Пышная слабость большого босса

Наверняка сидит в какой-нибудь забавной домашней пижаме, растрепанная, жует пиццу, и в ней нет ни грамма того едкого пафоса, которым она сегодня хлестала меня по щекам.

Hunter: Не сожгла?

Hunteriza: Пока держусь. Но опыт с голема делим пополам. В качестве компенсации за мой моральный ущерб от идиотов вокруг.

Я улыбаюсь, расслабляя, наконец, напряженные плечи.

Hunter: Забирай все. У меня сегодня тоже выдался паршивый день. Один невыносимо яркий баг [ошибка] в системе никак не хочет фикситься [правиться].

Hunteriza: Баги не всегда нужно фиксить. С ними иногда нужно просто смириться, как с фичей, Хантер.

Откидываюсь на спинку кресла, и мои глаза темнеют. Как с фичей.

Может быть, она права. Может быть, мне пора перестать бороться с этой одержимостью и открыто признать, что я по уши влюблен.

Глава 5. Алекс

На работу иду после бессонной ночи. Собираю своих разработчиков, выхожу к доске. Пришло время определиться со стратегией завоевания рынка нашей новинкой.

Мой маркер с глухим, раздражающим стуком бьет по магнитной поверхности.

В переговорке со стеклянными стенами душно, несмотря на работающую на максимум систему климат-контроля.

Или это просто у меня внутри плавится проводка.

Мы находимся на финишной прямой. Наш флагманский проект — игра нового поколения с полным погружением и нейро-откликом — почти готов к релизу.

Это не просто игра. Это революция на рынке виртуальной реальности. Моя личная революция, в которую вложены сотни миллионов и год бессонных ночей.

За овальным столом сидит команда маркетологов и мои ведущие разработчики.

Мы выбираем стратегию выхода на рынок.

— Алекс, я настаиваю на плавном релизе! — надрывается глава маркетинга, размахивая руками. — Мы запустим продвижение волнами! Сначала закрытый бета-тест для топов, потом…

Я его не слышу. Мой взгляд, вопреки моей хваленой выдержке, снова и снова скользит за прозрачную стену переговорки.

Там, в коридоре, мелькает она.

Рита.

Вчера, в пылу ссоры, она обещала прийти в красном латексе и сжечь мой дзен дотла. И она почти сдержала слово.

Сегодня на ней платье цвета спелой, даже кровавой, вишни.

Плотная ткань облегает ее тело с такой точностью, что кажется, будто его сшили прямо на ней.

Глубокий квадратный вырез приподнимает ее пышную грудь, выставляя напоказ бледную кожу и ложбинку, от одного вида которой у меня пересыхает в горле.

Рита идет к кулеру. Ее бедра покачиваются в такт стуку шпилек. Возвращается обратно. Останавливается у стола стажера, наклоняясь, чтобы посмотреть в его монитор, — и ткань на ее крутых бедрах натягивается так, что я непроизвольно сжимаю кулаки.

Она делает это специально. Она дразнит меня.

Выводит из себя, заставляя мой мозг коротить, словно он дешевая китайская гирлянда.

Я должен думать о миллионных бюджетах и серверных мощностях, а вместо этого думаю о том, каково это — разорвать эти кроваво-красные тряпки прямо на рабочем столе.

Я бешусь.

Это моя компания!

Я здесь бог, создатель и абсолютный монарх, а эта рыжая бестия превратила меня в одержимого параноика, который не может оторвать глаз от ее задницы!

— Саня, ты что думаешь? — Вадик прерывает мои мучения, щелкая ручкой. — Если сервера лягут от наплыва пользователей, отдел Риты нас сожрет. Может, все-таки поэтапно?

Я резко отворачиваюсь от стеклянной стены, заставляю себя сфокусироваться. Приказываю себе глубоко дышать и отключить эмоции.

— В любом случае будет наплыв пользователей, — хрипло бросаю я, падая в свое кресло во главе стола. — Рынок пуст, и все ломанутся к нам.

Я разблокирую свой рабочий планшет.

Мне нужна статистика, новости технологий — что угодно, лишь бы отвлечься и стереть из памяти этот вишневый силуэт.

Открываю главный международный портал IT-новостей.

«Срочная новость. Корпорация "Синтез-Тех" анонсировала выход революционной игры. Полный нейро-отклик, уникальная система физики и беспрецедентный уровень погружения. Релиз состоится через 48 часов».

Я замираю. Внутри меня все леденеет. Воздух в переговорке внезапно становится густым и вязким, как машинное масло.

Мой палец нажимает на прикрепленный к статье рекламный ролик. Видео разворачивается на весь экран.

Я смотрю, как на экране загружается моя локация. Моя физическая модель воды. Мой интерфейс взаимодействия с объектами.

Они даже не удосужились поменять цветовую палитру меню!

Это не просто совпадение. Это абсолютный клон нашего проекта. И они выходят на рынок на две недели раньше нас.

Хрясь.

Стилус в моей руке с громким хрустом ломается пополам. Пластиковые осколки впиваются в кожу, но я не чувствую боли.

Голоса в переговорке стихают. Вадик и глава маркетинга замолкают на полуслове, глядя на мое мрачное лицо.

— Алекс? — осторожно зовет Стас.

Я поднимаю на них глаза.

В этот момент я больше не главный разработчик, пытающийся быть «своим в доску».

В этот момент из меня наружу вырывается истинный владелец этой гребаной империи, у которого только что украли главный проект.

— Вон, — рычу я неестественно тихо.

— Что? Но мы же не закончили...

— Пошли вон отсюда! Все! — рявкаю я так, что маркетолог вздрагивает и роняет планшет на стол.

Они вылетают из переговорки за три секунды, едва не сбивая друг друга в дверях.

Я остаюсь один. Кровь стучит в висках.

Нас слили.

Кто-то в моей компании, кто-то из тех, кому я плачу сумасшедшие зарплаты, кто жрет бесплатную еду на моей кухне и улыбается мне в коридорах, продался конкурентам.

Хватаю телефон и вызываю начальника службы безопасности.

— Виктор. В мою переговорку. Немедленно, — чеканю я.

Через минуту дверь с тихим шипением открывается. На пороге появляется Виктор — огромный и лысый, бывший силовик с лицом, не выражающим ничего, кроме профессиональной угрозы.

— Александр, вызывал?

Разворачиваю к нему планшет. На экране все еще светится статья об анонсе конкурентов.

— Наш исходный код с архитектурой, ассетами и дизайном у «Синтеза», — мой голос вибрирует от едва сдерживаемой ярости.

Подхожу к нему вплотную.

— Кто-то слил наш проект.

Виктор хмурится.

— Понял. Начну полную проверку. Подниму логи доступа ко всем серверам за последний месяц, проверю почту, мессенджеры, камеры…

— Мне плевать, как ты это сделаешь! — рычу я, с силой ударяя кулаком по столу. — Мне нужен этот предатель! Я хочу знать его имя к вечеру!

Начинаю мерить шагами переговорку.

Код был зашифрован.

Доступ к финальному проекту имели только семь человек.

Никаких внешних проникновений в систему не было, я бы их заметил.

— Слушай меня внимательно, Витя, — я останавливаюсь и указываю на него пальцем. — Когда ты найдешь эту крысу, ты не просто его уволишь. Ты приведешь его ко мне. Я выставлю ему такие иски за коммерческий шпионаж и упущенную выгоду, что он не расплатится за всю жизнь!

Виктор кивает, ничуть не смутившись моей истерики.

Он знает, кто я. Он один из немногих, кто знает.

— Сделаю, босс. Отдел тестирования тоже проверять? Они имели доступ к финальной версии вторыми после разработчиков.

Упоминание тестировщиков бьет меня под дых. Перед глазами тут же вспыхивает вишневое платье.

Рита. Ее отдел работал с этим кодом последнюю неделю.

— Проверять всех, — цежу я сквозь зубы. — Абсолютно всех. Никаких исключений.

Виктор выходит, плотно закрывая за собой дверь. Я остаюсь один в стеклянной клетке.

Это катастрофа. Моя компания в опасности. А мозг мой заражен рыжим вирусом.

И если выяснится, что утечка произошла из отдела тестирования... Я даже не хочу думать о том, что я сделаю.

Глава 6. Рита

Мое вишневое платье сегодня — это не просто одежда. Это доказательство того, что я прекрасна, сильна и недосягаема.

После вчерашнего эпичного рейда в игре и неожиданно адекватной переписки с моим заклятым игровым врагом я чувствую себя так, словно могу сворачивать горы.

Или как минимум свернуть шею одному невыносимому сероглазому боссу.

Я иду по коридору, и плотная ткань трется о мои бедра при каждом шаге. Она облегает мою фигуру с такой возмутительной точностью, что все встречные мужчины провожают меня взглядом.

Я не обращаю на них внимания. Потому что сегодня я намерена сделать самую важную вещь в корпоративной жизни любого нормального человека — спланировать свой побег.

Сворачиваю в приемную. За огромным белым столом-стойкой прячется наша секретарша Леночка — трепетная лань с глазами, в которых вечно плещется паника при одном только упоминании имени Алекса.

— Леночка, солнце, спасай, — я облокачиваюсь на стойку, эффектно подавшись вперед.

Квадратный вырез моего платья делает свое дело: курьер, ожидающий подписи документов, давится воздухом и начинает судорожно кашлять.

— Мне срочно нужен график отпусков. Моя нервная система требует санаторно-курортного лечения, иначе я скоро буду кусать людей. Начну с разработчиков.

Леночка нервно хихикает и тянется к своей мышке.

Мышка у нее глянцевая, кричащей ярко-красной масти. На стерильном белом столе она выглядит как инородное тело, но отлично сочетается с моим вишневым платьем.

— Сейчас, Риточка, секунду, — бормочет Леночка.

Красная мышка резво бегает по коврику под ее ладонью.

Клик-клик.

На огромном мониторе разворачивается цветная экселевская таблица.

Я щурюсь, пробегая взглядом по строчкам.

Так-так-так... Тестировщики, бэкенд, фронтенд... А, вот оно! Руководство.

Алекс, в смысле Александр Наумов. Наш бог, он же кусок заносчивого дерьма.

Август. Он берет отпуск в августе.

В голове мгновенно созревает отличный план.

Если я возьму отпуск в июле... то сначала месяц здесь не будет меня, а потом месяц не будет его!

Два месяца я не буду его видеть!

Шестьдесят дней чистейшего, не отравленного его феромонами и снобизмом воздуха!

Восемь недель без его презрительного взгляда, от которого каждый раз у меня вдоль позвоночника бегут бесячие мурашки!

— Лена, пиши меня на июль, — выдыхаю я, чувствуя себя победительницей лотереи. — Это будет лето моей мечты. Я уеду на море, буду жариться на пляже, пить лимонад со льдом и забуду слово «релиз», как страшный...

Двери приемной распахиваются с грохотом. Их толстое стекло жалобно звенит.

В приемную врывается Алекс.

Ну вот, стоит вспомнить, и легок на помине…

Но он не один.

За ним, как мрачная тень, возвышается Виктор — начальник службы безопасности, в прошлом силовик, лицом которого можно колоть орехи.

Но сейчас даже Виктор меркнет на фоне Алекса.

Его обычно аккуратный русый хвост слегка растрепался. Лицо бледное, в серых глазах бушует такой ледяной шторм, что температура в приемной мгновенно падает на десять градусов.

Леночка за стойкой выпускает красную мышку из рук и сдавленно охает.

Алекс широким шагом пересекает приемную. Он даже не смотрит на секретаршу. Его убийственный взгляд мгновенно приковывается ко мне.

Он останавливается в метре.

Его глаза скользят по моему вишневому платью, задерживаются на глубоком декольте, и на какую-то микроскопическую долю секунды его зрачки расширяются. Но затем его лицо застывает, превращаясь в непроницаемую маску.

— Твой отпуск отменяется, Маргарита, — его голос звучит так недобро, что у меня внутри все обрывается.

Выпрямляюсь, расправляю плечи и поднимаю подбородок повыше.

— Не знала, что отдел разработки теперь заведует моим личным временем, Алекс, — парирую я, сверля его ядовитым взглядом. — Или твое эго настолько раздулось, что ты вообразил себя самым главным боссом?

Я жду, что он огрызнется в ответ. Жду нашей привычной перепалки.

Но он делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. От него пахнет бергамотом и опасностью.

— Наш исходный код слили конкурентам, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — «Синтез-Тех» только что анонсировал полный клон нашей игры. С нашей физикой. С нашей архитектурой.

Я поперхиваюсь воздухом. И замираю.

Слили? Игру, над которой мои ребята не спали сутками, выискивая баги до красных глаз? Игру, которую мы вылизали до идеала?!

— Какого лешего... — выдыхаю я, чувствуя, как внутри вспыхивает боль за наш проект. — Кто это сделал?!

Алекс наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже. И то, что он говорит дальше, заставляет мою кровь вскипеть.

— А вот это мы скоро выясним, — его голос сочится неприкрытым подозрением. — Доступ к финальному билду имели только мои ведущие программисты. И твой отдел.

Он смотрит на меня сверху вниз, сканируя своим ледяным взглядом.

Смотрит на меня не как на коллегу. Не как на руководителя. А как на преступницу.

— Собирай своих людей в опен-спейсе, — приказывает он тоном абсолютного диктатора, не терпящим даже намека на возражение. — Служба безопасности изымает все ваши рабочие компьютеры, телефоны и личные планшеты. Вы все под следствием. Никто не покинет этаж, пока я лично не вытрясу из вас правду.

Меня накрывает оглушающая ярость.

Ах ты ж параноидальный, высокомерный мерзавец!

— Ты обвиняешь мой отдел?! — мой голос срывается на крик.

Я с силой толкаю его ладонями в грудь.

— Моих ребят, которые ночевали в этом чертовом офисе, чтобы спасти твой дырявый проект?! Да как ты смеешь?!

— Я смею все, — он перехватывает мои запястья своими длинными, сильными пальцами.

Его серые глаза впиваются в мое лицо.

— Потому что это мой проект. И если я узнаю, что кто-то из твоих бездарей продал его на сторону... или что это сделала ты, Рита...

Он отбрасывает мои руки, словно я прокаженная, разворачивается и направляется к дверям моего отдела, бросив через плечо Виктору:

— Блокируй двери в офис. Никого не выпускать.

Я остаюсь стоять в приемной, тяжело дыша.

Мои руки сжаты в кулаки, и я задыхаюсь от возмущения.

Возомнивший себя богом диктатор!

Ты хочешь войны? Ты хочешь обвинить мою команду, чтобы прикрыть задницы своих криворуких программистов?!

Стряхиваю с себя оцепенение и поправляю свое возмутительное вишневое платье, которое сегодня станет цветом пролитой корпоративной крови.

Глава 7. Алекс

Смотрю в эти полыхающие зеленые ведьмины глаза, и вдруг все встает на свои места. Пазл складывается в моей голове.

Я вижу, как стремительно краснеют кончики ее ушей, как краска заливает щеки и шею, спускаясь в это возмутительное, бесстыдное квадратное декольте.

Рита тяжело дышит, ее грудь высоко вздымается.

Любой другой решил бы, что это гнев оскорбленной невинности.

Но я — аналитик.

Я читаю людей так же, как читаю архитектуру сложных систем.

Это не гнев. Это страх разоблачения. Она попалась.

Крыса — это она. Рита. Мой личный рыжеволосый вирус.

Сентиментальная часть моей души, которую я давил в себе последние месяцы, корчится в агонии.

Ведь я почти позволил себе влюбиться в эту невыносимую громкую хохотушку с пышными бедрами и ядовитым языком.

Я наслаждался нашими перепалками. Я хотел ее так, что у меня сводило челюсти.

И как же дешево она меня развела!

Использовала мою одержимость ею, мою слепоту, чтобы под шумок слить конкурентам мой проект!

— Виктор!

Я отворачиваюсь от Риты, брезгливо вытирая ладонь о брюки, словно испачкался об ее запястья.

— Зачистить отдел тестирования. Изъять все до последнего флеш-накопителя.

Через десять минут наш сияющий хромом опен-спейс превращается в зону боевых действий.

Служба безопасности методично потрошит столы.

Здоровенные парни Виктора изымают всю технику и сваливают ее в пластиковые контейнеры.

Тестировщики выглядят растерянными, единственная стажерка не на шутку испугана. Она всхлипывает, когда у нее из рук вырывают личный телефон.

— Не смей трогать ее телефон, горилла! — взрывается Рита.

Она бросается наперерез охраннику, заслоняя собой стажерку. Ее вишневое платье вспыхивает среди серых офисных будней, как сигнальный огонь мятежа.

Рита распахивает руки, словно орлица, защищающая своих птенцов, и от этого зрелища у меня внутри все переворачивается от жгучей, болезненной ярости.

Какая актриса! Какая дешевая, пафосная драма!

— Это личная собственность! — рычит она, поворачиваясь ко мне.

Зеленые глаза мечут настоящие молнии.

— Ты нарушаешь закон, Алекс! У тебя нет ордера! Ты не имеешь права рыться в наших личных вещах!

Я подхожу к ней.

Засовываю руки в карманы брюк, чтобы она не подумала, будто они дрожат от желания оказаться на ее бедрах.

— Правила здесь устанавливаю я, — цежу я сквозь зубы, глядя на нее сверху вниз. — А если кто-то из твоих бездарей пикнет о законе, я прямо сейчас вызову полицию и мы оформим это как корпоративный шпионаж в особо крупных размерах. Отдайте телефоны. Все. До. Единого.

Рита смотрит на меня с такой ненавистью, что на секунду мне становится нечем дышать.

Но я выдержу этот взгляд. Я не моргну первым.

Она медленно, не разрывая зрительного контакта, достает из кармана своего платья смартфон и с размаху, со звоном швыряет его в пластиковый ящик охранника.

— Подавись, — выплевывает она. — Ищи свою крысу. Но когда ты облажаешься — а ты облажаешься, потому что мои люди чисты, — я лично прослежу, чтобы каждый в этом офисе узнал, какой ты параноидальный и жалкий придурок!

Время тянется медленно. Шесть вечера. Восемь. Девять.

Отдел тестирования сидит на диванах в зоне отдыха, как стайка арестантов.

Никто не ест, никто не пьет.

Рита ходит из угла в угол, как разъяренная пантера. Ее кудри растрепались, помада съелась, но она ни на секунду не теряет своей гордой, вызывающей осанки.

Она подбадривает своих ребят, шепчет им что-то успокаивающее и недобро зыркает в мою сторону.

А я сижу в своей стеклянной переговорке, глядя на это реалити-шоу, и чувствую, как желудок сводит от голода.

В десять часов вечера на столе загорается интерком. Голос Виктора звучит глухо.

— Алекс. Мы прогнали всю их технику через дешифраторы. Проверили мессенджеры, скрытые папки, облака, банковские транзакции, историю браузеров.

Я подаюсь вперед, сжимая кулаки так, что белеют костяшки.

— И?

— Чисто, — эхом падает слово в тишине кабинета. — Вообще ничего. Ни байта исходного кода. Никаких контактов с «Синтезом». Никаких левых переводов. Алекс... это не они. Кто-то другой скопировал репозиторий.

Я откидываюсь на спинку кресла. В ушах звенит.

Не они. Не она.

Секунду я сижу, глядя в пустоту.

Я не испытываю облегчение.

Наоборот, злость грызет меня еще сильнее.

Злость на то, что я оказался неправ.

Злость на свою слепоту, на этот хаос, на то, что крыса все еще здесь и смеется надо мной.

И самое главное — злость на то, что теперь я оказался в роли абсолютного, непростительного злодея в ее глазах. И пути назад нет.

Я встаю. Иду в опен-спейс. Все тестировщики поднимают на меня измученные, злые глаза.

Рита выступает вперед. Она скрещивает руки под грудью, и этот жест только подчеркивает ее возмутительные формы, отвлекая меня, сбивая с мыслей.

— Ну? — ее голос хриплый от усталости, но в нем все равно чувствуется стержень. — Нашел, что искал, великий инквизитор?

Я смотрю в ее полыхающие торжеством и ненавистью глаза.

Любой нормальный человек на моем месте сейчас бы извинился. Сказал бы, что ошибся. Попытался бы все исправить.

Но я не нормальный человек.

Я хозяин, которого только что макнули лицом в грязь. И я не могу отступить.

— Виктор вернет вашу технику завтра утром, после окончательного сканирования, — ровным, бездушным голосом произношу я, глядя сквозь Риту. — На сегодня все. Все свободны. До завтра.

Разворачиваюсь и невозмутимо иду к лифтам.

Я не прошу прощения. Я не пытаюсь оправдаться.

Я чувствую спиной, как десятки гневных взглядов прожигают во мне дыры, но больнее всего жжет один-единственный взгляд. Взгляд зеленых глаз.

Глава 8. Рита

Ночной воздух обжигает легкие, но даже он не способен остудить ту расплавленную лаву, что сейчас клокочет у меня внутри.

Я иду по темным улицам и представляю, как отвешиваю Алексу звонкие пощечины.

Высокомерный, заносчивый мерзавец!

Возомнил себя Господом Богом, сошедшим с небес прямиком в наш стеклянный опен-спейс!

«Я устанавливаю здесь правила», — да пошел ты к черту со своими правилами!

Если бы этот цирк с обыском коснулся только меня — я бы стерпела.

Я бы рассмеялась ему в его красивое хмурое лицо и с удовольствием вывернула бы карманы.

Я привыкла к нашей с ним войне.

Но трогать моих людей?!

Ворваться с амбалами, перевернуть столы, выдирать личные телефоны из рук?!

Дашка, моя стажерка, девочка-одуванчик, рыдала навзрыд от такого хамства!

А он стоял и смотрел на это своими холодными серыми глазами, как на забавное шоу насекомых.

Ну уж нет, Алекс. Ты перешел черту.

Завтра же утром я иду к Совету директоров.

Мне плевать, какая там стена из секретарей и бюрократии.

Я дойду до самого верха и так красочно опишу поведение их «золотого мальчика», что его корона слетит вместе с головой.

Никто не смеет издеваться над моим отделом.

Влетаю в свою квартиру, как разъяренная фурия. Шпильки летят в один угол, вишневое платье — в другой.

Пицца.

Мне срочно нужна самая огромная, самая вредная пицца на тонком тесте и океан виртуальной крови.

Натягиваю свою любимую флисовую пижаму-панду. Капюшон с нелепыми ушками нахлобучиваю прямо на растрепанные рыжие кудри, забираю у курьера горячую коробку, даже не посмотрев на чек, и падаю в геймерское кресло.

Запускаю игру, и монитор вспыхивает неоном.

Я хочу убивать.

Мне нужен рейд-босс. Самый жирный, самый мерзкий на сервере монстр, из которого я буду методично, удар за ударом выбивать виртуальную дурь, представляя на его месте одного конкретного руководителя разработки.

Моя Hunteriza появляется на центральной площади столицы, сверкая зачарованными клинками. Я открываю список виртуальных друзей.

Hunter в сети.

Он висит в онлайне, но статус подозрительно молчаливый.

Обычно он либо строит арену, либо ведет свой клан на захват территорий. А сейчас просто стоит в мертвой локации.

Мои пальцы выбивают текст в личный чат.

Hunteriza: Эй, консервная банка. Ты тут? Мне срочно нужно кого-то расчленить. Пошли на Владыку Демонов. Будем страдать и умирать.

Ответ приходит не сразу. Проходит секунд тридцать, прежде чем внизу экрана появляется короткая строчка.

Hunter: Привет. Я тут. Что случилось?

Я откусываю огромный кусок пиццы, обжигая небо тягучим сыром, и луплю по клавиатуре так, словно хочу, чтобы она взмолила о пощаде.

Hunteriza: Случилось то, что у моего начальника окончательно отлетела кукуха! Просто сорвало башню, понимаешь?! У меня сейчас уровень агрессии такой, что я могу в одиночку зачистить весь сервер!

Hunter: Что он сделал?

Странно, простой короткий вопрос, никакой тебе привычной игровой снисходительности… И меня прорывает. Мне нужно выговориться, иначе я просто взорвусь.

Hunteriza: Он устроил нам чертову инквизицию! У них там, видите ли, кто-то слил исходный код конкурентам. И этот параноидальный кусок дерьма решил, что это сделал мой отдел! Ворвался к нам в конце рабочего дня со своей службой безопасности. Устроил тотальный шмон!

Hunter: Обыск? Прямо в офисе?

Hunteriza: Да! Как в дешевом криминальном сериале! Вырывали у людей телефоны из рук. Перевернули сумки. У меня стажерка — совсем ребенок еще — рыдала навзрыд! У нее истерика, а этот... этот мерзавец с дурацким хвостиком стоял и смотрел на нас как на грязь под ногтями! «Я тут устанавливаю правила»! Тьфу!

Строчка «Hunter печатает...» появляется, исчезает и появляется снова. Как будто он пишет, стирает и снова пишет.

Hunter: И что в итоге? Нашли что-то?

Hunteriza: Естественно, НИ-ЧЕ-ГО! Мои ребята чисты, как слеза младенца! Они ночевали в этом офисе, чтобы вытаскивать его косяки, а он отплатил им обвинениями в воровстве. И знаешь, что самое мерзкое?

Hunter: Что?

Я судорожно выдыхаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, бессильные слезы обиды. Смахиваю их тыльной стороной ладони.

Hunteriza: Он даже не извинился. Подержал нас до десяти вечера в страхе, а потом просто сказал: «На сегодня все, свободны». Выкинул, как мусор. Боже, Хантер, как же я его ненавижу! Я смотрела в его ледяные рыбьи глаза и думала только об одном: как же человек может быть таким красивым снаружи и таким гнилым, высокомерным чудовищем внутри?