Вопросы к двенадцати книгам Метафизике. Книги VI — VIII

Противное доказывается. То есть род, что сказывается о многом в «что», ибо таковы условия, требуемые для того, чтобы нечто было родом: чтобы оно сказывалось в «что» и о многом по одному основанию равно, ибо род относится к равнообъёмным видам. Но умозрительная философия так и [обстоит]: она сказывается о естественной, божественной и математической в «что». Ибо что есть естественная философия? Умозрительная. Что есть математика? Умозрительная философия. Что есть метафизика? Умозрительная философия. И сказывается по одному основанию, каковое основание есть интеллектуальный навык, совершенствующий душу в отношении истинного познания только, без произведения собственного познаваемого. Поэтому естественная философия есть такой навык; равным образом метафизика и математика, как явствует из 6-й книги этого труда. Равным образом о них сказывается, ибо одна наука в отношении основания умозрительной философии не раньше называется умозрительным навыком, чем другая.

Об этом вопросе есть два мнения. Одно — что умозрительная философия есть нечто аналогичное по отношению к этим трём навыкам; и доводы этого мнения, более действенные, затронуты. Другое мнение, более вероятное, — что умозрительная философия есть однозначное [понятие] по отношению к этим трём навыкам. И причина такова: интеллектуальный навык находится в первом виде качества; следовательно, он там либо как род, либо как вид, либо как индивид; но не как вид или индивид, следовательно — как однозначный род. Большая [посылка] очевидна через достаточное деление: раз умозрительное находится в первом виде качества, как хочет Аристотель в «Категориях», оно там либо как индивид, либо как род, либо как вид. Но оно не как род, вид или индивид: интеллектуальный навык не находится в первом виде качества как индивид, ибо имеет под собой многие числом различные навыки; не находится он в первом виде качества и как специальнейший вид, ибо имеет части, различающиеся сами по себе, как естественную, математическую и божественную, как и по объекту различается, как видно из предыдущего вопроса. Но индивиды субстанции одного вида не различаются сами по себе, по Аристотелю во 2-й книге «Второй аналитики», где он говорит, что под одним видом много различий — не по субстанции, но по акциденции. И можно было бы привести указанный довод в противном [смысле].

Однако надлежит заметить для решения доводов, что хотя деление умозрительной философии на эти три науки достаточно, оно всё же не есть первое и главное деление; но непосредственно умозрительная философия делится двухчленным делением: именно, одна философия — об отвлечённом от материи просто и всецело, а другая — не об отвлечённом от материи всецело. И это первое и главное деление. И тогда второй член подразделяется: одна из этих философий — об отвлечённом от чувственной материи, но не от умопостигаемой, а другая — об отвлечённом не от чувственной материи в общем, но только от индивидуальной чувственной материи. И так явствует, что это трёхчленное деление сводится к двухчленному.

Далее надлежит тщательно заметить: хотя виды однозначного рода вне души противоположны и не могут одновременно быть в одном subject’е, как уже было затронуто в одном доводе, — и поэтому также говорит Комментатор в 6-й книге этого труда, что противоположное вне души в душе не противоположно, как явствует об белизне и черноте, ибо душа одновременно принимает виды белизны и черноты, — то тем более виды и науки различных познаваемых не противоположны. Поэтому если бы они были противоположны, то движение было бы в первом виде качества, поскольку движение — из противоположного в противоположное; но это против Аристотеля в 7-й книге «Физики», где он хочет, чтобы движение было только в третьем виде качества.

Надлежит заметить, что здесь есть сомнение: раз нет первого деления умозрительной философии на естественную, математическую и божественную науку, почему Аристотель не положил первого деления умозрительной философии? Следует сказать, что он не положил его, ибо оно не было ему необходимо для его намерения; но ему достаточно было того деления философии, которое он положил, — а оно достаточно на естественную, математическую и божественную, хотя и не первое. Поэтому намерение Аристотеля в этой 6-й книге — передать собственный способ рассмотрения этой науки. Но для обладания этим собственным способом ему достаточно было этого различения; более того, оно было даже более необходимым для его цели. Поэтому Аристотель не имел в виду однозначность — однозначна ли умозрительная философия по отношению к своим частям или нет, — но имел в виду различение этих частей: эти части различаются по-иному и иному способу отвлечения умозримого от материи; по этому различению он и имел собственный способ рассмотрения этой науки, что и есть главное намерение, ибо она рассматривает сущие, отвлечённые всецело и просто от материи. Поэтому преимущественно в этой книге он имеет в виду науку об отвлечённом, как о Боге и других отвлечённых. Поэтому хотя он и определяет о других материальных субстанциях, это не с таким преимущественным намерением, ибо он определяет о них лишь постольку, поскольку они ведут к познанию отвлечённого. Или иначе можно сказать: Аристотель достаточно дал понять первое деление философии через то, которое он положил, ибо оно достаточно исчерпывает всю её природу.

К доводам противного. К первому — решение явствует: это трёхчленное деление сводится к двухчленному. Поэтому первое и непосредственное деление должно быть двухчленным; но это деление не первое, как видно. К другому — также явствует: виды рода в душе не противоположны, а, следовательно, вполне могут быть одновременно в одном subject’е, хотя виды рода вне души противоположны. К другому: «то не есть род» и т. д. Принимается. Ты говоришь, что философия есть умозрительная, ибо прежде сказывается и т. д. Следует сказать: нет, ибо первые три науки в отношении основания умозрительного навыка одновременны и равнообъёмны, и ни одна не раньше и не позже, хотя отвлечённо одна и раньше и достойнее, поскольку она о более достойном объекте, как о Боге; но всё же все равно суть умозрительные навыки, сводя эти члены к двум, как видно.

Вопрос V. Затем спрашивается — поскольку в одном доводе прежде было затронуто о логике, что она умозрительна: является ли логика умозрительной?

Поэтому пусть будет вопрос: является ли логика умозрительной. Сначала доказывается, что да. Та наука есть умозрительная, а не практическая, которая о вещах, существующих от природы и помимо действия интеллекта, ибо практическая наука в этом отличается от умозрительной: умозримое, о котором [трактует] умозрительная [наука], не производимо человеком — ни через направляющее познание, ни через побуждающий выбор, — но существует через действие природы. А практическая наука — о вещах, которые от человека, либо через направляющее познание, либо через побуждающий выбор. Но логика — о том, что существует от природы и помимо действия интеллекта; более того, логика — о вещах, существующих от природы, а не через действие интеллекта, ибо логика — о категориях, а они от природы. Следовательно, и т. д.

Противное доказывается. Ибо всякая наука либо естественная, либо математическая, либо божественная и т. д., по достаточному делению, ибо Аристотель делит умозрительную науку на эти три. Но логика не естественная, не математическая, не божественная, как все согласятся. Но, пожалуй, ты скажешь против большей [посылки], что Аристотель в этой 6-й книге делит только умозрительную реальную философию, а не рациональную. Но логика не умозрительная реальная, а рациональная. Это не имеет силы, ибо достоверно, что метафизик — всеобщий философ, как метафизика — всеобщая наука. Следовательно, он должен делить искусство и деление философии как всеобщие. Но это не так, если бы он делил умозрительное лишь частично. Поэтому он должен делить умозрительное в отношении всех его частей; и достоверно, что он это делает. Так, подобно этому — о деятельной потенции, которую определил Аристотель в 5-й книге этого труда: «она есть начало изменения другого, поскольку другое». Следовательно, отсюда выводится нечто: всякой деятельной потенции должна соответствовать страдательная. И это — из определения, которое он даёт; [некоторые] говорят, что Аристотель говорит в этой книге о способности и потенции частных действующих. Тогда им говорится, что метафизик — всеобщий философ, как его наука — всеобщая. Следовательно, он даёт всеобщее определение деятельной потенции, которое подходит всякой деятельной потенции, ибо если не он, то кто другой? Так и в предложенном. Следовательно, явствует, что Аристотель в этой 5-й, более того — в 6-й книге достаточно делит умозрительную философию всеобщим делением, так что под членами деления содержатся все, кто причастен умозрительному основанию. И поскольку логика не содержится ни под одним членом деления, остаётся, что она практическая.

Надлежит заметить во внешней материи, но о внутреннем действии и произведении; и есть одно мнение, что логика — умозрительная наука. И это доказывают так: та наука умозрительна, которая ради знания, ибо умозрительная наука направлена только к знанию, а не к действию, ибо этим отличается от практической. Но логика — ради знания, ибо логика — чтобы мы знали. Далее: логика либо практическая, либо умозрительная, по достаточному делению в этой 6-й книге и 6-й книге «Этики». Но логика не практическая. Доказательство: если бы она была практическая, то была бы либо деятельная, либо производительная, по достаточному делению, которое полагается в 6-й книге этого труда и 6-й книге «Этики». Но она не производительная, ибо тогда была бы математической, более того — механической, как строительная или корабельная и т. д. Равным образом не деятельная. Доказательство: она была бы либо экономической, либо этической, либо политической, по достаточному делению, ибо деятельная делится на эти [части]. Но ни одна из них не есть логика, как все согласятся.

Следует сказать, что это мнение не имеет силы. Во-первых, потому что авторитет Аристотеля против: в этой 6-й книге он делит умозрительную философию на три — естественную и т. д., среди которых нет логики. И если ты скажешь, что он делит умозрительную реальную и главную, — это пустая уловка. Поэтому первое [возражение] устраняется, следовательно, не отвечено. И доказывается разумом: умозрительная философия — о том, что не производится человеком через направляющее познание или побуждающее действие, или побуждающее стремление, что то же; ибо так обычно объясняется цель умозрительной науки. Ибо цель умозрительной философии — истина, и ничего сверх не прибавляет, так как не имеет в виду произведение своего познаваемого через направляющее познание или побуждающее стремление. Ибо наука о небе — не о том, чтобы человек сделал небо через познание, и не вызывает этого, ибо человек никогда не создал неба. И это явствует в указанном авторитете Евстратия на 6-ю книгу «Этики»: «Научный ум» и т. д. Но логика — о том, что производится человеком через его направляющее познание и побуждающий выбор. Ибо она — об упорядоченном рассуждении в такой форме, через которое от познания известного приходят к неизвестному. И это рассуждение как силлогистическое, упорядоченное в фигуре и модусе, происходит от интеллекта через направляющее познание, как через правила, переданные в логике; ибо интеллект делает силлогизм в такой-то или такой-то фигуре и модусе и выбирает его сделать, ибо иногда более выбирает сделать в первой фигуре или таким-то модусом, ибо один силлогизм более избираем, чем другой, как и одно доказательство более избираемо, чем другое, как явствует из первой книги «Второй аналитики». И тогда он делает силлогизм во внешней материи, в воздухе, или делает энтимему, или деление, или неделение, или что-либо подобное, сообразно тому, к чему более склоняет стремление и чего требует подлежащая материя.

Через это — к доводам этого мнения. «Та наука, которая ради знания» и т. д. Принимается: если она ради умозрительного знания, то она умозрительная; если ради практического знания, то практическая. Ибо не потому называется наука умозрительной абсолютно, что она ради знания; это ведь не есть её формальное основание. Но называется умозрительной или формально, потому что умозримое, о котором она, не производимо человеком через направляющее познание или побуждающее стремление, но существует от природы. Поэтому формально называется умозрительной. Равным образом практическая — ради практического знания, и не формальное основание — быть практической. Но постольку называется практической, поскольку её познаваемое производимо интеллектом через его направляющее познание и побуждающий выбор, как сказано, и не существует от природы. Поэтому довод не заключает.

К другому доводу: «Тогда логика либо практическая» и т. д. Следует сказать, что она практическая. К доказательству: «либо деятельная, либо производительная» и т. д. Следует сказать: и то и другое — и деятельная, и производительная. Ибо логика может рассматриваться двояко: в отношении низшего акта разума, поскольку он умозрит внутренне, не производя вне, но мысля о рассуждении, силлогизме и энтимеме в отношении их начал, не говоря; ибо кто-то может рассматривать у себя и спорить с собой, когда один заменяет место отвечающего и возражающего, как явствует из 8-й книги «Топики». Поэтому он образует рассуждения в себе через своё познание, то есть через правила и собственные начала рассуждения, через которые от познания известного приходят к неизвестному. И так она деятельная, ибо не о действии во внешней материи, но о внутреннем действии и о произведении, остающемся внутри. Иначе она может рассматриваться в отношении внешней речи, поскольку направляет человека к выражению речи во внешнем воздухе, образуя рассуждение в модусе и фигуре, делая силлогизм в воздухе или энтимему. И это через своё познание, то есть через правила о такой форме рассуждения данные, и через побуждающее стремление. И так она производительная, ибо как таковая — о произведении не внутреннем, но выходящем во внешнюю материю. Поэтому она делает силлогизм или такое-то рассуждение через своё познание, которое направляет его, и стремление, которое склоняет его более к одному, чем к другому. Поэтому мы говорим ребёнку: «Сделай силлогизм в первом модусе первой фигуры», когда хотим проверить, знает ли он урок или нет. Но это не было бы, если бы через логическую науку не производилось познаваемое, о котором она.

К доказательству: «если бы она была производительной, то была бы механической» и т. д. Следует сказать: не следует, ибо производительная наука делится на две части: на свободную и банаусную. Но логика не производительная банаусная, а свободная. Ибо банаусные науки, как явствует во многих местах «Политики» в 5-й и 8-й [книгах], называются те, которые пачкают и утомляют тело в работе, как искусство сапожника, и подавляют дух, так что делают дух неспособным к умозрению. Но свободные не утомляют тело в работе, как явствует, ибо никто не пачкается от того, что делает силлогизм во внешней материи; и не делают ум подавленным в умозрении, но более возвышают и направляют дух к умозрению, как явствует там. И так логика — производительная свободная или деятельная, как сказано. Но о банаусных прекрасно говорит Аристотель в указанном месте: «Какие из таких [искусств] делают причастными не банаусному, а банаусное дело должно полагать это и искусство это, и учение, какие против и к действиям добродетели делают бесполезным тело свободных, или душу, или ум. Поэтому такие искусства, какие делают тело худшим, мы называем банаусными, в уме различные [вещи] производящие, не свободным ведь делают ум и подавленным». Затем добавляет: «есть же свободным наукам некоторым до некоторого [предела] участвовать».

К доказательству, когда доказывается, что она не деятельная. Следует сказать, что она деятельная, а деятельная делится на рациональную и моральную, а моральная делится затем на этическую, экономическую и т. д. Но под деятельной рациональной содержится логика. Но ты скажешь: откуда у тебя это деление? Следует сказать: скажи мне, откуда у тебя другое деление — что умозрительная философия делится на реальную и рациональную? Тогда я скажу: откуда у меня это деление? Оно берётся из оснований Аристотеля, ибо деятельная рациональная — та, которая о том, что производится разумом через познание и т. д. Но моральная — не о том, что сделано, как речь или рассуждение, но о добродетелях ума, как явствует в моральной философии.

Другое мнение — что логика ни умозрительная, ни практическая, но органическая. И это доказывают авторитетом Аристотеля во 2-й книге «Топики», где он делит проблемы, говоря, что одни из проблем направлены только к знанию, как «вечен ли мир или нет», и они умозрительные. Другие направлены только к выбору или избеганию, как «всякое ли удовольствие есть благо», как моральные. Но другие направлены ни к тому ни к другому, но существуют ради другого. Также доказывают разумом: та наука, которая вспомоществует и в практических, и в умозрительных [науках], ни та ни другая, но органическая. Ибо наука, вспомоществующая практическим и умозрительным, ни та ни другая, ибо по тому же основанию, по которому она была бы умозрительной, она была бы и практической, поскольку служит и тем и другим. Но логика такова, как говорит Симпликий на «Категории». И также Комментатор говорит на «Физику» и в 7-й книге этого труда, что логика используется в других науках, поскольку она есть инструмент различения истинного и ложного.

Это мнение не имеет силы, ибо оно против Аристотеля в 6-й книге этого труда и 6-й книге «Этики», где он делит философию первым делением на практическую и умозрительную; и не есть это деление первое — также и во 2-й книге «Метафизики» он намекает, где говорит, что цель умозрительных наук — истина, практических — дело. Так что там он имеет в виду, что нет иного деления, [кроме этого], — что логика есть чисто практическая наука. И к этому — авторитет Аристотеля с его подтверждением, прежде приведённым, в 6-й книге этого труда, где он хочет, чтобы она не была умозрительной, ибо перечисляет только три умозрительные науки: естественную, математическую и божественную. И это мнение против Аристотеля. Далее: всякий ум через навык, который мы знаем, либо умозрительный, либо практический. Следовательно, всякая наука умозрительная или практическая. Антецедент явствует, ибо все принимают это деление ума, как имеется во 2-й книге «О душе» и 6-й книге «Этики». Следствие явствует, ибо раз подлежащее как ум весь есть практический или умозрительный, в котором есть навык философии. Равным образом всякий навык практический или умозрительный. Далее: всякий интеллектуальный навык либо о вещах, производимых человеком через направляющее познание или побуждающий выбор, либо о вещах, которые существуют от природы и не производимы человеком. Но если первым способом, то он практический навык; если вторым, то умозрительный. Большая [посылка] очевидна через достаточное деление, которым ничто не избегает интеллектуального навыка, ибо даётся через противоречие. Меньшая явствует: если он о производимом человеком, которое не существует от природы, то практический навык, ибо практический навык совершенствует душу в отношении истинного познания с произведением его познаваемого. Но если он о вещах, которые существуют от природы и не производятся человеком, то умозрительный навык, ибо такой навык — о том, что не от человека через его познание. И хорошо говорится «через его познание», ибо некое познаваемое и умозримое вполне произведено природой человека, как питание; и о нём вполне есть умозрительная наука, ибо оно не производится человеком через познание человека, так как человек через познание не делает того, что он питается; более того, и во сне более всего питается. Но это — от природы, как питающая душа, которая не познаёт.

Через это — к авторитету Аристотеля в 1-й книге «Топики». Принимается, что некоторые проблемы и т. д. — не только ради знания, не направлены только к выбору, но ради того и другого. Однако отсюда не следует, что эти проблемы или познаваемое не умозрительны и не практичны. Но вполне следует, что они не умозрительные и не практические моральные, ибо умозрительные проблемы направлены только к умозрению, а моральные проблемы направлены к выбору или избеганию. Но эти проблемы вполне могут быть практическими рациональными. Поэтому это нисколько не мешает, поскольку они служат и вспомоществуют проблемам как умозрительным, так и моральным.

Далее: кто хорошо хочет рассмотреть Аристотеля, после решает, что одни проблемы полезны только для знания, другие — только для выбора или избегания, а третьи — ни для того ни для другого сами по себе и точно, ибо они не полезны ни для знания только, ни для выбора, но для того и другого. Поэтому сами по себе они не ради одного, но ради обоих. Следовательно, отсюда не следует, что эти проблемы не практические; напротив, они практические, ибо направлены к действию.

К доводам. «Та наука, которая вспомоществует и в умозрительных, и в практических науках» и т. д. Большая [посылка] отрицается, ибо для того чтобы некая наука была умозрительной, не необходимо, чтобы она была направлена к умозрительной или вспомоществовала ей, ибо тогда был бы бесконечный прогресс в науках: так и метафизика не была бы умозрительной, поскольку направлена к другой умозрительной, по крайней мере по намерению, и та, к которой направлена, в свою очередь направлена к другой, и так до бесконечности. И то же следует понимать о практической. Поэтому для того чтобы некая наука была формально практической, не необходимо, чтобы она была направлена точно к практической, ибо был бы бесконечный прогресс, как сказано. Так и любая логика не направлена только к умозрительной или только к практической. Но отсюда не следует, что она ни умозрительная, ни практическая, ибо может ещё быть практической. Поэтому требуется иное для того, чтобы некая наука была формально умозрительной, чем то, что она направлена к своей не умозрительной [цели], ибо требуется, чтобы умозримое было произведено человеком через познание и выбор, но, чтобы оно существовало от природы. И для того чтобы наука была формально практической, не требуется, чтобы она была направлена только к практической, но требуется, чтобы её познаваемое было произведено человеком через направляющее познание и побуждающий выбор, как сказано ранее.

Другое мнение, более истинное и вероятное, — что логика практическая. И доказывается через довод, прежде затронутый: та наука практическая, которая о производимом человеком через направляющее познание и побуждающий выбор. И это очевидно из сказанного. Но логика такова, ибо через логику делается силлогизм в трёх терминах, в модусе и фигуре упорядоченный; равным образом через выбор стремится сделать силлогизм — либо чтобы научить, либо чтобы возразить, либо чтобы ответить. Равным образом делает силлогизм внутри или вне, в воздухе.

Надлежит заметить, что этот довод иные формулируют иными словами, как бы вне философии, и это та же сила. Всякий деятельный навык, существующий по способу образцовой формы и предвосхищённого правила, практический, ибо это из формального основания и специфического различия практического навыка — чтобы через него производилось иное как через образцовую форму и предвосхищённое правило. Поэтому нечто называется производящим трояко: вызывающе, административно, директивно — по способу образца и предвосхищённого правила. Но практический навык не производителен первым способом, ибо тогда любой навык и акт первым способом был бы вызывающим актом второго; и практический навык не производителен вторым способом, а именно административно, ибо тогда любая высшая наука, которая управляет положениями низшей науки, была бы практической, что ложно. Остаётся третий способ: практический навык производителен третьим способом, а именно по способу образцовой формы и предвосхищённого правила. Но логика — деятельный навык по способу образцовой формы и предвосхищённого правила, ибо логика — правило силлогизирования и аргументирования, и так о прочем.

Надлежит заметить, что здесь есть одно сомнение: если логика — о подлежащем, сделанном в воздухе, как сказано, тогда логика рассматривала бы воздух, что ложно, — логику не рассматривать воздух, ибо естествоиспытатель рассматривает воздух. Следствие доказывается: если логика практическая производительная, как говорят, тогда, поскольку она делает силлогизм в воздухе, она рассматривала бы воздух, так как всякий искусник рассматривает подлежащее своего искусства. К этому следует сказать, отрицая следствие. К доказательству следует сказать, что искусник должен рассматривать подлежащее искусства до известной степени, то есть поскольку ему достаточно, а именно в отношении к форме, которую он намерен ввести в подлежащее. Но не необходимо, чтобы он рассматривал подлежащее всецело и просто, как кузнец не рассматривает железо, как оно рождается в руднике, но рассматривает его в отношении к форме ножа, которую хочет ввести. И этого достаточно. Так логик рассматривает воздух не просто, но в отношении к рассуждению, поскольку оно есть подлежащее этого рассуждения. Но не необходимо, чтобы он делал трактат о самом воздухе.