РЯД. Чужое Право

Следующий час состоял из чужих рук, белого света и необходимости каждый раз рассказывать заново, куда именно пришёлся удар. У рубашки отрезали кусок рукава, потому что снимать её через распухшую кисть оказалось невозможно. Глеб хотел возразить, увидел ножницы, которыми медсестра уже подцепила ткань, и спросил только, нельзя ли сохранить карман.

— Можно, — сказала она. — Только зачем?

— Там ключи.

Медсестра достала их сама и положила на стол перед ним.

На снимке кисти обнаружился перелом. Врач показал на снимке тонкую неровную линию. Левую руку тоже осмотрели; пока с ней обошлось без такой находки. Потом пришлось ждать обследования головы и грудной клетки.

Варвара нашла его в коридоре, когда он сидел, прижав к коленям пакет с разрезанной рубашкой. Вместо неё на нём была больничная одноразовая сорочка, завязывавшаяся сзади, и собственный пиджак с оторванным краем подкладки.

— Номер Марины занят, — сказала она. — До этого не отвечал. Павел ей написал, чтобы перезвонила ему или переговорщику, с которым он работал сегодня. Ваш контакт отправил раньше, чем узнал, что у вас забрали телефон. Я попросила его немедленно уточнить сообщение. На мой номер она пока не ответила.

— Его не забрали при мне. Он мог остаться под колесом.

— Мог. Но нашли бы — Игорь уже сообщил.

Глеб потянулся за пакетом, который соскальзывал с коленей.

— Я оставил заявку на блокировку.

— Павел предупредил её отдельным сообщением про ваш телефон. И про опасность. Дозвониться пытается.

Она села рядом, оставив между ними место для сумки. У неё на пальцах оставалась серая полоска воска; Варвара заметила, что Глеб смотрит, и счистила её ногтем.

— Сколько таких, как этот?

— В смысле — способных вернуть плечо на место?

— В смысле — способных затолкать меня в машину, пока я делаю всё, что должно им мешать.

Варвара некоторое время смотрела на закрытую дверь кабинета.

— Достаточно, чтобы не пытаться решить это ещё одним приёмом. Но недостаточно, чтобы любой человек в сером стал для вас чудовищем. Я не знаю, кто именно был во дворе. Мне нужно посмотреть запись целиком, не на планшете через ваше плечо.

— У вас нет какого-нибудь списка? Реестра? Фамилии, особые приметы, какой сустав в какую сторону гнётся?

Она повернулась к нему.

— Есть записи о сторонах старых соглашений. Кто имел право прохода, кто свидетельствовал, кто за что отвечал. Иногда там можно найти и того, кто приходит за исполнением. Но описание «мужчина, который сильно бьёт» поиск не очень сужает.

Глеб кивнул. За дверью что-то уронили в металлический лоток, потом женщина засмеялась и тут же притихла.

— Вы работаете в архиве?

— С архивом. Я историк права, ещё занимаюсь языком документов. В основном теми, в которых современный перевод делает людей слишком уверенными.

— Как у Вересова.

— У него уверенность появилась раньше перевода.

Она сказала это без улыбки, всё ещё разглядывая воск на пальце. Потом достала из сумки распечатку.

— Вот что мне прислали. Нижнего поля нет. Оттиск обрезан, оборот не снят. По такому изображению можно найти вопросы, но нельзя обещать человеку, что за него всё решили. Павел этого не обещал. Андрей Викторович очень хотел.

Глеб не взял лист.

— И вы всё равно приехали.

— Мне сообщили, что по этому тексту забирают человека. Я хотела увидеть основание. Теперь ещё и кто-то пользуется этой историей, чтобы напасть на вас.

— Вы считаете, это разные люди?

— Я не знаю, одна ли у них сторона. Савелий приостановил требование к Денису. Вы ни разу не сказали, что он обещал вам безопасность. Это неприятная разница, но она есть.

Глеб вспомнил, как оставил между ними слово «ваших» и счёл, что получил достаточно. Для Дениса, возможно, получил. У собственного выхода из ресторана он не остановился даже на минуту.

— Этот приходил как сотрудник Вересова, — сказал он. — Сначала. Потом оказалось, что я должен вернуть то, с чем вышел. Если у него было законное требование, зачем прятать, чьё оно?

Варвара убрала распечатку.

— Вот это и нужно выяснить. Начнём с того, на кого оформлен фургон.

— Но корень в ресторане был законным? — спросил Глеб.

— Он был действующим. Вы ведь сами показали, что его применили не к тому человеку.

Глеб повернул голову. Варвара продолжала спокойно, не дожидаясь, когда он согласится:

— Савелий ошибся. Или ему помогли. Сила у него осталась, основание удерживать Дениса вы отняли.

— На время проверки.

— Да. Поэтому я сижу здесь с телефоном, а не поздравляю вас.

Телефон зазвонил у неё в руке. Глеб выпрямился, но Варвара, посмотрев на экран, покачала головой и ответила Павлу.

В судебном решении, которое тот наконец нашёл, Марина была заявительницей. Адрес совпадал с написанным Вересовым. Павел получил только первые страницы, приложения хранились отдельно; Варвара попросила дослать весь комплект и повторила, что сейчас важнее дозвониться до живого человека.

— Что он сказал? — спросил Глеб, когда разговор закончился.

— Номер снова не отвечает. Он будет пробовать через знакомую Марины. У полиции по тому адресу тоже просили проверить, всё ли в порядке, но результата пока нет.

Глеб посмотрел на дверь кабинета. Его фамилию всё ещё не называли.

— Лесогорск далеко?

— Меньше часа ночью. Сначала получите заключение.

— Вы умеете это говорить так, будто у вас есть право меня не выпускать.

Варвара откинулась на спинку.

— Нет. У меня есть машина, и я не хочу, чтобы вы в ней потеряли сознание. Вы можете уехать с кем-то другим, если это кажется вам контролем.

Глеб некоторое время смотрел на свои ключи, лежавшие поверх пакета. Потом убрал их в карман пиджака.

* * *

Из кабинета он вышел с зафиксированной кистью и списком рекомендаций, который пришлось попросить Варвару сложить. Врач не нашёл причины для срочной госпитализации, но отпускал без удовольствия: повторил, когда возвращаться немедленно, назначил осмотр травматолога и отдельно спросил, не собирается ли пациент сесть за руль.

— Не собирается, — сказал Глеб.

— Это вы про себя в третьем лице или надеетесь, что женщина запомнит лучше?

— Про себя.

В коридоре уже меняли перегоревшую лампу. Мужчина с туфлей сидел в том же кресле, только рядом с ним теперь стояла женщина в одинаковых больничных бахилах. Найденные очки были у неё на носу.

Варвара принесла Глебу воду. Он отпил, придерживая бутылку левой ладонью, и попросил её ещё раз открыть номер дежурной части: нужно было сообщить, куда его увезли, и уточнить про телефон.

Аппарат нашли. Он лежал под стеной у арки, экран был разбит, задняя крышка отделилась. Глеб попросил сохранить его вместе с остальными следами нападения и сообщил номер, по которому можно связаться через Варвару. Она не возражала, только дождалась конца разговора и спросила, остаётся ли доступ к его номеру у самого телефона или зависит от того, что из него вынули.

— От SIM-карты, — сказал Глеб.

Он снова набрал оператора. Пока ждал соединения, Варвара отправила Павлу ещё одно сообщение.

На этот раз блокировку подтвердили. Глеб вернул ей телефон, а она убрала его в карман так, будто каждую минуту ожидала нового звонка.

У выхода из отделения Глеб остановился. За стеклом водитель курил возле машины, две женщины искали в пакете документы, дежурный поправлял сбившийся коврик. Двери раскрывались перед каждым, кто подходил достаточно близко.

— Если всё дело в приглашении, здесь пройти может кто угодно.

Варвара тоже остановилась.

— Не всё дело в приглашении. Вы хотите, чтобы я одним правилом объяснила кухню, больницу и то, почему вам разбили голову у машины. Так не получится.

— Мне нужно хотя бы одно место, где это не повторится.

— Мне тоже. Павел ищет документы на «Причал». А здесь у дверей дежурит охрана — старые обязательства не остановят обычного человека с ножом.

Глеб постоял, пропуская женщину с ребёнком, затем пошёл рядом с Варварой к стоянке.

До её машины было недалеко. Она открыла пассажирскую дверь и убрала с сиденья стопку книг, скреплённую ремнём. Глеб сел осторожно, оставив правую руку на коленях. Потянуть ремень безопасности через грудь не удалось с первого раза; Варвара наклонилась помочь, и он задержал дыхание, пока её рукав проходил возле больного бока.

— Здесь цепляется за край, — сказала она, освобождая ленту. — Если дёргать, потом вообще не отдаёт.

— Я не дёргаю.

Она ничего не ответила, только подняла на него глаза и защёлкнула замок.

Когда Варвара села за руль, Глеб попросил минуту не заводить.

— Вы называете всё это обязательствами. Старый текст, корень, дверь, свечу. Кто заставляет исполнять?

Она положила ключи перед собой.

— Место, люди, те, кто платит цену и пользуется правом. Иногда нанятый исполнитель. Единого начальника, которому можно пожаловаться, нет.

— А название есть?

— Ряд. И отдельное действующее соглашение так называют, и весь порядок. Но если кто-то скажет вам «таков Ряд», всё равно спрашивайте, какой именно. И на кого он распространяется.

Глеб посмотрел в боковое зеркало. В нём отражалась освещённая дверь приёмного отделения; никто не шёл за ними.

— Чтобы камень пропускал дерево, нужно просто достаточно долго считать, что он должен?

— Нет. Иначе я давно убедила бы свою машину не ломаться. Нужны признанные условия, цена и тот, кто свидетельствует и продолжает исполнять обязательство.

Она завела двигатель и включила обдув лобового стекла.

— У ресторана могло сохраниться право принимать людей под защиту. Тамара вас накормила, впустила и стала защищать. Если место признаёт такой приём, перед незваным преследователем возникает настоящая граница. Срок и предел этой защиты нам ещё предстоит узнать.

— А если бы она открыла ему тоже?

— Мы бы обсуждали другой исход.

Глеб поправил руку на коленях.

— Вы сказали: могло сохраниться. Ресторан новый.

— Дом старый. Проверю, что в нём было до склада.

Он посмотрел на сумку у её ног.

— Такая свеча дорого стоит?

— Эту мне придётся заменить. Но вам сейчас нужна не свеча.

— Что тогда?

Варвара повернула регулятор печки.

— Способ не оставаться с ним один на один. Пока другого у нас нет.

Она сказала «у нас» и, кажется, заметила это одновременно с Глебом. Он не стал поправлять.

Телефон зазвонил на панели.

Варвара ответила, назвала себя, послушала и протянула аппарат Глебу.

— Марина.

Женщина на другом конце попросила не включать громкую связь. Глеб приложил телефон к левому уху.

— Северин. Вы получили сообщение Павла?

— Я получила несколько. Вы с Андреем работаете?

У неё был низкий, чуть осипший голос. На заднем плане что-то негромко гудело, и Глеб сначала принял это за телевизор.

— Он пригласил меня на переговоры сегодня ночью. После них на меня напали. У нападавшего оказался адрес на Садовой. Я хочу выяснить, вы сейчас там?

— Андрей и раньше знал этот адрес. Если вы решили меня этим удивить…

— Я не пытаюсь. Человек, который напал, получил его от меня. На бумаге, которую я вынес из ресторана. Возможно, он уже отправил кому-то копию.

Она помолчала.

— Вы ему отдали?

— Да. Мне не удалось остановить его.

В трубке щёлкнуло, потом шум стал громче. Глеб прижал телефон плотнее.

— Марина Сергеевна, вы дома?

— Нет. Я еду. Как мы и договорились.

Глеб не сразу ответил. Варвара смотрела на него, не выезжая с парковочного места.

— С кем договорились?

— С вами. Минут сорок назад. Павел прислал ваш номер, я позвонила. Потом перезвонили, сказали, что за мной подъедут. Человек назвал фамилию, показал, кому звонит. Я не села к первому встречному, если вы об этом.

Глеб положил свободную руку на панель, не заметив, что это правая, и сразу убрал её.

— Послушайте меня. Я сейчас с женщиной, чей номер вам прислал Павел позже. Мой телефон нашли разбитым. До этого номер мог быть у того, кто на меня напал. Машину я к вам не посылал.

Варвара медленно сняла машину с ручного тормоза.

На другом конце женщина молчала. Гул оказался шумом шин; Глеб различил щелчок указателя поворота.

— Не объясняйте водителю наш разговор, — сказал он. — Вам можно сейчас ответить только на один вопрос: есть возможность прислать, где вы находитесь?

— Я поняла, — произнесла Марина обычным голосом. — Сейчас посмотрю в сообщении.

Связь не оборвалась. Он слышал, как она возится с телефоном, затем на аппарате Варвары появилось уведомление об открытом доступе к её геопозиции. Точка на карте стояла на дороге между Лесогорском и Велеградом, возле развязки у старого элеватора.

Глеб показал экран Варваре. Она включила маршрут и выехала со стоянки.

— Не выходите посреди дороги, — сказал он Марине. — Если будет людное место, заправка, попросите остановиться. Но не спорьте с ним и не говорите, что мы…

— Я слышу, — ответила она.

Глеб замолчал.

В трубке отодвинулось что-то мягкое. Потом Марина сказала уже не ему:

— Остановите, пожалуйста. Меня укачало. Вон там свет, можно у магазина.

Мужской голос ответил слишком тихо, чтобы разобрать. Шум мотора изменился. Глеб смотрел на точку, ожидая, что она замедлится возле значка заправки.

Машина свернула раньше, на съезд к промышленной зоне.

— Не здесь, — сказала Марина. — Я попросила там, где люди.

В телефоне зашуршало, и звонок закончился.

Варвара уже перестраивалась к выезду на шоссе. Глеб набрал экстренную службу с её телефона и назвал место, куда сворачивала машина с Мариной. На вопрос о марке и номере ответить было нечего; он дал её номер, описал белый фургон из собственного заявления и сразу уточнил, что не знает, в нём ли она сейчас.

Варвара включила поворотник, пропуская грузовик, и спросила, можно ли ей позвонить после него.

— Кому?

— Человеку, который сможет помочь, если там тот же исполнитель. Вы второй раз дверью фургона не обойдётесь.

Глеб закончил сообщать оператору сведения, вернул телефон и левой рукой подтянул ремень, чтобы тот меньше давил на бок. Варвара набрала номер. Пока ждали ответа, точка Марины перестала обновляться у тёмного въезда между двумя складскими корпусами.

Глава четвёртая. Незваный

Человек, которому позвонила Варвара, взял трубку после шестого гудка и попросил не объяснять ничего, пока он не найдёт очки.

Она подождала, ведя машину по почти пустому шоссе. В динамике что-то упало, раздалось недовольное ворчание, затем мужской голос произнёс:

— Говори. Только с адреса. Если ты опять в архиве, я ключи от ворот отдал, с собой больше не вожу.

Варвара назвала промышленный проезд и номер корпуса на карте. Глеб держал её телефон над коленями; точка Марины оставалась неподвижной, время последнего обновления уходило всё дальше.

— Элеватор знаю, — сказал мужчина. — Там теперь двенадцать арендаторов и ни один не способен объяснить курьеру, где находится. Что случилось?

— Женщину увезли обманом. Связь оборвалась у въезда. Возможно, с ней тот, кто недавно напал на человека рядом со мной. Силу не рассчитал бы ни один обычный охранник. Вывих ему не помешал.

— Не факт, что вывих, — сказал Глеб.

В трубке помолчали.

— Это пострадавший? Как зовут?

— Глеб. Я не пытаюсь сейчас уточнить диагноз. Я вывел руку туда, где она должна была перестать работать. Она продолжала.

— Значит, пробовать второй раз не надо. Варя, сколько тебе ехать?

— Семнадцать минут.

— Я подъеду к третьим воротам. Полицию вызвали?

— Вызвали. У них место последнего сигнала, пока это всё.

— Хорошо. Я возьму железо, но только давай без сюрприза на месте, что там ещё надо кого-нибудь оживлять. Для этого у меня ничего нет.

Он отключился. Варвара перестроилась, обходя грузовик, и назвала его имя:

— Артём Озеров. Реставратор. Работает с такими предметами, как моя свеча, только чаще с металлом.

— И он живёт возле элеватора?

— Мастерская в соседней промзоне. По ночам тоже работает.

Глеб посмотрел на время. Потом снова позвонил в дежурную часть и уточнил адрес. Ему велели не заходить на территорию до приезда сотрудников; он ответил, что пока едет, и попросил связать сведения о Марине с заявлением из ресторана.

Варвара свернула с шоссе. За стеклом потянулись низкие здания, склады шин, стоянки грузовиков. Между корпусами стояла вода; в лужах отражались редкие фонари и белые полосы разметки, которые то исчезали под грязью, то вдруг оказывались совсем новыми.

У третьих ворот горело окно проходной. Старый тёмный универсал стоял чуть дальше, возле бетонного блока; рядом с ним мужчина надевал куртку поверх рабочей рубашки. Из-под открытого багажника торчал длинный рулон войлока.

Варвара опустила стекло.

— Артём.

Он наклонился, посмотрел сначала на Глеба, потом на зафиксированную кисть.

— Ты сказала «напал», а не «собрал из того, что осталось».

— Я слышу, — сказал Глеб.

— Это хорошо. Будет проще договориться, чтобы вы не хватали ничего этой рукой.

Артём был крепкий, с короткими волосами и въевшейся в боковые складки пальцев тёмной пылью. На рукаве куртки белел след шлифовки. Он не выглядел человеком, которого вытащили из постели, но посмотрел на часы с тем выражением, с каким другие смотрят на ещё одну испорченную деталь.

Варвара показала ему точку на карте. Он увеличил изображение.

— С другой стороны надо. Это шестой корпус, у него погрузка в проулке. Здесь нас пошлют объезжать, потом закроют шлагбаум и будут сорок минут искать, кто имеет право его открыть. Я там металл забирал.

Глеб собрался выйти, но Артём придержал дверь.

— Секунду. Вы собираетесь разговаривать с тем, кто вас так отделал, или сразу хвататься?

— Я собираюсь забрать женщину.

— Это я понял. Спрашиваю, как.

Ответа пока не было. Глеб посмотрел на ворота, за которыми в освещённой будке человек медленно перелистывал журнал.

— Если получится — при сотрудниках полиции. Если она ещё здесь к их приезду.

Артём кивнул и открыл багажник своей машины. Между ящиком с инструментом и рулоном войлока лежал свёрток в плотной ткани. Он развернул его на откидной полке.

— Ремешок сегодня менял. Хорошо, не успел убрать в шкаф.

Внутри был кусок чёрного железа величиной с ладонь. Неровная дуга, широкая перемычка под пальцы; с одного края металл утолщался, с другого был сточен почти гладко. Четыре отверстия для пальцев явно появились позднее самого предмета. На одном изгибе сохранился расклёпанный конец, похожий на шляпку огромного гвоздя.

— Мы его Привратником зовём, — сказал Артём. — Скоба от городских ворот. Через те ворота три раза лезли с оружием, три раза остались снаружи. Потом ворот не стало, а привычка у железа осталась. Под руку его переделали уже позже.

Глеб не потянулся за ним.

— И что он делает?

— Останавливает того, кто входит без права. Если вы действительно защищаете границу. Не понравился вам человек — этого мало. Увели у вас женщину — тоже само по себе не основание для скобы. Нужно место, куда ему нельзя, и ваше право его не пускать.

— А если это уже похититель?

— Тогда вызывайте полицию. Железо не разбирает состав преступления.

Варвара открыла дверь и встала рядом. Артём передал ей свёрток, но она указала на Глеба.

— Отдай ему. Мне нужно будет говорить с Мариной.

— У него одна рука сломана.

— Другая работает, — сказал Глеб.

Артём посмотрел на опухший большой палец.

— Работает, вижу. Как старый подъёмник: один раз поднял, потом полдня держишь, потому что вниз уже не едет.

Он всё-таки положил скобу Глебу на раскрытую ладонь. Железо было тяжёлым и холодным, с гладкими впадинами там, где его много лет держали до него.

— На эту ночь, — сказал Артём. — Вернёте мне, не Вересову и не тому, кто пообещает за него заплатить. Использовать — только для защиты прохода. И если взялись кого-то прикрывать, не бросайте его ради погони. Здесь не получится сначала побегать с железкой за обидчиком, а потом вспомнить, что вы вообще-то дверь держали.

Глеб осторожно сомкнул пальцы. Перемычка легла поперёк ладони, не давая полностью сжать кулак; большой палец пришлось оставить сбоку.

— Оно защищает руку?

— Нет. И голову тоже. Отдача будет ваша, вывих тоже ваш. Я сейчас почти надеюсь, что вы им не воспользуетесь.

— Верну вам, — сказал Глеб. — За ним бегать не буду.

Артём поправил короткий кожаный ремешок, удерживавший металл на кисти, и убрал ткань в карман. Варвара уже садилась за руль.

* * *

Объезд занял меньше двух минут. Со стороны шестого корпуса ворота стояли открытыми: длинный грузовик сдавал назад под навес, водитель смотрел в зеркало, а мужчина в синем рабочем жилете махал ему фонариком. Возле стены в ряд стояли пустые металлические клетки для груза.

Варвара остановилась за поворотом. Глеб открыл дверь, придерживая скобу полой пиджака. Из машины Артёма донёсся щелчок центрального замка; он подошёл с обычным фонарём в руке.

У навеса пахло соляркой и зерновой пылью. На столбе висела табличка с перечнем арендаторов. В левом конце двора горела приоткрытая дверь с надписью «Механический участок». Справа, под низким козырьком, стоял тёмный минивэн.

Его задняя дверь была открыта. Женщина в светлом плаще сидела боком на сиденье, поставив ноги на бетон. Мужчина перед ней держал планшет и тонкую папку на резинке.

Серую ветровку Глеб узнал раньше лица.

Он остановился возле грузовых клеток. До минивэна было метров пятнадцать, пройти незамеченным по освещённому двору не получилось бы. Мужчина в жилете тем временем выставил руку перед машиной и крикнул водителю, чтобы тот остановился.

— Нам бы к женщине у минивэна, — сказала ему Варвара. — Вы видели, как её привезли?

Он опустил фонарик.

— Минут пятнадцать назад. А вы за ней? Забирайте, я уже говорил, что им не надо под козырьком стоять. Грузовик развернуться не может.

— Они к кому приехали?

— По заявке на погрузку. Пропуск есть, я проверил. Если бумаги подписывать — пусть в контору идут, там свет, стол. Всё на капоте делают, потом ищут, куда листы улетели.

Он повернул голову к навесу, собираясь крикнуть ещё раз, но Варвара взяла его за локоть.

— Не зовите пока. Я Ланская. Женщина позвонила нам из машины, просила помощи. Мы сообщили в полицию. Кто здесь отвечает за двор?

Мужчина посмотрел на её руку, и Варвара сразу отпустила.

— За погрузку — сменный. Я механик. И давайте без этого «кто отвечает», у нас камера над воротами, там всё видно. Она сама вышла из машины.

Глеб услышал голос Марины. Она говорила негромко, но во дворе звук шёл хорошо:

— Я без очков не буду ничего подписывать. Я уже сказала. Хотите — читайте вслух, только не через строчку.

Мужчина в сером наклонился ближе к ней.

— Нам нужно подтвердить только получение. Вы ознакомились, вопросов нет, и мы едем дальше. Я вас привёз, документы показал. Что здесь можно не понять?

— Куда дальше?

Вместо ответа он поправил лист на планшете.

Глеб пошёл к минивэну.

Варвара успела сказать ему вслед «подождите», но в этот момент Марина подняла голову и увидела их. Он уже не мог сделать вид, что просто проходит мимо.

— Марина Сергеевна. Это Северин. Тот, с кем вы говорили перед поворотом.

Мужчина в сером медленно обернулся. У него распух нос, но ни повязки, ни следов крови на рубашке не было. Левую руку он держал свободно, будто у фургона ничего с ней не случилось.

— Вы всё-таки до врача доехали, — сказал он. — А то я переживал, что опять придётся начинать с вашей руки.

Глеб остановился так, чтобы минивэн не оставался у него за спиной.

— Отойдите от двери. Марина, вы хотите с ним ехать?

— Я хочу выйти, — сказала она. — Мне сказали, что телефон отдадут, когда подпишу. Но я пока ничего не подписывала.

На ней был тонкий светлый плащ поверх домашнего свитера, на ногах — кожаные туфли без каблука. Она держала сумку на коленях обеими руками. У левого запястья багровел след, похожий на слишком туго застёгнутый браслет.

Мужчина положил планшет на крышу машины.

— Ей предъявили документ. Она должна подтвердить, что получила его, иначе потом окажется, что я никуда не ездил. Вы ведь тоже работаете с людьми. Дайте закончить.

— Получение можно подтвердить без удержания человека.

— Вот вы это потом и запишите, когда вас спросят. Сейчас вы мешаете.

Он сказал последнее тише. Варвара подошла к другому краю открытой двери; Марина сидела между ней и исполнителем.

— Покажите документ мне. Я прочту вслух, Марина решит, что готова подтвердить.

Мужчина посмотрел на неё, потом на Артёма, который остановился в нескольких шагах.