Город Гоблинов. Гром - I

Я оказался рядом раньше, чем гоблин закончил разворот. Он попытался махнуть поперёк, но дубинка ещё была за спиной. Плечо пошло отдельно, корпус запоздал. Слишком широко. На тренировке за такое заставляли начинать связку заново.

Левая мелькнула перед его глазами. Он вскинул свободную ладонь, и правая уже пришла сбоку.

Я вложился, как вкладывался на ринге, когда видел открывшегося соперника. Костяшки попали точно. Только голова под кулаком оказалась непривычно лёгкой. Челюсть хрустнула, из раскрытого рта брызнула тёмная кровь. Мелкий белый осколок звякнул о камень возле моего сапога.

Гоблина развернуло. Он врезался плечом в площадку, колени подломились. Дубинка торчала в руке, но пальцы уже разжимались. Я поймал его за ворот, чтобы не упал мне под ноги, и увидел лицо вблизи: рот съехал набок, кровь пузырилась на губах. Он коротко хрипнул и повис всем весом.

Девушка открыла глаза. Я уже смотрел поверх её головы на второго.

«Прикосновение».

Пальцы и так лежали у него на шее, над воротом. Я пожелал забрать силу, как было сказано в описании, и ладонь обдало теплом. Волна прошла к груди и растаяла раньше, чем я успел понять, что чувствую.

Внимание! Получено 1 Очко Системы.

Уровень: 1 (1/20 Очков Системы).

Я отпустил ворот. Дубинка стукнула о камень.

Второй гоблин задержался возле арки, глядя на тело. Потом перехватил нож остриём вперёд и двинулся к девушке. Она отползала вдоль ворот, оставляя на камне грязные следы ладоней.

Я заступил ему дорогу.

— Сначала со мной закончи.

Он коротко выкрикнул что-то и ткнул ножом. Далеко, вытянувшись всем корпусом. На лезвии блеснула полоска света, и я увидел выщербину у обуха — настолько близко оно прошло.

Я отступил ровно настолько, чтобы остриё не достало куртки. Он тут же потянул руку обратно, но передняя нога осталась на месте. Я шагнул следом за отдёрнутой рукой и ударил его ногой по бедру.

Сапог глухо хлопнул по ткани. Колено гоблина ушло внутрь; тот вскрикнул и развернулся ко мне боком, пытаясь удержаться. Нож ещё оставался у него в руке. Он повёл лезвием к моему животу — и сам подставил мне локоть.

Я прихватил вооружённую руку за предплечье. Дёргать её на себя не пришлось — он и так валился в мою сторону. Я встретил его коротким ударом локтя.

Попадание отдалось через всю руку. Голова мотнулась, тёмная слюна с кровью брызнула мне на рукав. Нож звякнул о плиту. Я удержал гоблина ещё на мгновение: ноги у него подгибались, затылок запрокинулся, он пытался вдохнуть и не мог.

Я дотащил его до стены и опустил на плиты, не снимая ладони с открытой шеи. Под пальцами ещё билось, быстро и неровно. Я пожелал забрать силу — как в первый раз.

Теперь я знал, чего ждать, и смотрел поверх его головы на арку, пока перед глазами возникали строки.

Внимание! Получено 2 Очка Системы.

Уровень: 1 (3/20 Очков Системы).

Гоблин затих. Я выпрямился, вернул руки к лицу и несколько секунд прислушивался. Из-за арки никто не появился. Сзади часто, со всхлипами дышала девушка.

Я оглядел костяшки пальцев, они у меня хоть и набитые долгими тренировками, но лишняя защита не повредит. Вызвал из карты нож и отхватил от куртки гоблина пару длинных полос ткани. Не эластичный бинт, конечно, но хоть что-то. Перемотал кисти, провёл двоечку по воображаемому противнику и удовлетворённо выдохнул, ткань держалась, нигде ничего не тянуло.

До следующего уровня оставалось семнадцать очков. Я убрал сообщение и прошёл вдоль площадки, проверяя выходы. Арка выводила на грузовую улицу — пустую, широкую, заваленную битым камнем; метрах в тридцати её перегораживал рухнувший фронтон. Никого. Проход, из которого я выскочил, тоже был пуст. Окон в стенах нет — с ворот и с площадки двор просматривался целиком.

Девушка добралась до угла площадки и сидела, привалившись к её щербатому краю и подобрав колени. Она смотрела на меня и не двигалась.

— Живая? — я подошёл и присел в двух шагах, чтобы не нависать. Она вжалась затылком в каменный край. — Меня зовут Гром. Я не с ними. Ты ранена?

Она мотнула головой и зажала ладони между коленями. На пальцах засыхала кровь.

— Я не смогла.

— Ударить? — я кивнул на кинжал у ворот. Она проследила за моим взглядом и отвернулась.

— Мне же показали, там, у себя… как встать, как держать. Я всё помнила, — она попыталась сжать кулак, но пальцы тряслись. — А этот, с дубинкой, как кинулся на меня… Я шарахнулась, спиной о ворота приложилась — и кинжал выпал. А поднять я его так и не смогла…

— Понял. Тихо, не тараторь, — я протянул ей руку ладонью вверх, подождал. — Помнить мало. Мне тоже показывали. Первые полгода на ринге всё помнил где-то отдельно от рук.

Она подняла глаза, ещё раз посмотрела на лежащего гоблина.

— И ты тоже?..

— Замирал. И получал за это. Сейчас он до тебя не доберётся. Давай встанем.

Я подал руку ближе. Она вцепилась в неё обеими, поднялась и ещё несколько секунд держалась, пока ноги не перестали подгибаться. Потом отпустила и обхватила себя за плечи. На скуле ссадина, на колене разорвана штанина, ладони содраны. Кровь нигде не текла, но трясло её так, что стучали зубы.

— Пойдём под козырёк. Здесь из арки видно, — я подобрал кинжал, отвёл остриё в сторону и повёл её вдоль площадки. Она шла рядом, глядя под ноги.

Под козырьком я развернул сумку к животу, нащупал флягу и отвернул пробку.

— Пей. Немного, три глотка.

Она обхватила горлышко двумя руками. Первый глоток проглотила с трудом, на втором выдохнула через нос. Вернула флягу и вытерла губы запястьем.

— Кира.

— Гром, — я завернул пробку, убрал воду. — Я уже говорил, но со второго раза запомнится.

Она посмотрела на кинжал в моей руке. Я подал его рукоятью вперёд. Пальцы она сомкнула осторожно, затем поправила хват.

— Убери пока в карту. Не бегай с ним в руке, споткнёшься.

— А если… — она обернулась к арке, так и не убрав клинок.

— Если что — за меня. Я большой, за мной удобно.

Усмешка у неё вышла неровная, зато она перестала смотреть на выход. Достала карту, убрала кинжал. На пустую руку поглядела так, словно клинок ещё должен был быть там.

— Обратно достанешь? — я не торопил её. Кинжал появился, она сразу вернула его в карту.

— Достану. Только ударить…

— С этим разберёмся, когда найдём крышу. Карту не потеряй.

Она сунула пластинку в карман и застегнула клапан. Теперь хотя бы руки были свободны.

Над её головой зеленела подпись с уже знакомым именем. Я попробовал узнать, что означает цвет. Справка подтвердила: союзник. У тех двоих подписи были красными. Теперь понятно.

Дальше я занялся делом, поглядывая то на арку, то на проход.

Первый гоблин не дал ничего, кроме дубинки. Я взвесил её в руке и оставил: дрын дрыном. Нож второго гоблина лежал у стены. Я поднял его за рукоять и попытался вызвать описание, но Справка не отозвалась. С виду обычная железка, слегка выщербленная у обуха, но заточенная. Режет верёвку, режет ткань, при большом желании режет и меня. Забрал как запасной: этой железкой можно ковырнуть щель или поддеть доску, не рискуя новым клинком.

А на поясе второго висело то, на что в драке я не обратил внимания. Знакомая сумка. Я снял её, осмотрел ремень и вызвал справку.

Бездонная сумка

Класс: F.

Статус: артефакт Системы.

Описание:

— Сумка новичка. Входит в базовый комплект, который выдаётся всем игрокам.

Свойства:

— Позволяет переносить между локациями (83%) системные предметы...

— Масштабируемость (1/7). Есть возможность улучшить путём объединения с идентичными предметами.

— Такая же, как у нас, — я положил сумку на площадку и развязал горловину.

— Откуда у него? — Кира подошла ближе.

— Может, снял с другого игрока.

Она замолчала. Я посмотрел в арку и подвинул находку так, чтобы разбирать её, не поворачиваясь спиной к выходу.

Внутри трофейной сумки оказалось немного: свёрнутый кусок грубой серой ткани, моток верёвки метров на десять, тонкой, но крепкой, и завёрнутые в тряпицу тёмные ломти чего-то сушёного. Я понюхал. Пахло копчёным и чем-то кислым. Есть я это не стал.

— Может, вяленое мясо, — Кира вытянула шею, принюхалась, но брать не стала.

— Может. А может, вяленый предыдущий владелец. Полежит, — я завернул ломти обратно и отложил свёрток. — Ладони покажи. И свою воду доставай: моей на месяц не хватит.

Она отдала мне флягу, протянула руки и поморщилась, когда я полил на ссадины. Я вернул ей флягу и дал чистый лоскут; Кира сама промокнула кожу, старательно обходя самое содранное место.

— Щиплет.

— Значит, живая.

— Я заметила, — она бросила на меня сердитый взгляд и принялась за вторую ладонь.

Хорошо. Уже отвечает.

Ещё в воздухе у щели между плитами у площадки, там, где упал второй, над ним висела полупрозрачная карточка. Металлическая, размером с игральную карту, без единого изображения. Стоило поднять — всплыло описание.

Чистая карта навыка

Ранг: F.

Описание:

— Позволяет записать один из имеющихся у Игрока навыков, оплатив его полную стоимость.

Я повертел её в пальцах, сравнивая с той, что была у меня и с той, что только что показала Кира. Внешне похожи, а назначение другое. Здесь предлагалось записать навык. Я сосредоточился на этой строке: судя по пояснению, запись потом можно изучить с карты. Интересно. Только сначала нужно разобраться с ценой и тем, что именно удастся записать.

У меня всего три очка. Тратить их, пока не разобрался с картой, я не собирался.

Карта отправилась в сумку.

— И последнее, — сказал я. — Ну-ка отойди на шаг.

Я выложил содержимое обеих сумок на плиту, флягу отставил в сторону: понятия не имел, что объединение сделает с тем, что внутри. Потом ещё раз открыл описание сумки и задержался на словах об объединении. Взял обе за ремни и свёл вместе. Ничего. Попробовал вложить одну в другую, одновременно желая их объединить. На этот раз появился запрос.

Желаете объединить предметы?

Да/Нет

Я выбрал «Да». Сумки потянулись друг к другу, как магниты. Полыхнуло тускло, беззвучно, ремни на мгновение расплылись — и в руках у меня осталась одна сумка. С виду точно такая же.

Бездонная сумка

Класс: F.

Масштабируемость (2/7).

Я проверил свойства: вес по-прежнему делился на десять. Изменилась только цифра — две из семи. Что произойдёт на семи, описание пока не объясняло.

И всё-таки я стоял и глупо улыбался. Ещё недавно у меня не было ничего, а теперь были верёвка, ткань, нож, карта и сумка, в масштабируемости у которой единица сменилась двойкой. Первое, что я в этом мире накопил.

— Твою не трогаем, — сказал я Кире, заметив, как она прижала свою сумку локтем. — Твоя — твоя.

Я убрал обе карты и флягу, оставив на плите свёрток с едой и верёвку.

— Какой у тебя уровень? — я протянул Кире оставшийся лоскут. Она забрала его, свернула и убрала в сумку, к своей фляге.

— Первый. Ноль из двадцати, — она смотрела мимо меня, в своё окно. — Доступных ноль.

— А задача? — я поднял с плиты свёрток с едой, уложил рядом с верёвкой и затянул горловину.

— Продержаться семьсот двадцать часов. И получить пятый уровень. У тебя так же?

— Точно так же, — я надел сумку и посмотрел в арку. На улице было пусто. — Держись со мной, пока не решим иначе. Драться за пять минут не научу. Сейчас главное — не отставать и слушать, если предупреждаю.

Кира подцепила большим пальцем клапан оружейного кармана и снова прижала его. Выходить я не торопил.

— Я убить не смогу. Даже такого.

— Сегодня и не надо. Найдём дверь, которую можно закрыть изнутри. Разберём вещи, поспим по очереди, а завтра решим, куда идти.

Я шагнул к краю козырька; она двинулась следом, на ходу убирая волосы с лица.

— Ты так спокойно говоришь.

— Про драку могу. Про всё остальное у меня столько же вопросов, сколько у тебя.

Она остановилась и потянула меня за рукав.

— Я видела сторожку. Там, — показала в арку, на грузовую улицу. — Когда меня гнали, я мимо бежала. Где стена поворачивает, там маленький каменный дом. Дверь толстая. И окно под крышей.

Я подошёл к арке и выглянул. Отсюда дом не просматривался, зато дорога до поворота была пустой.

— Внутри кто-нибудь был?

— Не знаю. Я не заглядывала, — Кира встала за моим плечом. — Там всё развалилось, подойти можно только с одной стороны.

— Покажешь. Идём.

Мы вышли через арку. Я шёл первым, держась ближе к правой стене, где обломки лежали плотнее и меньше гремели под ногой; Кира держалась в двух шагах позади, как я велел, и почти не отставала. Дважды она споткнулась о вывороченные плиты. Я придержал её за локоть и пошёл медленнее.

Улица была мёртвая. Колеи в камне, обугленные балки, вросшая в щели трава, справа — фронтон, рухнувший поперёк дороги. Пахло морем всё сильнее. За домами тяжело разбивались о берег волны. Где-то наверху скрипнула балка, посыпалась крошка. Кира подняла голову. Я первым перебрался через обломки фронтона, подал ей руку и показал безопасный край следующей плиты.

Мы дошли до поворота стены, о котором она говорила, и за поворотом открылась сторожка.

Маленькая, приземистая, из тёмного камня, в один этаж с чердаком. Крыша целая. Дверь — толстая, окованная полосами, слегка перекошенная, но на петлях. Под самым скатом — узкая щель окна. Слева всё завалено обрушившейся стеной соседнего строения, справа — обрыв в бывший подвал. Подойти можно только по узкой полосе плит, шириной в два шага.

«Идеально».

Только я так подумал — за дверью двинули что-то тяжёлое.

Кира схватила меня за рукав. Я шагнул вперёд, заслоняя её собой.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял гоблин. Этот был выше первых двух, почти мне по плечо, в кольчужной рубахе поверх кафтана, с плоским железным ободом на голове. На левой руке — круглый щит с обитым краем, старый, но целый. В правой — короткий тесак.

Гоблин. Уровень: 9.

Он не заорал и не бросился. Он посмотрел на меня, потом на Киру за моей спиной, потом снова на меня. Отступил за порог, поднял щит к подбородку и опустил тесак вдоль бедра. За его спиной темнела комната; места отойти хватало, а мне ещё предстояло пересечь открытый подход.

Он не собирался никуда идти. Он собирался держать эту дверь.

Я смотрел уже не на обитый край щита, а на толстые окованные доски за его плечом. На петли. На узкую полосу плит под ногами, по которой к нему можно подойти только в одиночку и только в лоб.

«Хорошая дверь. Именно такая, какая мне нужна».

— Кира, — сказал я, не оборачиваясь. — Назад на три шага, гляди по сторонам и стой.

Гоблин перехватил щит поудобнее…

Глава 3

Девятый уровень.

Я ещё раз посмотрел на красную надпись. Гоблин не шевелился; тесак лежал вдоль бедра — оттуда он мог ударить снизу, не открываясь. Он ждал, когда я подойду. Не суетился, как те двое, не показывал лишнего.

Дверь открывалась наружу, влево. Её край упёрся в камень, оставив свободной правую часть подхода. Сам проём был шире щита: гоблин мог отступить внутрь, но разойтись с ним в дверях не получилось бы. Я остановился там, где плиты ещё позволяли свободно переставить ноги.

— Кира, у стены подожди. Оттуда не выходи.

Она прижалась к уцелевшему углу. Я поднял пустую ладонь.

— Нам бы переночевать. Не пустишь?

Гоблин ответил двумя ударами тесака по обитому краю щита. Выждал и повторил. Звон прокатился между складами. Из-за поворота справа отозвались три удара; ещё дальше, со стороны моря, железо звякнуло снова.

— Понятно. Товарищей ждём.

Он чуть присел и довернул щит. Верхняя кромка прикрыла рот. Взгляд оставался на моих плечах.

Я обозначил шаг вперёд. Тесак показался из-за круглой доски и сразу исчез — короткое, экономное движение. Этому не нужно было размахиваться, чтобы достать. Я остановился вне досягаемости и посмотрел на плиту перед порогом. Ровная, без щебня. Нога не поедет. А сразу за порогом на полу темнела шкура — вот на ней поедет, если пятиться.

Гоблин следил за моими плечами и руками. У нижнего края щита блестела стёртая до дерева полоса. Этим щитом не только закрывались — им били. Он снова чуть повёл тесаком, коротко, прямо под мою переднюю ногу. Я убрал ногу, и клинок тут же вернулся под щит.

Этот умел ждать. Ему не требовалось догонять меня на улице — достаточно не пустить внутрь, пока на звон придут остальные.

Ясно, одной рукопашкой тут не отделаешься, но мне понадобится крепкий уверенный хват, если не снимать полосок ткани с кистей. Я коснулся карты под клапаном, извлёк нож и оставил пластинку кармашке. Пару раз перекинул нож из руки в руку, проверяя за обух другой рукой, насколько хорошо нож фиксируется в ладони. Моих Силы и Ловкости достаточно, чтобы нож твёрдо лежал в руке, а перекидыванием из руки в руку я отвлеку гоблина. С теми двумя во дворе мне хватило рук; здесь сначала придётся заставить его отвести щит. Нож под конец проверки держал справа, низко, остриём от своего бедра.

Гоблин сразу же заметил клинок и отреагировал. Верх щита опустился чуть ниже, прикрывая живот. Он не отвёл тесак, не забыл про меня, но вес собрал на задней ноге — готовился встретить моё сближение.

Я качнул левым плечом. Щит дёрнулся вверх, возвращаясь к лицу. Я уже шагнул на ровную плиту и поднял колено.

Пятка пришла в середину доски. По подошве прошла жёсткая отдача; я вытолкнул ногу, вкладывая корпус вперёд. Щит грохнул гоблину в грудь. Тот отступил, пытаясь поймать равновесие, но задний сапог попал на ту самую шкуру, и она поехала по камню.

Гоблин рухнул на спину. Воздух вырвался из него с таким звуком, будто наступили на меха. На едва приподнятой морде его появилось знакомое по боям без правил выражение потерянности, глаза закатились. Кольчуга заскрежетала по полу, тесак стукнул справа, оставаясь в руке.

Я уже был за порогом. Щит перекосился поперёк груди; из-под него гоблин пытался поднять голову. Я прижал его вооружённое запястье сапогом и левой отвёл край щита. Он оскалился, рванулся навстречу — широкий обод на голове защищал лоб и виски, но лицо ниже оставалось открытым.

Я ударил ножом. Клинок вошёл под скулу, ладонь дёрнуло. Гоблин хрипнул, выпуская кровь через зубы; пальцы на тесаке разжались. Я держал нож, пока запястье под сапогом не обмякло. Так… и где?! Где мои честно заработанные Очки Системы?! Прошла секунда, вторая - и ничего… Я запросил справку на нож. Да, Системный…

В недоумении я коснулся голым пальцем конца рукояти ножа.По нему из рукояти в ладонь наконец-то прошла горячая волна. Я отнял нож и отступил, пока появлялись строки.

Внимание! Получено 18 Очков Системы.

Внимание! Вы достигли второго уровня!

Уровень: 2 (1/40 Очков Системы).

Получено 2 свободных очка параметров.

Восемнадцать. При двадцати процентах прикосновения за такого вышло бы девять. Два свободных очка параметров я пока трогать не стал: сначала пойму, чего мне не хватает. Я коснулся карты и убрал клинок. Теперь надо учитывать, что Очки Системы передадутся от оружия к владельцу лишь только если между ними нет препятствия. Кровь осталась на камне; пустую ладонь я сжал и разжал, ещё чувствуя тепло.

Я отодвинул ногой тесак, выпавший из руки хозяина сторожки — теперь уже бывшего.

— Кира, ко мне. Здесь, за косяком.

Она пробежала по плитам и остановилась на пороге. Посмотрела на лежащего хозяина, перевела взгляд на меня.

— Ты его…

— Убрал. Смотри на улицу. Если появятся — сразу внутрь, за лестницу. Кричи, я услышу.

Я отступил от входа, давая ей защищённое место у стены, и обошёл комнату. Холодный очаг был слева, справа стол на козлах; под ним ящик с обрезками. Дальше шла низкая лежанка, за ней начиналась крутая лестница. Я приподнял край шкуры на лежанке. Пусто. Возле очага стояли кадушка и глиняный кувшин, над ними висела закопчённая ложка.

— Никого, — сказала Кира, — там, на улице.

— Хорошо. Ещё минуту.

На чердаке пришлось пригнуться под балкой. У печной трубы лежала старая сеть, у дальней стены громоздились мешки. Я отодвинул верхний ногой; из прорехи высыпалась сухая шелуха. За мешками никого. В щель под фронтоном было видно развилку, от которой мы пришли, и улицу, уходившую к морю. Оттуда пока не шли.

Я спустился, взял хозяина под мышки и оттащил от прохода к очагу. Кира отвернулась, прижав пальцы ко рту, но с места не сдвинулась.

— Сейчас дверь закроем.

Она помогла убрать мелкие камни с порога. Я приподнял свободный край полотна, потянул внутрь. Нижний угол всё равно проскрежетал по плите. Брус нашёлся у стены. Я продел его через две железные скобы на внутренней стороне двери и задвинул концами в гнёзда по обеим сторонам проёма. Левый костыль шевельнулся в кладке.

— Вот сюда деревяшку. Из ящика.

Кира протянула клин. Я загнал его рукоятью трофейного ножа между железом и камнем, проверил запор плечом: костыль старый, но держит.

Кира села на край лежанки, спрятав ладони под бёдра. Следила за тем, как я проверяю брус.

— Он же позвал.

— Слышал. Сверху и посмотрим, кто придёт, — я отступил от двери и взялся за край шкуры, на которой лежал хозяин. — Дай вон ту, с лежанки. Завернём его.

Она поднялась и стащила шкуру, держась за угол. Подошла на шаг, оставила возле меня и отвернулась к столу. Я снял с хозяина обод и кольчугу, положил рядом. Под кольчугой обнаружился пояс с кошелём.

— Подвинь кувшин, — попросил я, подтягивая завёрнутое тело к очагу. Кира убрала посуду с дороги и тут же вернулась к столу.

В кошеле звякнули монеты. Вместе с ними на ладонь легла пластинка с изображением сжатого кулака. Под ней зацепился за подкладку короткий латунный ключ с трёхгранным стержнем. На плоской головке была выбита волна. Я отцепил его от подкладки и бросил обратно в кошель, чтобы не потерять: сейчас меня больше занимала карта.

— Что там? — она потянулась посмотреть уже без страха, когда я подошёл к столу.

— Карта. Другая.

Я ссыпал монеты на доски, положил рядом пластинку.

Надпись возникла, когда я сосредоточился на рисунке.

Боевые перчатки «Костоломы».

Ранг: E.

Тип: системное оружие.

Поглощение жизненной силы: 50%.

Хранение связанного оружия.

Я перечитал название и невольно усмехнулся.

— Ну надо же. Вот это мне подходит.

— Хорошее? — Кира наклонилась над столом, не трогая карту.

— Сейчас посмотрим.

Я извлёк оружие. В руки легла пара тёмных перчаток с короткими пальцами. Над костяшками — округлые металлические накладки, на ладонях кожа. Разложил их на столе, расстегнул правую и натянул. Кира придержала вторую, чтобы не соскользнула с края, пока я затягивал ремешок.

— Он в них дрался? — она провела пальцем по накладке и оглянулась на шкуру у очага.

— Нет. Карта в кошеле лежала. Может, снял с кого-то. Дай левую.

Она подняла перчатку и подала раскрытой манжетой ко мне. Пальцы вошли свободно, ремешок позволил стянуть кожу по запястью.

На металле были царапины. На левом ремешке темнел старый надрыв, прихваченный грубой нитью. Чья-то вещь. Гоблин предпочёл свой щит и тесак (скорее всего, не было подходящего навыка), а мне находка подходила гораздо лучше.

Я сделал шаг от Киры и медленно свёл кулаки к лицу. Прямой, боковой. Накладки не цепляли друг друга. На третьем движении привычно дотронулся до брови и остановился: так разбить себе лицо можно уже без всякого противника. Отвёл кулак чуть дальше, повторил.

— Смотри, — я раскрыл ладонь, снова сжал. — И ударить можно, и держать.

— А нож?

— Пусть будет. Но этими мне привычнее.

Пятьдесят процентов против сорока у ножа. За первых двоих я получил три очка, за хозяина — сразу восемнадцать. Перчатки обещали больше и позволяли драться привычным способом. Проверять это на двери или на стене смысла не было. Я тронул карту открытыми кончиками пальцев и убрал перчатки — они исчезли прямо с рук. Вызвал обратно: легли в ладони, а не на них. Надевать и затягивать всё равно пришлось самому.

Значит, перед боем надеваем заранее.

Карту сунул в левый нагрудный карман отдельно от ножевой. Справа нож, слева перчатки. Кира наблюдала за мной, и плечи у неё понемногу опускались.