?

Призрак снова открыл рот, но на этот раз звука не было вовсе. Вместо него в голове Элронда вспыхнуло изображение. Старик. Седая борода, доброе лицо. Он сидит на берегу реки. Рядом с ним на траве разложены травы, коренья, странные стеклянные колбы. Старик плачет. Слезы капают в глиняную чашу. Он что-то шепчет, смешивая слезы с толченым серебром.

Видение оборвалось так же резко, как и началось. — Иллюзия, — выдохнул Элронд, вытирая кровь. — Это не дух. Это проекция. Очень качественная, завязанная на эмоции, но все же проекция. — Где источник? — Лирия уже пришла в себя. Лед внутри нее отрезал эмоции от разума, оставив лишь холодный расчет. — Близко, — Элронд обвел взглядом опоры моста. — Под нами.

Они подошли к краю моста и посмотрели вниз. Река обмелела, но под центральной опорой, в глубокой нише, образованной размытием грунта, что-то темнело. Что-то, чего там быть не должно. — Старая дренажная труба, — сказала Лирия. — Имперские инженеры всегда оставляли пустоты для осмотра фундамента. — Там кто-то живет, — Элронд принюхался. — Пахнет сушеными травами, медом и… страхом. Животным, старческим страхом.

Спуск занял несколько минут. Вода в реке стояла ледяная, и когда они ступили на илистое дно, сапоги мгновенно промокли. Ниша под мостом оказалась просторной пещерой, скрытой от глаз с берега густыми корнями ивы.

В центре пещеры горел костер. Но горел он странно — зеленоватым, холодным пламенем, которое не давало тепла, лишь освещало пространство болезненным светом. У костра, сжавшись в комок, сидел человек.

Это был старик. Длинные седые волосы спутались в колтуны, борода покрылась инеем, хотя в пещере было относительно тепло. Он был одет в лохмотья, которые когда-то, вероятно, были дорогой мантией мага.

При их появлении старик вскинул голову. Его глаза были абсолютно безумными — расширенные зрачки, не реагирующие на свет. — Вы… вы пришли за мной? — прошептал он, дрожа. — Я не хотел зла. Клянусь, я не хотел. — Мы пришли за призраком, — Лирия шагнула вперед, держа лук наготове, но стрелу не накладывая. — Вы маг? — Иллюзионист, — всхлипнул старик. — Мастер световых форм. Был… до того, как они забрали все. — Кто «они»? — Элронд остался у входа, скрестив руки на груди. Его силуэт в доспехах казался изваянием из обсидиана. — Градоначальник… Борин… и его дружки, — слезы потекли по грязным щекам старика. — У меня была аптека. Лучшая в долине. Я лечил людей. А потом река начала сохнуть. Рыба ушла. Город стал умирать. Борин пришел ко мне. Он сказал: «Маркус, сделай что-нибудь. Ты же маг. Намочи дожди, примани рыбу». Я сказал, что не могу. Я иллюзионист, я не владею стихиями. Я не могу вызвать дождь там, где пересохли подземные ключи!

Маркус закашлялся, схватившись за грудь. — Тогда они пришли ночью, — продолжил он тише. — Шестеро. С топорами. Они… они сожгли мою аптеку. Сожгли все мои книги, все реактивы. Сказали, что я шарлатан, который наживается на горе. Выкинули меня из города. Все забрали. Дом, золото, имя…

Старик дрожал так сильно, что костер, казалось, подрагивал в такт его телу. — Я поселился здесь. Под мостом. Это единственное место, где меня не мочит дождь. Я собирал коренья, чтобы не сдохнуть с голоду. И я… я разозлился. Я создал его. — Призрака? — уточнила Лирия. — Олицетворение их горя, — кивнул Маркус. — Я взял свои последние реагенты. Серебро, чтобы ловить свет луны. Мои слезы, чтобы напитать форму скорбью. И немного… немного магии крови, чтобы привязать иллюзию к камню моста. Я хотел, чтобы они испугались. Чтобы Борин понял, каково это — терять все. Я не думал, что оно станет настоящим! Я не думал, что оно начнет… пить их жизни.

Элронд медленно подошел к старику. Он присел на корточки, нависая над ним темной громадой. — Ты идиот, Маркус, — сказал маг тихо, без злобы. В его голосе звучала лишь бесконечная, профессиональная усталость. — Ты смешал световую магию, некротический резонанс и собственную жизненную силу. Ты не создал иллюзию. Ты создал голема из отчаяния. И теперь он питается. Ты отдаешь ему свои годы, чтобы он забирал годы у горожан. Посмотри на свои руки.

Старик опустил взгляд. Его руки были похожи на птичьи скелеты, обтянутые пергаментом. Кожа была серой, туго натянутой на кости. — Я… я не могу его остановить, — прошептал Маркус. — Я пытался. Но он теперь сильнее меня. Он держит меня здесь. Если я уйду далеко от моста, он… он рвет мою душу.

Элронд выпрямился. — Лирия. — Да? — она все еще держала старика на прицеле, но палец лежал вдоль ложа лука. — Убей его.

Маркус вскинул голову. В его безумных глазах на мгновение вспыхнул ужас. — Что? Нет! Я же… я просто хотел… — Ты убийца, — отрезал Элронд. — Может, ты не хотел убивать старуху Миру, но ты это сделал. И ты продолжишь это делать. Твоя иллюзия уже обрела подобие самосознания. Скоро ей не понадобится твой разум, чтобы поддерживать форму. Она простоит здесь и после твоей смерти, пока не высосет всю долину досуха. — Но я… я могу все исправить! — Маркус пополз к нему на коленях, протягивая костлявые руки. — Я знаю формулу развоплощения! Мне нужен только катализатор! — У тебя нет сил на формулу, — Элронд брезгливо отступил на шаг. — Ты пустая оболочка.

Лирия натянула тетиву. Обсидиановое наконечник стрелы поймал зеленоватый свет магического костра. — Элронд, — тихо позвала она. — Он просто старый, сошедший с ума дурак. Он не похож на зло. Он похож на сломанную вещь. — Сломанные вещи топят в реке, — ответил маг, не глядя на нее. — Это милосерднее, чем оставить его гнить. Решай быстрее, ледышка. Мои доспехи начинают остывать от близости этой пещеры, и мне это не нравится.

Лирия посмотрела на Маркуса. Потом на Элронда. В ее голове пронеслись образы: покинутый эльфийский Лес, холод, который стал ее единственным другом, и тьма в глазах Элронда, которая всегда пугала ее своей глубиной. Она плавно опустила лук. — Убери стрелу, — бросила она Элронду. — Мы не будем его убивать. — Лирия, он опасен. — Мы — тоже, — она подошла к старику и рывком подняла его на ноги. Он оказался удивительно легким, почти невесомым. — Но нас сдерживает контракт. Его сдерживает безумие.

Она повернулась к магу. — Ты сказал, он смешал магию. Значит, смесь можно разделить. Элронд, ты можешь поглотить структуру иллюзии? Твоя тьма питается негативом. Это же шведский стол для тебя.

Элронд замер. Его скрытые глаза смотрели на Лирию, затем на дрожащего старика, затем на зеленоватый костер. — Это рискованно, — медленно произнес он. — Если я впущу в себя структуру, созданную безумием, она может найти лазейку в моих собственных… демонах. — А если не сделаешь, мы либо убьем старика, либо оставим все как есть, — Лирия подтолкнула Маркуса к Элронду. — Выбирай.

Элронд долго молчал. Лирия видела, как ходят желваки на его челюсти. Он боролся не с магией. Он боролся с самим собой. — Хорошо, — наконец сказал он. — Но ты должна будешь держать меня. Если я начну… меняться, если тьма попытается вырваться — бей меня. Не жалей. По голове. До темноты в глазах.

— Договорились, — кивнула Лирия, доставая из сумки моток зачарованной веревки.

Они связали Маркуса. Не для того, чтобы он не сбежал — старик едва стоял на ногах. Это нужно было для его же безопасности. Когда Элронд начнет работать, энергетические потоки могут просто разорвать хрупкое тело иллюзиониста на части.

Элронд встал в центр пещеры, прямо над тем местом, где под слоем ила скрывался фундамент моста. Он снял латные перчатки. — Лирия, — сказал он, не оборачиваясь. — Встань за мной. Положи руки мне на плечи. И молчи. Что бы ты ни увидела — молчи.

Она подошла вплотную. Холод ее доспехов смешался с жаром его тела. Она положила ладони в тонких кожаных перчатках на его наплечники. — Я здесь, — сказала она.

Элронд закрыл лицо руками. Сначала ничего не происходило. Затем зеленоватый свет костра начал меркнуть, втягиваясь в центр пещеры. Воздух стал тяжелым, густым, как смола. А потом Элронд закричал.

Это не был крик боли. Это был звук, с которым камень перемалывает кость. Его спина выгнулась дугой. Черная броня пошла трещинами, из которых хлынула не кровь, а вязкая, как деготь, тьма. Она не растекалась по полу — она стояла столбом, заполняя пещеру от пола до потолка.

Лирия сжала его плечи изо всех сил. — Держись, — прошептала она. — Только держись.

Тьма вокруг них пришла в движение. Она обрела форму. Из мрака соткался тот самый призрак с моста — огромный, воющий, источающий волны отчаяния. Но теперь он не стоял на месте. Он ринулся на Элронда.

Маг не защищался. Он открыл себя. Его тело стало воронкой, водоворотом. Призрак влетел в него и исчез. Элронд пошатнулся. Тьма, окутывавшая его, на мгновение стала багровой, потом — иссиня-черной. — Слишком… много, — прохрипел он. — Оно… помнит все их слезы.

Лирия почувствовала, как его колени подгибаются. Она надавила сильнее, буквально удерживая стокилограммового мужчину в броне на весу. — Пей, — сказала она. — Это твоя работа. Пей и не подавись.

Процесс занял не больше минуты, но Лирии показалось, что прошла вечность. Тьма в пещере медленно оседала. Зеленоватый костер погас окончательно, сменившись обычным, рыжим пламенем от их походного огнива, которое Элронд зажег щелчком пальцев еще в начале.

Маг тяжело опустился на колени. Веревки, связывавшие Маркуса, лопнули от напряжения — не от того, что старик пытался вырваться, а просто истлели от близости высвобожденной магии.

Элронд поднял голову. Повязки на его глазах были насквозь мокрыми от черной жижи. Но когда он моргнул, тьма стекла по щекам, и Лирия увидела его настоящие глаза. Они были красными, воспаленными, но в них больше не было того пугающего, всепоглощающего безумия. Там была лишь звенящая пустота, которая наступает после того, как выпьешь чашу яда до дна. — Он мертв, — голос Элронда был хриплым, сорванным. — Иллюзия развеяна. На мосту теперь только ветер. — Ты как? — Лирия опустилась рядом, убирая лук. — Хочу утопиться, — честно ответил он. — В бочке с элем. Там было столько горя, Лирия… Оно не их. Оно его. — Элронд кивнул на съежившегося в углу Маркуса. — Старик копил его годами. Каждая обида, каждый страх… он превратил их в яд и выплеснул на город.

Маркус тихо плакал, свернувшись клубком. Теперь, когда магическая подпитка исчезла, он выглядел просто дряхлым, больным стариком.

Элронд с трудом поднялся. Его доспех был покрыт копотью и изрезан глубокими царапинами, которых раньше не было. Он подошел к старику, поднял его за шиворот одной рукой и поставил на ноги. — Вставай, — сказал маг. — П-пощадите… — заскулил Маркус. — Я не буду тебя убивать, — Элронд подтолкнул его к выходу из пещеры. — Это было бы слишком просто. Ты пойдешь в город. — Они меня разорвут! — Нет, — Элронд остановился у выхода, обернувшись. — Ты пойдешь к дому градоначальника. Ты постучишь в дверь. И ты, Маркус, вылечишь его. — Я… я не могу. У меня нет сил… — У тебя есть, — в голосе Элронда лязгнул металл. — Я оставил в тебе достаточно жизненной силы, чтобы ты мог исцелять еще лет десять. Но я забрал твою магию иллюзий. Навсегда. Попробуешь сплести световую форму — твои мозги вскипят. Попробуешь сбежать — я узнаю. Твоя аура теперь связана с моей. Я буду чувствовать тебя за лигу.

Маркус смотрел на него расширенными от ужаса глазами. — Вы… вы хуже демона, — прошептал он. — Я — разочарованный жрец, — усмехнулся Элронд. — А теперь пошел вон. И если через час Борин не будет стоять на ногах, я вернусь. И мы продолжим наш разговор о милосердии.

Старик, спотыкаясь и падая, полез по илистому склону наверх, к дороге.

Элронд вышел из пещеры. Лирия вышла следом. На мосту действительно было тихо. Туман исчез. Камни больше не источали холод. Только река тихо журчала под арками, возвращаясь в свое русло — Лирия заметила, что уровень воды заметно поднялся.

Они вернулись в «Усталый путник» под утро. Хозяин, увидев их, перекрестился еще раз, но промолчал.

Элронд рухнул на кровать прямо в броне и захрапел через секунду. Лирия раздела его, протерла лицо влажной тканью и долго смотрела на шрамы вокруг пустых глазниц. Битва с чужой болью оставила на нем тяжелый след.

Она села у окна. Достала из сумки флакон с лечебной эссенцией. Синеватая жидкость светилась в темноте. Лирия посмотрела на свои руки. Они все еще слегка дрожали. Не от холода. От того напряжения, которым она удерживала мага на краю пропасти.

Она откупорила флакон. Вместо того чтобы выпить, она капнула несколько капель на свой лук. Дерево ясеня тихо зашипело, впитывая магию. Трещины на старой древесине, которые она не замечала раньше, начали затягиваться.

За ее спиной Элронд застонал во сне и перевернулся на спину. Лирия смотрела на светлеющее небо. Пепел все еще падал, но сегодня он казался просто снегом.

— Пятьдесят империалов, — тихо сказала она в пустоту комнаты. — Дешево отделались, градоначальник.

Она легла на соседнюю кровать, не снимая сапог, и закрыла глаза. Сон пришел мгновенно, тяжелый и черный, без сновидений. Впереди был Пик Ветров, и ей нужно было восстановить силы. Элронд, судя по его хриплому дыханию, нуждался в этом еще сильнее.

Глава 3. Пропавшая Графиня

Каэндвен встречал их запахом гнили и денег.

Спустившись с предгорий, где воздух был стерильным от холода и пепла, они окунулись в липкую, тяжелую атмосферу Нижнего города. Здесь пахло немытыми телами, сточными канавами, жареной требухой и сладковатым дымом опиумных притонов. Но сквозь этот смрад, как стальное лезвие сквозь гниль, пробивался другой аромат — дорогих духов, воска и выделанной кожи.

Граф Вернон ди Фальконе ждал их в отдельном кабинете таверны «Золотой фазан». Это заведение было гнойником на теле Каэндвена, который притворялся жемчужиной. Сюда пускали только тех, чей кошель звенел достаточно громко, чтобы заглушить крики убиваемых в подворотнях.

Граф сидел в углу, за столом, накрытым белоснежной скатертью, которая казалась кощунством в этом месте. Он был одет в безупречный камзол из черного бархата, расшитый серебряной нитью. На его пальцах сверкали камни, способные прокормить семью ремесленника на год.

Но лицо графа было серым. Трехдневная щетина не могла скрыть глубоких теней под глазами, а руки, держащие бокал с вином, мелко дрожали. — Вы пришли, — Вернон поднялся им навстречу. Его голос, обычно властный и громкий, звучал надтреснуто. — Я уже начал думать, что гильдия «Пепел» надо мной издевается. Прислать ледяную ведьму и падшего жреца… — Мы берем дорого, — перебила его Лирия. Она сбросила капюшон, и свет ламп отразился в ее серебристых волосах. — И мы не решаем семейные ссоры. Если ваша жена сбежала с конюхом, мы найдем их и выставим счет вам обоим.

Элронд молча прошел к столу, взял свободный стул, развернул его спинкой вперед и сел, положив руки на спинку, а подбородок — на руки. Он не снял капюшон, и тьма его глазниц сейчас казалась двумя дырами в черепе. От него пахло озоном, гарью и тем самым эхом чужой боли, которое он принес с моста.

— Это не ссора, — Вернон залпом допил вино. — Это похищение. Или убийство. Бланш… графиня… она исчезла. Из запертой изнутри спальни. Окна закрыты на стальные ставни. Дверь опечатана моей личной магической печатью. В комнате два гвардейца. Я вышел на пять минут, чтобы отдать распоряжение мажордому. Когда вернулся — печать сорвана, гвардейцы спят мертвым сном, а Бланш исчезла. Испарилась. — Телепортация? — Элронд впервые подал голос. Звук был похож на скрежет железа. — В моем доме нет портальных кругов, — покачал головой Вернон. — А для кастомного переноса нужна прямая видимость. Окна выходят во внутренний двор, там всегда полно слуг. Никто не видел вспышки. — Обыскали дом? — спросила Лирия. — Весь. От подвалов до чердаков. Перетряхнули слуг. Никто ничего не видел. Бланш просто… исчезла.