Властный босс. Ты будешь моей

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Выходит, пока мы ехали, и я в панике изводила себя страхом, сжимаясь на пассажирском сиденье, этот мужчина всё уже организовал. Ему было достаточно отправить одно сообщение на ходу, чтобы его люди все сделали мгновенно, зачищая мои проблемы прямо перед нашим приездом.

Он шагнул ко мне, безапелляционно вторгаясь в мое личное пространство. Жар его крупного тела мгновенно окутал меня, даря сумасшедшее, почти одурманивающее чувство защищенности.

— Я же сказал тебе, — Руслан усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. — Больше ты ничего не решаешь, заходи.

Он вставил ключ, и тяжелый механизм бесшумно поддался. Орлов толкнул дверь плечом, по-хозяйски пропуская меня вперед.

Моя старая, тесная хрущевка встретила нас запахом пыли, старых обоев и застоявшегося воздуха. Я стояла в узком коридоре, где двоим было не разойтись, и чувствовала себя так, словно вернулась в прошлую жизнь. Жизнь, которая казалась мне тяжелой, но понятной, а теперь выглядела лишь жалкой декорацией к чужой, безжалостной игре.

Руслан шагнул следом, и крошечное пространство квартиры мгновенно сжалось до размеров спичечного коробка. В своем безупречном, сшитом на заказ пальто, излучающий власть и первобытную силу, он казался здесь абсолютно чужеродным элементом. Но внезапная вспышка осознания заставила меня вздрогнуть.

Глава двенадцатая

— А Денис? — я резко обернулась к Орлову, чувствуя, как внутри снова поднимается волна липкой паники. Мои пальцы судорожно вцепились в ремешок сумки. — Если коллекторы сегодня меняли замки… где мой брат? Они вышвырнули его на улицу? Руслан Александрович, он же совсем мальчишка, если люди Воронова…

Я не успела договорить. Руслан небрежно скинул пальто на колченогую тумбочку и, шагнув ко мне, мягко, но уверенно накрыл мои трясущиеся руки своими горячими ладонями.

— Выдыхай, Настя. Твой брат в абсолютной безопасности, — его баритон звучал ровно, с тем железобетонным спокойствием, которое гасило любую истерику. — Он не был дома, когда пришли коллекторы. Моя служба безопасности перехватила его на выходе из университета. Сейчас он находится в закрытом загородном комплексе под круглосуточной охраной моих людей. У него забрали телефон, чтобы он не наделал глупостей, но у него есть всё необходимое. Он просто посидит там, пока я не зачищу эту ситуацию.

Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Он изолировал моего брата. Решил проблему, о которой я даже не успела подумать, выстроил вокруг моей семьи глухую стену из своих ресурсов и телохранителей. Моя привычка тащить всё на себе, всё контролировать и ни на кого не рассчитывать дала серьезный сбой. Внутри боролись два противоречивых чувства: дикий страх перед его абсолютной властью над моей жизнью и постыдное, теплое облегчение от того, что мне больше не нужно воевать в одиночку.

— Вы… вы всё решили за меня и моего брата. Снова, — прошептала я, опуская глаза, пытаясь дистанцироваться от жара его тела.

— Привыкай, — жестко припечатал Орлов, отпуская мои руки. Он расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки и по-хозяйски закатал рукава, обнажая сильные, загорелые предплечья. — Показывай, где был кабинет отца. Нам нужно найти чертежи.

Комната папы осталась почти нетронутой с момента его смерти. Старый советский письменный стол, скрипучий паркет, забитые книгами стеллажи. Руслан начал осмотр, действуя методично и быстро. Он был похож на хищника, идущего по следу. Я стояла у двери, обхватив себя руками, и физически ощущала его доминирующую энергию в этом тесном пространстве. Каждое его скупое, выверенное движение отдавало такой маскулинностью, что внизу живота предательски завязывался тугой, пульсирующий узел.

Его внимание привлек слегка отошедший от стены деревянный плинтус за тяжелым дубовым шкафом. Руслан без видимых усилий, одной рукой, отодвинул громоздкую мебель, подцепил старую доску и извлек из пыльной ниши небольшую металлическую коробку.

Я замерла. В горле пересохло.

Орлов положил находку на стол и откинул крышку. На дне лежала старая, потертая флешка и пустая бархатная коробочка темно-синего цвета. На шелке внутри сохранился отпечаток какого-то украшения.

Я уставилась на этот выцветший бархат, и ледяной ужас медленно пополз по позвоночнику. Мои пальцы сами собой, словно повинуясь страшной догадке, потянулись к ключицам, где под глухим воротом блузки прятался дешевый металлический кулон. Папа подарил мне его за день до своей смерти, взяв с меня обещание никогда его не снимать. «Это мой талисман для тебя, Настенька», — сказал он тогда.

Руслан мгновенно проследил за моим дрожащим жестом. Его взгляд — тяжелый, сканирующий, обжигающе внимательный — сфокусировался на моей шее. Он оставил коробку и медленно, не отрывая от меня глаз, шагнул в мою сторону.

— Покажи, — низко, почти гипнотически произнес он.

— Это просто безделушка, — мой голос сорвался. Я попыталась отступить назад, отстраниться, включить привычную независимость, но уперлась лопатками в холодную стену.

Орлов не стал тратить время на уговоры и не спрашивал разрешения. Он просто коснулся моей шеи своими шершавами пальцами, прикасаясь к нежной коже. Я судорожно выдохнула, когда он властно подцепил цепочку и вытянул кулон наружу. Металл тихо звякнул в его крупной ладони.

Свободной рукой Руслан достал из кармана брюк небольшой нож. Одно неуловимое, жесткое движение лезвия, и дешевый кулон со щелчком раскрылся надвое.

Глава тринадцатая

На его широкую мозолистую ладонь выпала миниатюрная флешка размером с ноготь.

В ту же секунду воздух в комнате словно закончился, а обшарпанные стены старой хрущевки начали стремительно сужаться, болезненно давя на виски. Десять долгих лет я носила на своей груди самую настоящую мишень. Каждый день, когда я спускалась в метро, когда засиживалась допоздна в пустом офисе или когда беззвучно плакала от усталости в ванной, люди Воронова могли просто подойти ко мне на улице и убить меня ради этой крошечной детали.

Мой собственный отец, которого я так искренне любила и чью смерть оплакивала годами, превратил меня в слепой, ничего не подозревающий сейф для чужих корпоративных тайн. Я находилась в шаге от гибели каждую секунду своей жизни.