Несущие. Том 1—6

«Ты… как себя чувствуешь?» — наконец спросила она, глядя прямо в его глаза.

«Лучше.» — признался он. — «Но всё ещё странно. Иногда кажется, что внутри меня что-то живёт. Что-то, что я не могу понять.»

Сузуки нахмурилась, словно пытаясь представить это.

«Ты не один. тихо сказала она. — «Я тоже была здесь, и знаю, как это страшно. Но мы справимся. Вместе.»

Юнамо кивнул, ощущая, как её слова словно обволакивают его, придавая сил. В этом взгляде, в её присутствии было что-то настоящее — нечто, что не поддавалось объяснению, но согревало душу. Он хотел поверить, что действительно справится, что это странное чувство внутри — не приговор, а вызов, который он сможет принять.

Внезапно дверь открылась, и в палату вошёл врач. Его появление словно прервало невысказанную магию момента. Сузуки быстро поднялась, слегка покраснев, и тихо извинилась.

«Прости.» — сказала она, улыбаясь сквозь лёгкую неловкость. — «Мне нужно идти. Скоро увидимся.»

Юнамо кивнул, наблюдая, как она уходит, оставляя после себя лёгкий аромат цветов и надежду.

Врач подошёл к кровати и, взглянув на Юнамо, сказал:

«Через пару часов начнутся процедуры. Постарайтесь не волноваться, это необходимо для вашего восстановления.»

Он протянул Юнамо книгу — что-то лёгкое и увлекательное, чтобы отвлечься.

«Почитайте, это поможет скоротать время.»

Юнамо взял книгу, поблагодарил и, устроившись поудобнее, начал читать. Страницы медленно перелистывались под пальцами, слова уносили его в другой мир, где не было боли и тревог. Но усталость брала своё — веки становились всё тяжелее, мысли путались, и вскоре Юнамо погрузился в сон…

***

Сон был странным, не такой как остальные, это была ночь в клубе, она была наполнена гулом музыки и мерцанием разноцветных огней. Люди танцевали, смеялись, забывая о повседневных заботах. Среди них была Акико Танако — девушка с яркой улыбкой и огненным характером. Она двигалась легко и свободно, словно сама музыка была её дыханием.

Внезапно к ней подошёл незнакомец — высокий, с тёмными глазами, которые казались слишком глубокими и холодными. Он улыбнулся, протянул руку.

«Пойдём.» Сказал он тихо, — у меня есть место, где можно поговорить.

Акико, немного настороженная, но поддавшись любопытству, последовала за ним. Они вышли из шумного зала, прошли через толпу и свернули в узкий переулок, освещённый лишь тусклым светом фонаря.

Там незнакомец остановился. Его лицо начало искажаться, кожа словно растягивалась и морщилась, превращаясь в нечто чуждое и ужасное. Голова начала расползаться, превращаясь в щупальца с острыми лезвиями и множеством глаз, которые злобно мерцали в темноте. Акико закричала, пытаясь вырваться, но ужасное существо схватило её, и её крик эхом разнесся по пустынному переулку. В этот момент Юнамо резко проснулся, сердце бешено колотилось, а в ушах ещё звенел её крик.

***

Холодный пот стекал по его вискам, сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в ловушку птица. Паника сжимала грудь, дыхание сбивалось, но вдруг он резко открыл глаза и осознал: это был всего лишь сон. Мягкий, тёплый свет ночника мягко рассеивал тьму, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. В палате царила тишина — такая глубокая и спокойная, что казалось, будто весь мир замер в ожидании рассвета. Лёгкий шелест вентиляции и редкие, едва слышные шаги медперсонала создавали атмосферу умиротворённой безмятежности.

Юнамо медленно потёр затылок, пытаясь стряхнуть остатки кошмара. Его пальцы ощущали прохладу кожи, а в голове постепенно возвращалась ясность. Он осторожно отодвинул простыню, которая слегка прилипла к коже, и плавно опустил ноги на холодный, но приятный на ощупь линолеум. Вздохнув, он встал с кровати и направился к двери.

Коридоры больницы были пустынны и безмолвны. Тусклый свет ламп отражался от белых стен, создавая длинные тени, которые словно танцевали на полу. В воздухе витал лёгкий запах антисептика и свежести. Двери палат были плотно закрыты, и лишь изредка слышался приглушённый звук шагов или тихий голос. Всё вокруг казалось замершим, словно время замедлило свой бег.

«Пожалуй, это просто усталость.» — подумал Юнамо, стараясь успокоить себя.

Он шагал медленно, словно боясь нарушить эту хрупкую тишину, которая обволакивала коридор. Его шаги отдавались приглушённым эхом, отражаясь от холодных стен, и казалось, что даже воздух здесь был густым и вязким, словно пропитанным ожиданием чего-то неизбежного. Время будто растягивалось, каждое мгновение становилось бесконечным, а свет ламп, мерцающий над головой, то тускнел, то вновь вспыхивал, словно играя с его сознанием.

Юнамо остановился у двери уборной, слегка дрожа от холода и усталости, и медленно толкнул её. Внутри царила та же стерильная чистота, что и во всём больничном здании — белые кафельные стены, блестящая от воды раковина, зеркало в металлической раме, чуть запотевшее от влажности. Тусклый свет лампы над зеркалом отбрасывал на лицо Юнамо мягкие тени, которые казались почти дружелюбными после мрака коридора.

Он подошёл к раковине, наклонился и начал умываться холодной водой, чувствуя, как капли стекают по лицу, смывая остатки кошмара. Вода была ледяной, словно сама ночь проникла в неё, и каждый холодный поток пробуждал в Юнамо чувство живости, отгоняя остатки тревоги. Он медленно поднимал взгляд, наблюдая своё отражение в зеркале — бледное лицо с тёмными кругами под глазами, волосы, слегка растрёпанные после сна. Казалось, что сейчас он сможет наконец-то успокоиться, отпустить страхи, которые так неумолимо преследовали его в кошмаре.

Но вдруг, словно из глубин тьмы, что-то мелькнуло за его спиной. Юнамо замер, сердце застучало с новой силой. Он резко поднял глаза и увидел то, что заставило кровь стынуть в жилах: из его собственной спины, словно вырвавшись из-под кожи, торчали странные отростки — тонкие, покрытые бледной, почти прозрачной кожей, на которых располагались несколько глаз. Пара тройка глаз, неподвижных и холодных, смотрели прямо на него, словно наблюдая, оценивая, проникая в самую суть его существа.

«Н-нет…» — вырвался из горла Юнамо, голос дрожал от ужаса. — «Это не может быть…»

Он вскрикнул и отпрыгнул от зеркала Юнамо отскочил назад, сердце бешено колотилось, а ладони вспотели от страха. Он инстинктивно потянулся к спине, пытаясь ощупать то, что видел в зеркале, но пальцы встретили лишь гладкую кожу — ничего необычного, никаких отростков, никаких глаз. Он резко обернулся, глядя на своё отражение, и в зеркале увидел лишь уставшее, бледное лицо, испуганные глаза и растрёпанные волосы.

«Это просто игра света… или остатки сна», — пытался убедить себя Юнамо, тяжело выдыхая и медленно возвращаясь к раковине. Он опустил руки в холодную воду и начал умываться, стараясь смыть с лица не только капли, но и страх, что сковал его разум.

«Всё в порядке.» Тихо прошептал он себе, — это просто сон. Ничего нет. Ты в безопасности.»

Он несколько раз повторил эти слова, глядя в своё отражение, пытаясь найти в глазах хоть каплю уверенности. Но в глубине души что-то не давало ему покоя — ощущение, что за спиной всё ещё кто-то наблюдает.

Юнамо вытер лицо полотенцем, и в этот момент его взгляд невольно упал на ладонь.

Он замер, когда заметил, что на его ладони, словно отпечаток из ночных кошмаров, появился глаз. Маленький, влажный, с зрачком, который медленно сужался, словно реагируя на его взгляд. В тот же миг глаз моргнул — медленно, почти лениво, словно играя с ним в какую-то жуткую игру.

«Ч-что… — выдохнул Юнамо, отступая назад, но рука словно ожила, деформируясь в неестественных изгибах. Пальцы скрутились, кожа натянулась и смялась, а из ладони раздался тихий, но зловещий смех — хриплый, скрипучий, словно голос, который не должен был принадлежать человеческому телу.»

«Привет, человек! — раздался изнутри голос, холодный и насмешливый, словно шепот из самых тёмных глубин.»

Он отшатнулся, глаза расширились от ужаса. Его тело будто парализовало, но разум отчаянно искал выход, пытаясь понять

его положение.

Юнамо закричал.

В этот момент дверь уборной с тихим скрипом открылась, и в помещение вошёл врач — высокий, в белом халате, с усталым, но внимательным взглядом…

5 Глава: «Удушье.»

Внезапный, пронзительный крик Юнамо разорвал тишину больничного коридора, словно трещина в хрупком стекле. Дверь уборной распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Юнамо, застыв на месте, инстинктивно спрятал правую руку за спину, словно пытаясь укрыть от посторонних глаз нечто ужасное, нечто, что заставило его издавать столь дикие звуки. На пороге возник силуэт врача, его лицо выражало смесь тревоги и профессионального любопытства.

«Юнамо, что происходит?» — голос врача был спокоен, но в нем чувствовалась нотка настороженности. Он сделал шаг вперед, его взгляд скользнул по бледным чертам Юнамо, по его широко распахнутым глазам, в которых застыл первобытный ужас.

«Т-там… таракан!» — выдохнул Юнамо, его голос дрожал, как струна, натянутая до предела. Он с трудом сглотнул, пытаясь унять дрожь в теле. — «Огромный, прямо на стене! Он… он полз!»

Врач, мужчина средних лет с аккуратно зачесанными седыми волосами и проницательными голубыми глазами, недоверчиво покачал головой. Он окинул взглядом безупречно чистую, стерильную комнату, где каждый предмет находился на своем месте, где воздух казался пропитанным антисептиками.

«Юнамо, это невозможно,» — мягко, но твердо произнес он. — «Здесь все стерильно, мы проводим регулярную дезинфекцию. Никаких насекомых здесь быть не может. Ты уверен, что видел именно таракана?»

Слова врача, казалось, только подстегнули Юнамо. Его тело сотрясла волна истерического смеха, который вырвался из груди, заглушая все остальные звуки. Он прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать этот безумный, пугающий смех, и принялся нервно чесать затылок, словно пытаясь стереть из памяти увиденное. Атмосфера в комнате сгустилась, став почти осязаемой, тяжелой, как предгрозовой воздух. Юнамо чувствовал, как по его спине стекает холодный пот, а сердце колотится где-то в горле, готовое вырваться наружу. Ему казалось, что стены комнаты дышат, что тени в углах оживают, наблюдая за ним.

«Пожалуй, тебе стоит отправиться на водные процедуры,» — предложил врач, его голос стал еще мягче, пытаясь вернуть Юнамо к реальности, вырвать его из плена иллюзий. — «Это поможет тебе расслабиться, снять напряжение.»

Юнамо, все еще не сводя взгляда с руки, которую он продолжал держать за спиной, словно она была его единственной опорой в этом рушащемся мире, кивнул. «Да, пожалуй,» — пробормотал он, его голос был глухим и отрешенным. Он не дожидался дальнейших указаний, его ноги сами понесли его прочь из комнаты, в сторону душевых.

Каждый шаг по стерильному, безликому коридору казался ему вечностью. Его взгляд не отрывался от скрытой руки. Что это могло быть? Неужели он действительно сошел с ума? Мысли роились в голове, переплетаясь в клубок тревоги, страха и недоумения. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а каждый шорох, каждый отблеск света казался ему предвестником чего-то ужасного. Он представлял себе, как эта рука, скрытая от глаз, пульсирует, как в ней что-то растет, что-то чужеродное, что-то, что он не мог контролировать.

Добравшись до душевой, Юнамо, не задумываясь, скинул с себя больничную пижаму. Холодный воздух коснулся его обнаженной кожи, но он не обратил на это внимания. Он шагнул под струи горячей воды, которая обжигала кожу, но не могла смыть гнетущее чувство, которое сковало его изнутри. Он закрыл глаза, пытаясь разобраться в происходящем, но ответы ускользали, оставляя лишь вопросы. Было ли это реально? Или все это лишь плод его больного воображения, порождение его страхов и тревог?

Выйдя из душа, Юнамо выдохнул, словно впервые за долгое время смог вдохнуть полной грудью. Он завернулся в мягкое полотенце и подошел к большому зеркалу, висевшему на стене. В отражении он увидел себя — бледного, изможденного отражение, но что-то было не так. Его глаза, казалось, смотрели на него с чуждой, холодной отстранённостью, а лицо — словно маска, искажённая тонкой трещиной безумия. Взгляд Юнамо застыл на этом отражении, и вдруг в глубине зеркала что-то дрогнуло, словно тень, пробежавшая по поверхности воды.

«Что с тобой?» — вырвался из него хриплый крик, голос дрожал от ужаса и непонимания. — «Кто ты? Что ты хочешь от меня?!»

Отражение не ответило. Оно лишь продолжало смотреть, неподвижное и безмолвное, словно зеркало стало порталом в чужой мир, где живёт не он, а кто-то другой — холодный, безжалостный и чуждый. Юнамо почувствовал, как внутри что-то рвётся, как будто его разум пытается вырваться из плена собственного тела.

«Ну же!» — он кричал, бьясь кулаками по стеклу, но звук был глухим, отражение не менялось, не дрогнуло, не отступило. Оно было там, и оно было частью него, но одновременно и не он.

Схватившись за голову, Юнамо рухнул на пол, колени вдався в холодный кафель, и слёзы, наконец, прорвались из глубины души, катясь по щекам, словно реки отчаяния. Он не понимал, что с ним происходит, не мог осознать, где заканчивается реальность и начинается бездна безумия. Внутри всё горело и рушилось, словно мир, который он знал, разваливался на куски, оставляя лишь пустоту и страх.

Его взгляд, затуманенный слезами, снова упал на зеркало. Там, в отражении, всё ещё стоял тот чужой, холодный образ, который не был им, но был частью его. Он казался живым, дышащим, наблюдающим, словно ждал, когда Юнамо сдастся, когда он перестанет бороться. И в этот момент, в глубине сознания, промелькнула мысль — а что если это не отражение? Что если это кто-то другой, кто-то, кто давно поселился внутри, но теперь решил заявить о себе?

Сердце билось бешено, дыхание сбивалось, и казалось, что стены комнаты сжимаются, давят, лишая воздуха. Юнамо хотел кричать, звать на помощь, но голос застрял в горле, превратившись в беззвучный вопль. Он чувствался пленником собственного ужаса, затерянным в лабиринте разума, где каждая тень казалась живой, а каждый звук — предвестником неминуемой гибели.

Он сидел на холодном полу, сжимая голову в руках, пытаясь заглушить внутренний голос, который шептал ему о безумии, о том, что он уже не тот, кем был раньше. Взгляд его метался между отражением и пустотой комнаты, словно пытаясь найти опору в этом зыбком мире. Но зеркало не давало покоя — оно было как окно в другую реальность, где он был лишь тенью самого себя, и эта тень смотрела на него с презрением и холодом.

«Кто ты?» — снова прошептал он, голос едва слышен, но наполнен отчаянием. Ответа не было. Лишь молчание и холодное стекло, отражающее его собственное лицо, искажённое страхом и болью…

Пару дней спустя, когда Юнамо выписали из больницы, он с головой окунулся в учебу. Воздух колледжа, наполненный оживленными разговорами, смехом и запахом свежесваренного кофе, казался таким знакомым и успокаивающим. Каждый шаг по гулким коридорам, каждый взгляд, брошенный на знакомые лица, наполнял его тихой, но глубокой радостью. Он чувствовал себя частью этого бурлящего социума, и это было прекрасно. Это было возвращение к жизни, к нормальности, которую он так ценил.

Внезапно пронзительный звонок разорвал утреннюю суету, и студенты, словно по невидимой команде, расселись по местам. В класс вошел учитель Тэцуя Огата. Его обычно спокойный голос сегодня звучал с особой серьезностью, проникая в самые уголки аудитории.

«Ребята,» — начал он, обводя взглядом ряды студентов, — «скоро выпуск. И вам предстоит успешно сдать все экзамены.» Его взгляд остановился на Юнамо, который, казалось, был погружен в свои мысли, не отрывая взгляда от своей руки. «Без исключений.»

Юнамо, казалось, не услышал слов учителя. Огата повысил голос, его тон стал более настойчивым: «Юнамо!»

«Прошу прощения, господин Огата,» — быстро ответил Юнамо, наконец подняв глаза, в которых мелькнула тень растерянности. — «Такого больше не повторится.»

Но едва он произнес эти слова, как его внимание снова ускользнуло. Он снова уставился куда-то в пространство, словно потерянный в лабиринтах собственных мыслей, не слушая учителя. Вдруг его взгляд случайно встретился с взглядом учительницы, сидевшей неподалеку. В ее глазах было что-то странное, что-то настолько чуждое и пугающее, что Юнамо резко испугался, словно увидел отражение чего-то запретного. Он поднял руку, его пальцы дрожали, прося разрешения выйти. Учительница, с явным гневом, сжав губы, кивнула.

Опустив взгляд, Юнамо покинул кабинет, чувствуя на себе взгляды однокурсников. Он направился на крышу школы, туда, где всегда находил уединение. Там его ждала Сузуки Рёта, ее силуэт был виден на фоне серого неба.

«Привет,» — тихо сказала Сузуки, когда Юнамо подошел, ее голос был полон нежности. — «Ты как? Все хорошо?»

«Нормально,» — ответил Юнамо, присаживаясь рядом, чувствуя прохладу металла на коже. — «Слушай, я тут подумал… Сора Ямадо, кажется, испытывает чувства к Химари Аямэ. Но она его отвергает, потому что любит Рэйки, звучит смешно, не так ли?

Сузуки с недоумением кивнула, ее взгляд был полон сочувствия и не понимания. Она знала, как тяжело бывает с неразделенной любовью, но не понимала почему Юнамо начал разговор с этого.

«Я согласился помочь Соре,» — продолжил Юнамо, его голос стал тише, а взгляд снова опустился на его руку. — «Даже не раздумывая.»

На лице Сузуки отразилась легкая грусть. Она видела, как Юнамо погружается в свои переживания. «Все хорошо?» — спросила она, заметив его состояние, ее голос был полон заботы.

Юнамо расширил глаза и резко повернулся к ней, словно пробудившись от сна. «Сузуки, я изменился?»

Девушка с недоумением посмотрела на него, ее брови слегка приподнялись. «Что за глупости? С чего ты это взял? Ты все тот же Юнамо, которого я знаю.»

Юнамо снова опустил взгляд, его слова стали тише, почти шепотом. «Просто… не бери в голову. Наверное, я слишком много думаю.»

Сузуки почувствовала укол вины. «Прости, если я что-то не так сказала. Я просто… волнуюсь за тебя.»

Юнамо кивнул, но его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт. «Знаешь, Сузуки… иногда мне кажется, что в мире что-то произошло. Что-то очень странное. Убийства, эта инфекция… Все это так внезапно, так необъяснимо. Будто кто-то дернул за ниточку, и реальность пошла наперекосяк.»

Сузуки задумчиво посмотрела на него. «Я не замечаю никаких изменений, Юнамо. Все как обычно. Люди ходят на работу, учатся, смеются. Может, ты просто устал?»

Внезапно Юнамо резко отстранился от нее, словно его что-то толкнуло. «Не знаю… Еще встретимся. Мне пора.» Он быстро встал и побежал в сторону уборной, оставив Сузуки одну на крыше.

«Еще встретимся…» — грустно прошептала она, провожая его взглядом.

Заперевшись в кабинке туалета, Юнамо сбросил рукав. Его взгляд упал на руку, ту самую, которая так часто привлекала его внимание. С глухим стоном он начал бить ею об стену, снова и снова, пока кожа не начала кровоточить. «Ну же, покажись сейчас!» — выкрикнул он в пустоту, но в ответ была лишь тишина.

Обессиленный, он сполз по стене и присел на пол, чувствуя, как его охватывает отчаяние. Вдалеке послышался звонок, возвещающий о начале следующей пары. Юнамо поднял голову, и его сердце замерло. Перед ним, словно выросший из его же спины, висело огромное, пульсирующее глазное яблоко. Оно медленно моргнуло, и затем, с пугающей плавностью, начало ускользать за его спину.

Испуганный до дрожи, Юнамо резко вскочил. «Кто ты?!» — крикнул он, но существо уже исчезло. Он выбежал из туалета, лихорадочно умываясь холодной водой, пытаясь смыть с себя страх и ощущение чужого присутствия. Затем, собравшись с силами, он направился обратно в класс.

Не понимая, что с ним происходит, Юнамо пошел искать Рэйки. Он нашел его в коридоре, разговаривающим с Сорой Ямадо.

«Я слышал, что в Рукогане появилась какая-то странная инфекция,» — говорил Рэйки, его голос звучал обеспокоенно. — «Но об этом никто не говорит. Все делают вид, что ничего не происходит.»

Юнамо, услышав это, почувствовал, как его охватывает волна понимания. Его друзья тоже слышали об этом. Он подошел к ним, его голос звучал напряженно. «Вы тоже об этом слышали?»

Рэйки повернулся к нему, его взгляд был полон спокойствия. Он положил руку на плечо Юнамо. «Не беспокойся, Юнамо. Даже если мир и пойдет к черту, я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.»

Сора улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. «Да, мы с тобой, Юнамо. Мы справимся.»

«Кстати,» — продолжил Сора, — «вы уже решили, куда будете поступать после окончания школы?»

Юнамо улыбнулся, его взгляд стал решительным. «Я хочу пойти в полицейский отдел, в следственный. Моя цель — стать детективом и разобраться с этими странными исчезновениями и убийствами. Необходимо найти ответы.»

Сора рассмеялся, но его смех был немного нервным. Он взглянул на Рэйки, который смотрел на него с легким укором. Сора тут же замолчал.

«Это отличная цель, Юнамо,» — сказал Рэйки, его голос был твердым и уверенным. — «И я тебя поддержу. Сейчас никому нельзя доверять. Если ты поступишь в следственный отдел, у нас будет шанс изменить ситуацию в Рукогане. Мы сможем что-то сделать.»

Рэйки протянул ладонь. Сора и Юнамо, не задумываясь, положили свои руки на его ладонь, чувствуя тепло и силу дружбы. Но вдруг Сора резко отдернул руку.

«Что это?» — воскликнул он, его лицо исказилось от шока. На его ладони была странная, полупрозрачная слизь, будто кто-то только что облизнул его руку. Он в ужасе посмотрел на Юнамо. «Юнамо, что с твоей рукой?»

Юнамо, покраснев, быстро опустил взгляд. «Прости, Сора. Я… я недавно мыл руки. Возможно, осталась влага.» Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

Друзья удивленно переглянулись, но, видя его смущение, успокоились. В этот момент прозвенел звонок, возвещая о начале следующей пары.

«Нам пора,» — сказал Рэйки, его взгляд все еще был полон решимости. — «Но мы еще поговорим об этом.»

Друзья разошлись, каждый погруженный в свои мысли. Юнамо шел по коридору, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Он не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Не только с ним, но и с миром вокруг. Эта слизь на руке Соры… это было не просто влага. Он знал это. И он знал, что его путь детектива будет куда более опасным, чем он мог себе представить…

Уже после занятий вечерний воздух, густой и пропитанный запахом готовящегося ужина, окутал Юнамо, когда он переступил порог родного дома. В гостиной, освещенной теплым светом настольной лампы, сидел его отец, погруженный в бумаги, словно в другой мир. У плиты, словно фея домашнего очага, хлопотала Момока, ее движения были легкими и уверенными, а кухня наполнялась дразнящими ароматами.

«Привет, пап,» — голос Юнамо прозвучал сухо, как шелест осенних листьев, не поднимая глаз от пола.

Отец, не отрываясь от своих бумаг, ответил: «Привет, сынок. Как дела?»

«Нормально,» — коротко бросил Юнамо, уже направляясь к лестнице.

Момока, обернувшись, с лучезарной улыбкой обратилась к нему: «Юнамо, ужин почти готов! Иди сюда, садись за стол. Я приготовила твое любимое карри!»

«Не хочу,» — отрезал Юнамо, его голос был лишен всяких эмоций. «Я устал.»

Он поднялся на второй этаж, бросил сумку на пол с глухим стуком и рухнул на кровать. Тишина комнаты, казалось, давила на него, но даже она не могла заглушить внутренний хаос, бушующий в его душе. В кармане завибрировал телефон, нарушая звенящую тишину. Сообщение. Экзамен. Пересдача. В любом случае. Огорчение накатило волной, словно холодный душ.

«Неужели все так плохо? Я не справлюсь…» — пронеслось в голове Юнамо. «Я всегда был уверен в себе, но теперь… это провал. Полный провал.»

Он встал, подошел к столу, включил ноутбук. Лекции. Странно, но слова ложились в голову легко, будто сами собой. Запоминалось все, как никогда раньше. Буквы и цифры складывались в стройные ряды, образуя четкие картины в его сознании.

«Что происходит? Эта болезнь… она делает меня умнее? Или это что-то другое? Что это за существо в моей руке? Оно контролирует меня? Я опасен? Как я буду жить дальше? Мое будущее… оно разрушено.» — мысли метались, терзая его, словно стая голодных птиц. «Я чувствую его… это странное тепло, пульсация. Оно живое. И оно во мне. Что, если оно возьмет верх? Что, если я перестану быть собой?»