Полная версия
- У меня после этих раскопок все мышцы ноют, - признался Игорь. – Жаль, что всё зря оказалось.
- Да жаль, - подтвердила Наташка и вздохнула. Они не нашли в могиле старика амулета и теперь у них кроме заговора нет никакой защиты от колдуньи. А она так надеялась, что всё изменится.
- Как ты думаешь, пацаны до дома добрались? – спросил Игорь с беспокойством.
- Добрались, - ответила она без уверенности и перешагнула через лужу у кромки тротуара. Высокий и долговязый Игорь лужу просто не заметил. За их спинами вода в луже забурлила, пошла разноцветными пятнами и из неё выпростались уродливые щупальца. Извиваясь, они хотели достать подростков, но длины не хватило. Полностью выбраться через портал в узкой луже существо не смогло, поэтому, извиваясь, покрытые присосками конечности, втянулись назад, а поверхность лужи потемнела, тревожимая лишь кругами от падения дождевых капель. Нечто преследовало Игоря и Наташку от самого кладбища. Несмотря на заговор, делавший их невидимыми для колдуньи и её порождений, дождевая вода, стекая по их телам, обозначила контуры, и теперь твари видели их мокрые призрачные силуэты, ожидая удобного момента, чтобы напасть.
- Наконец-то! – радостно воскликнула Наташка, войдя в подъезд панельной пятиэтажки, где на первом этаже они снимали двухкомнатную квартиру. Поднимаясь по лестнице, они оставляли за собой мокрые следы, которые потом поочередно вспыхивали зелёным призрачным светом, однако ни парень, ни девушка этого не заметили. Игорь открыл ключами хлипкую деревянную дверь, обитую коричневым дерматином.
- Чур, я первая в ванную, - с порога заявила Наташка, стаскивая с себя мокрый кожаный плащ и сбрасывая с ног туфли.
Игорь нахмурился: - Только недолго там! А то мне тоже надо!
- Конечно, недолго, - заверила Наташка, не уточнив, что понятие «недолго» у них различается кардинально. Она вошла в маленькое помещение совмещённого санузла и заперлась на шпингалет. Тусклое освещение добавляло желтизны ванне со старой и местами сколотой эмалью. Наташка вставила в слив затычку и принялась наливать воду. Она продрогла и хотела побыстрее забраться в горячую воду с головой, смыть с себя ужасные впечатления от ночи на кладбище, следы пальцев этих уродов, что хватали её и согреться. Когда пьяные охранники с кладбища схватили её, Наташка сразу вспомнила Моряка и испугалась, что всё началось по новой. Даже теперь её трясло от пережитого. Наташка взглянула на себя в зеркало. Она обесцвечивала коротко остриженные волосы, и делала обычно стрижку «Боб» с прямой длинной чёлкой, длина до подбородка. Эта стрижка выгодно подчёркивала её округлое, мягкой овальной формы лицо, с прямым небольшим носом, высокими скулами и чётко очерченным аккуратным подбородком. Сейчас волосы намокли и перепутались. Она была похожа чёрти на что: ярко красная помада на пухлых губах размазалась, а выразительные светлые зелёные глаза были обрамлены потёками туши. Она включила воду в раковину и стала умываться. Вытерла лицо полотенцем и в этот момент в дверь постучался Игорь.
- Эй, ты там случайно не мыться решила? – спросил он подозрительно. – Ведь договаривались, что ты недолго.
- Сейчас, скоро выйду, - пообещала Наташка, пощупала воду в ванной, которая набралась на треть от объёма, стащила трусы и присела на унитаз. Она терпела с самого кладбища и теперь могла себе позволить хотя бы пописать спокойно. Последние дни спокойствия в её жизни точно не хватало. Они с Игорем постоянно куда-то бежали, сражались с всякими тварями и пытались выжить. Только благодаря заговору невидимости для недругов, который сообщила Игорю во сне прародительница, они получили небольшую передышку. Наташка боялась, что это ненадолго. И в подтверждение её страхов поверхность воды в ванной резко вспыхнула зелёным, превращаясь в портал из которого поползли толстые грязно-зеленоватые щупальца. За ними из зеленоватой мерцающей зыби выбралось покрытое липкой слизью тело твари, светившееся изнутри точно огромный светлячок и стремительно выпускающее всё новые и новые щупальца. Из пасти-цветка с влажным шелестом поднялось что-то вроде кожистого бутона на толстом сером прозрачном стебле, который раскрылся, демонстрируя серое блестящее нутро, покрытое зубами-крючками, с чёрным пульсирующим отверстием глотки. Наконец из этого комка болотной слизи выползли глаза на подвижных щупальцах, которые светились зелёным и напоминали яркие гнилостные болотные огни. Замершая было, Наташка с визгом подпрыгнула с унитаза, как отпущенная пружина, и буквально вынесла плечом дверь ванной, сорвав хлипкий шпингалет. Два щупальца немедленно сорвали с унитаза хлопнувший стульчак и в ярости изломали его. Другие ползали по полу в поисках добычи. Не удержавшись на ногах, Наташка рухнула под ноги огорошенному Игорю. Тот никак не ожидал столь стремительного выхода девушки из санузла и едва успел увернутся от распахнувшейся двери. За Наташкой потянулся лес щупалец, с которых капала вода и стекала слизь. Игорь хрипло заорал от ужаса, схватил подругу за руки и начал оттаскивать от этого кошмара. О мешочке соли, лежавшем в кармане, он в этот момент и не вспомнил. Тем временем за спиной у монстра из ванной поднялся рослый бритоголовый мужчина в плаще со страшным лицом безжалостного убийцы. Его тело было распухшим и побледнело, став похожим по цвету на брюхо дохлой рыбы. Да и запах был соответствующий – невыносимый смрад гнилого болота. Поток вони ударил им в лицо, так что невозможно стало дышать.
- Уходим отсюда! – скомандовал Игорь с нотками паники в голосе. Он сорвал с вешалки не досохший плащ Наташки, подхватил с пола её туфли, запихнул ноги в свои кроссовки до половины ступней и так выскочил на лестничную площадку, прихрамывая на обе ноги. Наташка стремглав вылетела вслед за ним и с размаху захлопнула дверь. Хлипкая преграда из дерева и фанеры хотя бы на время отгородила их от ужаса, творящегося в квартире. Игорь сунул ей туфли и стал натягивать свои кроссовки, прикидывая куда бежать. Вариантов было не особо много: либо на улицу под дождь, либо наверх по лестнице. Он выбрал второй вариант и потащил за собой Наташку. Она на ходу натягивала плащ и пугливо оглядывалась на дверь в квартиру, ожидая появления монстров. Дальше можно было подняться на крышу или сначала подождать возможного развития событий на лестничной клетке этажом выше. Игорь решил, что забраться на крышу они всегда успеют.
Глава 4
Несмотря на поздний час и мелкий противный дождь, на перроне было довольно людно. Кого-то встречали, кто-то уезжал сам. То тут, то там мелькали большие клетчатые сумки-баулы. Между снующими людьми пробирались тележечники с самодельными двухколёсными тележками, предлагавшие за небольшую плату довезти тяжёлый багаж до привокзальной площади или напротив, заполненные багажом, двигались к поезду по разбитому и неровному бетонному покрытию. Из динамиков гремели объявления диктора, перемежающиеся частыми сигналами отправления и шумом маневровых тепловозов. На путях у перрона, сцепленные друг с другом, стояли старые зелёные вагоны московского скорого поезда. Пассажиры внутри не спали. Из открытых окон высовывались руки с купюрами, подзывали торговцев, которые стояли на перроне, накрывшись полиэтиленовой плёнкой, покупали у них алкоголь и нехитрую закуску, что была в наличии. В ночное время выбор был небольшой, но и вкус у клиентов также не отличался притязательностью: покупали всё что было. Артём Леонидович Прохоров - следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры - не спеша поднялся со своего места, повесил на могучее плечо объёмную дорожную сумку, взял в руку дипломат, в котором отдельно лежала сложенная форма синего цвета и запасные рубашки, а в другую - полиэтиленовый пакет с фуражкой. Командировка предполагала участие в официальных совещаниях, поэтому наличие мундира было обязательным. В данный момент он был одет в турецкий джемпер, джинсы и джинсовую кепку, чтобы не выделяться среди людей на перроне. Ника тоже встала со своего места, взяла с полки чемодан, пижонский кожаный портплед на молнии, имевший ручки для переноски и защищавший её китель от заломов. Она не выспалась, выглядела заторможенной и осунувшейся. Их соседи — молодая пара — вышли на остановку раньше, поэтому в купе прокурорские остались одни. Ника Вадимовна Тарпищева являлась старшим следователем Генеральной прокуратуры, и Прохоров не без основания подозревал, что её готовят ему на замену. Во-первых, по словам начальства, Артём Леонидович был недостаточно гибким в определённых моментах, не испытывал должного пиетета к вышестоящим чинам и проявлял излишнюю самостоятельность. Во-вторых, Прохоров был излишне педантичным, когда этого совсем не требовалось, разыгрывал из себя гения, пытался доказать, что он лучше других, что совсем не нравилось коллегам и не добавляло «важняку» популярности. Да, по раскрываемости он был первым, но у всякого терпения тоже имелись границы. Командировка в Велеск воспринималась им, как ссылка. Почему с ним отправили Нику, Прохоров не совсем понимал. Старший следователь была в фаворе у начальства, стремительно двигалась по служебной лестнице, а её дядя являлся начальником управления. Отправлять её в провинцию на расследование бандитских разборок не было причин. У Прохорова была версия на этот счёт, но с кучей изъянов. Нику могли отправить, чтобы в случае успеха, она присвоила лавры по раскрытию себе. Его же просто отодвинут в сторону. Прохоров не мог до конца понять, как они это планируют осуществить и отчего нервничал ещё сильнее. Может, его вообще решили уволить, а перед этим подставить?! Либо это признаки параноидального расстройства личности. За время всей поездки они почти не разговаривали, хотя давно работали в одном управлении. Ника выглядела подавленной и всё время о чём-то думала, глядя в окно. Судя по её лицу в моменты тяжёлых размышлений, думала Ника о чём-то крайне неприятном или даже страшном. Раньше он не видел её такой. Всегда жизнерадостная, спортивная, розовощёкая, на позитиве и тут такая перемена. Ещё она для непонятных целей постоянно ставила будильник и по сигналу срывалась в туалет – странный бзик. Из вагона Прохоров вышел первым, поставил дипломат на перрон и взял чемодан у Ники, которая шла следом, поставил его на бетон, а затем помог старшему следователю спуститься.
- Спасибо, - сухо бросила Тарпищева, принимая помощь. Было видно, что она опять в своих мыслях. К ним подошли двое с открытыми зонтами. Один - небольшого роста круглолицый, улыбчивый парень в бежевом плаще и кожаной кепке. Вторым был поджарый мужчина средних лет атлетического телосложения в кожанке и слаксах оливкового цвета, который бритой головой вкупе со зверским выражением лица напоминал обычного братка. Круглолицый представился, как дежурный следователь областной прокуратуры Пётр Калмыков. Улыбаясь, он сообщил, что сразу узнал гостей по описанию, полученному по ВЧ связи. «Браток» оказался командиром отделения спецназа, выделенного для охраны следственной группы. Велел называть его просто Ярославом и заранее согласовывать с ним все перемещения. Артём не сомневался, что среди людей на перроне и привокзальной площади незаметно рассредоточились оперативники в штатском и бойцы спецподразделения СОБР с припрятанным автоматическим оружием. Учитывая непростую криминогенную обстановку в регионе, это было не лишним. Их проводили к неприметной «Волге» с заурядными номерами и повезли на конспиративную квартиру, выделенную для проживания областной прокуратурой. За ними шла машина сопровождения - белая «пятёрка». По дороге Артём узнал у Калмыкова новости. Оказалось, последние часы были столь насыщенны событиями, что оставалось только диву даваться, как в город до сих пор не ввели сводные группы РУБОП и СОБР. Помимо уже известной кровавой разборки в загородном банном комплексе гостиницы «Изба» между «северными» и «речпортовскими», продолжались поиски главы ОПГ по кличке Угрюмый. Глава «северных» не стал покидать город вопреки здравому смыслу, а продолжил свой кровавый путь. Ввалившись на территорию автобазы №5, он устроил расправу над всеми находившимися там людьми. Убив неизвестным способом директора автобазы и охранника, он поглумился над двумя женщинами сотрудницами, которые после всего тронулись умом и были помещены в городскую психиатрическую больницу. «Речпортовские» в качестве ответки прислали киллеров в больницу и порешили людей Угрюмого во главе с известным бригадиром по кличке Кот. Причём бригадира утопили в унитазе, а вдобавок убили медсестру на посту. Один из членов бригады исчез из больницы. Возможно, убийцы забрали его с собой. Около часа назад на старом городском кладбище, которое также контролировала ОПГ Угрюмого, жёстко и показательно убили трёх сторожей.
- Да у вас тут настоящая война, - заметил Артём невесело, ощущая холодок, пробежавший по позвоночному столбу. Калмыков, как член следственной группы, получил имеющиеся материалы, сопроводительное письмо и постановление о передаче дела за подписью областного прокурора. Артём взял у него тощую папку, и здесь же в машине оформил постановление о принятии уголовного дела к своему производству. Он твёрдо решил, что в ближайшем разговоре попросит у начальства подкрепление. Им двоим не по силам справиться с таким разгулом бандитизма, а областники явно не тянут. Возможны утечки информации и саботаж. Неплохо бы для обеспечения безопасности и проведения силовых акций запросить через Москву бойцов спецназа из соседних областей или непосредственно из центра. Артём глянул влево на напарницу, откинувшуюся на кресле. Одетая в удлиненный кожаный пиджак, белую водолазку и классические чёрные брюки, Ника сохраняла полную невозмутимость. Похоже, её совсем не тронули описанные Калмыковым ужасы. Раньше он не замечал за Никой подобного бесстрашия и невольно зауважал напарницу. По его информации Ника добровольно вызвалась поехать в командировку, а дядя её даже отговаривал. Артём не горел желанием работать с «блатной», однако во всём этом был один плюс – они теперь обеспечены хорошей охраной, о которой позаботился дядя Ники.
- Тогда не будем терять времени, - заявил Артём, обращаясь к командиру группы охраны, сидевшему на переднем сиденье. - Заглянем на квартиру, оставим вещи и сразу выезжаем в больницу и допросить тех женщин в психиатрической лечебнице, а то за ночь ещё чего доброго наложат на себя руки, а к утру будем разбираться с новыми трупами.
- Вы разделитесь или посетите обе точки по очереди? – поинтересовался Ярослав.
- Разделимся, а потом если останется время, заедем ещё на кладбище, - ответил он, украдкой следя за реакцией Ники. Её круглое лицо с маленьким курносым носом, покрытым веснушками, оставалось бесстрастным. Только прикрытые зелёные глаза, чуть расширились, да прямые с изгибом тонкие брови приподнялись, обозначив интерес.
- Мне надо время согласовать вторую машину и поменять схему охраны, - ответил Ярослав.
- Я могу обойтись без охраны, - неожиданно с вызовом бросила Ника, приподнимаясь на сиденье. Она отвела назад свои рыжие вьющиеся волосы и, собрав их в хвост, закрепила резинкой, демонстрируя готовность действовать. Помимо своей воли, Артём опустил глаза на её внушительную грудь, которая приподнялась под блузкой во время манипуляций с волосами, а затем одёрнул себя и нехотя отвёл глаза, стараясь переварить услышанное. Он что, не ослышался?
Первым отреагировал Ярослав: - Мне поручили вас охранять, и я выполню свою задачу. Без охраны никто никуда не поедет!
- А это Ника Вадимовна так шутит, - пояснил Артём, разглядывая напарницу. – Естественно мы оба поедем с охраной. В конце концов, кто из нас старший советник юстиции, а кто младший советник юстиции?
На её щеках вспыхнул румянец, но Ника не стала возражать, а обратилась с максимальным официозом: - Товарищ старший советник юстиции, разрешите мне поехать в больницу, где работали киллеры?
Артём сначала хотел ей отказать, а затем передумал. В больнице вряд ли много интересного обнаружится, а вот женщины из психиатрической больницы могли дать зацепку, где искать главаря шайки, устроившего всю эту бойню в городе. Поэтому он пожал плечами и кивнул: - Разрешаю!
Но Нику это не обрадовало. Артём мгновенно понял, что она на самом деле рассчитывала на его отказ и сама хотела поехать в психиатрическую клинику. Ну уж нет! Он не позволит подчинённой манипулировать собой.
Когда они осматривали трёхкомнатную квартиру, выделенную под жильё, Артём напрямую спросил у напарницы: - Ника Вадимовна, почему вы напросились поехать в эту командировку?
Одно мгновение Ника выглядела так, словно её застигли на месте преступления, затем быстро взяла себя в руки и, кривя пухлые губы в улыбке, задорно ответила: - Потому, что влюбилась в вас, Артём Леонидович, без памяти и готова бежать на край света.
Артём потерял дар речи. Да, конечно, он был мужчиной видным: ростом под два метра, атлетического телосложения, темноволосый, с большой долей казацкой крови в жилах, а глубокий взгляд его выразительных ярких фиалковых глаз всегда сводил женщин с ума. Но чтобы такая фифа в него влюбилась! Впрочем, разница в возрасте не слишком большая: ей тридцать два, а ему сорок. Артём сразу вспомнил двенадцатое января - день работника прокуратуры, когда его едва не порвали на танцполе ресторана представительницы прекрасного пола. Волнуясь, он потёр пальцами небритый подбородок. Неожиданное осложнение! Да ещё дядя начальник управления. На кой ему это всё! По опыту Артём знал, что если не ответить на чувства влюблённой женщины, тем более такой, как Ника, неминуемо начнутся проблемы, коих у него и так хватало; однако если ответить – тоже проблем не избежать. Патовая ситуация.
- Расслабьтесь, Артём Леонидович, я пошутила, - мягко улыбнулась Ника, и глаза у неё стали грустными. – Я поехала, потому что хотела поучаствовать в реально сложном резонансном деле, получить опыт, управленческие и аналитические навыки. Как ещё по-другому можно сформировать образ высококлассного специалиста перед начальством? Я хочу повышения и не исключено, что после этого меня продвинут, а потом я ещё стану вашим начальником.
Звучало правдоподобно, совпадало с его мыслями, но была во всём этом некая недосказанность. Артём, чувствовал, что Ника умолчала о чём-то важном. Но не пытать же её. Он сделал вид, что удовлетворён объяснением, достал из наплечной кобуры штатный ПМ, проверил, перезарядил, убрал назад. Осмотрел запасной магазин в отдельном кожаном чехле на брючном ремне. Глядя на него, Ника сделала то же самое. Перед выходом на службу, дежурство или оперативное мероприятие каждый сотрудник в обязательном порядке должен был проводить проверку своего оружия. Это базовое правило безопасности, которое исключало случайный выстрел и гарантировало исправность оружия в критической ситуации. В деле с ОПГ удар следовало ожидать в любую секунду.
Глава 5
В этот час на улице не было ни души. Косой мелкий дождь зарядил основательно. Мокрый насквозь Лёшка шагал в полутьме по центральной улице посёлка Заточный. Его светлые, коротко остриженные волосы облепили череп. Дождевая вода стекала с них по овальному лицу с высокими скулами, прямым носом и волевым подбородком, капала на голубую рубашку, спортивные штаны, что прилипали к телу при каждом шаге. Кеды шлёпали по лужам, но он не обращал внимания, так как уже несколько раз зачерпнул воды, и теперь было всё равно – одной лужей больше или меньше. Уличные фонари горели через один или в отдельных местах через два, оставляя на улице пятна зловещего мрака, где таиться могло всё что угодно. Лёшка старался быстрее проскакивать эти места, молясь не встреть местную шпану или наркоманов. Рядом торопливо семенил долговязый, худой Женька. Он старался не отставать от товарища, повременно стряхивая рукой воду с ёжика тёмно-русых волос, и был необычайно молчалив. Куда подевались его знаменитые ирония и сарказм? Иссяк нескончаемый поток шуток, скабрезных анекдотов и идиотских приколов. Всё ушло после визита на кладбище. Теперь в карих глазах одиннадцатилетнего подростка беспечное веселье уступило место тревоге и страху. Он всё ещё видел разверзшуюся могилу, восставшего из праха мертвеца и последовавшую за этим резню. Кровавые картины одна за другой вставали перед глазами. А самое главное – они не выполнили задания колдуньи. Амулета в гробу не оказалось. Их мучения оказались напрасными, а дальнейшая судьба стала неопределённой. Колдунья точно не обрадуется плохим вестям. Женька посмотрел на товарища. Высокий, крепко сбитый, сильный, с широкими плечами Лёшка казался более взрослым, спокойным и уверенным в себе, но это была только видимость. Внутри подростка бушевали аналогичные чувства, а ещё он думал о том, как будет объяснять родителям своё возвращение в три часа ночи.
- Что будем делать дальше? – тихо спросил Женька с вымученной улыбкой. – У меня вообще идей нет. По ходу нам конец… Он старался не повышать голос, чтобы не привлечь новых проблем. Их могли услышать всякие тёмные личности, шныряющие в темноте по посёлку в поисках наживы, а потом подойти и поинтересоваться, что дети забыли на улице посреди ночи. В этом случае жестокое избиение – это самое безобидное из ожидающих их неприятностей.
- Не знаю, - вздохнул Лёшка. Он был согласен с измышлениями друга, но мог бы добавить, что не только им конец. Колдунья планировала уничтожить весь город, а может и весь мир. Его отец уже пострадал от колдовства, едва выжил, а Ведьма обещала им всем жуткую мучительную смерть, если задание не будет выполнено. Амулет не найден…
- Я думал, что мы найдём амулет и решим все проблемы, - признался Женька подавлено. – Прикинь, что сейчас скажут родители, когда мы заявимся такие красивые?! Ведьма не успеет нас наказать, так как предки прибьют раньше. Полный трындец! Может, не пойдём домой?!
- Предлагаешь стать бомжами, - осведомился Лёшка без энтузиазма. – Вечно прятаться не получится. Всё равно придётся возвращаться. Предлагаю сказать, что мы поехали в центр в парк. Мама мне обещала, что разрешит с тобой поехать в парк развлечений, если я схожу к целительнице. Мы типа поехали и истратили в парке все деньги. А домой добирались пешком, поэтому так долго вышло. Попросим прощения!
- Как же, попросим! – скептически заметил Женька. – Я рот не успею открыть, как получу от папаши в торец. Он когда злой, то особо не разговаривает. Сейчас сто пудов стоит с ремнём у двери! Я зайду и всё – кровавое месилово! Обещай, что будешь приходить ко мне на могилу!
- Не исключено, что нас похоронят рядом, - вздохнул Лёшка, думая о своём отце. На этот раз мама и бабушка, возможно, не смогут его защитить от экзекуции или не захотят. От страха у него засосало под ложечкой. Собрав волю в кулак, Лёшка обречённо бросил: - Всё, идём живее!
Они подошли к дому Лёшки с деревянными воротами, богато украшенными накладной резьбой в виде вазонов, ягод и ветвей, с куполообразными навершиями столбов. Покойный дед Лёшки занимался резьбой по дереву, благодаря чему всё строение приобрело вид шедевра деревянного зодчества. В темноте высокие ворота казались порталом зловещего готического замка. Не хватало только каркающего воронья или воя волка во тьме. Тут Женька понял, что дальше ему идти одному и здорово струхнул. Два квартала через ночь, дождь и неизвестность. Тем временем, используя декоративные элементы, Лёшка полез на ворота, чтобы перебраться на другую сторону.
- А что, если я у тебя переночую? – жалобно попросил Женька, утирая мокрое лицо футболкой. – Может твои родители позвонят моим родителям и скажут, что я у тебя. Мне вообще стрёмно одному домой идти.
Лёшка оглянулся и кивнул: - Хорошо, сейчас перелезу и открою дверь.
Он подумал, что присутствие друга помешает отцу действовать максимально жёстко. К тому же, если Женька останется ночевать, будет не так страшно ожидать ночного визита слуг ведьмы, которые явятся получить объяснение их неудачам. Ведь эти твари непременно придут. Спрыгнув с ворот во двор, Лёшка отодвинул засов и открыл калитку. Женька вошёл внутрь. После того, как Лёшка запер калитку, они двинулись к дому. Сердце Лёшки колотилось всё сильнее с каждым шагом.
- Не забыл, что говорить? – шепнул он Женьке. Тот молча кивнул. По четырём ступенькам они поднялись на крыльцо, и Лёшка попытался тихонько открыть дверь, надеясь, что родители уже спят. Родители конечно же не спали. Более того из-за пропажи единственного сына они пребывали на грани нервного срыва и последние часы занимались тем, что обзванивали больницы и морги. Лишь только Лёшка стал пытаться тихо открыть замок, дверь моментально распахнулась и на пороге стояла его мать, полностью одетая в домашней одежде: футболка, спортивные штаны и тапочки. Светло-русые волосы небрежно собраны в хвост. Екатерина Васильевна среднего роста, румяная, крепко-сбитая жизнерадостная женщина тридцати одного года, теперь казалось, постарела лет на десять и потеряла свой румянец. При виде сына её голубые глаза широко распахнулись, а прямые с изгибом брови поползли вверх. – Лёша! Где ты был?! – простонала она, бросаясь вперёд, схватила его за одежду, встряхнула и, заплакав, запричитала: - Что же ты делаешь с нами?! Где ты был, паршивец?!
