Вой и кости

— Ты не веришь в Зверя, должно быть, и в магию тоже? — рассуждал вслух Лёва. — Но живёшь с моим дядей. Для него всё это имеет огромный смысл. Даже больший, чем родная семья.

Последние слова Лёва бросил с грустным смешком, опустив взгляд. Кулак Серого сжался. Зубы едва заметно скрипнули.

— Вот что, — Серый медленно и как будто бы насилу раскрыл ладонь.

В руке трепетала нервная дрожь.

— Не знаю, зачем ты тут, но приехал ты зря.

С этими словами Серый поднялся из-за стола и вышел на улицу.

…

С каждым ударом волн времени всё меньше. Отсюда, с утёса, Огинское озеро реально выглядит морем, бескрайним и диким. Другой берег расплывается в туманной дали. Крик чаек, порывы ветра, протяжный, вымученный скрип сосен.

Перевалило за полдень. Мотоцикл «Урал» и уазик стояли меж сосен и мшистых лишайных валунов. Выстрел, звон стекла — пуля снесла горлышко. Осколки поймали в себя солнце, сорвавшись с утёса, чуть замедлились в воздухе и упали вниз. Крутой скалистый утёс прятал любой рёв, грохот, выстрел или крик. Оттого это место так и полюбилось трём мушкетёрам — самое приличное прозвище для шайки Серого, Влада и Миши.

Парни втроём устроили здесь лагерь и стрельбище. Скалистый участок леса расщедрился на более-менее ровное плато. Серый на уазике свозил сюда старую мебель со всего Черторогово. Поваленные сосны быстро обросли кругами краски, пулями, зарубками от ножей. Серый и Влад сидели вдвоём в месте, которое было создано для троих. Каждый думал о своём. Ни у одного нет сомнений, что это поминки, хотя не было произнесено ни слова. Даже тела не было найдено. Откуда-то царила непоколебимая уверенность: они и не найдут.

— Если бы я знал, чем это обернётся, я бы всё равно всё повторил, — произнёс Влад, крутя в руках бутылку со сбитым горлышком.

От сколов тянулись трещины. Резкие, сбитые грани. Влад спокойно кинул стекло в траву. Даже он сам уже не удивлялся такому меткому выстрелу. Серый вновь втыкал нож в бревно, на котором сидел, вынимал и вновь наносил колющий удар.

— И Мишаня тоже, — добавил он с тяжёлым вздохом. — Куда б мы ни приезжали, на нас всегда таращились. И вот даже сидишь по-людски, нет, блин, всё не так. Я даже сам не понимал: как так-то? А потом, знаешь, как-то просёк…. Есть что-то. Эти косые взгляды даже как-то заводят. Ну скажи ж?

Серый был угрюм даже больше, чем обычно. Ответа сейчас не добиться никак.

— Если бы было не так, ты бы с нами не таскался по всем этим местам и не рисковал бы жизнью, — продолжил Влад.

Серый кивнул, глядя на воду. Порыв осеннего ветра. Стальной лист, оцарапанный жёсткой щёткой.

— Жаль, что тебя не было с Мишаней в ту ночь, — произнёс Влад, опираясь двумя руками на ружьё.

— Да. Жаль, — скупо бросил Серый.

Сизые чайки ловили потоки воздуха, перекрикивались друг с другом. До ноября будут тут носиться туда-сюда, глотки драть.

— Никто на ум не приходит? — спросил Влад, чуть покачиваясь на месте.

— Нет, — слишком быстро ответил Серый.

Разговор оживил Влада.

— Говорю, тогда это оказался кто-то не из местных. Кто-то из бомжей шахты. Там часто стали мусор находить. Видать, к зиме кто-то прибился. Если бы тварью-людоедом оказался кто-то из местных, это хрен скроешь.

Влад слушал, слабо кивая Серому.

— Мишаня успел с тобой поговорить? — спросил он с осторожным прищуром и поджал губы.

Серый вновь ударил ножом в дерево, застыл. Кулак крепче сжался на рукояти. Влад не сводил пристального взгляда. Прекратил покачивание из стороны в сторону.

— Сказал, что хочет предложить какое-то дело, — ответил Серый. — Кого-то грабануть. В этот раз всё снова сойдёт с рук. Типа, без мокрухи, если всё сделать чисто.

— И не сказал, какое именно? — Влад отвёл взгляд.

Глаза невольно нашли разбитую бутылку в траве.

— Не-а, — отозвался Серый.

Вдалеке со стороны леса послышался протяжный вой.

Влад тут же выпрямился, вытянулся навстречу зову леса. Будь он собакой, уши бы встали торчком. Они ещё с минуту прислушивались: не повторится ли вой. Не повторился.

— Это мой шанс, — всё равно произнёс Влад, опираясь руками о ружьё.

— Облом. И в этот раз ты не успел, — пожал плечами Серый, разглядывая нож.

Тусклое отражение размытыми пятнами растекалось по лезвию.

— С чего ты взял? — спросил Влад.

Серый поймал блик, светанул другу в глаз, заставил зажмуриться.

— Как я говорил, Зверя нет, — сказал Серый и снова вогнал лезвие в дерево.

— Он грохнул Мишаню, — хмуро напомнил Влад.

— И ушёл.

— С чего ты взял? Эта тварь убивала пачками.

— Вот именно, — кивнул Серый. — И в этот раз он остановился на Мишане. Кабан, конечно, здоровый был, но не настолько, чтобы Зверь наелся и всё, больше не лезет. Всё влезет. Этой твари волю дай, всю землю обглодает. Прожорливое ссыкло. Думаю, Зверь нехило так отхватил от Мишани напоследок, поджал хвост и свалил. Иначе бы у нас уже были ещё трупы. Хотя бы этот цыплёнок городской.

Влад заржал, запрокинув голову. На редкость ясный, погожий для начала октября денёк.

— А чего приехал-то родственничек? — спросил Влад, пряча один глаз рукой.

— Да просто с башкой какие-то беды, — Серый почесал за ухом. — Модно это у них. Заработался, глиста в халате. Отдохнуть решил.

Влад поджал губы.

— Тогда вообще странно, — заметил он. — Я слышал, что он как раз работает. В сраном «Солнышке».

— Говорю, он дурачок какой-то, — Серый размашисто покрутил рукой с ножом у виска. — Роняли, походу.

— Когда свалит, не говорил?

— Поскорей бы… — с надеждой бросил Серый. — Забейте, вы оба, блин!

Серый резко махнул ножом в сторону Влада. Тот тут же мирно вскинул руку, второй держа ружьё.

— Воу, воу, легче, Серый! — бросил Влад.

— Вот нечего бесить меня, — цокнул Серый. — Ты приехал издалека. Я живу тут много лет, и всё это время тварь ошивалась где-то рядом. Это для тебя охота. Для меня — долг простого человека — защитить свой дом и семью.

— Ты сейчас про своего старика говоришь? Просто вы ж накануне…

Серый круто повёл плечом. Лицо дрогнуло в мгновенном презрении.

— Не твоё дело, — сплюнул он.

Влад вновь вскинул руку в примирительном жесте, обещая, что не будет докучать с расспросами.

— Если что, предложение уехать всё ещё в силе, — напомнил он. — Особенно теперь, без Миши. Не люблю путешествовать один, ты ж знаешь.

Серый резко убрал нож за пояс, встал с бревна.

— Эй, эй, да забей, я ж просто так предложил! — произнёс Влад. — Ты ж знал, что я уеду? Я с самого начала говорил, что не останусь тут.

Резким жестом Серый приказал заткнуться. Влад застыл, прислушиваясь к небу, лесу. Даже чёртовой воде. Но не слышал ничего, что слышал Серый. Никогда Владу в одиночку не было так страшно, как в такой момент. Когда Серый замирал, вглядываясь в балку, которая вот-вот треснет, на машину с пробоиной, которую не увидеть, пока не разберёшь «внутрянку» до последнего болта.

Влад слишком много видел, чтобы запомнить этот взгляд. Дикий и пронзительный, проходящий сквозь заросли, свинец и глухую темень. Что-то шло не так, время браться за ружьё.

Взгляд Серого устремился к валунам, где начиналась горная дорога. Единственный въезд, он же единственный выезд. Оставленные машина и мотоцикл притаились в тени. За несколько бесшумных шагов Серый приблизился к машине, беглым взглядом окинул землю. Влад ступал следом, держа ружьё наготове.

Резким рывком Серый открыл багажник, откинул грязный брезент. Поднявшееся облако пыли не успело осесть, как рука крепко вцепилась, выволокла за шиворот тело и бросила на каменистую землю. Лёва громко вскрикнул от боли, закрывая голову и живот при падении. Серый тут же схватил его за плечо, отволок прочь, швырнул к стволу сосны. Дуло ружья уже было направлено на вольного слушателя.

— Я ничего не знаю! — вскрикнул Лёва и тут же получил рукоятью ножа в лицо.

Серый сидел перед ним на одном колене. Зрачки дрожали, метались, выбивали окончательное очертание решения, которое зрело с самого приезда чудо-племянничка. Всё складывалось слишком быстро.

— Он слышал, — прошипел Влад.

Серый молча уставился на Лёву. Весь в грязи, джинсы и рукав в машинном масле, растрёпанные волосы спадали на лицо. Грудь лихорадочно ходила, тревожный взгляд бегал с Серого на дуло ружья, к машинам, снова на Серого, на утёс, на далёкое шоссе меж деревьев, до которого никак не добраться, и снова на чёртово ружьё. Нервно сглотнув, Лёва вжался спиной в дерево, боясь пошевелиться, издать хоть звук, задеть невидимые нити, которые были кругом натянуты до предела.

— Он всё слышал, Серый, — повторил Влад. — Про дела.

Серый грозно поморщился.

— Мне плевать, я ничего не слышал, ничего не знаю, ничего не скажу! — затараторил Лёва.

— Говоришь, он Гурскому всё уже вытрепал в первый же день? — напомнил Влад.

— Всё, что знал на тот момент, — кивнул Серый.

Лицо затянулось хмурым разочарованием.

— Я уеду! — пламенно поклялся Лёва, кладя руку на сердце. — Вы меня никогда не увидите, я просто исчезну!

Серый поднял взгляд, чуть наклонил голову набок.

— Мне плевать на всё, что здесь творится, мне плевать на вас и ваши дела, делайте что хотите, я никому ничего не скажу! — продолжал Лёва. — Я знаю, ты видел Зверя! Не делай вид, что его не существует! Я просто хочу его увидеть, и клянусь, я исчезну!

— Ага, верю! — усмехнулся Влад.

Серый потёр переносицу и запрокинул голову.

«Ублюдские вы крикуны, когда уже улетите…» — думал он.

— У тебя телефон с собой? — спросил Серый.

Лёва недоумевающе нахмурился. Серый не раздражался, показал жестом трубку.

— Телефон. Звонилка. Ты его не разбил, когда я швырнул тебя? Проверь.

Лёва судорожно обыскал карманы. Трясущиеся руки едва поддавались.

— Расслабься ты! — прыснул Серый.

Тяжёлая рука хлопнула Лёву по плечу, выбив нервный смешок.

— Какого… — раздражённо начал Влад.

— И ты тоже! — огрызнулся Серый.

Наконец, волнение отступило, Лёва достал телефон, на автомате разблокировал. В следующий миг звонилка была вырвана Серым. Пока угрюмое сосредоточенное лицо пялилось в экран, до Лёвы медленно доходило. Он прислонился затылком к дереву, закусил губу, нервно сглотнул и шёпотом проматерился.

— Ага, — довольно протянул Влад.

К нему вернулось хорошее расположение духа.

— Звоним Роме. Говоришь, что уедешь. Мы вывозим тебя отсюда. Забываешь Черторогово. Кивни.

Лёва кивнул. В горле стоял ком. Серый нажал кнопку вызова, приложил телефон к уху Лёвы. Пошли гудки. Влад с интересом наблюдал, покачиваясь из стороны в сторону от переполняющего волнения. Ожидание затягивалось.

— Дядя не берёт мои звонки, — предупредил Лёва дрожащим голосом.

— Может, стоило вспоминать о нём чаще, чем раз в двадцать лет? — пожал плечами Серый.

Лёва нервно прыснул под нос: «Лучше уж было вообще не вспоминать…».

— Абонент сейчас не может ответить на ваш звонок, но вы можете… — раздалось в трубке, прежде чем Серый оборвал вызов.

Он испытующе уставился на внезапно свалившегося гостя, не оборачиваясь, отдавая телефон Владу.

— Что ж делать будем-то, а? — спросил Серый.

Резкий пренебрежительный жест ударил Лёву по лицу. Тот отводил взгляд, нервно и растерянно мотая головой. Влад уже что-то строчил, держа прицел.

— Ну, вроде даже вежливо вышло… Ого, у тебя уже есть чат с Алисой? Ей тоже напишем. Так-так, дайте подумать… — протянул Влад.

Лёва поднял хмурый презрительный взгляд.

Вдруг раздался звонок. Влад от испуга дёрнулся и матернулся, рука дрогнула, и раздался выстрел. Лёва вскрикнул, закрывшись руками. Серый просто обернулся и прожёг Влада взглядом. Молча он вырвал телефон, вновь опустился на корточки перед Лёвой, схватил за волосы, направил на себя. Безумный от страха взгляд не фокусировался.

— Собрался, тварь! — Серый тряхнул блондинистую башку. — Любимый дядюшка звонит. Убедишь его, что всё в порядке, и так оно и будет.

С этими словами он снял трубку и вновь поднёс к уху.

— Я уезжаю, — произнёс Лёва настолько спокойно, насколько смог.

На него таращились разные глаза, не мигая.

— Что случилось? — раздалось в трубке.

Лёва перевёл дыхание.

— Мне нужно уехать. Прости, было грубо просто взять и заявиться к тебе на порог.

— Как ты собираешься ехать без вещей и паспорта?

Лёва широко раскрыл глаза, взгляд заметался. Кивок Серого дал понять: твои проблемы, сам выкручивайся.

— Он мне не нужен. Не этот, — ответил Лёва чуть погодя.

— Уверен? Может, всё-таки заедешь?

Серый отрицательно мотнул головой, кладя руку на ножны.

— Нет, — Лёва сглотнул. — Нет, у меня есть другой. Или ты думаешь, я бы оставил в доме незнакомца настоящие документы?

Невесёлый смешок одиноко и глухо сорвался с искусанных губ.

— Я — не незнакомец. Мы семья.

Серый крепче взялся за рукоять. Сердце забилось сильнее.

— Если это правда так, у меня к тебе всего одна просьба — умоляю, не бросай сейчас трубку! — Лёва бросил умоляющий взгляд на Серого.

Тот хмуро вслушивался в каждое слово. Серый готов был броситься в любой момент.

— Прошу, помоги Ане, как уже однажды помог мне, — просил Лёва. — Прости, что наговорил тем вечером. Я был напуган. Я чувствую, что ей грозит опасность, которую сам увидеть не в силах. Если кто и может помочь — это ты. Дядя, я не прошу тебя ничего объяснять. Ни мне, ни ей. Пожалуйста, просто сделай так, чтобы она была жива и счастлива. Ты можешь нарушить обещание, и я никак не проверю, сделал ли ты хоть что-то для неё. Но прошу, если ты действительно считаешь нас семьёй — помоги ей.

Из трубки тянулось вязкое молчание.

— Если приедешь, я пообещаю тебе лично. И сдержу слово, — ответил Роман.

Лёва закрыл рот рукой, подбородок дрогнул. Надо было сдержать подступающие слёзы любой ценой. Дрожащая рука отстранилась. Он лишь губами, не произнося ни звука, прошептал: «Прошу». Серый чуть отстранил телефон, мотая головой.

— Прости, дядя! Я никак не смогу. Это будет только на твоей совести.

— И на твоей, — ответил Роман.

Слова больно резанули сердце.

— Мне жаль, — напоследок раздалось в трубке, и звонок прервался.

Лёва вжался затылком в дерево, сильно зажмурился. Впереди выступили красные пятна. Серый вернул телефон Владу. Тот какое-то время рылся в гаджете. От порыва ветра уныло завыл лес, затрещали сосны.

— Ого, Алиса спрашивает: «Что такое?», — удивился Влад.

Но ему никто не ответил. Серый достал нож, покрутил в руках. Почему-то сейчас стало безумно важно увидеть себя в блеске металла. Поймать отражение, увидеть собственный взгляд.

— Я ничего не слышал, у меня нет никаких доказательств, — отчаянно бормотал Лёва, мотая головой. — Со мной мёртвым будет проблем намного больше, чем с живым!

Голос, слова, бубнёж, скрип дерева, прибой, мерзкие чайки, далёкие фуры на шоссе, эхо со скал — от шума голова начала закипать. Наконец-то удалось поймать отражение — такое чёткое и понятное, как роковое решение.

— Ты был бы прав, будь ты человеком, — произнёс Серый. — Но ты же Зверь.

В каждом слове горело мрачное соболезнование, но не сожаление. Лёва оцепенел. Раздался протяжный присвист Влада и какая-то матерная присказка — уже не разобрать. Голову заполнил туманный шум.

— Что ты несёшь?! — схватившись за голову, возразил Лёва.

Хотелось отползти, спрятаться, зарыться в землю, но бежать некуда. Дыхание участилось. В голове взрывался один горячий импульс за другим.

— Я не могу быть Зверем! Ты же вообще в него не веришь! Прекрати! — в панике выкрикнул Лёва и было рванул вперёд, но тут же наткнулся испуганными глазами на ружьё.

Чёрное дуло зияло прямо над лбом.

— Я вот лично не верю в то, что в Черторожьих дебрях вот такой петрушка протянет без единой царапинки, — сказал Влад, подступая ближе.

Лёва зажмурился, отводя лицо в сторону.

— Это неправда! Этого не может быть! — рыдания подкатывали новой волной.

— Тогда почему с твоим появлением вернулась и тварь? — спросил Серый, водя ножом в воздухе.

— Нет! — беспомощно отпирался Лёва.

— Ты уже знал эти леса, — продолжал Серый. — Знал про Гнездо. Чего бы тебе ни ввёл дядя, это превратило тебя в тварь.

— Этого не может быть! Я жил в Москве, за тысячи километров отсюда!

— Ты думаешь, Зверь — это просто плоть? — оскалился Серый и сокрушённо мотнул головой. — Для него не существует преград. От него не спрятаться. Если он взял цель — он убьёт.

Лёва зажмурился, чувствуя, как коченеет от страха. Когда колючий лютый холод коснулся самого сердца, что-то дикое и обжигающее пробило всё тело насквозь. Широко раскрытые глаза уставились на Серого. На угрюмого дикого Серого, нелюдимого и хмурого, бесшумно бродящего по лесам в одиночку.

— Вот почему ты хочешь меня подставить… — прошептал он, глядя прямо в глаза.

Те самые глаза, та самая ночь, тот самый зов леса. Серый переменился в лице.

— Что он там несёт? — спросил Влад, убирая телефон в карман.

Серый снова врезал Лёве по лицу. Щека треснула до крови — Лёва сплюнул, прикрыл рот и тут же поднял взгляд.

— Это был ты, — сказал он, глядя на испачканную ладонь. — Вот что значит «эта тварь всегда была рядом»?

Влад нахмурился. Серый поднялся в полный рост, пнул Лёву в бок, прямо по рёбрам. Тихое невысказанное недовольство перерастало в ярость, от которой сводит зубы до скрипа. Вскрикнув от боли, Лёва свернулся, закрылся насколько мог.

— Конечно, он ошивался у вашего дома… — продолжал он бормотать сквозь сбитое дыхание. — Если бы я потерял разум и контроль, я бы тоже просто вернулся туда, где запах моей семьи, где моя земля.

— Вали уже его! — рыкнул Серый.

Влад ослушался, напротив — опустил ружьё.

— Так-так… — его взгляд метался от огромной стоящей фигуры до жалкого трясущегося калачика на земле.

Серый оскалился, мотнув головой. Сорвалось что-то глухое и шипящее, после чего тот сплюнул на землю.

— Владос. Не смешно.

Вопреки словам, лицо Серого расплылось в улыбке, оголяя крупные зубы.

— Где ты был, когда ваш Миша пропал? — вскрикнул Лёва, привставая с земли. — Какое у тебя алиби, Серый? Ты последний его видел? Ты ушёл с ним в ту грозу? Вернулся один?

Ещё до того, как парень договорил, ружьё уже было направлено на Серого. Он в ответ запрокинул голову, перекинул нож из руки в руку, повёл плечом, разминаясь.

— Зря ты приехал, — сквозь зубы процедил Серый, обернувшись через плечо.

— Где ты был в ту ночь?

— Бегал, — ответил Серый, разводя руками.

В другой раз Влад посмеялся: они бы обнялись, обменялись дружескими тумаками, сели бы по своим чертолётам, поехали бы на охоту, к реке, на дело разной степени мерзости. В любой другой раз всё это было бы дурацкой шуткой. Но не сейчас. Влад лишь тыкнул воздух ружьём.

— Если я человек, тебе хана, — предупредил Серый, размахивая ножом. — Отвечать будешь не мусорам, а Роме.

— Не пугай меня им, — с улыбкой поморщился Влад. — Ты собирался вальнуть племянничка, и ничего.

Глухое прысканье под нос.

— Сопляк просто проездом. Он не семья.

Вдруг дыхание замерло. Сквозь гнусную жгучую боль явился сон. Лёва сидел в углу дома дяди. Не было резьбы и даже гудящего холодильника.

Кругом — сугробы деревянной стружки, запах лака, металлические профили, перетянутые скотчем, пакеты с мусором. Один из них насквозь пробит ржавой железкой.

Повсюду следы живого и стихийного ремонта. Дядя Рома стоял с долговязым подростком у одной из балок. На мальчишке — джинсовый комбинезон на голое тело, резкий загар по маечку: бледное туловище, сгоревшие плечи и шея.

Дядя закатал рукава льняной рубашки, оставался в брюках и летних дерби. В руке — мягкий карандаш. Босоногий подросток отошёл, разглядывая отметку со стороны, схватил нож со стола и провёл по линии карандаша, прорезая чётче. Проведя по засечке пальцем, он довольно уставился на Рому. Дядя же не сводил гордого взгляда с воспитанника, мягко похлопал по плечу.

В несколько вспышек подросток набрал силы, стал шире в плечах. В теле поселилась угрюмая сутулость, тёмно-каштановые волосы отрасли ещё сильнее. Что не менялось — так это глаза: зелёный и карий.

— Так это тебя дядя растил, как сына? — пробормотал Лёва, потирая ноющие рёбра.

Серый обернулся, не теряя из виду Влада.

— Он знал, что ты особенный… — проговорил Лёва вслух.

— Фарш назад не прокрутить, ублюдок всё слышал! Да вали ты уже его! Если ссышь — дай сюда ружьё! — огрызнулся Серый.

— Завалитесь оба! — гаркнул Влад, отходя назад, ещё крепче хватаясь за оружие.

Осторожный шаг назад. Дуло медленно переходило, целясь то на Лёву, то на Серого. Камни скрипели под тяжёлыми ботинками. Крики мерзких птиц разносились над стальной водой.

— Вот сука, ты уверен? — хмыкнул Серый, когда настала его очередь быть под прицелом.

— В чём я уверен, так в том, что один из вас Зверь… — бормотал Влад.

— А второй — просто хочет его найти! — крикнул Лёва. — Подумай сам, Влад! На Зверя ведётся охота много лет, и он это знает. Будь я Зверем, я бы тоже ненавидел эту часть себя, а не трещал бы с каждым незнакомцем!

— Я сказал, заткнулись оба! — Влад сорвался на крик.

Держа обоих в поле зрения, он прыгнул на мотоцикл, стал заводить. Раздался грозный грохот мотора. Упрямая железка ворчала и каркала, не собираясь трогаться с места, не закончив всё здесь и сейчас, на этом утёсе.

— Ну, бывайте! — добродушно кивнул Влад, едва мотоцикл завёлся.

— Вот же сволочь… — Серый разочарованно закатил глаза, и тут же огонь вспыхнул, ослепив все чувства и разум.

Лёва вздрогнул, закрывшись от выстрела, а когда осторожно поднял голову, застыл в ужасе. Урал умчался прочь по горно-лесистой дороге, оставив на утёсе Лёву и Серого. Чёрное пятно на плече становилось всё больше и больше.

— Нет, нет, нет!

Лёва поднялся на ноги, подбежал к Серому, хотел было коснуться раны, сделать что-нибудь, что угодно. Безумная суета утащила мысли вихрем, всё спутала. Лёва растерянно и суетливо водил руками в воздухе, не смея ни прикоснуться, ни отойти прочь. Кровь пульсирующе билась из раны. Лёва вздрогнул всем телом, стряхивая налипший страх и оцепенение, зажал рану. Поток не слабел, пришлось навалиться сильнее.

— Нет, нет, держись! — зубы стучали от страха.

Серый резко дёрнулся. У Лёвы сорвался радостный возглас, но улыбка тут же померкла: блеснул широкий нож и едва не задел лицо.

— Всё из-за тебя, мразь! — прорычал Серый, поднимаясь с земли.

— Стой! У тебя кровь! — Лёва выставил окровавленную ладонь вперёд, чтобы защититься.

Серый издал хриплый свист, напоминающий смех существа, которое родилось и выросло в мире, где нет ничего человеческого. И самого человечества тоже.

Невозможно услышать хоть раз нечто подобное и верить лишь в то, что можно доказать, понять, потрогать. От этого смеха продрогли кости. Колючий мороз прокатился по всему телу. Жуткое оцепенение пригвоздило к месту. Лёва вновь встретился с тем же самым существом. Когда этот дикий взгляд принадлежал Зверю, было жутко. Сейчас же, на человеческом лице, эти глаза могли отбить, искалечить рассудок и чувства.

— Пора потрошить цыплят! — Серый замахнулся ножом.

Он не выглядел как человек, который боится боли. Да и вовсе не выглядел как человек. Движения сбивались сильной раной от дроби в плече, иначе бы следующий выпад непременно пришёлся бы Лёве прямо в печень. Отступая, он грохнулся спиной на землю.

— Прошу, успокойся! Нам надо домой, ты ранен! — кричал Лёва.

— Тут нет твоего дома! — Серый замахнулся, но в лицо прилетел камень.

Зажмурившись на мгновение, Серый отступил, тряхнул головой, а когда открыл глаза — добыча уже сбежала.

— Давай-давай! Так мне нравится намного больше! — заорал Серый. — Я даже не задушил тебя, ублюдка, во сне!

Взгляд следовал везде. Даже когда Лёва бросился со всех ног в лес, всё нутро ощущало себя под прицелом. Это не шло ни в какое сравнение с ружьём, которое может заклинить, промазать или попросту не стрелять.

«Для него не существует преград. От него не спрятаться. Если он взял цель — он убьёт», — гудело в голове Лёвы.

Грозные слова пульсировали в висках вместе с горячей кровью. Бешеный поток разрывал изнутри на части. Бежать, пока боль снова и снова вгрызается горячими клыками в мышцы. Бежать как можно скорее, бежать, даже зная, что от этой твари не спастись.

Над головой раздался жуткий хруст. Лёва боялся обернуться, глядел перед собой, угадывая среди вечереющего леса гнилые пни, поваленные деревья, валуны и дикие норы. Смотреть ещё и вверх — страшно и бессмысленно.

«Он близко…» — с отчаянием доносилось в каждом скрипе.

Что-то острое врезалось в деревья, резко отталкивало стволы. Те ныли с горьким скрипом, и хруст раздался ещё ближе. Под треск и вой продолжалась погоня. Резкий свист — и тяжёлый удар совсем рядом. Забыв себя от страха, Лёва бросился с крутого обрыва кубарем, так и норовя переломаться о камни. Мокрая листва налипала со всех сторон. Редкие вспышки солнца или, может, просто белые пятна перед глазами от боли. Удар за ударом, Лёва продолжал нестись кубарем по дикому лесу.