Первый БПЛА Второй Мировой - 1

– Пока не знаю. Но три группы подряд... Это уже не случайность. Либо немцы слишком хорошо подготовлены, либо у нас течь. Надо проверять.

– Очень плохо. Очень! – Генерал-майор ударил кулаком по столу, отчего карандаши и бумаги слегка подпрыгнули. – У нас с вами приказ от товарища Сталина: обеспечить максимальное содействие партизанскому движению в Белоруссии. И не просто содействие – мы должны создать там такую силу, которая будет мотать немцам нервы, срывать их поставки, взрывать мосты, пускать под откос поезда! А мы теряем людей, даже не доставив их до места! – Заместитель, соглашаясь, кивнул, и хозяин кабинета заговорил более сдержанно: – Я думаю, вы прекрасно понимаете, что партизаны – это наш козырь. Немцы давят нас на фронте, а их самолёты бомбят наши города. Но в тылу... в тылу у них нет и не должно быть покоя. Каждый партизанский отряд – это заноза, которая не даст им спокойно спать. Немцы должны бояться лесов, бояться дорог, бояться каждого шороха! И тогда это будет существенная помощь войскам, сражающимся на передовой!

Генерал-майор Пономарёв встал и, заложив руки за спину, прошёлся по комнате. Его шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Он остановился у карты, висевшей на стене. Красные и синие линии пересекали Белоруссию, отмечая фронт, оккупированные территории, предполагаемые маршруты и точки высадки.

– Партизаны – это не просто заноза, Николай Павлович, – сказал он, не отрывая взгляда от карты. – Это огонь, который мы разжигаем в тылу врага. Каждый взорванный мост, каждый подбитый грузовик – это удар по их тыловому обеспечению. Это меньше снарядов на фронте, меньше горючего для их танков, меньше хлеба для их солдат. Мы не просто сражаемся – мы душим их, медленно, но верно. – Он взял с полки папку, вытащил донесение и развернул его. – В Гомельской, Витебской, Лепельской зонах нет устойчивых связей. Только слухи – мол, местные жители бьют немцев из засад. Но это не армия, а разрозненные группы. Нам же нужна система. Нужна сеть.

– Для этого и создавались наши забрасываемые группы, – озвучил очевидное Малкин. – Группа капитана Самохвалова должна была заложить основу штаба в районе Лепеля, связаться с подпольем, передать радиостанцию.

– А теперь её нет... – мрачно произнёс генерал. – И мы даже не знаем их судьбы.

Он сел за стол, положил руки на колени и долго смотрел на карту.

Потом медленно произнёс:

– Придётся менять подход. Прямые перелёты слишком опасны.

– Согласен, – кивнул полковник. – Можно действовать через мелкие пешие разведгруппы. Пусть пересекают линию фронта пешком, под прикрытием. Медленнее, но надёжнее.

– Верно! – Пономарёв задумался. – Только надо повысить их секретность и обеспечить им надёжную связь.

Малкин тихо вздохнул.

– Людей не хватает, товарищ генерал. Особенно тех, кто умеет работать в тылу – разведчиков, связистов.

– Найдём, – уверенно сказал хозяин кабинета и повторил: – Найдём. Сейчас вся страна работает на фронт, но и партизаны – это тоже фронт. Без них мы не остановим немецкие эшелоны, которые непрерывным потоком идут на восток. – Он подошёл к окну и вздохнул. – Война не ждёт. До лета меньше двух месяцев. Если мы не создадим к тому времени масштабные устойчивые центры, в июне будет поздно.

– Понял, товарищ генерал. – Малкин поднялся. – Разрешите приступить к подготовке новой группы?

– Приступайте. Только теперь – без самолётов. Пусть, как вы и предложили, идут пешком. Ночами, через линию фронта. Минимум груза: только оружие, рация, сухпаёк и медикаменты. Возможно, тогда у них появится шанс не быть обнаруженными и выполнить возложенную на них миссию – существенно увеличить и скоординировать партизанское движение.

Глава 7По-другому нельзя

Вчера до самой ночи возился с новой базой. Вначале тщательно подыскал место в семи километрах от объекта и трёх от лёжки, где располагался Сергей. Выбор не был случайным: укромный овраг, заросший молодыми елями, в пятистах метрах от небольшого ручья выглядел вполне приемлемо. Вода в лесу – это жизнь, и я уже успел убедиться, что она должна быть под рукой. Конечно, я мог бы возить питьевую воду дроном – но это было не только расточительно, но и опасно: беспилотник хоть и малошумный, но не невидимый. Забредёт случайный крестьянин или не дай бог немецкий патруль – и заметит в небе железную птичку. И возникнет ненужная проблема: начнутся вопросы, слухи и поиски. Этого мне, разумеется, было совершенно не нужно, так что решил действовать по старинке и нашёл источник воды. Овраг вообще казался идеальным местом: глубокий, со склонами, укрывающими от ветра, и имеющий удобный спуск к ручью.

Оружием мой подопечный в общем-то обеспечен – у него имелся ППШ, а вот всё остальное – продукты, посуду, медикаменты, тёплые вещи – нужно было доставить мне. Я составил список и принялся за упаковку. Продукты рассортировал по группам – консервы отдельно, крупы отдельно, аптечку в герметичный контейнер. Почти каждую вещь приходилось подгонять под ограничения по весу. Дрон мог нести пять килограмм, но я решил не рисковать и ограничился четырьмя – пусть моторы живут дольше. Приходилось тщательно взвешивать каждый пакет. Отрывал фабричные ярлычки и зачищал все надписи, которые могли бы указать год и место изготовления.

Иногда словно бы смотрел на себя со стороны и удивлённо качал головой, чувствуя себя не студентом-инженером, а контрабандистом, переправляющим будущие технологии в прошлое. Но шутки шутками, а всё же делиться знаниями из будущего я был пока не готов.

В который уже раз возвращаясь на базу, краем глаза заметил что-то странное. На южной опушке, где склон поднимался к холму, стоял старый массивный дуб с корявыми ветвями. Приблизившись детально, осмотрел исполина и вскоре заметил то, что изначально привлекло моё внимание – в стволе на высоте около шести метров от земли виднелась самая настоящая вентиляционная решётка, металлическая, с проржавевшими краями.

Подлетел ближе и всмотрелся – не показалось.

«Получается, дерево перенеслось вместе с вентиляцией?» – мелькнула мысль.

Чтобы убедиться в её правоте, облетел дерево с разных сторон и, к своему удивлению, заметил ещё кое-что: на самом верху к одной из веток была прикреплена маленькая видеокамера с солнечной батареей.

– Ого! Очень интересно, – хмыкнул я, сделав ещё один круг.

Больше ничего подозрительного обнаружить не удалось, и я вернул дрон на базу.

Подключил аккумулятор к зарядке, а сам направился в компьютерную, ставшую центральным постом. В меню безопасности отыскал карту расположения видеокамер – и глазам не поверил: из двадцати штук не работали всего две. Остальные функционировали!

На экране мелькнули живые кадры – куски неба, поляны, просеки, старые дороги. Некоторые камеры смотрели в сторону одной из деревень.

Я едва не подпрыгнул от радости. Получалось, что не только сам объект, но и его коммуникации переместились во времени! И пусть половина камер располагалась не там, где хотелось бы, всё равно – это очень полезная система наблюдения, которую всё же можно было, кроме всего прочего, сделать ещё и системой раннего оповещения.

Продолжил изучать интерфейс и наткнулся на пункт: «Датчики движения». Это как раз то, что нужно! Сердце забилось чаще. Активировал опцию для каждой камеры – и на мониторе вспыхнули маленькие красные маркеры. Теперь система могла фиксировать любое движение в радиусе нескольких десятков метров.

Это меняло всё. Отныне я мог знать о приближении любых гостей заранее. И совершенно неважно, кто это будет – разведка немцев, местные или даже звери – я буду об их приближении знать заранее, а значит, сумею приготовиться.

Воодушевлённый тем, что буквально за пару минут мои шансы на выживание значительно увеличились, отложил более точную настройку на потом и, вернувшись в столовую, продолжил заниматься упаковкой припасов. Расфасовывал продукты в бумажные кульки, аккуратно складывал в картонные коробки, обматывал скотчем, чтобы внутрь не попала влага, и относил к выходу.

Когда аккумулятор зарядился, дрон снова поднялся в воздух. Один за другим грузы уходили к новой базе. И уже скоро в овраге их скопилось столько, что впору открывать небольшой склад.

К вечеру завершил последнюю доставку, после чего, используя захваты, кое-как смог накинуть на горку припасов брезент и замаскировать ветками и прошлогодней листвой. С высоты это выглядело как обычный грязный холм, на котором валялись старые упавшие сучья. Следовательно, пилот случайно пролетевшего немецкого самолёта ничего подозрительного не заметит. А именно это мне было и нужно!

– Всё! На сегодня хватит. Да и вообще пока хватит, – сказал я вслух и даже улыбнулся. День выдался продуктивным.

Выключил очки, отключил запасной монитор, поел, ополоснулся в душе и с чувством выполненного долга лёг спать, радуясь, что за день успел приготовить всё для развёртывания нового лагеря.

Но утром меня встретило нечто неожиданное.

Я прилетел к Сергею, как и договаривались, в шесть утра. И ничего не предвещало беды. Всё начиналось вполне мирно: короткое приветствие, обмен парой фраз. И пока мы двигались в сторону стоянки, разговор шёл вполне себе спокойно. Однако когда мы добрались до места стоянки, всё кардинально изменилось.

Сергея будто подменили. Лицо его стало мрачным, губы сжались, глаза прищурились.

– Ты должен был прийти сам! – постоянно твердил он, не желая слушать никаких аргументов.

Я попытался объяснить, что это небезопасно, что моё появление может нас обоих погубить, но все мои слова летели в пустоту. Разведчик-диверсант аргументы не принимал, был раздражённым, усталым и на грани срыва.

Он оттолкнул коробку с припасами и послал меня куда подальше, сказав, что ему моя помощь больше не нужна!

От его поведения я остолбенел. В груди поднялась тяжесть – смесь обиды и тревоги. Всё, что я делал, было ради него. И вот теперь...

Теперь я понял главное: я не ошибся, когда решил не пускать его на объект. Расшатанная, истощённая войной психика делала его непредсказуемым. С таким человеком под одной крышей жить было попросту опасно.

Он ушёл своей дорогой, а я, решив, что сделал всё возможное, вернул беспилотник на объект.

Коробки и ценные вещи, перевезённые в овраг, оставил на месте. В глубине души я всё ещё надеялся, что Сергей остынет и вернётся. А если нет, то припасы собирался перевезти назад ближе к ночи.

Вечером, когда я вновь подлетел к оврагу, чтобы проверить, не вернулся ли раздражённый визави, никого там не обнаружил.

– Ну, значит, он сам выбрал свою судьбу, – сказал я себе и попытался выкинуть из головы все, что с ним было связанно.

Перевозка припасов обратно на базу заняла не более трёх часов, и вскоре, занеся в коридор последний узелок, в котором лежала туристическая надувная подушка, я закрыл за собой дверь и занялся текущими делами. По разработанному мной плану нужно было начать расчищать одно из помещений – цех готовой продукции.

Работа оказалась утомительной: лопатой выгребал землю, возил тачку за тачкой к выходу возле столовой и высыпал в длинный коридор. Вывозить землю наружу пока не решался – боялся демаскировать убежище.

Через какое-то время каждое движение начало отдаваться в спине тупой болью. Руки гудели. Работа была не просто скучной – она выматывала и даже злила. Но останавливаться просто нельзя.

«Вдруг в завалах попадётся целый дрон, готовый к использованию. Тогда у меня окажется запасной экземпляр. Сейчас в моём распоряжении имеется только «Семицветик», потеряй я его – останусь слепым и беззащитным. А вот если появится ещё один, то шансы на выживание значительно увеличатся, ведь потеря одного беспилотника не будет означать конец воздушной разведки».

Однако на сердце всё это время было неспокойно. И чем больше я возил землю, тем чаще в голову лезли мысли об ушедшем разведчике.

«Как он там? Жив ли? Сможет ли выжить один, без припасов, без медикаментов? Да, кое-что, я заметил, из коробок он взял, но это же сущие крохи».

Каждая мысль словно ножом резала внутри. Я видел перед глазами его упрямое лицо, усталые глаза. И чем дольше размышлял о нелёгкой судьбе попавшего в беду человека, тем сильнее накручивал себя.

И, в конце концов не выдержав, бросил тачку, стряхнул с рук грязь и подбежал к аккумулятору, который перед вылетом следовало установить на место.

– Ну и что, что он обиделся, – бормотал я, надевая очки управления дроном. – Ему можно обижаться. Он ранен и на грани. Я тоже на грани... но у меня хоть укрытие есть. А он там, один, среди немцев...

Я должен был его найти.

Едва дрон поднялся в воздух, включил тепловизор. Лес тянулся передо мной холодным, застывшим ковром, и только редкие точки тепла, излучаемые зверями и птицами, обозначали жизнь.

Я летел от места, где собирался организовать базу, петляя между кронами и стараясь не повредить лопасти винтов.

Вскоре на экране вспыхнуло яркое пятно.

«Он?»

Приблизился, но это оказался не человек. Одинокий волк стоя посредине поляны и настороженно смотрел вверх. Потом тепловизор показал ещё – целую стаю, бредущую словно тени среди деревьев. Не заостряя на них внимание, я летел дальше, рыская объективом камеры.

В корнях поваленного дерева мелькнула лиса, следом несколько зайцев, но человека нигде видно не было.

– Ну и куда же ты пропал, Сергей?.. – пробормотал я сквозь зубы.

Решил расширить зону поиска и направил дрон к ближайшим деревням. Логика подсказывала, что если он не погиб, то, возможно, пошёл искать еду или помощь там.

Начал с населённых пунктов, что располагались на востоке. Именно в той стороне среди перелесков и полей находилась деревня Никитино. Та самая, возле которой разбился самолёт, где я впервые встретил разведчика.

Приблизившись к населённому пункту, плавно снизил беспилотник к самым верхушкам деревьев, включил камеру с оптическим увеличением и стал наблюдать.

Деревня жила своей неторопливой жизнью. У сарая женщина в старом платке вешала на верёвку мокрое бельё, рядом кто-то копался в огороде. По двору бродили куры и бегала пара собак. В окне одной из изб мелькнула тень, дверь скрипнула, и наружу вышел бородатый мужчина в старом поношенном тулупе, перетянутом бечёвкой, и в потёртом картузе. На ногах – валенки, залатанные мешковиной.

Но не одежда привлекла моё внимание, а белая повязка на рукаве.

– Полицай... – выдохнул я.

К горлу подкатил ком.

Вскоре за ним из избы вышел ещё один – помоложе, с выбритым подбородком. Крикнул что-то в распахнутую дверь, и оба направились к сараю. Один вдруг вернулся, взял стоящее у стены ведро с водой и догнал напарника.

Первый в это время уже открыл ворота сарая. На лице мелькнуло раздражение. Он что-то выкрикнул в темноту, замахнулся ногой и пнул то, что лежало на полу, завёрнутое в солому.

– Пьяный, что ли? – не понял я, приглядываясь.

Но, когда второй вошёл внутрь и вылил ведро прямо на этот «мешок», я понял, что это вовсе не мешок.

Это был Сергей.

Он лежал со связанными за спиной руками и ногами, стянутыми ремнём. Губы разбиты, глаза полузакрыты, на щеке ссохлась грязь, смешанная с кровью.

От увиденного у меня кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

– Ах вы, твари поганые... – прошипел я, глядя на экран.

Нужно было что-то срочно предпринимать.

В голове мелькнула мысль: «А ведь в этом я виноват... Именно я. Если бы не та глупая ссора, не моё упрямство, он бы сейчас не оказался в лапах у этих подонков».

Глубоко вдохнул, стараясь вернуть самообладание. Сейчас нельзя впадать в отчаяние. Самобичевание и самообвинения в данный момент делу никак не могли помочь. Нужно было думать.

– Как я могу его спасти? – тихо произнёс я вслух, стараясь мыслить логически, как на экзамене по системному анализу – холодный расчёт против паники. – Так как мне действовать?

«Перестрелять полицаев? Нереально. Даже если у меня в арсенале имеется оружие из 2025 года – толку от этого немного. У них, конечно, менее продвинутые образцы – скорее всего, обычные винтовки, у кого-то может быть даже и MP-40, но не в этом дело. А в том, что их банально больше. Следовательно, и плотность огня с разных сторон по мне будет выше. А пуля – она и в сорок втором, и в двадцать пятом одинаково смертельна. Как только меня заметят, прижмут огнём к земле, и тогда всё. Даже без теории вероятности ясно, что при таком соотношении сил шансов на выживание у меня – ноль».

Прошёлся по коридору. Сердце, в который уже раз за последние дни, бешено колотилось.

«Вот была бы у меня снайперская винтовка, тогда бы... – задумался на пару секунд, а потом покачал головой. – Впрочем, даже она могла бы не помочь, ведь, не будучи профессиональным снайпером, в одиночку против того же взвода долго не продержишься. Всё равно вычислят направление огня, окружат и закидают гранатами».

Сжал кулаки в бессильной злобе.

– Эх, мне бы тоже гранаты не помешали... не камни же на пособников фрицев кидать.

И тут я хлопнул себя по лбу, да так, что очки чуть не слетели.

– Балда! У меня же есть арсенал! Первый был завален землёй, а вот второй должен быть цел.

Я бросился по коридору. У массивной двери арсенала № 2 остановился и, дёрнув ручку, застыл. Как и в прошлый раз, дверь даже не шелохнулась.

Провёл рукой по металлу, который, вполне возможно, мог быть даже бронёй. Замки массивные, промышленные. Без ключей такие точно не вскрыть.

Пнул ногой – бесполезно.

Где-то глубоко в дебрях разума мелькнула отчаянная мысль: «А что если взорвать?»

Но тут же отмёл её как полную глупость. Даже если бы у меня была взрывчатка, подрывать боевой арсенал, да ещё и в подземном бункере, который к тому же находится в аварийном состоянии – чистое безумие.

«Да и не сапёр-подрывник я, а обычный студент-технарь. Хрен знает, как вообще подобные штуки подрывать надо. Разумеется, кое о чём я догадываюсь, но практики-то у меня не было».

Постучал костяшками пальцев по стене рядом с дверью. Звук глухой, что, скорее всего, означало одно – сплошной монолит. А если это так, то с вероятностью, близкой к абсолютной, тут залит хороший, крепкий бетон, вдобавок ещё и армированный. Значит, даже огромному строительному отбойному молотку с таким справиться будет ой как непросто.

«Но доступ-то к арсеналу у кого-то же должен был быть, – рассуждал я, пытаясь мыслить логически. – В случае тревоги это помещение следовало незамедлительно открыть. Значит, ключ где-то есть. Но где? У кого вообще должен быть тот гипотетический ключ?»

Ответ пришёл мгновенно: у охраны.

Я вспомнил первые минуты после катастрофы, когда впервые очнулся в этом времени и наткнулся на лежащую на полу кучку одежды. Форма, оружие, личные вещи и связка ключей, которую я тогда просто отложил в сторону.

Не теряя времени, побежал туда. Они оказались там же, где я их и оставил – на перекошенном стихией металлическом столе.

Вернувшись к арсеналу, понял, что не всё так просто – в двери оказалось два замка. Стал перебирать ключи – один, второй, третий... ничего. Один поворачивался, но не до конца, другой после поворота на середине застревал. Пот струился по спине, а тело била нервная дрожь.

– Да чтоб тебя! – ругался я, дёргая в очередной раз за неподдающуюся ручку.

После нескольких минут мытарств, так и не добившись результата, бросил всё и побежал в компьютерную. Надел очки. Подключил тепловизор и увеличил изображение.

Сергей всё ещё был в сарае. Почти без движения. Один из полицаев стоял рядом, лениво покуривая. На земле виднелась лужа крови.

– Пока жив... – прошептал я.

И это «пока» обожгло хуже выстрела.

Я снова сорвался с места.

– Да как же она открывается?! – закричал я, хватаясь за голову.

В панике стал трясти дверь, пинать и ругаться на всё и всех.

А потом вдруг застыл от пришедшей в голову мысли: «Два замка. Тогда, возможно, необходимо одновременное открытие?»

Сосредоточился.

– Если повернуть оба ключа синхронно...

Вдох. Выдох.

Одной рукой вставил первый, другой – второй. И повернул...

«Чи-чик!» – донёсся до ушей вожделенный механический звук.

Дверь дрогнула и открылась на пару сантиметров. Я толкнул её сильнее, и тяжёлая стальная створка послушно пошла внутрь.

Нашарил рукой выключатель. Зажёгся свет.

И когда я увидел то, что хранилось внутри помещения, мне оставалось только удивлённо присвистнуть...

Глава 8Попытка не пытка

За дверью передо мной предстал скромный, но внушающий уважение арсенал, от вида которого сердце забилось быстрее. На стеллажах, покрытых тонким слоем пыли, лежали три автомата АК-74. Рядом аккуратно разместились пять боевых пистолетов ПМ, три газовых ПМ и десяток баллончиков со слезоточивым газом. Десять дымовых шашек, сложенных в углу, дополняли картину. На нижних полках громоздились цинки с патронами, а немногим выше стояли в секциях магазины для автоматов и обоймы для пистолетов, тускло поблёскивая в полумраке. В шкафу, словно часовые, ждали своего часа пять комплектов полевой военной формы и пять бронежилетов, аккуратно развешанных, будто кто-то заранее подготовил их для предстоящей операции.

Но моё внимание приковал небольшой деревянный ящик на верхней полке. Он резко выделялся на фоне стандартного военного снаряжения – угловатый, грубо сбитый, словно сделанный на скорую руку. Я протянул ладонь, чувствуя, как пальцы дрожат от напряжения, и открыл крышку. Внутри лежали десять гранат Ф-1, тех самых «лимонок», которые могли стать моим ключом к спасению младшего лейтенанта, попавшего в лапы полицаев. Ящик выглядел нештатным, и это вызывало вопросы. Куда делись остальные гранаты? Возможно, они остались в заваленном арсенале № 1, который я так ещё и не смог раскопать? А может быть, эту партию доставили в таком виде, как есть – всего десять штук. Кто знает, вполне возможно, кто-то решил, что этого хватит для того, чтобы отбиться от вероятного противника, который решится напасть на объект, или по каким-то другим причинам. Но сейчас это было неважно. Главное – у меня нашёлся боезапас, с которым я мог попытаться вытащить Сергея из беды.

Аккуратно вытащил ящик и поставил его на пол. Гранаты лежали плотно, их шершавые корпуса холодили ладони. Итак, их десять штук. Не так много, конечно, но, если всё сделать правильно, вполне достаточно, чтобы устроить хаос. Нештатное происхождение боеприпаса подтвердило ещё и нахождение десятка уже собранных взрывателей рядом с ящиком – они, хоть и аккуратно лежали в коробке, завёрнутые в тряпки и упакованные каждый в пупырчатую плёнку, но так их не хранят и не перевозят. Я не был докой в этом вопросе, но логика подсказывала, что болванки – корпусагранат – лучше хранить от взрывателей как можно дальше. А потому отнёс их к заваленной мастерской дронов, решив этой частью коридора пока не пользоваться.

И стал лихорадочно планировать операцию по спасению.

Ввиду того что имеющийся дрон оснащён только двумя захватами, мои возможности были ограничены: за один вылет я мог сбросить только два боеприпаса. И это существенно уменьшало боевой потенциал.

Но проблема заключалась не только в этом. Дело в том, что данная модель изначально не проектировалась как бомбардировщик – эта машина предназначалась для совершенно других – полицейских – задач по обеспечению правопорядка. Пришлось вспомнить всё, что я знал о боевом применении дронов. На четвёртом курсе технического университета нам показывали документальные фильмы о первых испытаниях беспилотников. В них энтузиасты приспосабливали подручные средства для сброса боеприпасов – простые, но эффективные механизмы. Я вспомнил кадры, где гранаты сбрасывались так, что захваты разжимались, предохранительная планка отлетала, и боеприпас через должное время срабатывал. Система была незамысловатой, но требовала точности. Я знал, как это сделать, хотя и не без труда.

И уже скоро мои руки, привыкшие к клавиатуре и паяльнику, возились с боевыми гранатами.

Однако задача не сводилась к тому, чтобы просто сбросить гранаты на головы полицаев. Главная загвоздка состояла в другом. Мне нужно было застать их врасплох, заставить отпустить Сергея, при этом не навредив ни ему, ни местным жителям, которые могли оказаться поблизости. И вот это оказалось действительно настоящей проблемой.

Вынес ящик с гранатами наружу, к площадке, где ждал дрон, и начал снаряжать его, попутно прикидывая план действий. Холодный ветер обжигал лицо, а в голове крутились цифры и расчёты. Скорость дрона – чуть больше ста километров в час. До Никитино, где держали Сергея, девять километров. Значит, полёт займёт около пяти минут. Я прикинул траекторию: дрон взлетит, пролетит над лесом, минует холмы и подлетит к деревне. Но что дальше? Самый очевидный вариант – закидать дом полицаев гранатами, уничтожить их и каким-то образом освободить Сергея. Возможно, придётся взорвать ворота сарая, где его держат. Но тут возникла дилемма. Граната Ф-1 – это не игрушка. Взрывная волна и осколки разлетаются на сто пятьдесят метров, а то и больше. Один неверный шаг – и пленённый разведчик может пострадать. Кроме этого, добавлялась и ещё одна проблема: граната на дом, другая на ворота – и я пуст, а значит, беспилотник сразу же становится фактически бесполезен как огневая поддержка. Придётся возвращаться на базу, перезаряжать дрон и снова лететь в деревню. На всё это уйдёт минут тринадцать-пятнадцать, в лучшем случае десять. За это время уцелевшие полицаи успеют не только оклематься, спрятаться, но и, чего доброго, отыграться на Сергее.