Психосоматика. Или все болезни от нервов

Я не знаю, можно ли это доказать научно. Наверное, нет. Но я знаю, что видел это десятки раз. Люди умирают от слов. И люди выздоравливают от слов. Вторая сигнальная система — это не «высшая нервная деятельность». Это — жизнь и смерть. Каждый раз, когда вы открываете рот, чтобы что-то сказать близкому, — помните об этом. Вы не просто произносите звуки. Вы — либо лечите, либо убиваете. Третьего не дано. Павлов был прав: слово — это сигнал сигналов. Только он забыл добавить: сигнал, который может быть смертельным. Или спасительным. Выбирайте. Каждый раз. Каждое слово. Каждый день.

ПСИХИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ

Как же возникает психика и психические явления? Понятно, что наличие мозга без получения опыта, знаний и навыков не является гарантом выживаемости, адаптации, интеграции и реализации. Когда человек рождается и развивается, в его мозге создаётся образ — химико-электрическая копия, нейросеть всех предметов, явлений и качественных характеристик их свойств. И весь огромный мир, который мы видим перед собой, является отражением — в виде электрической схемы нейронных связей. О том, как возникают эти связи и как образуется структура личности, вы можете прочитать в другой книге.

Психические явления изучает психология. Это наука, изучающая законы и закономерности психических явлений: как возникает психическая деятельность, как развивается или деградирует, как функционирует, как прекращает свою деятельность.

Психические явления представляют собой три группы: психические процессы, психические состояния и психические свойства. Психические процессы делятся на две группы: познавательные и регулятивные — эмоционально-волевые. К познавательным процессам относят ощущения, восприятие, представления, память, воображение, мышление и внимание (которое может быть специальным процессом психики). Эмоционально-волевые представлены эмоциями, чувствами и аффектами.

На стыке между процессами и психическими состояниями находится такое явление, как настроение. Если говорить о коротком протекании настроения, это будет эмоциональный процесс. Если настроение держится продолжительное время, это явление будет психическим состоянием — таким как радость, счастье, влюблённость, интерес. Как видно из названия, состояния имеют эмоциональную окраску, но их различие проявляется именно в продолжительности. Она определяется осознанием потребности, то есть мотивацией.

Психические свойства характеризуются ещё большей продолжительностью, чем состояния. Психические свойства — наиболее существенные особенности личности, обеспечивающие определённый количественный и качественный уровень деятельности и поведения человека. Природа человека состоит из двух источников — наследственности и обучения. Конечно, наследственность не может давать конкретных способов поведения или свойств характера, но направленность может. Например, нервно-психические процессы в своей основе имеют врождённые предпосылки — темперамент и задатки. Темперамент и задатки как прирождённый конституциональный вид нервной деятельности (генотип) под разнообразными влияниями окружающей среды превращаются в фенотип, характер, проявляющийся в свойствах личности.

Про три группы психических явлений — процессы, состояния, свойства — скажу коротко. Это не научная классификация. Это способ разложить человека по полочкам, чтобы не сойти с ума от его сложности. Процессы — это то, что происходит здесь и сейчас. Состояния — это то, что длится часами и днями. Свойства — это то, что длится годами и десятилетиями. И, что самое интересное, все три уровня связаны. Хроническое состояние становится свойством. Свойство определяет, какие процессы запустятся. А процесс, повторённый тысячу раз, становится состоянием. Это как вода: капля, ручей, река. Всё — одно и то же, но масштаб разный. И психосоматика — это когда река выходит из берегов. А причина — капля, которая упала десять лет назад.

ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Основные психические процессы называют познавательными, иногда — когнитивными. Это не всегда правильно. К когнитивным относят в основном мыслительные процессы, хотя в прямом переводе «когнитивный» значит «познавательный». Познавательные процессы — совокупность психических явлений, обеспечивающих отражение и преобразование информации об окружающем мире и о самом себе. Они образуют основу ориентировки человека в действительности и его адаптивного поведения. Все познавательные процессы действуют не изолированно, а как единая познавательная система.

Упрощённо их взаимодействие можно представить так:

— ощущение поставляет начальные, сырые данные: зрение, слух, обоняние, осязание, вкус; — восприятие организует их в целостный образ; — внимание отбирает значимую информацию; — память сохраняет и извлекает опыт; — мышление перерабатывает информацию, выявляет связи и решает задачи; — воображение порождает новые образы и варианты действий; — речь оформляет результаты познания и передаёт их.

В реальном акте познания — например, при чтении книги или решении проблемы — одновременно задействованы все процессы.

Познавательные процессы — это как оркестр. Каждый инструмент на своём месте. Ощущение — скрипка, восприятие — дирижёр, внимание — свет, память — ноты, мышление — партитура, воображение — импровизация, речь — зал. И когда всё работает — получается музыка. А когда один инструмент фальшивит — страдает весь оркестр. Психосоматика — это когда скрипка играет не то, что написано в нотах. Или когда дирижёр отвернулся. Или когда зал пустой. В общем, что-то не так. А что именно — надо слушать. Внимательно. И желательно — с психологом. Потому что сам оркестр себя не слышит.

Ко мне пришла женщина. Тридцать восемь лет. Назовём её Марина. Жалоба: «У меня дыра в памяти. Я не помню своего детства. Я не помню школу. Я не помню, как закончила институт. Я помню только последние пять лет. Всё, что до этого, — как в тумане. Может, это склероз? Мне тридцать восемь, какой склероз? Может, опухоль? Я сделала МРТ — норма. Может, я схожу с ума?»

Я спрашиваю: «А что вы помните из последних пяти лет?»

Она говорит: «Работу. Мужа. Развод. Переезд. Всё как-то… серо. Как будто это было не со мной».

Я спрашиваю: «А до этого? Хоть что-то?»

Она думает. Долго. Потом говорит: «Мне пять лет. Я стою в коридоре. За дверью мама кричит на папу. Я стою и не дышу. И жду, когда это закончится».

Я спрашиваю: «А ещё?»

Она говорит: «Мне семь. Я принесла пятёрку. Мама сказала: „Могла бы и лучше“. Я помню, как я стояла с этой пятёркой и не знала, куда её деть».

Я спрашиваю: «А ещё?»

Она говорит: «Мне десять. Я упала с велосипеда. Разбила колено. Пришла домой в крови. Мама сказала: „Сама виновата. Нечего было гонять“».

Я спрашиваю: «А ещё?»

Она молчит. Потом говорит: «Мне тринадцать. Я пришла из школы. В доме — тишина. Я зашла в комнату. Мама сидела на диване и смотрела в стену. Я спросила: „Мам, ты чего?“ Она не ответила. Я стояла рядом. Минуту. Две. Пять. Она не двигалась. Я вышла. Пошла на кухню. Сделала себе бутерброд. И ела. И слушала тишину. С тех пор я не люблю тишину. Совсем».

Я спрашиваю: «А ещё?»

Она говорит: «Мне пятнадцать. Я привела домой мальчика. Первый раз. Мы просто пили чай. Мама вошла на кухню. Посмотрела на него. Потом на меня. И сказала: „Ну, и что это за чмо?“ Он ушёл через пять минут. Я больше никогда никого не приводила. Никого. До сих пор. Мне тридцать восемь. Я не привожу домой людей. Я встречаюсь с ними на нейтральной территории. Чтобы никто не сказал: „Ну, и что это за чмо“».

Она замолчала. Я — тоже. Потом она сказала — тихо, почти шёпотом: «Знаете, что самое страшное? Я не помню ничего хорошего. Вообще ничего. Я не помню, как мне читали книжки. Не помню, как меня обнимали. Не помню, как мне говорили „я тебя люблю“. Я помню только это. Коридор. Пятёрку. Колено. Стену. И „чмо“. Всё. Остальное — как стёрли. Как будто у меня и не было детства. Как будто я родилась в тридцать три года. Голой. Без прошлого. Без воспоминаний. Без ничего».

И тут я понял. У Марины не дыра в памяти. У Марины — дыра в жизни. Она не помнит детства не потому, что память стёрла. А потому, что там нечего было помнить. Каждый яркий момент её детства был связан с болью. С криком. С обесцениванием. С одиночеством. С тишиной. С «чмо». И психика сделала единственное, что могла: вытеснила. Не потому что слабая. А потому что умная. Она убрала то, что не помогало выживать.

Мы работали год. Медленно. По кусочку. Я не заставлял её вспоминать. Я просто спрашивал: «А что вы чувствуете, когда думаете об этом?» Она отвечала: «Пустоту». Я говорил: «Хорошо. Пустота — это тоже чувство. Побудьте в ней». И постепенно пустота начала заполняться. Не воспоминаниями. Чувствами. Злостью. Обидой. Печалью. И — радостью. Потому что где-то там, под слоем боли, было и хорошее. Просто оно было закопано так глубоко, что добраться до него можно было только через боль.

Через год она сказала: «Я вспомнила. Мне четыре. Бабушка. На даче. Я сижу у неё на коленях. Она гладит меня по голове. И поёт. Я не помню, что она поёт. Но я помню, что мне хорошо. Мне так хорошо, что я боюсь пошевелиться. Чтобы не спугнуть. Я сижу и не дышу. Как в коридоре. Но в коридоре я не дышала от страха. А здесь — от счастья. Оказывается, это одно и то же. Не дышать. Только по разным причинам».

Память — это не склад. Память — это фильтр. Она сохраняет не то, что было. А то, что имеет смысл. И если в детстве не было смысла — не было и памяти. И это, между нами, страшнее, чем забвение. Потому что забвение — это когда ты забыл. А это — когда тебе и нечего было запоминать. И когда человек говорит «я не помню детства» — это не про склероз. Это про то, что детства не было. Была только функция. А функция не запоминается. Функция просто работает. Пока не сломается.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Кроме познавательных процессов существуют эмоционально-волевые психические процессы — класс психических явлений, которые регулируют активность человека, его отношение к действительности и к самому себе, а также сознательное управление поведением при преодолении трудностей. Они традиционно делятся на две большие, но тесно связанные группы: эмоциональные процессы (чувства, аффекты, настроения, стресс) и волевые процессы (целеполагание, принятие решения, борьба мотивов, волевое усилие).

Эмоции (от французского emotio — движение и старофранцузского émouvoir — возбуждение) — психическое отражение в форме непосредственного пристрастного переживания жизненного смысла явлений и ситуаций, обусловленного отношением их объективных свойств к потребностям субъекта.

У эмоций две основные функции. Первая показывает дистанцию до предмета потребности: чем ближе к удовлетворению, тем положительнее эмоция; чем дальше — тем отрицательнее. Вторая помогает распознавать отношение и направленность мысли человека: если человек в приподнятом настроении, улыбается — скорее всего, он не только близок к удовлетворению актуальной потребности, но и думает о приятном. И наоборот.

Эмоции можно классифицировать. Простейшие приятные ощущения — созерцание, звуки, запахи, вкус, касания. Далее — собственно эмоции: интерес (волнение), радость, удивление, горе (страдание), печаль (грусть, уныние, тоска), апатия, гнев (ярость), отвращение, презрение, страх, стыд, вина (раскаяние), обида, зависть, ревность. К эмоциональным процессам относят также настроение (общий, длительный эмоциональный фон, слабо связанный с конкретным объектом), чувства (устойчивые, длительные отношения к объектам, имеющие историю и культурную опосредованность), аффект (кратковременная, бурно протекающая, чрезвычайно сильная эмоция, сопровождающаяся двигательными и вегетативными вспышками, сужением сознания), стресс (состояние чрезмерно сильного и длительного психоэмоционального напряжения, вызванное экстремальными воздействиями — стрессорами), фрустрацию (состояние, возникающее при невозможности достичь желаемого из-за реальных или воображаемых препятствий), страсть (сильное, стойкое, всеохватывающее чувство, которое доминирует над другими побуждениями и приводит к концентрации всех сил на предмете страсти). Длительные эмоции переходят в психические состояния как отдельное психическое явление.

Список эмоций — это, пожалуй, самая честная часть психологии. Потому что эмоции не врут. Они просто есть. И их не надо делить на «хорошие» и «плохие». Гнев — не плохой. Гнев — это сигнал, что нарушили границу. Страх — не плохой. Страх — это сигнал, что есть угроза. Стыд — не плохой. Стыд — это сигнал, что я сделал что-то, что противоречит моим ценностям. Проблема не в эмоциях. Проблема в том, что мы их не слушаем. Мы их подавляем, игнорируем, заедаем, запиваем. А потом удивляемся, почему болит живот. Живот — это не орган. Живот — это место, куда мы складываем то, что не хотим чувствовать. И когда склад переполняется — он начинает болеть. Вот вам вся психосоматика в одном предложении.

Ко мне пришла женщина. Сорок два года. Назовём её Ольга. Жалоба: «Постоянные головные боли. Врачи ничего не находят. Уже три года».

Спрашиваю: «А что у вас в жизни происходит?»

Ольга улыбается. Милой такой улыбкой. «Всё хорошо. Муж, дети, работа. Всё замечательно».

Я смотрю на неё. Улыбка — как приклеенная. Глаза — как у человека, который давно не спал. Плечи — как у человека, который несёт на себе что-то тяжёлое. И я задаю вопрос, который задаю в таких случаях всегда: «А вы когда последний раз злились? По-настоящему?»

Ольга замирает. Улыбка сползает. И через минуту — слёзы. «Я не помню. Я никогда не злюсь. Я не умею. Меня в детстве учили: злиться — плохо. Хорошие девочки не злятся».