Зеркало полуночи. Кровь Хранителей

Я резко сжала кулак, и лозы замерли в воздухе, тяжело пульсируя, окутанные дымкой горького аромата.

— Дикое проявление, леди Элисса, — на удивление довольным тоном произнес Мортимер, в глазах которого блеснул некромантский огонек. — Никакой эстетики, сплошная агрессия сорняка. Но сила колоссальная. Садитесь. Пять баллов Серебряному Саду.

Я разжала руку, бросив ожившее колючее чудовище на стол, и пошла обратно. Проходя мимо Аларика, я заметила, как вампир внимательно всматривается в мои серебряные волосы. Он почувствовал, что во время вспышки магии мой разум оставался абсолютно открытым, в нем не было никаких защитных плетений или щитов. Но Аларик точно знал: утром его ментальный удар разбился обо что-то невероятно мощное.

«Ты что-то скрываешь, серебряноволосая дрянь, — подумал Аларик, и его пальцы сильнее сжали перо. — И я выверну твою душу наизнанку, но узнаю твой секрет».

Я вернулась на своё место на галёрке, поймав одобрительный смешок Бьорна. Я уселась на лавку, подперев щеку рукой, и уставилась в окно, где туман Окхейвена продолжал сгущаться. Первая лекция показала главное: моя магия работает отлично, но Аларик Вон Штерн не оставит меня в покое

Бьорн

Мирацель

Глава 3. Зеркала чужого разума(Рик)

Аларик Вон Штерн терпеть не мог хаос. За триста двенадцать лет осознанной жизни он привык к тому, что мир вокруг него подчиняется строгим, выверенным законам аристократии крови. В Полуночном Бастионе всё было идеальным: тишина, вековой покой, холодный расчёт и беспрекословное подчинение младших вампиров. Его ментальный дар — сила Абсолютного Принуждения — никогда не давал сбоев. Одно тихое слово, подкреплённое золотым блеском глаз, и вожаки оборотней поджимали хвосты, драконы прятали когти, а эльфы склоняли свои идеальные головы.

До сегодняшнего утра. До того момента, как в Общий Зал Высшей Академии Четырёх Граней не заявилось оно.

Рик сидел в глубоком кожаном кресле в своих личных покоях Полуночного Бастиона. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь редким потрескиванием свечей. Перед ним на столике стоял хрустальный бокал с густой, охлаждённой до нужной температуры кровью, но он к нему даже не притронулся. Его пальцы судорожно потирали виски, в которых до сих пор отголосками эха отзывалась утренняя ментальная мигрень.

Он закрыл глаза, снова и снова прокручивая в голове их первую стычку.

Всё шло как обычно. Он вошел в Общий Зал в сопровождении своей свиты, чувствуя привычный трепет и страх первокурсников. И вдруг посреди зала, прямо на его пути, возникло препятствие. Девчонка. Потрепанная кожаная куртка, уличные сапоги на толстой подошве, вызывающе обтянутые бедра и… волосы. Невероятная, дразнящая лавина чистого лунного серебра, спускающаяся тяжелым шелком до самых ягодиц. Рик еще издалека почувствовал, что она эльфийка, но в её осанке не было ни капли эльфийского изящества. Только хищная собранность уличного бойца.

А затем она открыла свой рот. И вместо высокопарных речей, свойственных её расе, выдала такую отборную площадную брань, от которой даже у Кристиана вытянулось лицо. «Рафинированная бледная немочь». «Вырву клыки».

Рика это позабавило. Ровно до того момента, пока она не подошла к нему вплотную. От нее пахло дождем, дикой мятой, порохом и… удивительно сладкой, горячей эльфийской кровью. Запах был настолько концентрированным, что у Рика под кожей мгновенно заныли клыки. Но её дерзость требовала немедленного наказания. Никто не имеет права угрожать высшему вампиру на глазах у всей Академии.

Рик активировал свой дар. Он выпустил наружу ледяную ауру давления, заставившую весь зал затаить дыхание, и направил мощный, концентрированный ментальный приказ прямо в её разум: «На колени. Извинись».

Он ожидал увидеть страх. Ожидал, как её хрупкое тело сломается под весом его трехвековой воли.

Но то, что произошло дальше, повергло его в ужас. Внутри её сознания не было щитов. Рик, как опытный менталист, не почувствовал ни одной магической защиты, ни одного плетения. Его приказ беспрепятственно проник внутрь её головы… и в следующую долю секунды Рик словно на полной скорости врезался лицом в зеркальную стену.

Его собственный приказ с бешеной силой отрикошетил назад. Оглушительный хрустальный звон взорвал его сознание. Собственная магия ударила Рика по затылку с такой мощью, что его ноги на миг налились свинцом, а в глубине древнего, холодного разума трусливо пискнуло чужое, навязанное желание — упасть перед ней на колени.

Ему стоило колоссальных, нечеловеческих усилий удержать равновесие. Он перенес вес на одну ногу, молясь богам тьмы, чтобы никто не заметил его секундной слабости. На лбу выступил холодный пот, а девчонка… девчонка даже ничего не поняла! Она просто сладко зевнула ему в лицо, выдала очередную язвительную тираду про «триста лет запора» и, намеренно толкнув его плечом, пошла прочь, дразняще покачивая бёдрами и своей серебряной копной волос.

— Что ты такое, черт тебя дери?.. — прошептал я в пустую комнату, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

На лекции магистра Мортимера я шёл с одной целью — препарировать её взглядом. я сел на средних рядах, окружённый своими вампирами, и ждал. Когда серебряноволосая бестия вошла в Большую Аудиторию в сопровождении какой-то испуганной блондинки, я заблокировал все посторонние шумы, сосредоточившись только на ней.

Мои пальцы сжимали перьевую ручку. я смотрел, как она идёт мимо его ряда — лениво, уверенно, ни капли не боясь. Я попытался коснуться её разума снова. Очень осторожно, без приказов, просто прощупать почву, заглянуть за изнанку её мыслей. И снова ничего. Пустота. Словно я пытался ухватить пальцами туман или отражение в воде.

И тут она остановилась. Повернулась к нему. И вместо того, чтобы промолчать, снова вылила на него ушат своего фирменного яда.

— Что, кровосос, опять глазки пучишь? — её голос прозвенел на всю аудиторию. — Смотри, а то зрачки выпадут, ловить замучаешься.

Кристиан рядом дёрнулся, готовый разорвать её на части, но я остановил его. Я не мог позволить девчонке увидеть, как сильно она выбила меня из колеи. Я заставил себя натянуть привычную маску ледяного, высокомерного превосходства, ответил ей дежурной угрозой про смирение, хотя внутри всё клокотало от ярости. Она развернулась, и я проводил взглядом её. Лунный свет на её волосах казался ему сейчас самым раздражающим и одновременно самым притягательным зрелищем в мире.

А затем Мортимер вызвал её к доске.

Я подался вперёд, впившись взглядом в её фигуру. Вот сейчас я увижу её истинную силу. Девчонка подошла к столу, грубо схватила сухой корень и активировала магию.

Я затаил дыхание, сканируя её ментальное поле. И то, что я увидел, запутало меня ещё сильнее. Во время вспышки магии её разум был абсолютно, кристально чист. Никаких скрытых плетений. Никаких артефактов защиты. Она была обычной уличной эльфийкой с сильной, дикой и невероятно агрессивной магией Живой Крови. Пурпурные лозы с шипами, которые она вырастила за секунду, едва не хлестнули по лицам студентов. Сила была колоссальной, но это была простая магия природы. В ней не было ничего, что могло бы отразить удар трехвекового вампира высшей крови.

«Этого не может быть, — думал я, глядя, как девчонка возвращается на галёрку к своему новому другу — огромному медведю-оборотню. — Если это не артефакт и не её осознанная магия… значит, защита срабатывает на уровне её биологии. На уровне древней крови».

Я сделал глубокий вдох, наконец-то потянувшись к бокалу. я сделал глоток, но вкус крови показался мне пресным. Все его мысли были заняты серебряноволосой бунтаркой. Она не знает, какой силой обладает. Она думает, что просто упрямая и дерзкая.

Вампир плавно поднялся со своего места в кресле и подошёл к окну, за которым шумел туманный Окхейвен. На его губах заиграла хищная, предвкушающая улыбка.

— Ну что ж, Элисса Иллитиэль, — тихо произнес я, прижимая ладонь к стеклу. — Ты хотела войны? Ты её получила. Я раскопаю всё о твоем прошлом. Я узнаю, чья кровь течет в твоих жилах. И когда твой зеркальный щит упадет… ты будешь умолять меня о пощаде. На коленях.

Глава 4. Арена и чешуйчатые проблемы.

Утро следующего дня встретило студентов Академии Четырёх Граней пронзительным холодом и тяжёлым колокольным звоном, который разносился из Огненного Пика. Туман над Окхейвеном и не думал рассеиваться, он лишь лениво переползал через высокие крепостные стены, оседая каплями росы на каменных плитах боевой Арены.

Арена представляла собой огромный круглый амфитеатр под открытым небом, окружённый магическими барьерами. Именно здесь расы мерились силой, и именно здесь сегодня должен был пройти первый урок по боевому сглаживанию.

Я стояла у деревянного ограждения, лениво пережёвывая соломинку. На учебу я все-таки нацепила выданную академическую форму, но переделала её так, что у коменданта Серебряного Сада вчера едва не случился апоплексический удар. Длинная зеленая мантия была безжалостно обрезана чуть ниже бедер и теперь больше напоминала короткий, рваный плащ. Корсет затянут поверх чёрного топа, а ворот рубашки расстегнут на три пуговицы, открывая вид на изящные ключицы и тонкий шрам на шее — память об одной из уличных потасовок. Тяжелая серебряная коса лавиной спускалась до самых ягодиц, закрепленная на конце грубым кожаным ремешком.

— О боги, Лисс… Если декан Калеб увидит, что ты сделала с формой эльфов, он сотрёт тебя в порошок, — испуганно прошептала Мирацель, судорожно поправляя свою идеально отглаженную, закрытую до самого подбородка мантию.

— Пусть попробует, — хмыкнула я, даже не повернув головы. — Этот индюк только и умеет, что хвастаться своими полётами.

Калеб Вон Аш — декан Огненного Пика и по совместительству учитель боевой магии — был чистокровным красным драконом. Огромный, под два метра ростом, с багровым оттенком кожи и короткими жёсткими волосами цвета запёкшейся крови, он вызывал трепет у большинства первокурсников. На его руках до самых локтей красовались грубые чешуйчатые пластины, а из ноздрей при каждом тяжелом выдохе вырывались тонкие струйки сизого дыма. Драконы славились своей яростью и полным отсутствием терпения.

— Тишина, стадо первотипов! — зычный, рокочущий голос Калеба заставил трибуны мгновенно умолкнуть. Дракон прошёлся вдоль строя, чеканя шаг тяжёлыми сапогами. — Вы пришли в Академию Четырёх Граней не для того, чтобы протирать штанишки на лекциях Мортимера. Мир Валории хрупок. За стенами этого города Дикие Земли кишат тварями, которым плевать, эльф вы, вампир или оборотень. Они сожрут вас и не поморщатся. Поэтому сегодня мы проверим, на что вы способны в парах.

Калеб развернул тяжёлый свиток с именами. По Арене пронёсся гул предвкушения. Драконы высокомерно переглядывались, оборотни разминали кулаки.

Я стояла расслабленно, пока не почувствовала, как по спине пробежал уже знакомый могильный холод. Я повернула голову и наткнулась на тяжёлый, буравящий взгляд золотых глаз.

Аларик Вон Штерн стоял на противоположной стороне Арены в окружении вампирского блока. Идеальная осанка, руки сложены на груди, чёрная мантия падает безупречными складками. Он не сводил с меня глаз с самого момента моего появления. После вчерашнего ментального провала Рик выглядел ещё более собранным и опасным. В его взгляде больше не было простого высокомерия — там горел холодный, расчётливый интерес исследователя, который нашёл смертельно опасную, но жутко увлекательную загадку.

Я в ответ лишь коротко и нецензурно дёрнула подбородком, беззвучно посылая его к чертям. Вампир едва заметно сузил глаза, и уголок его губ дрогнул.

— Итак! — декан хлопнул в ладоши, и звук прозвучал как выстрел. — Разбивать вас по вашим уютным блокам я не намерен. Будем ломать ваши расовые предрассудки. Пара номер один: Бьорн из Лесного Чертога и Кайден Вон Аш из Огненного Пика. Выходите в круг!

Из толпы драконов вышел высокий, невероятно смазливый блондин с золотистыми глазами — Кайден, племянник декана и один из сильнейших молодых ящеров. Он бросил на Бьорна презрительный взгляд. Медведь-оборотень лишь добродушно ухмыльнулся и покрутил шеей, которая по ширине могла соперничать со стволом векового дуба.

— Задание простое, — скомандовал декан. — Коснуться плеча противника магией или оружием. Начали!

Кайден не стал ждать. Его руки мгновенно покрылись золотистым пламенем, и он с яростным рёвом бросился на оборотня, выпуская струю чистого огня. Бьорн среагировал мгновенно: его тело на секунду окутало призрачное очертание огромного медведя, увеличивая его силу втрое. Он принял удар пламени на скрещенные руки, прорываясь сквозь огонь, и с глухим рыком впечатал свой массивный кулак прямо в защитный барьер, который Кайден судорожно успел выставить перед собой. Сила удара была такой, что золотого дракона протащило по брусчатке на несколько метров.

— Достаточно! — крикнул декан, удовлетворенно кивнув. — Хорошая реакция, Бьорн. Кайден, меньше пафоса, больше защиты.

Кайден поднялся, злобно сплюнув под ноги и потирая ушибленное плечо. Проходя мимо эльфийского блока, он намеренно остановился возле меня, окинув мою фигуру масляным, оценивающим взглядом.

— А у эльфов в этом году сочные сиротки, — негромко, так, чтобы слышали только соседние ряды, процедил дракон, приблизив своё лицо к её уху. — Слышал, ты уличная девка? Любишь погорячее? Может, вечерком покажешь, на что способны твои серебряные патлы в постели у настоящего дракона?

Мирацель рядом побелела от ужаса. Вампиры на другом конце Арены притихли — Аларик медленно опустил руки, а его пальцы инстинктивно сжались в кулаки. Запах ярости от Кайдена и дразнящий аромат дикой мяты от меня смешались в воздухе.

Я даже не поморщилась. Я медленно повернула голову к золотому дракону, убрала зубочистку изо рта и ослепительно улыбнулась. А в следующую секунду моё правое колено с бешеной, уличной скоростью и силой влетело точно между ног Кайдена.

Раздался глухой, сочный звук.

Глаза золотого дракона округлились, став размером с королевские монеты. Лицо моментально приобрело нежно-зелёный оттенок. Он издал тонкий, совершенно не драконий писк и медленно, как подкошенный столетний дуб, осел на колени, хватаясь руками за пострадавшее достоинство.

— Мои «патлы», ящерка, способны задушить тебя прямо сейчас, — ласково прошептала я, наклоняясь к его бледному лицу. — А если ты ещё раз откроешь свою чешуйчатую пасть в мою сторону, я выращу внутри твоих штанов ядовитый плющ. И поверь, чесаться ты будешь до конца своих дней.

— Иллитиэль! — взревел декан Калеб, подлетая к нам. Его ноздри так и полыхали огнём. — Какого хрена ты творишь на моей Арене?! Это не уличная драка!

— Это превентивная самооборона, магистр, — нагло ответила я, даже не подумав извиниться. — Ваш племянничек перепутал боевую арену со столичным борделем. Я лишь вернула его в реальность.

Декан тяжело задышал, готовый испепелить меня на месте, но правила Академии Четырёх Граней строго запрещали учителям калечить студентов без дуэльного вызова. Дракон судорожно сжал свиток в руке, и на его лице появилась жестокая, мстительная ухмылка.

— Ах, самооборона? — пророкотал декан. — Что ж. Раз ты у нас такая смелая и дикая, проверим тебя в настоящем деле. Раз уж ты так ценишь свою уличную закалку… Пара номер пять! Элисса Иллитиэль и… Аларик Вон Штерн! В круг. Живо!

По Арене пронесся шквал шепотков. Бьорн, возвращавшийся на трибуны, испуганно посмотрел на меня.

— Мелкая, будь осторожна, — тихо буркнул он. — Рик тебе этого не простит. Он высший вампир, он двигается быстрее, чем ты успеешь подумать.

— Пусть попробует, — процедила я, поправляя рваный край мантии.

Я уверенно шагнула на песчаный круг Арены. С противоположной стороны, плавно и бесшумно, словно соткавшись из ночного тумана, вышел Аларик. Черный плащ струился за его спиной. Его золотые глаза горели ярче прежнего, отражая дневной свет. В них не было злости Кайдена. Там было чистое, концентрированное предвкушение.

Мы остановились друг против друга в центре круга. Между нами было всего три метра. Воздух между нами буквально вибрировал от напряжения.

— Ну что, Кровосос, — Я хищно улыбнулась, перебрасывая серебряную косу за спину, чтобы та не мешала движениям. Волосы тяжело качнулись по моим бёдрам, привлекая мимолетный взгляд вампира. — Готов ко второму раунду? Смотри, штанишки не испачкай.

— Твой язык, эльфийка, когда-нибудь станет причиной твоей смерти, — тихо, бархатно ответил Аларик. На его губах играла ледяная, предвкушающая улыбка. — Но сегодня я буду аккуратен. Мне слишком интересно узнать, что прячется за твоей маской дешевого цинизма.

— Начали! — рявкнул декан Калеб, давая старт поединку.

Рик исчез. Для обычного человеческого глаза он просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь смазанный черный силуэт. Но я, выросшая на подпольных аренах, ориентировалась не на зрение. Я доверяла инстинктам и движению воздуха.

Почувствовав резкое колебание слева, я резко упала на одно колено, пропуская над головой бледную руку вампира, пальцы которой были согнуты, как когти. В ту же секунду я активировала свою Магию Живой Крови. Я с силой ударила ладонью по земле Арены.

— Расти! — рявкнула я.

Прямо из-под каменных плит, взламывая брусчатку, во все стороны вырвались толстые, шипастые лозы дикого плюща. Они хищными змеями рванули к ногам Аларика, пытаясь опутать его щиколотки и разорвать одежду острыми как бритва шипами.

Но Рик был невероятно быстр. Он совершил головокружительный кульбит назад, уходя от атакующих растений, взлетел в воздух и, оттолкнувшись от магического барьера Арены, камнем ринулся обратно на Лисс.

Я успела выставить перед собой скрещенные руки, создавая плотный щит из переплетенных стеблей. Аларик врезался в этот живой барьер. Раздался треск ломающихся веток. Сила удара трехвекового вампира была колоссальной — я отлетела назад на несколько метров, мои сапоги оставили глубокие борозды на песке, а серебряные волосы растрепались, тяжелой лавиной рассыпавшись по плечам и спине.

Не дав мне прийти в себя, Рик снова оказался рядом. Он перехватил моё запястья одной рукой, блокируя мою магию земли, и с силой прижал меня к каменному ограждению Арены.

Я оказалась зажата между его твердым, как гранит, телом и холодной стеной. Его бледное, дьявольски красивое лицо находилось в паре сантиметров от моего лица. Я чувствовала его ледяное дыхание, пахнущее сандалом и зимой, и видела, как его золотые глаза начали опасно темнеть, наливаясь багровым голодом. Наши тела были прижаты друг к другу так плотно, что я отчетливо ощущала рельеф его мышц сквозь тонкую ткань рубашки.

— Попалась, дикарка, — выдохнул Рик прямо в мои губы. Из-под его верхней губы медленно показались острые, хищные клыки.

Но вместо страха в моих глазах вспыхнул чистый, яростный огонь.

— Хрен тебе за воротник, бледный! — прорычала я.

Поскольку руки были заблокированы, я резко подалась вперед и со всей дури боднула его лбом прямо в переносицу.

Раздался хруст. Аларик явно не ожидал от меня такого абсолютно неблагородного, кабацкого приема. Он глухо зарычал от неожиданности и боли, его хватка на моих запястьях на миг ослабла. Этого мига мне хватило. Я резко вырвала правую руку, схватила его за ворот мантии и, крутанувшись на пятках, попыталась перебросить трехвекового вампира через бедро.

Мы покатились по песку Арены, сплетясь в яростный клубок. Мантия Рика распахнулась, моя рваная зеленая мантия задралась, обнажая стройные бедра. Мои длинные серебряные волосы обмотались вокруг его шеи и плеч, словно шелковые путы, связывая наши тела еще крепче. Рик перехватил инициативу, подмяв меня под себя, его ладонь легла мне на горло, фиксируя на песке, а вторая рука намертво вцепилась в мои серебряные волосы, наматывая тяжелые пряди на кулак, чтобы удержать мою строптивую голову.

Мы тяжело, рвано дышали, глядя друг другу в глаза. Я яростно скалилась, моя грудь высоко вздымалась, касаясь его груди. Рик смотрел на меня сверху вниз, его пальцы были запутаны в моих невероятных серебряных волосах, и в этот момент в его голове не было мыслей о магии или расследованиях. Только первобытная, дикая страсть и упрямое желание подчинить эту девчонку — или подчиниться мне самому.

Между нами летели настоящие искры, и вся арена замерла, понимая, что этот бой на Арене давно перерос рамки обычного учебного задания.

Глава 5. Пыльные папки.

Калеб вон Аш не сводил с нас тяжелого, дымного взгляда. Вокруг катающегося по песку клубка из серебряных волос и черного шелка вампирской мантии росла стена из ядовитых колючих лоз. Огненный дракон уже поднял руку, чтобы швырнуть между нами сигнальный фаер и прекратить это безумие, но замер. Настоящий боец внутри него требовал увидеть, чем закончится эта кабацкая потасовка высшего вампира и уличной девки.

На песке Арены Аларик держал меня крепко. Его пальцы, намертво намотавшие шелковистые серебряные волосы на кулак, ощущали странное, пугающее тепло, исходящее от моих волос. Рик чувствовал, как бешено колотится моё сердце под его ладонью, замершей на изящном горле. Ему стоило огромных усилий не вонзить клыки прямо сейчас в пульсирующую жилку на моей шее. Запах дикой мяты и горячей эльфийской крови туманил его трехвековой разум.

— Сдавайся, дикарка, — прорычал он мне в самые губы, тяжело дыша. На его переносице, куда я приложилась лбом, уже наливался багровый синяк. — Ты проиграла. Твои сорняки тебя не спасут.

— Мечтай, зубастый, — прохрипела я. Из уголка моих губ текла тонкая струйка крови — во время падения я знатно прикусила язык.

Я не собиралась сдаваться. Мой скрытый Зеркальный Щит молчал, потому что Рик больше не пытался лезть мне в голову магией. Он ломал меня физически.

Я резко дернула бедрами, используя обмотавшиеся вокруг его шеи серебряные пряди как рычаг. Рик инстинктивно подался вперед, чтобы не выпустить меня, и в этот момент я освободила левую руку. Я не стала бить. Я просто с силой вонзила свои острые ногти прямо в его бледную щеку, оставляя четыре глубоких, сочащихся темной вампирской кровью пореза.

Аларик глухо рыкнул от неожиданности, его хватка на горле ослабла. Я мгновенно перехватила инициативу. Она уперлась ногами в его грудь и с силой оттолкнула вампира от себя. Рик отлетел назад, изящно перекатился через плечо и вскочил на ноги, тяжело дыша. По его безупречной бледной щеке медленно стекали капли крови, окрашивая воротник рубашки.

Я поднялась следом. Моя зеленая мантия была измазана в пыли и песке, платиновое серебро волос растрепалось дикой гривой, а глаза горели яростным, торжествующим огнем.

— Достаточно! — зычный голос декана Калеба громом раскатился над Ареной. Дракон вышел в центр круга, между замершими противниками. — Обоюдное касание. Вон Штерн пролил её кровь, когда прижал к стене, Иллитиэль разукрасила его лицо. Ничья. Оба свободны. И приведите себя в божеский вид, на вас смотреть тошно!

Трибуны взорвались шокированным шепотом. Высший вампир, староста Полуночного Бастиона, не смог всухую одолеть первокурсницу с улицы.

Аларик медленно поднял пальцы к лицу, коснулся порезов на щеке и посмотрел на темные следы на коже. Затем его золотые глаза, потемневшие от едва сдерживаемой страсти и злости, скрестились с моим грозовым взглядом .

— Мы не закончили, Элисса, — тихо, так, чтобы слышал только его эльфийский кошмар, произнес Рик.

— Я буду ждать, Кровосос. Купи только пластырь, — огрызнулась я, утирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

Я развернулась и пошла к трибунам, где меня уже ждал ошарашенный Бьорн, готовый подставить свое широкое плечо.

(Рик)

Вечер опустился на Окхейвен душным, липким саваном. Туман просочился сквозь вентиляционные решетки Полуночного Бастиона, заставляя факелы в подземных коридорах гореть тускло и неровно.

Аларик Вон Штерн сидел в своей комнате. На его щеке уже не было и следа от порезов — вампирская регенерация стерла повреждения за пару часов, но фантомная боль, казалось, всё еще зудела под кожей. Перед ним на дубовом столе лежала тонкая, пожелтевшая от времени папка. Это было официальное личное дело Элиссы Иллитиэль, предоставленное канцелярией Академии Четырех Граней.

Рик перелистывал сухие страницы, и его губы кривились в презрительной усмешке.

— «Место рождения: неизвестно. Родители: погибли во время пожара в Южных провинциях. Найдена на улицах столицы Валории в возрасте семи лет. Магический потенциал: средний, флоромантия». Средний? — Рик швырнул папку на стол, и листы веером разлетелись по сукну. — Канцелярские крысы. Вы даже не поняли, кого притащили в это заведение.