Полная версия
Ангел-Хранитель. Angelo Custode. Билингва: RU-ITA
— Да, Белый! Да! Не поверишь!!!
— Он что, в монастырь ушёл?
— Да нет, что ты! — смеётся бывший Тусклый. — Это всё — твоя Алиса, Брат! Да! Представляешь?!
— А при чём тут Алиса? — продолжая ничего не понимать, переспрашивает Белый.
— Она последнее время о Моём постоянно думала, пока я там в дальнем углу молился… С любовью думала, понимаешь?! Такой поток Любви она на него направляла, и не разово, а каждый день! И день и ночь! И ночь и день! Божественная у неё Любовь, Брат! Небесная! Наша! И стал я с каждым днём сил набираться! И всё светлел и светлел! А потом выгнал стаю Чёрных одним махом! Алиса твоя, Брат, всё это время была настоящим ХРАНИТЕЛЕМ Моего! Знал бы ты, от чего её Любовь Моего спасла! Вот бы всем человекам по Алисе выдать — это ж какими наисветлейшими мы бы стали!
Хранители улыбаются и восклицают по очереди: «Вот это да!», «Надо же!», «Потрясающе!», «Какая поучительная история!».
— Твоя очнулась, Белый! — радостно сообщает Хранитель Хирурга.
Хранитель Алисы и все присутствующие на крыше спускаются к окну в её палату и заглядывают в него.
Алиса открывает глаза. В палате темно. «Надо же, уже ночь! Как долго я спала…» — удивляется она и медленно поворачивает голову к окну, на котором почему-то нет занавесок.
Алиса замечает силуэт Мужчины в Белом. Она улыбается, потом зажмуривается, снова открывает глаза — нет, конечно же, ей просто померещилось — в окно заглядывает любопытная круглолицая Луна, и Алиса смеётся:
— Привет, Луна! Как дела? Да-да, ты кажешься людям ещё полнолунной. Но я-то знаю, что Полнолуние случилось с тобой не этой, а прошлой (!) ночью, и ты уже — у-бы-ва-ю-ща-я (!), и у меня теперь всё будет хорошо!!!
4 августа 2013ЧАСТЬ II. ЛОВУШКА СНОВ
2.1. Химера
сентябрь 1987, Москва— Мама, пожалуйста, зайди в дом первой и включи свет… Мне страшно… Там… кто-то есть… Я знаю… Я так чувствую… В этом доме живут… призраки!
— Алиса, самый лучший способ прогнать страх — шагнуть ему навстречу и убедиться, что он — всего лишь плод твоего воображения. Ты должна переступить порог дома первой, чтобы победить свой страх, иначе однажды он победит тебя. Призраков не существует, Алиса!
Я зажмуриваюсь и…
…шагаю…
…навстречу…
*** Венеции — потери, Но в памяти — с тобой Сквозь древности и двери — На праздники и в бой… Венеция — разлучна, Но призраком в рассвет Засветится беззвучно Улыбчивый привет… У сонного причала С прощанием в горсти Венеция молчала, Не верила — прости… *** февраль 2010, МиланРаннее-раннее утро. Солнце только что взошло. Город ещё не проснулся. Толпы туристов не успели наводнить соборную площадь. Тихо-тихо. Едва слышны всплески волн у пристани.
Мы подходим к воде. Здесь множество лодок и всего один лодочник, с которым Он договорился накануне. Лодочник молча приветствует нас кивком головы. Они шагают в лодку, та медленно отчаливает от берега.
Море светло-зелёно-голубого цвета. Я люблю море. И этот Город-на-Воде — мой самый любимый город на свете.
Вдали виднеются очертания островка с колокольней и собором. В туманной дымке. Я никогда не была на том острове. Что там находится? Как он называется? Почему они везут меня сначала туда? Я знаю, что после они поплывут левее — в конечный пункт назначения.
Лодка отплывает всё дальше и дальше.
Молчаливый угрюмый лодочник и Он. В Чёрном. С седыми, почти белыми волосами. Подобно скале, Он стоит спиной ко мне в хвосте лодки и смотрит вдаль, на тот островок… Я отчего-то чувствую необычайную лёгкость. Освобождения. Ничего же почти и не изменилось. Разве что раньше я не умела ходить вот так по воде… И ещё — я почему-то совсем не понимаю, как я здесь оказалась… Какое сегодня число? Месяц? Год?..
Я хорошо помню, кто я, и всё, что было со мной когда-то. Но никак не могу вспомнить своё «вчера», «позавчера»… Что произошло? Почему никого больше нет? И ничего больше нет — ни венков, ни цветов, только я и они… Мне, наверное, страшно всё это вспоминать…
Сан-Марко уже далеко…
Я следую за лодкой, за ними, за собственным телом… Мне интересно: они будут бросать его в воду, развеют по ветру или отвезут на кладбище? Моё тело — в мешке, или в гробу, или прахом в урне? Мне, конечно же, всё равно, но просто любопытно…
Я пытаюсь заглянуть внутрь лодки — тщетно… Возможно, мне страшно посмотреть на себя со стороны? Поэтому я смотрю на него, в Чёрном, с седыми, почти белыми волосами. Мне так хочется его обнять… По-земному… Руками… И я кричу изо всех сил:
— Обернись! Пожалуйста! Я — здесь!!! Я жива!!!
Но Он не слышит… Не слышит… Не слышит…
Мы уже подплываем к неизвестному мне островку…
И тут звонит телефон. Я ещё сплю и во сне ругаюсь на того, кто смеет меня отвлекать в столь безумно интересный момент! Я пытаюсь всеми силами «удержаться» там, в Венеции, во сне. Но телефон здесь, в Милане, в отеле, звонит столь настойчиво и долго, что я кричу мысленно:
«Прекратите же меня будить! Дайте досмотреть до конца! Понять, что со мной произошло! Разглядеть седого Человека в Чёрном! Выяснить, куда отвезут моё тело?!»
Но телефон сильнее — я срываюсь с волн, открываю глаза, поднимаю трубку.
— Алиса, через полчаса мы ждём тебя в машине! Поедем на выставку вместе.
Я произношу: «Хорошо…», вешаю трубку и, с грустью от недосмотренного, направляюсь в ванную.
***
Сан-Марко вычурно молчал — Виденье в комнату влетело: Мужчина, мостики, причал, Я — в лодке, разве что — вне тела… Не будет третьего лица, — В наследство — призраки из книжки: Поэты — искорки Творца, На Землю посланы для вспышки… На волнах дремлющий Морфей Разбужен всплесками от вёсел… Мне снилось множество морей, Но сколько минуло мне вёсен?.. Сан-Марко движется в туман, Всё дальше — мостики и крыши, «Земное — вкрадчивый обман! Мужчина, слышите?» — не слышит… Прозренья светлая печаль Утешит истиной Гомера: Для духа смертная печать — Всего лишь жалкая химера! «Жива я! Слышите? Жива!» Беззвучен голос мой, проклятье! Всё дальше — праздная молва, Всё ближе — Вечности объятье… Та урна спрячется в плюще… Но кто Он? — встретиться б хотела С Мужчиной в Чёрненьком плаще, Скорбящим в лодочке у тела…
2.2. Материализация
октябрь 1987, Москва— Алиса, что ты там всё время пишешь?
Я протягиваю маме тонкую зелёную тетрадку в клеточку. Она перелистывает её, рассматривая мой детский корявый почерк, и удивлённо восклицает:
— Это твои стихи? Ты пишешь стихи?!
Я молча киваю и улыбаюсь. Мама мрачнеет и строгим голосом категорично произносит:
— Ты не должна больше этого делать!
— Почему? — удивляюсь я.
Она долго молчит, будто сканируя моё будущее, а потом выносит свой безжалостный вердикт, срываясь чуть ли не на крик, приводя в пример тех, чьи имена мне ещё совершенно ни о чём не говорят:
— Нет! Нет!! Нет!!! Ты не будешь писать стихов!!! У всех поэтов — страшные судьбы! Большинство из них влачат нищенское существование, их жизнь полна трагедий, они заканчивают её самоубийством!!! Цветаева, Маяковский, Есенин! Ахматова искала любви, но так и не нашла, как, впрочем, и Блок! Я не хочу, чтобы ты убила себя! Нет, Алиса! Ты больше никогда не будешь писать стихов! Никогда!!!
Мама уходит из комнаты. Я закусываю губу, чтобы сдержаться и не заплакать от обиды, но слёзы вот-вот хлынут из глаз, и руки судорожно разрывают тетрадку на мелкие кусочки.
…Мы идём с мамой к железнодорожной станции. У нас здесь дача. До переезда — пара минут. Я бреду за ней следом, но не за руку, как обычно. Мы идём молча, и тишина вокруг пугает меня. Я ещё никогда не слышала такой громогласной тишины! Туман окутывает землю не плотной пеленой, а настоящим ватным одеялом. Почти ничего не видно, лишь голые чёрные ветки осенних деревьев, насквозь промокших от беспрерывного дождя, периодически набрасываются на меня, выскакивая из призрачной завесы и обдавая ледяным душем панического страха… Страха неизбежности… Неизбежности того, что вот-вот должно произойти… Мы подходим к переезду. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на наш дом. Но его, чего и следовало ожидать, разглядеть уже невозможно. За мной — Бездна всепоглощающего Тумана. И кажется, если я сейчас же не продолжу свой путь, она утянет меня к себе, в себя, навсегда.
Внезапно раздаётся оглушающий звук приближающегося поезда. Я выныриваю из гипнотического транса и вижу его прямо перед собой — он взрывает стену Тумана, врываясь в моё пространство с бешеной скоростью, громыхая колёсами так, что я закрываю уши ладошками. Мне страшно. Я ищу маму глазами, но тщетно — пока я оборачивалась и смотрела в лицо Бездне, мама перешла железнодорожные пути, не замечая, что я отстала. Поезд кажется мне бесконечным! Сколько у него вагонов? Тысяча? Миллион? Я никогда не видела таких длинных поездов! Куда он летит со скоростью света?
Но вот поезд исчезает. И снова воцаряется тишина. Я перехожу на другую сторону железнодорожных путей и оказываюсь на пустой платформе. Туман рассеивается. Здесь никого, кроме меня, нет.
— Мама… Мама… — тихонько зову я и внезапно понимаю, что больше никогда не увижу её: поезд забрал маму с собой. Я сажусь на краешек платформы и плачу.
И просыпаюсь. Посреди ночи. Я осторожно привыкаю к кромешной темноте и вглядываюсь в мамин силуэт. А потом, убедившись, что она дышит, сильно-сильно обнимаю её рукой, прижимаясь к ней своим дрожащим маленьким тельцем. И снова засыпаю.
*** июнь 2010, КитайЯ приехала в горы на семинар Раисы Ахметовны Мансуровой, с которой познакомилась в Москве. Она тогда прочитала мои стихи, сравнив с Цветаевой и Ахматовой, сказала, что я стану известной, меня переведут на иностранные языки и будут издавать за рубежом, по моему ещё не написанному роману про Иную Реальность снимут кино, и я наконец-то встречу свою Любовь — столь долгожданную мной Каменную Стену… Вскоре в крупном издательстве вышла книга моих стихов с вызывающим названием «Марина. Анна. Александра», придуманным издателем, а на горный семинар в Китай я привезла роман про «Игру в Иную Реальность», но Раиса Ахметовна внимательно посмотрев мне в глаза и держа в руках рукопись, констатировала: «Ты не сказала самого главного. Дописывай!»
С 4-х ночи до 10 утра мы занимаемся в горах. В тот день я возвращалась в отель вместе с одним из семинаристов — Сашей. Обычно он задавал мне интересные вопросы, поскольку считал меня продвинутым пользователем в Иной Реальности, но внезапно предложил заняться белой магией и «наколдовать Каменную Стену».
После забавных расспросов Сашка рисует итоговый образ: мой мужчина сильнее и умнее меня, лидер, смелый, высокий, светлой масти, дружит с Юпитером — планетой, отвечающей за материальное благосостояние, любит путешествовать, интересуется Иной Реальностью, принимает меня такой, какая я есть, помогает в продвижении моего творчества и мной гордится. Сашка говорит, что уже видит меня звездой: как я мелькаю на ТВ и гастролирую по миру, мой дом с камином и — ха-ха-ха!!! — на Рублёвке, будто и работать мне уже не нужно, но здесь я выступаю категорически против, и Сашка соглашается на компромисс: либо я работаю у моего МЧ, либо это — что-то совсем моё, для души.
— Да какая из меня звезда, Саш?! — хохочу я. — Просто пишу стихи. С детства. В стол. Теперь вот иногда читаю на литературных вечерах среди таких же «поэтов», как и я сама!
Внезапно на внутреннем экране я увидела собаку. Большую… Не знаю, почему.
— Даааа… С тобой не соскучишься, Алиса! И придумывать ничего не нужно — всё показывают! Что ж ты не подсмотришь, где тебе его искать?
— Да мне не надо его искать, Саш. Он сам меня найдёт, — неожиданно произношу я, и столь же неожиданно меня пронзает чувство леденящего душу страха. Страха чего-то неизбежного. Что вот-вот должно случиться. Совсем как в детстве, в тех призрачных снах, которые однажды стали явью…
*** август 2010, МоскваЯ только что вернулась с питерского «огня», где на очередном выездном семинаре Раисы Ахметовны Мансуровой мы благополучно сожгли своё прошлое. В этом году ужасно жаркое лето. Смог. Дышать нечем. По вечерам стараюсь заезжать на Рублёвку к речке, где когда-то были папа, мама и я, потом — мама и я, теперь — только я. Моё Место Силы. Правда, и там не лучше, чем в городе, но у речки хоть как-то дышится. Начинаю писать «Книгу Тайных Знаний», но погодных условий не выдерживает ноутбук. Он передаёт мне большой пламенный привет и… перемещается в Иную Реальность.
В тот вечер раздался звонок Натэлы, владелицы кадрового агентства и моей хорошей знакомой.
— Алиса, только между нами! — заговорщическим тоном произнесла она.
— Что случилось?!
— Дела у вашего владельца в Швейцарии идут не очень. Есть вероятность, что придётся искать работу. Обнови-ка ты своё резюме!
Я клятвенно пообещала заняться этим на следующий день, а в полночь, гадая на рунах, вытащила ту единственную, которая отвечает за внезапное появление мужчины в жизни женщины!
Отправившись в Страну Снов, я брела куда-то вдаль, сквозь толпу людей, но не видела их лиц, только силуэты — всё обволакивал Туман. Внезапно прямо передо мной возникла тёмная астральная сущность, с усмешкой отчётливо произнесла: «Тебе нужен этот мужчина!» — и тут же исчезла в тумане.
А утром… Он обрушивается на меня как гром среди ясного неба! Говорит быстро, но чётко, чеканя каждое слово. Наверное, он — от Натэлы, я же ещё не успела обновить резюме на сайтах поиска работы.
— Я нашёл Ваше резюме в архиве. Искал четыре часа. Хочу, чтобы мы встретились. Вы мне нужны. У Вас отличные данные. Вы знаете итальянский и английский, а я как раз работаю с Италией. Когда мы сможем встретиться? Я готов Вас подождать сегодня вечером до тех пор, пока Вы не приедете. Итак?..
И вот я сижу напротив. У окна. Он — весь в белом. Я — в фиолетовом. Сколько ему лет? Он чертовски высок и дьявольски красив. Пуговицы его рубашки смело расстёгнуты. У меня распущены волосы. На улице очень жарко. Так никогда ещё не было жарко летом.
Он курит. Одну за другой. Нервничает, но не показывает виду. Я — тоже. Он беспрерывно говорит. Быстро, чётко, властно. Не позволяя мне произнести ни слова. Как будто он уже всё знает про меня. Его голос — голос Мужчины. Резкий как нож. Не терпящий никаких возражений. Он категоричен в своих высказываниях.
Мужчина в Белом смотрит на меня. Пронзительно. В упор. Так, что мне становится страшно. Я тоже смотрю на него. По-своему. Я вижу его чакры. Нижние три. Они фонтанируют энергией, как мои — три верхних. Мы — два треугольника. Разных. Мне не хватает того, что в избытке есть у него. А у него совсем нет той энергии, которая есть у меня. Его энергетика пробивает меня насквозь. Его внутренняя сила захлёстывает меня волнами. Я понимаю: он — сильнее и умнее меня. Намного. В другом. В том, в чём я слаба. Я думаю о том, что будет после. Мне страшно.
— Вы нужны мне, — говорит он, подытоживая.
Я не могу произнести ни звука. С того момента, как я увидела его, единственное слово, звучащее в моей голове, — «Воланд».
Он предлагает показать мне его владения и галантно распахивает передо мной все двери — земные двери, которые для меня закрыты до тех пор, пока я не допишу книжку про Иную Реальность. Мы спускаемся в подвал. Там — его Дворец со множеством залов. Дежавю! Я уже видела всё это. В Иной Реальности. Во сне. Только не помню, в каком именно, когда и по какому поводу…
— Итак, Вы согласны?
Мне хочется бежать — так страшно от осознания, что он — тот, кто мне нужен. Я хочу быть с ним. Меня тянет к нему, как волну, набегающую на скалы, чтобы… разбиться… Но я не могу произнести ни звука, будучи загипнотизированной его страшной силой.
— Я понял. Вам надо подумать. Позвоните мне!
Но я звоню Натэле:
— Это ты послала мне таинственного незнакомца?
— Какого такого незнакомца? — непонимающе переспрашивает она.
Я с трудом выговариваю его имя и фамилию, которые уже сами по себе вызывают во мне чувство панического страха.
— Нет, Алис… Я его не знаю, — констатирует Натэла. — Я жду, когда ты пришлёшь мне резюме… А ОН КТО?
Я постоянно думаю о Мужчине в Белом. Почему я его боюсь? Ещё никто не вызывал во мне чувство такого необъяснимого страха. Страха того, что вот-вот должно произойти. Произойти неизбежно. Как в тех детских призрачных снах, которые однажды стали явью. КТО ОН? Как он меня нашёл? В этом есть что-то мистическое: и звонок Натэлы, и сон накануне, и руна, которая мне выпала…
Через пару дней Натэла звонит снова:
— Релакс, Алиса. Сегодня в Швейцарии прошёл совет директоров. Компанию закрывать не будут, можешь забыть о таинственном незнакомце!
Я вспоминаю слова мамы: «Лучший способ прогнать страх — шагнуть ему навстречу и убедиться, что он — всего лишь плод твоего воображения. Ты должна победить свой страх, иначе однажды он победит тебя…»
И я… звоню Мужчине в Белом и говорю, что согласна. Это абсолютно иррационально! Нет ни одной причины сказать ему «да» — есть сотни причин сказать «нет». Но я не могу. Я не хочу говорить ему «нет». Меня к нему тянет!.. Внезапно я вспоминаю, что в сентябре должна улететь заграницу, и предупреждаю его об этом.
— Я понял. Я Вам перезвоню.
Наверное, никогда ещё в своей жизни я не ждала ничего так, как этого его звонка. Но он не звонил. С каждым днём что-то во мне всё больше и больше сопротивлялось, постоянно настойчиво повторяя все те «против», из-за которых я не должна быть с ним. И где-то через месяц я окончательно сдалась: «Не ОН…»
В тот же вечер Мужчина в Белом звонит мне:
— Итак?.. Вы уже приземлились после своих полётов?
— Куда же Вы тогда исчезли? — спокойно, но не без привкуса внутренней горечи, произношу я.
— Летал, как и Вы… Итак, когда?
Я молчу. Две противоположные, борющиеся во мне Силы разрывают меня на части. КТО ОН? Что за чертовщина такая? В каком таком сне я его уже видела? Почему я его боюсь?
Я размышляю над тем, что будет после моего выхода к нему на работу. В него, конечно же, влюблены все сотрудницы. И не только влюблены… А он — тот, кто мне нужен… Зачем он нужен мне? Почему именно он? Я же его совсем не знаю. Я не знаю, КТО ОН такой! Но… я хочу быть с НИМ. Меня тянет к нему, как волну, набегающую на скалы, чтобы… разбиться…
— Ладно, я понял. Буду ждать Вашего звонка.
Мне страшно ему звонить. Страшно набрать номер его телефона. Услышать голос — резкий как нож, безжалостно кромсающий на части. Он настолько категоричен в высказываниях, что я боюсь произнести что-то не так, не с той интонацией, не с той скоростью, неуместно вздохнуть или затянуть паузу, невольно сделать нечто, что ему не понравится… и тогда… Почему, Алиса? Почему ты так этого боишься? Что он может с тобой сделать? Мужчина в Белом убьёт тебя?!
Я не знаю, как объяснить происходящее, и отправляю ему sms-ку: с точки зрения земной реальности перечисляю все свои «против», но… добавляю ссылку на стихотворение, в котором — то иррациональное чувство, чувство необъяснимого притяжения…
И он исчезает.
«Не ОН…» — выдыхаю я.
2.3. Цунами
ноябрь 1987, МоскваВсё залито Солнцем. Мы с мамой на берегу моря. Оно сегодня очень спокойное, совсем нет волн, и ветра тоже нет. Море светло-зелёно-голубого цвета. Я брожу вдоль берега и собираю ракушки. Их здесь немного. Мама где-то справа. Она смотрит вдаль, в сторону горизонта, размышляя о чём-то, и периодически поглядывает, не далеко ли я ушла от неё. На берегу, кроме нас, никого нет.
Внезапно я замираю от нахлынувшего на меня чувства панического страха. Страха того, что вот-вот должно произойти. Что-то очень плохое и неизбежное. Бешено колотится сердце. Я поднимаю голову, и мои зрачки расширяются от увиденного, я не могу пошевелиться: гигантская волна, ростом с многоэтажный дом, мгновенно возникает из ниоткуда и, обрушиваясь, уносит меня с собой в никуда.
