«Квентин»

– Не понимаю, зачем тебе это. Жила себе у родителей на всем готовом. И судя по всему, парней ты сюда тоже не приводила.

– Откуда ты знаешь? – рассмеялась Элла.

– А что, приводила?

– Пока что нет… но ведь могла.

– Во-о-от! – торжествующе воскликнула Дейрдра. – Так что не понимаю, с чего ты чувствуешь себя такой свободной и независимой, честное слово.

В каком-то смысле Элла тоже этого не понимала. Ей казалось, это связано с тем, что теперь не нужно постоянно думать о том, как жили в браке ее родители. Они уже были немолоды, на седьмом десятке, но до сих пор цеплялись за работу и ни за что не хотели уходить на покой, как другие люди в их возрасте. За большой дом на Тара-роуд они могли бы выручить целое состояние и купить себе что-нибудь поменьше. Тогда маме не пришлось бы каждый день с замиранием сердца ходить в адвокатскую контору, из которой ее, как она подозревала, не увольняют из жалости. А папе – вращаться в стремительно меняющемся мире финансистов.

Родители прекрасно ладили друг с другом. Неужели нет? Как она не раз говорила Дейрдре, ссор между ними не было. А ведь можно снова поделить дом на квартиры – тогда доход от аренды позволил бы им выйти на пенсию. Элла решила пока ничего им об этом не говорить: пусть идея созреет сама.

Как минимум раз в неделю и каждое воскресенье она приезжала домой на ужин, но ночевать не оставалась. Говорила, что заниматься учебой ей лучше в квартире. А через несколько месяцев наконец намекнула, что они могли бы сдать кому-нибудь ее комнату.

Никогда еще ее слова́ не встречали настолько глухого непонимания. И как ей только такое в голову пришло? Они не хотят на покой. Чем тогда им заниматься целыми днями?

Неожиданно Эллу покинула ее всегдашняя веселость. Перед глазами замаячило безрадостное будущее. Если эти двое, всегда считавшиеся счастливой парой, не выносят даже мысли о том, что придется круглые сутки находиться бок о бок друг с другом, и предпочитают заниматься утомительным и изматывающим нервы трудом, то в какой безнадеге живут остальные люди?

– Я бы предпочла монастырь неудачному браку, – очень серьезно сказала Элла Дейрдре.

Дейрдра работала в лаборатории, где было полно мужчин.

– Ты и без того живешь как монашка, – сказала она Элле. – Вообще, мне кажется, ты и есть монашка, только в обычной одежде.

* * *

Время шло, Нуала продолжала слать письма из Лондона. Вместо того чтобы искать работу на стороне, она решила устроиться секретаршей в компанию мужа. «Семейные секреты лучше держать в семье», – писала она, цитируя слова Фрэнка.

– Интересно, что там еще за семейные секреты? О чем это она? – задумчиво произнесла Дейрдра.

– Наверное, о том, что его братья у них в конторе трахают все, что шевелится, – предположила Элла.

– Очень смешно, – фыркнула Дейрдра, но не перестала гадать, что же такого они там скрывают.

– Да господи ты боже мой, Ди, вспомни их на свадьбе. Модники, костюмы с иголочки, глазами стреляют по сторонам. Эти парни в жизни не вели бухгалтерию нормально и не платили налоги как положено.

– У тебя все строители ненадежные, это твои предрассудки, – вспылила Дейрдра.

– Ничего подобного! Взять хотя бы Тома Фезера – у них все по закону. И таких честных полно. Но от семейки Фрэнка меня бросает в дрожь.

– Думаешь, нашу Нуалу тоже в это втянули? – встревожилась Дейрдра.

– Бедная Нуала. Ни за что бы не хотела оказаться в одной связке с этими людьми, – сказала Элла.

– А вот я, как ни забавно, не возражала бы против связи с Эриком, старшим братцем, – рассмеялась Дейрдра.

– У тебя еще будет шанс. Они все едут в Дублин, к родителям на торжество. Мы тоже приглашены, – прочитала Элла в конце письма.

– Супер! Прикуплю себе эту штуку, как ее… пояс с подвязками.

– Ну уж нет, Дейрдра. Со свадьбы прошло всего три года, они тебя еще помнят. Будем держаться подальше от родственников Фрэнка.

Прием был устроен с невероятной помпезностью, позвали даже журналистов и фотографов. Фрэнк и трое его братьев без конца позировали, олицетворяя собой пример успешных ирландцев. Их фотографировали с политиками и знаменитостями, с родителями и женами.

– Слишком много пафоса для сороковой годовщины свадьбы, тебе не кажется? – сказала Дейрдра. – Вся эта мишура… По-моему, старики слегка ошарашены.

Элла сдвинула солнцезащитные очки на лоб и пригляделась.

– Да нет, папенька с маменькой неплохо справляются. Для них это триумф. «Посмотрите-ка все: вот чего добились наши мальчики».

– Почему они тебе так не нравятся, Элла?

– Не знаю… честно, сама не понимаю.

– Как думаешь, Нуала счастлива?

– Пожалуй, да… хотя выглядит немного затравленной. Но она получила, что хотела. Наверное, это и есть счастье.

Эти свои слова Элла запомнила навсегда, потому что, когда она их произносила, пробиравшийся сквозь толпу фоторепортер толкнул на нее стоявшего рядом мужчину.

– Мистер Ричардсон, не присоединитесь к группе для снимка?

– Благодарю, но мы на семейном торжестве. Это было бы неуместно.

– С вами наше фото точно попадет в газету, – настаивал фотограф, но безуспешно.

– Нет, спасибо, я же сказал. Лучше постою тут и побеседую с этими двумя прекрасными дамами.

Элла обернулась посмотреть на обладателя спокойного, очень уверенного голоса. И увидела Дона Ричардсона, финансового консультанта, чьи фотографии действительно нередко мелькали в газетах. На них он был совсем не такой, как в жизни. Безусловно, красивый, с гривой темных вьющихся волос и голубыми глазами, но самое главное – это взгляд. Когда он смотрел на тебя, все присутствующие будто растворялись. Элла знала, что это ей не почудилось: краем глаза она заметила, как Дейрдра слегка пожала плечами и отошла в сторону, оставив ее наедине с Доном Ричардсоном.

Элла не умела флиртовать. Ник говорил, что для женщины это важно. Мужчины обожают загадочные взгляды из-под опущенных ресниц. Элла же, по его словам, была слишком прямолинейна, и это разрушало всю магию. Лучше бы она тогда прислушалась к Нику. Сейчас бы ей не помешало владеть этим искусством.

Хотя бы пять минут посоветоваться с Дейрдрой, но подруга уже упорхнула в опасную зону – туда, где маячили братья Фрэнка.

Оказалось, в советах нет никакой нужды.

С широкой улыбкой на лице он протянул ей руку:

– Элла Брейди с Тара-роуд? Здравствуйте! Я Дон Ричардсон. Очень рад познакомиться.

– Откуда вы меня знаете? – пробормотала она.

– Порасспрашивал тут кое-кого. Дэнни Линч, тот парень, что занимается недвижимостью, мне рассказал. Он, кажется, живет с вами по соседству.

– Да… По соседству с моими родителями, вообще-то, – с удивлением услышала Элла свой собственный голос. – Я от них съехала, теперь у меня отдельное жилье.

– Почему я так рад это слышать, Элла Брейди?

Улыбка продолжала сиять на его лице, и он по-прежнему не отпускал ее руку.

Глава 2

Каким-то образом Элле удалось самостоятельно добраться из гостиницы домой. Позднее она решила, что, наверное, взяла такси, но совершенно этого не помнила.

Она села и долго смотрела перед собой, пытаясь осознать случившееся. Было такое чувство, что все это происходит не с ней. Такое бывает только в глупых мелодрамах или историях из женских журналов, где непременно присутствует тема любви с первого взгляда. Дон Ричардсон – известный обольститель, профессионал, зарабатывающий на жизнь умением втереться в доверие. Задержит чуть дольше твою руку в своих ладонях, заглянет в глаза – и ты попалась. Наверняка где-то в зале сегодня сидела миссис Ричардсон. Может, еще и вереница бывших. А дома ждали маленькие Ричардсоны, каждому из которых требуется его внимание.

Элла Брейди на эту скользкую дорожку не свернет. Слишком часто она утирала слезы подругам, чьи мужчины якобы вот-вот уйдут от жены. Она не пополнит их ряды. Женщины обладают поразительной способностью обманывать самих себя – у Эллы есть уйма тому примеров. Только она не станет одной из них.

На следующее утро он ждал ее у школы. Сидел в новеньком «БМВ» и с улыбкой смотрел на нее. Элла пожалела, что не оделась получше. Но он, кажется, не обратил на это внимания.

– Удивлена?

– Очень.

– Присядешь на минутку? Пожалуйста.

– Мне пора в класс.

Все-таки она села в машину. Хотела пошутить, сказать что-нибудь остроумное, чтобы скрыть охватившие ее волнение и радость, но решила промолчать. Пусть сам объяснит то, что должен.

– Мне сорок один год, Элла. Уже восемнадцать лет я женат на Марджери Райс, дочери Рики Райса, который формально мой начальник, – во всяком случае, деньгами в нашей компании заведует он. Есть два сына, шестнадцати и пятнадцати лет. У нас с Марджери «мертвый» брак, но пока что нам обоим удобнее оставаться вместе. Безусловно, это устраивает и ее отца, и наших сыновей тоже. Мы живем в Киллини, у нас там дом у моря. Еще у меня служебная квартира в Финансовом центре. Марджери в основном занимается тем, что играет в гольф и устраивает благотворительные мероприятия. Мы живем по отдельности. Ты не разрушишь ровным счетом ничего – ноль, пшик, зеро, – если согласишься поужинать сегодня со мной в «Квентине», часов в восемь. – Он слегка склонил голову набок, будто ожидая от нее возражений.

– Прекрасно. Там и увидимся, – сказала Элла и вышла из машины.

До учительской она шла на трясущихся ногах. Элла Брейди, которая за все время работы в школе не взяла ни одного отгула, отправилась прямиком к директору и заявила, что в обед ей нужно уйти – дело срочное, отлагательств не терпит. Потом записалась к парикмахеру, к маникюрше и на депиляцию. Купила и поставила в вазу свежие цветы, сменила постельное белье, навела порядок и окинула свое жилище критическим взглядом. Возможно, все это впустую потраченные усилия. Но лучше быть готовой.

– Ты сделала прическу, – заметил он, когда она вошла к нему в отдельную кабинку в «Квентине».

– Ты ведь тоже съездил домой и переоделся. Далековато будет до Киллини и обратно, – усмехнулась Элла.

– Мы живем по отдельности, Элла, веришь ты мне или нет.

Улыбка у Дона была потрясающая.

– Конечно я тебе верю, Дон. И раз уж этот вопрос мы прояснили, больше нет нужды к нему возвращаться.

– А есть ли что-то, что нужно выяснить мне? Давняя любовь, ревнивые поклонники, потенциальные женихи?

– Ничего такого, – сказала она. – Веришь ты мне или нет.

– Верю безоговорочно. Какой прекрасный ужин у нас намечается, – вымолвил он.

Вечер пролетел слишком быстро. Она то и дело напоминала себе: никаких колких шуточек насчет того, что ему пора домой. На эту сторону дела он уже пролил свет: они встречаются как свободные люди или не встречаются вовсе.

Он рассказал о сегодняшнем обеде в офисе, организовать который впервые пригласили стороннюю кейтеринговую фирму. И о том, что, наверное, это самая тяжелая в мире работа – обслуживать бизнесменов, бесконечно требующих, чтобы им подавали водку с тоником, но так, чтобы начальство не заметило, сколько они успели опрокинуть. Ребята просто чудо, справились без сучка без задоринки, он бы с удовольствием помог им с заказами. Даже наличными брать отказались: говорят, их бухгалтер от этого звереет. Элла ответила, что, по ее мнению, бухгалтеры все такие.

– Конечно все, разумеется. Просто я хотел немного помочь этим двоим из «Алого пера».

– О, «Алое перо»! – оживилась Элла. – Я знаю Тома и Кэти. Они замечательные.

– Да, они произвели неплохое впечатление. Я бы нанял их еще раз. Быстро не разбогатеют, но это их дело.

На мгновение показалось, что он стал думать о них чуточку хуже. Они не рвутся к быстрому обогащению, и вся ситуация представилась ему в более мрачном свете. Наверное, Райс и Ричардсон ценили только тех, кто умеет делать большие деньги.

– А откуда ты знаешь строителей – Эрика и его братьев? – спросила она.

– По работе, – быстро ответил он. – Мы занимаемся для них кое-какими инвестициями. А ты?

– Моя подруга Нуала замужем за Фрэнком, младшим из братьев, – сказала Элла.

– Как тесен мир. И с этой парочкой из кейтеринга ты тоже знакома… Ладно, Ангел Элла, рассказывай теперь о своем обеде.

Она поведала о пожилой учительнице, переживающей, что все они получат дозу облучения от микроволновки, и о физруке, который сломал передний зуб, закусывая черствой французской булкой. И о составленной третьеклассниками петиции против школьной формы: дескать, для девочек в переходном возрасте она представляет опасность, поскольку делает их объектами насмешек. Все это произошло не сегодня: Элла спешила навести порядок в квартире и подготовить себя к тому, что могло ее ожидать. Но эти случаи действительно имели место в учительской, и рассказ его развеселил. А Дона Ричардсона, судя по всему, важно держать в хорошем настроении.

Хочешь быть ему другом – не вздумай унывать. Ни за что и никогда.

После ужина он подвез ее домой.

– Приятный вечер, – сказал Дон Ричардсон.

– Мне тоже понравилось.

Горло перехватило, грудь будто сдавило обручем. Звать ли его в квартиру? Они же свободные люди. Или это уже распутство? Почему такое предложение со стороны девушки считается распутством, а со стороны мужчины нет? Лучше повременить и посмотреть, как будет действовать он.

– Ну, раз у меня есть твой телефон, может, как-нибудь повторим, Ангел Элла? – сказал он.

– Пожалуй, да.

Она поцеловала его в щеку и вышла, пока на это хватало сил.

Помахав ей рукой, он развернул машину.

Элла не позволила себе ни секунды гадать, проедет ли он сейчас одиннадцать миль на юг, в Киллини, к своему «мертвому» браку, или всего милю на север, в холостяцкое логово.

Она открыла дверь в квартиру и с укором посмотрела на дорогие свежие цветы, которые перед уходом поставила в вазу.

– Да уж, отличная вы приманка, чтобы затащить его сюда, – сказала она.

Цветы ничего не ответили.

Может, завести кошку или собаку, чтобы хоть кто-то подавал голос, когда я возвращаюсь одна, подумала Элла. Хотя, возможно, одной ей предстояло возвращаться сюда не всегда.

Назавтра у ее отца был день рождения. Элла купила ему подарочный сертификат в гостиницу в Уиклоу – старомодное местечко с большим разросшимся садом. В детстве они иногда ездила туда с родителями на воскресный обед. Отец показывал ей цветы, она старалась запомнить их названия. А мама всегда улыбалась, разливая в саду послеобеденный чай.

Родители могли бы отправиться в это тихое, умиротворенное место и отдохнуть. Сертификат включал ужин, ночевку и завтрак – в любой день в течение месяца. Разве такой подарок может не понравиться?

Идея пришлась по душе обоим. Элла едва не расплакалась от того, как они были ей благодарны.

– Вот это подарок, ничего себе! – вновь и вновь повторял отец.

Элла удивлялась: почему он сам не додумался туда съездить, если это так здорово?

Мама тоже была в восторге.

– Мы все втроем отправляемся в «Холли» и будем там ночевать! – воскликнула она.

И тут до Эллы дошло: они думают, что она едет с ними.

– Когда же мы едем? – с ребяческим нетерпением спросил отец.

– В пятницу или в субботу? – предложила Элла. Не хотелось разочаровывать родителей заявлением, что она, вообще-то, ехать не собиралась.

– Выбирай сама, – сказал отец.

В субботу Дон вряд ли ее пригласит – наверняка это время для общения с семьей.

Договорились поехать в следующую субботу. Как раз когда Элла собиралась позвонить в отель и забронировать номер, запиликал мобильный.

– Привет, – сказал Дон Ричардсон.

Не назвался, отметила она про себя. В этом чувствовалось некоторое высокомерие – предполагать, что она и так знает, кто это. Но она не была мастерицей играть в эти игры.

– О, здравствуй, – приветливо ответила она.

– Удобно разговаривать?

– Да, конечно. Всегда удобно, – сказала Элла, однако пожала с извиняющимся видом плечами – дескать, это важный звонок с работы, – и вышла из комнаты, направившись к винтовой лестнице, ведущей в сад.

– Я тут подумал: может, нам поужинать в субботу?

Она обернулась. В комнате родители изучали рекламный буклет гостиницы «Холли» с таким видом, будто в нем напечатана карта, где зарыты сокровища. Давать отбой было поздно.

Элла ухватилась рукой за кованые перила:

– Прости, но я только что, буквально пару минут назад, организовала одно мероприятие, и теперь довольно сложно все отменить…

– Не важно, – перебил он. – Я не особо надеялся. Будут и другие вечера.

Он явно собирался положить трубку. Она понимала: нельзя начинать что-то лепетать и оправдываться, но ей отчаянно хотелось удержать его на линии.

– Лучше бы я не…

– Уже ведь все решено, – резко оборвал он, прежде чем она успела отменить короткую поездку с родителями, чтобы пойти с ним, куда бы он ни позвал. – Еще созвонимся. – И положил трубку.

Весь ужин у нее на сердце будто лежал камень. Позже, когда она помогала матери мыть посуду, между ними произошел самый необычный разговор.

– Элла, ты просто не могла придумать для отца ничего лучше – это именно то, что ему сейчас нужно. В последнее время ему так тяжело на работе.

– Тогда почему ты сама не свозила его в «Холли», мама? – Элла надеялась, что в ее тоне не слышно раздражения, которое она сейчас испытывает.

Мать бросила на нее удивленный взгляд:

– А что нам там делать вдвоем? Сидеть и смотреть друг на друга? Этим мы можем заняться и здесь.

Элла в ужасе уставилась на мать:

– Ты это серьезно, мам?

– О чем ты? – Ее мать искренне не понимала, в чем дело.

– Вам с папой совсем не о чем разговаривать?

– А о чем нам разговаривать? Разве мы еще не все друг другу сказали? – Мать произнесла это так, будто это самая очевидная вещь на свете.

– Но если так, то почему ты не уходишь от него? Почему вы не разводитесь? – Элла застыла на месте.

Мать забрала у нее из рук тарелку:

– Ох, Элла, что еще за глупости! Зачем это нам? Никогда не слышала такой чепухи.

– Люди так поступают, мам.

– Не такие люди, как мы с твоим отцом. Давай-ка вернемся в гостиную и поговорим о нашей чудесной поездке в «Холли».

Элле казалось, что ей на голову накинули легкое шерстяное одеяло – вдруг стало трудно дышать.

Вдвоем с Дейрдрой они сходили в кино, а потом зашли выпить. Болтали, как обычно. Во всяком случае, Элла так думала.

Но тут Дейрдра заказала еще по бокалу и спросила:

– Тут подают сэндвичи. Будешь?

– Что? – не поняла Элла. – А, да.

– Тогда возьму тебе с мышиными какашками и птичьим пометом, – весело сказала Дейрдра.

– Что?

– О, здо́рово! С возвращением, проснулась наконец, – рассмеялась Дейрдра.

– Не понимаю, о чем ты.

– Элла, ты не смотрела фильм, со мной не перекинулась ни словом, все кусала губы да ерзала. Может, все-таки расскажешь, в чем дело?

С тринадцати лет они с Дейрдрой делились всем самым сокровенным, но сейчас Элла так не могла. У нее было странное ощущение: рассказать нужно слишком много и в то же время слишком мало. Слишком много – потому что она влюбилась в совершенно неподходящего мужчину и потому что длившийся тридцать лет брак ее собственных родителей, который она всегда считала идеальным, на поверку оказался пустышкой. А слишком мало – потому что, по сути, и рассказать-то нечего. Для Дейрдры все это очень просто. Она скажет, что нужно хватать мужчину – не важно, женат он или нет. Бери, что нравится, и не страдай. А еще Дейрдра скажет, что у всех родителей дерьмовые браки, что уж тут поделаешь?

– Да нечего рассказывать, Ди. Просто волнуюсь по пустякам, накручиваю себя, как невротичка… Вот и все. Честно.

– Понятно, что честно, – буркнула Дейрдра. – Но обычно ты мне все рассказываешь.

– У тебя потрясающее, простое отношение ко всему. Я тебе завидую.

– Ничего подобного. Ты считаешь меня распущенной и бессердечной… Брось, нисколько ты мне не завидуешь.

– Завидую. Давай лучше ты делись, с кем ты там сейчас закрутила?

– Ну, я отлично провела время с Доном Ричардсоном. Помнишь его? Тот парень из консалтинговой фирмы, его физиономия все время мелькает в газетах. Очень даже хорош, почти ненасытен.

Склонив голову набок, Дейрдра наблюдала за лицом Эллы. Через несколько секунд ее наконец заела совесть.

– Элла, дурочка, я же пошутила.

Элла ничего не ответила. Она обхватила ладонями голову, словно пытаясь прояснить мысли.

– Элла! Не было ничего. Я его в глаза не видела, глупышка! Просто закинула удочку – посмотреть, не в него ли ты влюбилась. – (Элла убрала ладони от лица.) – И похоже, я угадала, – добавила Дейрдра.

– Как ты узнала? – еле слышно прошептала Элла.

– Я ведь твоя лучшая подруга. А еще ты не сводила с него глаз на том приеме, что был на днях у Нуалы.

– Неужели прошло всего несколько дней? – удивилась Элла.

– Ну что, заказать еще полбутылки вина? – предложила Дейрдра.

– Давай це́лую, – ответила Элла уже со слегка проступившим на щеках румянцем.

* * *

В следующую субботу Брейди выехали с Тара-роуд в середине дня, чтобы по дороге к «Холли» успеть обозреть окрестности на перевале Уиклоу-Гэп. Элла решила: если уж взялась за дело, старайся на совесть. Подари им незабываемую поездку. Удивительно, но Дейрдра всецело одобрила ее отказ от свидания с Доном в субботу. Согласись Элла – показалась бы слишком доступной. Он скоро позвонит снова, помяни мое слово, уверяла Дейрдра, а уж она-то в таких делах знала толк.

Элла прихватила в дорогу термос с кофе и три кружечки и теперь вместе с родителями, греясь в лучах послеполуденного солнца, любовалась пейзажем. Голые холмы поросли золотистым утесником, кое-где перемежающимся темно-фиолетовыми пятнами вереска. Тут и там бродили тощие овцы, будто недоумевающие, отчего вокруг так мало сочной зеленой травы.

– Только представьте, кругом ни одного дома, ни одного строения, а мы ведь так близко от Дублина. Удивительно, правда? – сказала Элла.

– Напоминает йоркширские вересковые пустоши. Я там бывал однажды, – отозвался отец.

Элла слышала об этом впервые.

– А ты знала, мам?

– Нет, это было до меня. – Голос матери прозвучал отрывисто.

– И на Аризону похоже – такие же просторы, только там в пустыне красным-красно, – сказала Элла. – Помните, вы оплатили мне автобусный тур по Америке, когда мы с Дейрдрой решили посмотреть мир.

– Тебе был двадцать один год, – кивнула мать.

– И каждые три дня ты присылала нам открытку, – добавил отец.

– Вы были так щедры, я столько всего увидела. Та поездка навсегда останется в моей памяти – и все благодаря вам. Дейрдре пришлось копить деньги, да еще и брать в долг. По-моему, она до сих пор не до конца его отдала.

– Зачем заводить ребенка, если ты не в состоянии подарить ему путешествие? – Губы Барбары Брейди поджались от недовольства в адрес тех, кто не относился к родительству со всей серьезностью.

– Да и что такое деньги, в конце концов? – поддакнул Тим Брейди, человек, на протяжении всей своей многолетней карьеры занимавшийся исключительно тем, что консультировал людей, как им обращаться с деньгами.

Элла недоуменно пожала плечами. Но очень кстати вспомнила совет Дейрдры не биться головой о стену, пытаясь понять родителей, – скорее всего, там и понимать нечего.

В гостинице было шумно и многолюдно, большинство гостей приехали из Дублина поужинать. Но семья Брейди успела пройти в свои номера, неспешно прогуляться по саду, принять ванну, а затем встретиться в уютном маленьком баре и выпить хереса, изучая меню.

– Ах, какой же восхитительный подарок, – все повторял отец.

– Ты у нас такая заботливая девочка, – тихо вторила ему мать.

Элла им сказала, что в ресторанах иногда наблюдает за людьми и придумывает про них истории. Вот, к примеру, та пара у окна. В Дублине они торгуют наркотиками, а в этот респектабельный отель приехали на выходные, чтобы посмотреть, как живется в «другом мире».

– Неужели правда? – всполошилась мать.

– Ну конечно же нет, – ответила Элла. – Это просто игра. Вон та компания – как думаете, кто они?

Постепенно родители втянулись.

– Пожилая пара уговаривает молодых скинуться и купить лодку, – предположил Тим Брейди.

– А молодые рассказывают старшим, что обанкротились, и просят взаймы, – сказала Барбара Брейди.

– А по-моему, у них групповуха намечается. Небось откликнулись на объявление мисс Холли о свингерских выходных.

И когда они дружно захохотали – надо же выдумать такое про это благопристойное место! – Элла подняла глаза и увидела, как к одному из столиков ведут Дона Ричардсона и его семью. В тот же миг он окинул взглядом зал и тоже их заметил. Эта картина навсегда отпечаталась в памяти Эллы: она и ее родители сидят за столом, смеются, а Дон придерживает дверь для тестя, для своих сыновей шестнадцати и пятнадцати лет и для жены Марджери – той самой, которая только и делает, что устраивает благотворительные обеды, а все остальное время играет в гольф. Для Марджери, которая оказалась вовсе не крупной, грубоватой и холодной, а элегантной женщиной в изысканном ярко-красном костюме и с одной из тех сумок, которые стоят целое состояние. Миниатюрная Марджери с улыбкой смотрела на мужа снизу вверх – у Эллы так никогда не получилось бы, ведь они с Доном были одного роста.