Пункт №4: никаких чувств

Я поднялась следом.

— Я не ваша подчиненная, Виктор Анатольевич. И приказов не выполняю.

Он посмотрел на меня — и вдруг уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Это мы еще посмотрим, — произнес он. — Анна проводит вас. Официальный выход — через два дня. К этому моменту вы переедете ко мне.

— Что, уже через два дня? — опешила я.

— У нас мало времени. Инвесторы не ждут.

Он вышел из переговорной, даже не обернувшись. Юристы засуетились, собирая бумаги. Анна подошла ко мне с вежливой улыбкой.

— Машина ждет вас внизу. Могу я предложить вам чай перед отъездом?

— Нет, спасибо, — я машинально прижала папку с контрактом к груди. — Я хочу уехать сейчас.

В лифте я стояла рядом с Анной, глядя на тающие цифры этажей, и пыталась осознать произошедшее. Подписала. Действительно подписала. Теперь я — фиктивная жена миллиардера, которого только что назвала чудовищем.

И это только начало.

У выхода из башни я остановилась, посмотрела на серое небо, на морось, на прохожих, спешащих по своим делам. Мир не изменился. Солнце не погасло. Люди не обернулись. Никто не заметил, как одна женщина только что продала год своей жизни.

Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора.

«Переезд завтра в 18:00. Адрес пришлет Анна. Вещей много не берите — остальное купим».

Я перечитала сообщение дважды. «Остальное купим» — как будто мы действительно пара, собирающаяся жить вместе. От этого «купим» веяло таким холодом, что я невольно поежилась.

Ответила коротко: «Я возьму только необходимое».

Через секунду пришло еще одно сообщение:

«Пункт №4 вступает в силу с завтрашнего дня».

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. Пункт №4 — «Никаких чувств». Тот самый, о котором он предупреждал с особой жестокостью.

Я усмехнулась про себя и напечатала ответ:

«Не беспокойтесь. Я уже считаю вас чудовищем. Влюбиться в чудовище невозможно».

Я нажала «отправить» и, не дожидаясь реакции, села в машину.

Дождь усиливался. Капли стучали по крыше, по стеклам, по асфальту — ритмично, настойчиво, как будто напоминая: пути назад нет. Обратно дороги не будет.

Я закрыла глаза.

— Домой, — сказала я водителю.

И впервые за долгое время это простое слово прозвучало как-то неправильно. Куда теперь «домой»? В квартиру, где через сутки меня уже не будет? Или в пентхаус, где меня никто не ждет?

Я не знала.

Я знала только, что все мосты сожжены — подписями на двадцати трех страницах. И что завтра я шагну в новую жизнь, из которой нет простого выхода.

Впрочем, разве у меня был выбор?

Глава 4. Переезд в аквариум

Квартира встретила меня тишиной — той особенной, густой тишиной дорогих интерьеров, где каждый звук гасится мягкими поверхностями и плотными шторами. Я переступила порог пентхауса, и дверь за мной закрылась с едва слышным щелчком, отрезав меня от остального мира. Я стояла в просторном холле, сжимая ручку небольшого чемодана, и оглядывалась, чувствуя себя непрошеной гостьей в чужом, слишком правильном пространстве.

Стены цвета топленого молока, пол из серого дуба, редкие предметы искусства на подставках. Ни пыли, ни случайных вещей, ни следов жизни. Будто сюда еще не вселились, а только подготовили к показу. Я невольно поежилась, несмотря на то что в помещении было тепло.

— Ваша комната — в конце коридора направо, — раздался за спиной голос Виктора.

Я вздрогнула от неожиданности, но не обернулась. Он стоял в нескольких шагах позади, и я физически ощущала его присутствие — сдержанное, холодное, чужое.

— Спасибо, — произнесла я, стараясь придать голосу безразличие. — Я найду.

— Анна оставила на кухне ужин. Холодильник заполнен. Если вам что-то понадобится — в горничной зоне есть все необходимое.

— Горничной зоне? — я все-таки обернулась.

Виктор стоял, прислонившись к дверному косяку, — все в том же безупречном костюме, но без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Вид у него был усталый, но собранный. Как у человека, который давно разучился расслабляться.

— Место для глажки, стирки, хранения, — пояснил он. — Вы не увидите персонал, но он будет приходить, как я уже говорил.

— Понятно.

Я отвернулась и направилась в указанную сторону. Каблуки стучали по деревянному полу, и этот стук казался святотатством в идеальной тишине квартиры. Я чувствовала спиной его взгляд, но не ускоряла шаг. Не дождется.

Комната оказалась неожиданно просторной — гораздо больше, чем я ожидала. Светлые стены, панорамное окно с видом на вечерний город, широкая кровать с белоснежным постельным бельем. Шкаф-купе, туалетный столик, две двери — одна в гардеробную, вторая, очевидно, в санузел. Все новое, безупречное, безликое.

Я поставила чемодан на пол и подошла к окну. От высоты слегка кружилась голова. Я приложила ладонь к холодному стеклу.

— Нравится? — спросил Виктор, появляясь в дверях.

— Высоко, — ответила я нейтрально.

— Двадцать восьмой этаж. Захотите проветрить — нажмите кнопку на панели. Вентиляция принудительная, так что открывать окно не обязательно.

— Я запомню.

Он помедлил, будто хотел сказать что-то еще, но в итоге развернулся и исчез в коридоре. Я осталась одна.

Я распаковала чемодан — немногочисленные вещи, которые взяла с собой: несколько деловых костюмов, пара платьев для выхода, белье, косметика, ноутбук, планшет с чертежами. Разложила по полкам, включила ноутбук, проверила почту. Дела — то, что всегда возвращало мне чувство контроля. Даже здесь, в этом чужом, стерильном месте, работа оставалась моим якорем.

В семь вечера я вышла на кухню. Это было огромное помещение с островом в центре, встроенной техникой и столовой зоной. Виктор уже сидел за столом, перед ним стоял контейнер с едой. Он ел, не поднимая головы, погруженный в экран планшета.

Я тихо прошла к холодильнику, открыла — внутри было все: овощи, фрукты, сыры, готовые блюда. Я взяла салат, налила чай и села за другой конец стола.

Мы ели молча. Единственным звуком было тихое постукивание вилки о фарфор и шорох страниц в планшете Виктора. Я украдкой взглянула на него — он хмурился, явно раздраженный чем-то в документах, и в этом выражении лица было что-то почти человеческое.

— У вас на рукаве нитка, — неожиданно произнес он, не поднимая глаз.

Я взглянула на свою блузку — действительно, на манжете висела тонкая светлая нитка. Я покраснела и поспешно сняла ее.

— Спасибо.

— Не за что.

И снова тишина. Но теперь она была другой — не напряженной, а скорее уставшей. Два малознакомых человека делили пространство, но не жизнь. Таксист и пассажир. Администратор отеля и постоялец.

После ужина я вымыла посуду, аккуратно сложила контейнеры и направилась к себе. Проходя мимо гостиной, я остановилась. Огромный зал с фальш-камином, низкие диваны, стеллажи с книгами. И на одной из полок — виниловые пластинки. Я шагнула ближе, разглядывая корешки: джаз, классика, немного рока. Коллекция подобрана со вкусом. Настоящим, живым вкусом, который так не вязался с этим стерильным интерьером.

— Изучаете? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Виктор стоял в нескольких шагах, сунув руки в карманы брюк.

— Просто смотрю, — ответила я. — Не думала, что у вас есть музыка.

— Почему?

— Не знаю. Казалось, что вы слишком… — я замялась, подбирая слово, — деловой.

Виктор усмехнулся — коротко, сухо.

— Деловые люди не слушают музыку?

— Они не хранят винил.

Он подошел ближе, вытащил одну из пластинок — старый блюзовый альбом, судя по потертому конверту. Повертел в руках.

— Это напоминает мне о времени, когда я еще не был тем, кем стал, — произнес он задумчиво. — Тогда все было проще.

Я молчала, боясь спугнуть момент. Мне вдруг показалось, что передо мной на секунду мелькнул другой человек — не тот, что диктовал мне условия, а кто-то уставший, одинокий, спрятанный глубоко внутри.

— Хотите послушать? — спросил он.

— Не сегодня, — покачала я головой. — Устала.

Виктор кивнул и вернул пластинку на полку.

— Завтра у нас первое совместное мероприятие, — сказал он. — Благотворительный вечер. Я пришлю вам детали.

— Хорошо.

Я направилась в свою комнату и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула. Первый день позади. Осталось еще триста шестьдесят четыре.

Утро началось с запаха кофе.

Я вышла из комнаты в половине восьмого и обнаружила, что на кухне уже кто-то был. Но не Виктор — нанятая им приходящая экономка, миловидная женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и энергичными движениями. Она раскладывала свежую выпечку на блюде.

— Доброе утро, — поздоровалась она. — Меня зовут Тамара. Я прихожу три раза в неделю. Кофе готов, яичница на плите.

— Доброе утро, — ответила я, чувствуя себя несколько скованно. — А где… Виктор Анатольевич?

— Уже уехал. У него сегодня ранняя встреча.

Я кивнула и села за стол. Тамара поставила передо мной тарелку, налила кофе. От еды пахло домом — так, как пахло когда-то у бабушки на даче, до того, как все стало сложно.

— Вы, значит, жена? — спросила Тамара неожиданно.

Я поперхнулась.

— Что?

— Ну, Виктор Анатольевич сказал, что теперь здесь будет жить его супруга. Я и подумала — вы.

— А… да, — я постаралась улыбнуться. — Да, я его жена.