Горничная для демона или Попаданка в Ад по ошибке

Дара Рой

Горничная для демона или Попаданка в Ад по ошибке

ПРОЛОГ

Пахло серой.

Нет, не так.

Серой воняло так, что резало нос и из глаз текли слезы. Жар накатывал волнами, лип к коже, забивался в легкие, и казалось, еще немного — и я действительно вспыхну, как сухая ветка.

Сходила, называется, полюбоваться звездами.

Везение, как всегда, шло со мной под руку, так что я умудрилась провалиться в какую-то мерзкую яму. Хорошо еще, что упала на что-то мягкое. Правда, воняло это «мягкое» так, будто до меня на нем долго и с энтузиазмом умирали.

И темно. Хоть глаз выколи.

Я пошарила рукой по лбу, нащупывая кнопку на налобном фонарике. Свет вспыхнул резко, ослепил на мгновение, и я не сразу поняла, что в яме нахожусь не одна.

— Мамочки… Вот это вам рога наставили. Причем в буквальном смысле.

Я уставилась на существ, которые смотрели на меня с не меньшим потрясением. Несколько… кого? Мужиков? Тварей? Чертов? Темная серо-черная кожа, будто их с головы до ног вымазали в саже, горящие глаза, рога, а за спиной еще и перепончатые крылья.

Я приложила ладонь ко лбу. Там уже наливалась внушительная шишка.

— Ну все. Точно сотрясение. Еще и глюки пошли.

Устало вздохнув, я опустила фонарик вниз и только теперь рассмотрела, на чем сижу. Это оказалась куча тряпья, перепачканного сажей, запекшейся кровью и еще какой-то подозрительной дрянью.

— У вас тут что за секта такая?

— Секта? — одно из существ изучающе склонило голову набок. — А ты что за секта такая?

— Я? Я не секта. Я Лилит.

Вытянувшиеся черные морды я решила пока не комментировать. Не до того было. Завтра на работу, а значит, надо как-то выбираться из этой ямы и возвращаться домой.

— Сама Лилит? — недоверчиво прошипел один из рогатых, впиваясь в меня красными глазами.

— Как видите. А вот вы что за черти такие — вообще непонятно.

— Зачем сразу обзываться? Никакие мы не черти! — обиженно прогнусавил второй.

— Ну не черти, так не черти. Приятно было познакомиться, счастливо оставаться.

Кряхтя, я попыталась подняться на ноги на этой вонючей куче и найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться.

Шмяк.

Мой походный рюкзак свалился откуда-то из-под вороха тряпья и мягко шлепнулся на пол.

Я посветила фонариком вверх, надеясь увидеть ночное небо и дыру, в которую так удачно вляпалась, но вместо этого наткнулась взглядом на каменный сводчатый потолок. По нему спиралью тянулись светящиеся письмена на незнакомом языке, сбегали по стенам и уходили куда-то дальше, вниз. Высота — метров шесть, не меньше.

Какого, спрашивается, хрена?

Меня что, оглушили и притащили сюда?

Сжав кулаки, я резко обернулась к своим рогатым зрителям.

— Вы меня сюда притащили? — Я очень старалась, чтобы голос звучал спокойно, но он все равно предательски дрогнул.

— А на кой ты нам сдалась? — фыркнул один. — Все души под счет через врата идут.

— Души?

— Сначала на первый круг. Регистрация. Потом — куда распределят. А ты вона что…

— Что?

Я медленно осела обратно на вонючую кучу.

Все трое таращились в потолок.

— А ты с потолка сюда свалилась, — наконец сообщил первый, тот, что с длинными рогами.

— Давайте-ка по порядку… Сюда — это куда?

— Зал Падших, — ответил он.

— Ад, — торжественно провозгласил второй. — Нижние миры. Царство вечных мук и страждущих душ. Ты попала в преисподнюю, смертная, и обратной дороги…

— Заткнись, — процедила я сквозь зубы, еще раз оглядывая себя, их и все вокруг.

— Грубияны на третьем круге, — обиженно пробормотало существо.

Я уставилась на эту троицу.

Потом на потолок.

Потом снова на них.

— То есть вы сейчас хотите сказать, что я провалилась не в яму, не в подвал, не в декорации для какого-то очень больного квеста…

Я сглотнула.

— …а в ад?

— Именно, — с явным удовольствием кивнул тот, который, кажется, назначил себя главным по пафосу.

Я прикрыла глаза.

Пару секунд посидела молча, надеясь, что, когда открою их снова, все исчезнет: жара, вонь, рога, крылья и подозрительное тряпье подо мной.

Не исчезло.

— Прекрасно, — выдавила я. — Просто прекрасно. Я в аду меньше пяти минут, а меня уже тянет написать жалобу!

— Это к управляющему, — пробасили они хором. Судя по тому, как дружно они это выдали, соображали они тоже, кажется, коллективно.

— Надеюсь, что он принимает без записи. А то я, кажется, даже умереть нормально не смогла.

Они переглянулись.

— Так ты не умирала? — осторожно уточнил гнусавый.

Я медленно повернула к нему голову.

— Судя по шишке на лбу, тошноте от вашей вони и вполне бодрому пульсу — нет.

Для верности приложила пальцы к запястью и тут же выдохнула с облегчением.

— Точно нет. Живая.

Я даже руку им протянула, будто это что-то доказывало, но вся троица шарахнулась назад. Воцарилась тишина. Нехорошая.

— Но живые сюда не попадают, — выдохнул первый.

— Поздравляю, — выдавила я мрачно. — Ваше адское такси привезло не того пассажира.

Они не засмеялись.

И вот это мне совсем не понравилось.

Потому что смотрели они теперь уже не как на сумасшедшую смертную.

А как на проблему.

ГЛАВА 1

“Отдел кадров Ада, шестой круг” — гласила золотистая табличка на массивной двери.

Потирая наливающуюся шишку, я стояла посреди каменного коридора и пыталась не думать о том, что сейчас, возможно, официально оформлюсь в преисподней.

По полу, в узком желобе, текла тонкая полоска лавы. Она освещала все вокруг красновато-оранжевым светом и заодно обдавала таким жаром, что моя походная одежда давно прилипла к телу. Кто пах сильнее — я или эти рогатые недоразумения у меня за спиной, — вопрос был спорный.

Мои провожатые перешептывались и нервно топтались позади.

— Заходи, чего встала-то? — прогнусавили сзади.

— Без вас разберусь, — огрызнулась я.

Но переступить порог адской канцелярии почему-то казалось куда страшнее, чем свалиться в сам Ад. Потому что падение еще можно было списать на бред, галлюцинацию или особенно жестокий розыгрыш. А вот отдел кадров уже намекал, что все это до неприличия официально.

Я набрала в грудь воздуха и толкнула дверь.

В кабинете, заваленном бумагами, за массивным столом восседал самый настоящий… чертище.

Простите. Демон. Самый натуральный.

Две пары рук с нечеловеческой скоростью перебирали документы, что-то подписывали, перекладывали, прошивали и вообще жили собственной, крайне продуктивной жизнью. Впалые красные глаза монотонно скользили по строчкам, длинные пальцы щелкали печатями, а сгорбленная фигура напоминала меня в особенно тяжелые периоды дедлайнов.

— Ваш статус? — прошелестел отрешенный голос из-за стола.

— Ошибка, — пояснила я и осторожно подошла ближе, стараясь не навернуться через стопки бумаг, громоздившиеся прямо на полу.

Адский клерк даже не поднял головы.

— Ошибка категории А, Б или В?

— Не знаю. Мне сказали идти к вам.

Я обернулась на дверь. В проеме по-прежнему торчали три рогатые морды. При моем взгляде они дружно сделали вид, что вообще не имеют ко мне никакого отношения.

— Возьмите талон, — бесстрастно велел четырехрукий кадровик и, не отвлекаясь от работы, мотнул одной из правых рук в сторону большого полированного черного камня у двери.

В камне была тонкая прорезь и небольшое углубление для ладони. Скрепя сердце я приложила пальцы к поверхности.

По коже пробежал ледяной укол — настолько неожиданный в этом пекле, что я едва не отдернула руку. Камень моргнул тусклым багровым светом, внутри что-то сухо щелкнуло, и из прорези вылезла узкая полоска бумаги.

— Номер, — все так же ровно произнес клерк.

Я опустила взгляд на талончик.

— Д-000-001, — прочитала вслух. — И тут внизу какая-то приписка…

Я прищурилась.

— «Удалить».

На этот раз даже я замолчала, а потом медленно подняла глаза на кадровика.

— Простите… что значит — удалить?

На этот раз кадровик все-таки поднял на меня глаза. Одна пара рук у него так и продолжала машинально перебирать бумаги, а вторая застыла над очередным свитком.

— Этого не может быть, — прошелестел он.

— Поверьте, я с вами полностью согласна, — недовольно фыркнула я. — Но хотелось бы уточнить: меня сейчас собираются уволить, ликвидировать или просто вежливо попросить исчезнуть?

Клерк дернулся так, будто я сказала что-то неприличное.

— Тише! — зашипел он и нервно покосился на дверь.

Мои рогатые провожатые тут же вытянули шеи, пытаясь рассмотреть талончик.

— Что там? — шепотом спросил гнусавый.

— Ничего! — пискнул кадровик так резко, что я даже моргнула.

Потом схватил у меня талон двумя руками, поднес к глазам и побледнел. Хотя, казалось бы, куда уж ему было бледнеть с такой физиономией.

— Это не ко мне, — пробормотал он. — Совсем не ко мне.

— А к кому? — тут же спросила я.

Он замялся и обе пары рук у него задергались. Одна начала перекладывать бумаги, вторая сразу же вернула их обратно. Потом он наклонился ко мне через стол и понизил голос:

— Вам нужен… Отдел Нерешаемых Вопросов.

Я нахмурилась.

— Что еще за отдел?

— Нерешаемых, — повторил он так, будто само это слово уже было нарушением. — Четвертый круг. Третья дверь направо.

И после короткой паузы совсем тихо добавил:

— Но его не существует.

Я негодующе уставилась на него, выдернув из его когтистых рук талончик.

— Как это — не существует?

— Существует, — так же тихо ответил демон. — Но официально — нет.

Несколько секунд я просто пыталась понять, шутит он или в аду действительно все настолько плохо.

— Замечательно, — пробормотала я. — У вас тут не загробный мир, а мечта бюрократа.

За спиной кто-то негромко кашлянул. Не нервно, не суетливо — просто так, что в кабинете сразу стало тихо, даже кадровик замер. Троица у двери вообще вытянулась так, будто им сейчас будут зачитывать список всех служебных проступков за последние лет двести.

А потом раздался низкий, спокойный, слегка усталый голос.

— Отдел Нерешаемых Вопросов расформирован триста лет назад, — произнес он. И после короткой паузы добавил: — Если, конечно, вы верите в то, что он вообще когда-то существовал.

Я медленно обернулась: в дверях стоял демон.

Не такой, как мои провожатые. Те были шумные, дерганые и не особо внушительные. Этот — совсем другое дело.

Широкоплечий, с мощной грудью и сильными руками, которые явно привыкли не только к бумагам. Рога загибались назад и почти сливались с черными волосами. Кожа — темно-серая, как пепел. А глаза — огненно-золотистые, словно сама лава.

На нем была черная форма с серебряными знаками и длинный тяжелый плащ почти до пола. И выглядел он так, будто порядок в этом месте держится исключительно на его терпении.

Кадровик за столом вскочил так резко, что едва не опрокинул стопку бумаг.

— Господин управляющий!

Вот это уже было интересно.

Я снова перевела взгляд на здоровяка.

Он не хмурился, не делал страшное лицо. Просто изучал меня не как человека, а как особенно неприятную проблему, которую ему только что подкинули в конце очень длинного дня.

— Ошибка? - бросил он насмешливо, протягивая руку к моему талону.

— Д-да, господин управляющий, — затараторил кадровик, выдергивая у меня уже помятую бумажку и протягивая ему. — Ошибка регистрации. Живая. Без отметки о смерти. Без прохождения врат. Камень выдал категорию Д-000-001 с припиской…

— Я вижу, — перебил его широкоплечий, в отличие от остальных абсолютно не выказывая паники или удивления.

— Прекрасно, — пробормотала я, складывая руки на груди. — Хоть кто-то здесь понимает, что происходит.

Золотистые глаза остановились на мне.

— Понимаю, — спокойно ответил он. — Поэтому уже знаю, что у нас будут проблемы.

— У нас? — переспросила я. — Вообще-то в ад случайно провалилась только я.

— Да, — согласился он. — Но разбираться с этим придется мне.

Судя по лицу кадровика, ему уже хотелось испариться прямо на месте.

— И что теперь? Отправите меня в тот несуществующий отдел?

Управляющий чуть повернул голову к клерку. Тот мгновенно сжался и уткнулся в бумаги, будто мечтал стать частью мебели.

— Нет, — качнул головой демон. — Неразрешимых вопросов не бывает. Бывают те, которыми никто не хочет заниматься.

И снова обратился ко мне.

— А вами, похоже, теперь придется заняться мне.

— Очень вам сочувствую, — сухо процедила я.

— Не стоит, — так же спокойно ответил он. — Лучше посочувствуйте себе.

По спине почему-то пробежал холодок. Не потому, что он говорил грубо. А потому, что смотрел он так, будто с этого момента я официально стала его головной болью.

ГЛАВА 2

— А вы, простите, кто будете? — спросила я, стараясь выглядеть раздраженной, а не перепуганной.

— Аштар, — ответил он. — Управляющий дворцом.

— Оформить как временную административную ошибку, — уже спокойно дал распоряжения клерку, складывая мой талон пополам. — Во дворец. Под мою ответственность.

Я с недоверием захлопала глазами.

— Простите, как это — оформить?

Кадровик уставился на него так, будто только что услышал не приказ, а личное оскорбление всех бюрократических традиций Ада.

— Но, господин управляющий… категория Д-000… с припиской… и живая… — он нервно зашелестел бумагами всеми четырьмя руками сразу. — По инструкции в таких случаях нужно либо уведомить Высшую канцелярию, либо составить акт о невозможности учета, либо…

— Либо вы сейчас начнете цитировать регламент, а я устану еще сильнее, — ровно перебил его Аштар. — Записывайте.

Кадровик судорожно схватился за перо.

— Временный статус, — продолжил тот. — Ошибка системы. Ограниченный допуск. Без права самостоятельного перемещения между кругами. С прикреплением к дворцовому штату до выяснения обстоятельств.

— Простите, а меня кто-нибудь вообще собирается спрашивать?

— Нет, — ответил он.

— Очень мило.

— Это Ад.

Мои рогатые провожатые тихо фыркнули у двери. Аштар даже не повернул головы.

— И форму Д-666/А, — добавил он.

Перо в руке кадровика скрипнуло.

— Для возврата? — уточнил клерк.

— Так все-таки есть возврат? — одновременно с ним переспросила я. Аштар наконец посмотрел на меня прямо.

— Теоретически.

Мне уже заранее не понравилось это слово.

— А практически?

Вместо него с явным мстительным удовольствием ответил кадровик.

— Формуляр Д-666/А на триста страниц, — прошелестел он, шурша свитками. — На древнедемоническом. Заполняется в семи экземплярах. Заверяется тремя печатями. Потом передается в архив переходов, оттуда — в отдел проверки межмировых нарушений, затем в канцелярию Владыки. Срок рассмотрения — от ста до пятисот лет.

Я несколько секунд молчала, оценивая ситуацию, после чего максимально спокойно уточнила:

— Это шутка?

— Нет, — ответили они хором.

Я медленно повернулась к Аштару.

— А ускоренная процедура есть?

— Есть, — кивнул Аштар.

Я оживилась.

— Правда?

— Я могу убить вас прямо сейчас. Тогда вы попадете к вратам официально и будете ждать входа лет пятьдесят.

Я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Зря. В кабинете по-прежнему пахло пылью, серой и чужими плохими решениями.

— То есть домой я вернусь примерно никогда?

— Если все документы и формуляр будут поданы без ошибок, — бесстрастно заметил кадровик, — довольно быстро.

— Быстро — это сколько?

— Лет сто.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Меня еще никогда так вежливо не посылали.

Кадровик сделал вид, что не услышал, и принялся что-то строчить в огромной книге, размером больше моего рюкзака.

— Имя? — спросил он.

— Лилит.

Перо замерло.

— Полное имя.

— Это и есть полное.

— Не может быть.

— Почему?

Он поднял на меня очень усталый взгляд.

— Потому что в нижних мирах имя Лилит используется только в трех случаях: в клятвах, в проклятиях и в делах, которые потом стараются потерять.

— Ну, значит, знакомьтесь, — мрачно пробурчала я. — Я — четвертый случай.

Аштар тихо выдохнул через нос и я покосилась на него, так как это было похоже было на попытку не усмехнуться. Очень слабую и не менее подозрительную.

— Вид? — спросил кадровик.

— Человек.

— Смертная?

— Пока да, очень на это надеюсь.

— Статус поступления?

— Невезение? - задумчиво выдала я.

— Такой категории нет.

— Случайное падение?

— Нет.

— А “провалилась неизвестно куда по чужой вине” есть?

— Нет.

— Тогда пишите “против воли”.

Четырехрукий недовольно заскрипел зубами и что-то вывел в книге.

— Основание временного прикрепления?

Вот тут он вопросительно уставился на Аштара.

Тот ответил без паузы:

— Ошибка учета. Потенциальная нестабильность отчетности. Риск внеплановой проверки.

— Так и запишем, — мрачно прошелестел кадровик.

— Подождите, — не выдержала я. — То есть весь мой новый статус в аду сейчас звучит как “риск для отчетности”?

— На данный момент — да, — спокойно произнес Аштар.

— Великолепно. Всю жизнь мечтала стать угрозой документообороту!

Клерк закончил писать, с силой шлепнул печатью по странице и вытащил из ящика тонкую металлическую пластину на цепочке.

Она была черной, с тускло-красным отливом. На ней вспыхнули буквы:

Д-000-001

Временный статус

Ошибка системы

Я уставилась на этот импровизированный бейдж.

— Нет, - с возмущением отодвинула от себя пластину.

— Да, — возразил кадровик.

— Я это носить не буду.

— Будете, — уверенно подтвердил Аштар.

— С чего бы вдруг?

— С того, что без идентификационной метки вас задержат на первом же посту, а потом мне придется объяснять, почему по дворцу ходит живая смертная без учета.

— И ничего менее унизительного не нашлось?

— Для уникальных случаев стандартных жетонов не предусмотрено.

— Надо же. Система дала сбой именно на мне, — буркнула, беря цепочку двумя пальцами, будто это была дохлая мышь, и вешая на шею. Металл оказался неожиданно холодным.

Аштар развернулся к двери.

— Идемте.

— Куда?

— Во дворец.

— Зачем?

Умение Аштара давать понятные развернутые объяснения явно сводилось к нулю. Он остановился и медленно перевел на меня взгляд.

— С этой минуты, Лилит, вы числитесь в дворцовом штате.

— Кем же именно?

На этот раз ответил кадровик, с подозрительно бодрым видом того, кто только что успешно спихнул проблему дальше по инстанции.

— Горничной второго вспомогательного разряда с временным расширением обязанностей!

— Статус прислуги дает вам комнату, питание, ограниченный доступ по дворцу и не требует объяснять каждому встречному, почему у нас по коридорам ходит живая смертная, — добавил Аштар.

— Это еще что значит? - прошипела я, вскинув брови.

— Уборка, — любезно пояснил он. — Пыль, коридоры, залы, лестницы, покои, если потребуется — подача воды, полотенец, документов, мелких поручений и…

— Я не нанималась! — перебила, подхватывая с пола свои вещи.

— Технически нанимались не вы, — заметил Аштар. — Вас наняли обстоятельства.

Я открыла рот, чтобы выплюнуть ему в лицо еще парочку возмущенных реплик, но тут же вспомнила про возможную мгновенную смерть и полувековое ожидание в очереди и проглотила возмущения.

— Это худшее собеседование в моей жизни.

— Не сомневаюсь, — бросил он и вышел в коридор.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

Коридоры дворца тянулись бесконечно. Темный камень, высокие своды, багровый свет от полос лавы в углублениях пола, тяжелые двери с серебряными знаками. Встречные демоны при виде Аштара прижимались к стенам или почтительно склоняли головы. При виде меня — таращились, некоторые даже совсем откровенно. Одна рогатая девица в серой форме горничной так и вовсе остановилась с подносом в руках и проводила меня таким взглядом, словно у меня из головы росли цветы. Хотя, если подумать, здесь это наверняка считалось бы куда менее странным, чем человек в походных ботинках.

Я ускорила шаг, догоняя Аштара. Ноги гудели. Ботинки давно превратились в пыточное устройство, а язык прилипал к нёбу.

— Вас тут все боятся, — не постеснялась я поделиться своими наблюдениями.

— Удобно для работы.

— А я-то думала, это у вас природное обаяние.

Он покосился на меня.

— Вы слишком много говорите.

— Это нервное.

— Я заметил.

— А вы слишком мало, — парировала я ему в ответ, что, в целом, было чистой правдой.

— Это профессиональное.

Я фыркнула и поправила рюкзак на плече. Почему-то от этого обмена колкостями мне стало чуть легче.

Мы свернули в боковую галерею. Здесь было тише, по одну сторону тянулись высокие арки, за которыми клубилась багровая тьма, а далеко внизу текла широкая река огненной лавы. По другую — сплошная стена с тяжелыми дверями.

— И что теперь? — спросила я уже серьезнее. — Меня правда оставят здесь… работать?

— Временно.

— Это успокаивает меньше, чем вам кажется.

— Другого варианта пока нет.

— А если я откажусь от должности горничной?

Он остановился так резко, что я чуть не впечаталась носом в его широкую спину. Аштар медленно повернулся ко мне всем корпусом, плащ тяжело качнулся.

— Тогда вас вернут в отдел кадров, — ответил он ровно. — Там составят акт о невозможности учета. Потом вызовут межкруговую канцелярию. Потом — проверку. Потом, возможно, архивариусов.

Я смотрела на него, стараясь понять, где именно тут скрыт подвох.

— И?

— И поверьте, после этого работа горничной покажется вам лучшим предложением в жизни.

Я пораскинула мозгами пару мгновений.

— Вы сейчас меня пугаете или мотивируете?

— Пытаюсь сэкономить нам обоим время.

Вот зараза!

Спорить было трудно. Лучше бы он орал и давил, но Ашатр делал хуже: он говорил так, будто уже все просчитал и заранее знал, где я сломаюсь.

— Ладно, — буркнула я. — Допустим. Временно. Но я не собираюсь вечно мыть ваш адский дворец.

— Рад, что мы поняли друг друга.

— Не поняли. Я просто временно капитулировала.

— Это и есть начало взаимопонимания.

Я смерила его взглядом. Кажется, в Аду шутить умели даже хуже, чем оформлять документы.

Комната, в которую меня привели, оказалась неожиданно… нормальной. Небольшая. Каменная, конечно. С узким окном-бойницей, тяжелой кроватью, шкафом, умывальником из черного камня и маленьким столом у стены. Вместо свечей — тусклый красноватый кристалл в металлической оправе. Вместо ковра — что-то темное и плотное, на вид вполне приличное.

Я осторожно поставила рюкзак на пол.

— Моя комната?

— Временно, — снова уточнил Аштар.

— У вас любимое слово есть, я смотрю.

— Оно помогает не привязываться к вещам.

— Или к людям?

Он ничего не ответил. Я бросила вещи на кровать и развернулась к нему.

— И что теперь? Мне выдадут швабру, ведро и инструкцию “как не умереть второй раз”?

— Умереть второй раз у вас не получится. Вы еще и с первым не справились.

— Спасибо, ужасно обнадеживает.

На этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталое раздражение. Или, возможно, на терпение на последнем издыхании.

— До прихода формы никуда не выходите.

— Иначе что?

— Заблудитесь. Или вас арестуют.

— Вы умеете успокаивать женщин, - я скрестила руки на груди.

— Обычно это не входит в мои обязанности.

— А что входит?

— Следить, чтобы дворец не развалился.

— И как, успешно?

— До сегодняшнего вечера — вполне.

Я не смогла удержаться и хмыкнула. А потом он шагнул к двери и меня окатило страхом одиночества. Шутить с ним, даже в такой странной ситуации, было куда легче, чем остаться в этих каменных стенах наедине с собой и своими новыми перспективами.

— Подождите, — окликнула я.

Он остановился.

— Этот ваш формуляр… Д-666/А. Его точно нельзя заполнить быстрее?

— Можно, — сказал он, не оборачиваясь. — Если вы знаете древнедемонический, правила оформления межмировых прошений, порядок заверения архивных копий и лично знакомы с Владыкой.

Я уставилась на его спину.

— То есть нельзя.

— Именно.

— А вы знаете древнедемонический?

Теперь он все-таки обернулся. Золотые глаза горели в полумраке спальни и смотрели как-то чересчур внимательно.