Властный босс. Ты будешь моей

У меня перехватило горло. Мой безалаберный младший брат впервые в жизни пытался взять удар на себя.

— Всё хорошо, Денис, — я сглотнула подступивший ком, чувствуя, как внутри разгорается яростное пламя. — Я всё решу. Никто никуда не сядет.

Я сбросила вызов. Черта с два я сдамся Руслану Орлову. Я упрямо зашагала к ожидающему меня черному внедорожнику.

Я села на кожаное сиденье, чувствуя себя абсолютно вымотанной, но мозг уже упрямо выстраивал новый маршрут. Если частные адвокаты куплены или запуганы, значит, нужно идти напрямую к тем, кто обязан защищать граждан. В полицию.

— Куда теперь? — нейтрально спросил водитель.

— В центральное управление МВД, пожалуйста, — ровным тоном ответила я, глядя прямо перед собой.

Водитель даже не моргнул. Он просто плавно вывел тяжелую машину на проспект. Его безразличие должно было меня насторожить, но я была слишком поглощена своим планом. Я всё сделаю правильно. Напишу заявление, приложу копию договора, зафиксирую факт вымогательства.

Пока внедорожник скользил по улицам, я смотрела на прохожих. Люди спешили по своим делам, пили кофе, смеялись. Их мир был нормальным. Мой же рухнул за одни сутки. Я вспомнила, как годами выстраивала свою независимость. Как брала подработки ночами, чтобы оплатить мамины счета, как выбивала для брата это место стажера, надеясь, что он наконец-то возьмется за ум. Я привыкла быть сильной. Я привыкла, что если я не сделаю, то не сделает никто. И я не могла просто так взять и отдать штурвал своей жизни мужчине, который решил, что может меня купить. Это противоречило всему моему существу. Я панически боялась стать зависимой.

«Я всё сделаю по закону, — твердо сказала я себе, сжимая ремешок сумки. — Он не всемогущий».

Здание центрального управления встретило меня гулким эхом коридоров и запахом старой краски. Я подошла к дежурному, четко изложила суть обращения и уже через пятнадцать минут сидела в кабинете следователя — грузного майора с глубокими морщинами на лбу.

Он слушал меня вполуха, перебирая какие-то бланки, но когда я положила на стол договор с размашистой подписью Орлова, его взгляд мгновенно сфокусировался.

— Руслан Александрович Орлов? — переспросил майор, и в его голосе мелькнула странная, напряженная нотка.

— Да. Он шантажирует меня долгом моего брата, — я сидела идеально ровно, сцепив пальцы на коленях. — Угрожает сфабриковать уголовное дело, если я не стану его содержанкой. Я требую возбудить дело по факту вымогательства и принуждения.

Майор долго смотрел на бумагу. Затем медленно поднял на меня глаза. В них не было желания помочь. В них читалась откровенная жалость.

— Анастасия Владимировна, — начал он, осторожно подбирая слова. — Вы понимаете, на кого пытаетесь заявить? Вы уверены, что хотите дать этому ход? Может, это просто недоразумение между вами и вашим… мужчиной?

— Он не мой мужчина, — меня передернуло от этого слова. Моя вежливость трещала по швам. — Он преступник. Я буду писать заявление.

Майор тяжело вздохнул и придвинул ко мне чистый лист и ручку. — Пишите.

Я начала методично, строчку за строчкой, излагать факты. Моя внутренняя стена независимости крепла с каждым написанным словом. Я справлюсь. Я сама всё решу.

Дверь кабинета открылась без стука. Я не обернулась, поглощенная составлением документа, пока не услышала звук резко отодвигаемого стула.

— Здравия желаю, Руслан Александрович! — голос майора вдруг сорвался, он вскочил со своего места, вытягиваясь по струнке.

Сердце пропустило удар. Ручка замерла над бумагой.

Я медленно повернула голову. В дверях, заполняя собой всё пространство кабинета, стоял Орлов. На нем был всё тот же безупречный костюм, а от его крупной фигуры исходила такая подавляющая, хищная энергия, что в помещении мгновенно стало нечем дышать.

Он не выглядел злым. Он выглядел уверенным и снисходительным, как взрослый, наблюдающий за детской истерикой.

Орлов неспешно прошел к столу, его шаги гулко отдавались в тишине. Он даже не посмотрел на вытянувшегося следователя. Его темные, опасные глаза были прикованы только ко мне.

— Руслан Александрович, вот… гражданка заявление пишет, — пробормотал следователь, окончательно сдавая меня с потрохами.

Орлов подошел ко мне вплотную. Его рука опустилась на стол, длинные горячие пальцы легли поверх моего недописанного заявления. Одним плавным, неумолимым движением

Глава пятая

Он вытянул недописанное заявление из-под моей замершей ручки.

Орлов посмотрел на неровные строчки, в которых я отчаянно требовала правосудия и усмехнулся. И, не отрывая от меня своего тяжелого, проницательного взгляда, разорвал лист пополам. Звук рвущейся бумаги в мертвой тишине кабинета показался оглушительным. Затем он сложил обрывки и разорвал их еще раз и затем еще. Белые клочки моего идеального, логичного плана медленно спланировали на заваленный делами стол следователя.

— Извините за беспокойство, товарищ майор, — голос Орлова звучал ровно, с легкой, абсолютно хозяйской вежливостью. — Моя женщина немного перенервничала. Семейный конфликт. Мы пойдем.

— Так точно, Руслан Александрович. Всего доброго, — майор старательно отвел глаза, делая вид, что очень занят изучением своего пустого монитора. Он даже не пискнул, когда посторонний человек уничтожил официальный документ прямо в его кабинете.

Да кто он такой?! Я сидела, не в силах пошевелиться. Мой мир, в котором существовали законы, правила и справедливость, только что рассыпался в прах. Полиция, моя последняя инстанция, просто отвернулась.

Орлов властно взял меня за локоть. Его хватка не причиняла боли, но была стальной, лишающей малейшего шанса на сопротивление.

— Вставай, Настя. Пора домой, — негромко скомандовал он.

Я вскочила с места, сжимая кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

— Вы не имеете права! Вы не закон! — мой голос звенел от ярости, когда я шагнула прямо на него, игнорируя габариты этого хищника. — Я всё равно найду на вас управу!

Руслан даже не дрогнул. Напротив, в его глазах вспыхнул искренний, обжигающий интерес. Мое сопротивление действовало на него как красная тряпка на быка, разжигая первобытный азарт. Он перехватил мое запястье, легко и безапелляционно притягивая к своей груди.

— Попробуй, строптивая. Но пока ты в моей власти, — он властно развернул меня к двери, крепко удерживая за талию. — Идем домой.

Внедорожник ждал на том же месте. Орлов сам открыл дверь, усадил меня на заднее сиденье и сел рядом, отрезая все пути к отступлению. Водитель плавно вывел тяжелую машину в поток.

Салон наполнился густым напряжением. Я смотрела в окно невидящим взглядом, пытаясь собрать из осколков остатки самообладания.

— Ты думала, я не просчитаю твой ход с Трудовым кодексом? — его спокойный баритон нарушил тишину. В голосе не было злости, только усталое превосходство хищника над добычей. — Думала, что самая умная? Что можешь переиграть меня параграфами из интернета?

— Это халатность, — мой голос дрогнул, но я упрямо вскинула подбородок, глядя ему в глаза. Я всё еще цеплялась за свою правоту. — За такое не сажают на десять лет. Максимум увольняют и заставляют платить. Ваш шантаж — блеф. У вас нет реальных рычагов, кроме запугивания.

Орлов не стал со мной спорить. Он потянулся к встроенному мини-сейфу между сиденьями, ввел короткий код и достал тонкую серую папку. Не ту, что была вчера. Другую.

— Читай, — он бросил её мне на колени.

Я недоверчиво посмотрела на него, затем на папку. Мои руки предательски дрожали, когда я открыла жесткую обложку.

Внутри лежала копия технического заключения службы безопасности его компании. И еще один документ — протокол изъятия цифровых данных. Я начала вчитываться в строчки, и с каждым прочитанным словом кровь стыла в жилах, а в ушах нарастал белый шум.

Там было сказано, что мой брат не просто случайно отключил охлаждение. Там были приложены логи системы, согласно которым с его учетной записи перед сбоем производилось скачивание конфиденциальных баз данных корпорации на внешний скрытый носитель. Сбой системы охлаждения был представлен как намеренная попытка замести следы кражи.

— Это ложь, — прошептала я, чувствуя, как немеют губы. — Мой брат не умеет этого делать. Он безалаберный дурак, но он не вор. Он ничего не скачивал!

— Это не имеет значения, Настя, — жестко припечатал Орлов, забирая у меня папку. — Факты, которые лягут на стол прокурору, таковы: скачивание было. Система рухнула. Ущерб — тридцать миллионов, плюс попытка кражи коммерческой тайны. Это чистой воды промышленный шпионаж. Статья сто восемьдесят третья Уголовного кодекса. До семи лет лишения свободы. И я гарантирую, что с этими бумагами он получит максимальный срок.

Я перестала дышать.

Моя логика, моя святая вера в то, что всё можно решить упорством — всё это было просто смешно. Он не блефовал. Он изначально выстроил всё так, чтобы у меня не было ни единого шанса на побег. Мой брат оказался пешкой в игре, правил которой я даже не знала.

— Зачем? — мой голос сорвался на отчаянный шепот. Впервые за эти безумные сутки моя ледяная маска дала глубокую трещину. — Зачем вам это? У вас есть империя, деньги, власть. Зачем вы уничтожаете мою жизнь? Я же вам никто.

Орлов медленно сократил расстояние между нами. Его большая, горячая ладонь легла на мою ледяную щеку. Я хотела отстраниться, но сил сопротивляться больше не было. Моя стена вынужденной независимости рухнула под весом его абсолютной власти.

Его большой палец мягко провел по моей скуле, стирая выступившую слезу бессилия, которую я даже не заметила.

— Затем, что ты мне нужна, — в его глазах вспыхнул опасный, собственнический огонь. — Хватит бороться со мной, девочка. Твоя война окончена. Ты проиграла.

Глава шестая

Его слова прозвучали не как угроза, а как вынесенный приговор, не подлежащий обжалованию.

Он отвез меня обратно в пентхаус в Сити, где я просидела до вечера, а когда стемнело, он сказал, что мы едем за город. За руль он сел сам

Я сидела на заднем сиденье мощного внедорожника, вжавшись в самый угол, и смотрела, как Орлов уверенно крутит руль, плавно перестраиваясь в плотном потоке ночных машин.

Я забралась назад инстинктивно, пытаясь выстроить между нами хоть какую-то физическую преграду, спрятаться, забиться в темноту салона. Но это не помогало. Энергетика этого мужчины была настолько подавляющей, что заполняла собой каждый миллиметр пространства. От него пахло дорогим парфюмом, кожей и адреналином победителя, который только что одержал очередную победу.

Мой разум бился в истерике, выстраивая схемы побега, которых просто не существовало, а тело… тело вело себя омерзительно предательски. Каждое скупое, властное движение его больших рук на руле отзывалось во мне горячей дрожью. Я ненавидела себя за то, что не могу отвести взгляд от линии его широких плеч, от того, как уверенно он контролирует тяжелую машину. Внизу живота разливался тяжелый, пульсирующий жар, а дыхание сбивалось, стоило ему просто посмотреть на меня через зеркало заднего вида. Этот пронзительный, сканирующий взгляд словно снимал с меня одежду, заставляя сердце биться сильнее, а дыхание — судорожно сбиваться.

Я была в ужасе от своей реакции. Я должна была кричать, требовать остановить машину, бороться! Но годы бесконечного, выматывающего напряжения вдруг навалились на плечи неподъемной бетонной плитой. Я до скрежета зубов ненавидела то, как уверенно он вел машину, как контролировал каждое движение. Но еще больше я ненавидела себя за то, что мое тело предательски реагировало на его близость. Внизу живота пульсировал жар. Я хотела ударить его, вырвать руль, закричать, но вместо этого мой уставший мозг подкидывал пугающие мысли. Часть меня — слабая, измотанная годами проблем — шептала: «Просто сдайся. Пусть он всё решает». Я вцепилась ногтями в ладони, отгоняя этот морок. Я не стану его вещью.

— Куда мы едем? — мой голос прозвучал слабо, почти жалко. Я попыталась откашляться, чтобы звучать увереннее, но не смогла.

— Домой, Настя, — небрежно, но с металлом в голосе бросил Орлов. — Пентхаус в Сити — это для переговоров. А жить ты будешь там, где до тебя никто не доберется.

Вскоре внедорожник свернул к монументальным глухим воротам элитного поселка на Рублевке. Охрана пропустила нас без единого вопроса, и машина мягко покатилась по извилистой дороге среди высоких сосен.

Мы остановились перед огромным домом. Это не было похоже на вычурные дворцы. Передо мной высилась крепость идеальных геометрических форм из натурального камня, темного дерева и гигантских плоскостей стекла. Свет из панорамных окон падал на аккуратный газон, создавая ощущение абсолютной, недосягаемой роскоши и полной изоляции.

Орлов заглушил мотор, вышел и распахнул мою дверь. Я на негнущихся ногах ступила на брусчатку, вдыхая морозный хвойный воздух.

— Идем, — скомандовал он и по-хозяйски положил большую, обжигающе горячую ладонь мне на поясницу.

Я инстинктивно сжалась, попытавшись ускорить шаг, чтобы разорвать этот контакт, уклониться от его подавляющего мужского внимания. Я хотела спрятаться в раковину. Но его длинные пальцы лишь жестче впились в мой бок сквозь тонкую ткань плаща, безапелляционно фиксируя меня рядом с собой. От этого властного прикосновения по спине пробежали мурашки, а колени предательски подогнулись. Если бы он меня не держал, я бы точно оступилась.

Внутри особняк поражал еще больше. Шестиметровые потолки, сдержанные матовые стены и огромное мозаичное панно глубокого винного оттенка. Пространство было продумано до мелочей: строгий минимализм, дорогие арт-объекты и приглушенный свет сотен искусно спрятанных светильников, создающих театральную игру теней.

— Снимай плащ, — велел Руслан, остановившись позади меня, так близко, что его грудь почти касалась моей спины.

Мои непослушные пальцы скользнули по пуговице и замерли. Я физически не могла с ней справиться — руки тряслись от близости его крупного, излучающего жар тела. Заметив мою заминку, Орлов не стал ждать. Он просто накрыл мои ладони своими. Его руки были грубыми, горячими и невероятно уверенными. Одно неуловимое движение, и он сам расстегнул неподатливую пуговицу, плавно стягивая плащ с моих дрожащих плеч.

Я замерла, боясь сделать даже вдох. Его дыхание опалило мою шею, заставив мелкие волоски на затылке встать дыбом. От этого первобытного трепета — смеси животного страха и острой, парализующей сексуальной тяги — у меня закружилась голова.

Я сделала быстрый шаг вперед, обхватив себя руками, пытаясь закрыться, выстроить хоть какую-то эмоциональную стену.

— Руслан Александрович… пожалуйста, — прошептала я, уставившись в безупречно чистый пол. Слез не было, было только тотальное бессилие. — Зачем вам это? У вас есть империя, деньги. Вы можете получить любую женщину по щелчку пальцев. Я обычная… я не создана для такого мира. Позвольте мне уйти.

Орлов небрежно бросил мой плащ на кресло. Он в два широких шага сократил дистанцию, нависая надо мной, словно хищная птица. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его цепким, сканирующим взглядом. В его глазах пульсировала бешеная энергия амбициозного победителя, который всегда берет то, что хочет.

— Любая женщина мне не нужна, — его баритон завибрировал низко, проникая прямо под кожу. — Мне нужна ты. Твоя комната на втором этаже. Ванная и гардеробная прилегают к ней. И запомни, Настя: двери в этом доме не запираются. Усвой это сразу.

Я судорожно сглотнула, чувствуя себя пойманной в ловушку птицей, которой вдруг предложили золотую клетку с открытой дверцей, но лететь ей некуда.

— Иди, прими душ. Выдохни, — продолжил он, отступая на шаг и давая мне возможность нормально дышать. — В шкафу найдешь всё необходимое. Через час жду тебя в столовой. Ужинать будем вместе.

— Я не хочу есть, — едва слышно возразила я, отступая к прозрачной стеклянной лестнице, всё еще надеясь избежать прямого столкновения.

— Это было не предложение, — жестко, с металлической категоричностью отрезал Орлов. — Я жду тебя через час.

Спорить с ним было бесполезно. Я развернулась и почти бегом бросилась вверх по ступеням, отчаянно желая скрыться, закрыть за собой пусть и не запирающуюся, но всё же дверь.

Спальня оказалась огромной, выполненной в обволакивающих кофейных тонах. Панорамное окно смотрело прямо в густой темный лес. Никаких соседей, абсолютная, глухая изоляция. Я на ватных ногах прошла в прилегающую гардеробную, надеясь найти хоть какую-то объемную футболку, чтобы спрятать свое дрожащее тело.

Я потянула на себя тяжелую матовую дверцу шкафа и замерла, не в силах сделать вдох.

На вешалках идеальными рядами висели платья, строгие кашемировые кардиганы, домашние шелковые костюмы и дорогое кружевное белье. Я неверяще дотронулась до бирки на роскошном изумрудном платье. Мой размер. Нижнее белье — до миллиметра мой размер. Внизу аккуратно стояла обувь, которая идеально подходила к моей ноге.

Брат нажал не ту кнопку в серверной только вчера вечером. А собрать гардероб такого уровня по индивидуальным меркам и развесить его в загородном доме требует как минимум недели подготовки.

Сердце забилось о ребра так сильно, что стало больно. Это не было спонтанным решением. Это не было местью за разбитые серверы. Он всё это спланировал. Он хладнокровно расставил капкан задолго до аварии, и просто ждал, пока я сама шагну в него под тяжестью обстоятельств.

Внезапная, оглушающая мысль ударила в голову: этот опасный, властный мужчина так сильно и бешено меня хотел, что провернул целую многомиллионную операцию, лишь бы легально забрать меня себе и сделать своей… рабыней?

От этой мысли бросило в жар. Это одновременно притягивало и дико отталкивало, ломая все мои привычные, правильные установки. Это же попахивало каким-то изощренным фетишизмом, или как там это называется у богачей? Здоровые люди не строят такие многоуровневые ловушки, чтобы просто затащить женщину в постель! Разум кричал, что я должна бежать от него без оглядки, но как же меня саму к нему влекло — не передать словами. Каждый его жест, каждый взгляд отзывался во мне горячим, пульсирующим влечением. А то, что он сам так бешено меня хотел, что был готов преступить закон и вообще вертеть этим законом как ему хочется, чтобы добиться меня… мне это сильно льстило.

Глава седьмая

Я даже не помню, как спустилась вниз. Мой мозг отключился, уступив место чистым инстинктам. Я влетела в его просторный кабинет на первом этаже, забыв про стук и вежливость.

— Это вы все подстроили! — мой голос дрогнул, но я по привычке заставила себя выпрямить спину. Так я делала всегда, когда нужно было защищаться от очередного удара судьбы. — Серверы, сбой программы, долг брата… Это не случайность. Вы специально загнали нас в угол!

Орлов стоял у окна, но при моих словах медленно обернулся. Он даже не попытался оправдаться или отвести взгляд. Наоборот, он неспешно двинулся в мою сторону, и каждое его движение дышало абсолютной, сокрушительной властью.

— Твой брат — идиот, который сам радостно сунул голову в петлю, — холодно и цинично отрезал он. — Я лишь указал ему правильное направление.

Я стала инстинктивно отступать. Внутри меня всё сжималось в тугой комок паники.

Бежать было некуда. Лопатки впечатались в прохладную деревянную панель стены.

Его крупная ладонь с глухим стуком легла на стену прямо над моим плечом, отсекая любые пути к отступлению. Вторая рука властно, но без капли грубости обхватила мой подбородок, заставляя поднять голову. От него пахло адреналином, мужской силой и той самой абсолютной властью, которой я панически боялась и которой так жаждало мое уставшее тело.

У меня всё перевернулось внутри. Стоило его жестким, обжигающим пальцам коснуться моей кожи, как я вся потекла в прямом смысле слова. Я злилась на себя за этот жалкий, животный трепет. За то, что мои губы непроизвольно приоткрылись, а дыхание стало частым и прерывистым, когда его грудь почти коснулась моей.

Я с силой оттолкнула его руку, тяжело дыша и глядя на него с чистой, незамутненной ненавистью.

— Можете купить мои долги, Орлов. Можете запереть меня в этом каменном бункере, — выплюнула я, чувствуя, как перед глазами начинают плясать черные точки. — Но вы никогда не заставите меня подчиниться добровольно. Я скорее сдохну, чем стану вашей удобной подстилкой!

Руслан хищно улыбнулся, его взгляд обжег мое лицо. Он сделал шаг вперед, готовый ответить на мой вызов, но в этот момент мой организм, доведенный сутками стресса до предела, просто выключился.

Ноги окончательно превратились в вату. Комната качнулась перед глазами, и я бы безвольно сползла по стене прямо на пол, если бы Орлов не среагировал с пугающей скоростью. Сильные мужские руки подхватили меня, легко и бережно отрывая от пола.

Я хотела слабо запротестовать, сказать «Отпустите», но с губ сорвался лишь тихий, покорный вздох. Моя голова безвольно запрокинулась на его широкое плечо. Сквозь тонкую ткань его рубашки я чувствовала стальные мышцы и ровный, успокаивающий стук его сердца. Мое истощенное тело предательски расслабилось, с пугающей готовностью отдавая этому властному мужчине абсолютный контроль над моим телом и жизнью.

А потом реальность померкла, затянувшись густой, спасительной темнотой.

Глава восьмая

Я приходила в себя медленно, словно выныривая со дна теплого океана. Первым, что я осознала, был запах — тот самый дорогой парфюм, который теперь намертво ассоциировался у меня с Русланом Орловым. Затем вернулись тактильные ощущения: я лежала на чем-то невероятно мягком, утопая в подушках, а мою правую руку жестко, но бережно удерживали чужие горячие пальцы.

Я с трудом разлепила веки. Приглушенный свет выхватывал из полумрака очертания огромной спальни в кофейных тонах. Я по-прежнему находилась в его загородном особняке.

Руслан сидел на самом краю матраса, слегка подавшись вперед. Его пиджак исчез, верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстегнуты, открывая сильную шею, а галстук отброшен куда-то в сторону. Большой палец Орлова уверенно лежал на внутренней стороне моего запястья, методично отсчитывая пульс.

Я вдруг увидела совершенно другого Руслана. В его пронзительных глазах не осталось и следа снисходительности — только жесткая, пугающая сосредоточенность хищника, который внезапно обнаружил, что его пленница может сломаться. Эта перемена сбивала с толку.

Заметив, что я пришла в себя, он шумно выдохнул, и его широкие плечи едва заметно расслабились. Но мою руку он не отпустил.

— Вернулась, — его баритон прозвучал низко и бархатисто, забираясь прямо под кожу. — Лежи, не делай резких движений.

— Что… что произошло? — сказала я слабым голосом. Я попыталась приподняться, но тело отказалось слушаться.