Мор Мо
Мокша демона
Глава 1, в которой Дорога соткана из отголосков воспоминаний
Первые шаги давались легко, дорога шла спокойно и прямо. Но после первого поворота начали происходить странные вещи. Под ногами то асфальт, то плитка, то вдруг влажная земля, то деревянный настил, как на веранде. А затем стало меняться и окружающее пространство. Дорога не имела краёв в привычном смысле. Слева и справа простиралась серая туманная, чуть светящаяся пустота. А сквозь неё проглядывали фрагменты реальности, наложенные друг на друга, будто прозрачные листы чертежей. Кай замедлил шаг.
Прямо впереди начинался парк. Он узнал его сразу. Но в то же время парк отличался, был просторнее, скамейки, урны и фонари бесструктурно стояли то здесь, то там. Поскрипывало слишком монументальное колесо обозрения. Заброшенный тир, старые киоски... В этом парке не было ни души, но Кай ясно чувствовал, что этот парк был общественный. Тысячи людей гуляли здесь, сидели на скамейках, стояли в киоске за билетами, стреляли в тире, кормили голубей, ссорились, целовались и просто болтали. Отпечатки памяти и эмоций тысяч людей создали этот парк. И его, Кая, тоже.
Он шёл вперёд по липовой аллее, вдыхая дурманящий сладкий липовый запах. Конечно, он был не настоящий — это память запаха и запах памяти. А возле скамеек пахло жареными семечками. От колеса обозрения веяло ржавчиной и лимонадом.
Скоро появилась сюрреалистичная арка, состоящая из скамеек, поднятых в воздух неведомой силой. За аркой парк смещался, наслаивался на что-то другое. Сквозь липы проступала городская улица — широкая, с витринами магазинов. И эта улица была Каю отдалённо знакома. Гастроном, старая аптека, книжный. Высокая статуя мужчины с поднятой рукой. Улица тоже пустынна, но в мутных витринах мелькают полупрозрачные тени. Воздух серый, мрачный, будто перед грозой.
Кай поднял голову. Небо серо-сизо-жёлтое, затянуто тучами. На одной из дальних улиц линия электропередач уходит вдаль. Вышки будто прочерчены карандашом, а над ними косые полосы от неба до верхушек. Там дождь. Пространство не движется и не живёт, а если смотришь вдаль, то видишь, что город нарисован карандашным наброском.
И вот уже и витрины съехали в стороны, город рассыпался, стёрся. Дорога вышла в пустоту. Но эта пустота была не такой, где ничего нет. Это была та самая сероватая, чуть светящаяся дымка. Здесь что-то могло быть. То есть это была не пустота, а потенция. Но идти здесь было всё равно немного не по себе.
Вдалеке показался новый фрагмент, и Кай поторопился к нему. Это был огромный торговый центр. Зазывал к себе запахом попкорна. На миг показалось, что здесь будет жизнь, но нет — тоже пустота. Эскалаторы стоят неподвижно. Но в витринах здесь тоже тут и там мелькают тени и прозрачные силуэты. Кай загляделся, пытаясь увидеть себя, махнул рукой, и одна из теней махнула ему в ответ. Кай подошёл ближе. Сейчас он выглядел ещё моложе — не старше двадцати. В витрине, за стеклом стояли красные высокие кеды с серебряными звёздами на пятках. Кай улыбнулся им, потянулся и через секунду, не более, чудесные кеды были уже на его ногах. Ноги Кая стали совсем лёгкими, он пробежался, подпрыгивая и зависая в воздухе по эскалаторам, мимо витрин. Нашёл себе новые джинсы и клёвый плотный худи с забавным Буддой, медитирующим на радуге. Запах попкорна вызывал аппетит, но, пробежав по этажам, Кай не нашёл вообще никакой еды. Пора была отправляться дальше.
Между эскалаторами проступила Дорога, уходящая в ясную солнечную даль. Кай вышел в настоящее деревенское поле с высокой травой и одиноким дубом на пригорке. Такого места он не припомнил, он никогда не жил в деревне. Но запахи травы и земляники под палящим полуденным солнцем были смутно знакомыми.
После поля начинался озерный край. Дорога превратилась в зыбкую тропинку, петляющую меж круглых водоёмов с водой молочного цвета. Над озерками висели курчавые белые тучки, совсем низко. Каю не хотелось никуда спешить, но дремотная усталость стала накатывать, сбивая шаг. Вот озёра слились в одну блестящую полоску реки. Наступила ночь, диковинные, нарисованные жёлтым светящимся фломастером звёзды рассыпались по небосводу над речкой. Кай обнаружил в траве на берегу небольшую лодку, столкнул её в воду, запрыгнул и улёгся на дно. Лодка, покачиваясь, будто колыбель, понесла его вперёд по течению.
Он в полудрёме размышлял о том, как устроены эти места. В Кондо всё было по-другому, то место подчинялось определённым, более-менее понятным правилам и законам. Здесь же не было воли. Только память. Отпечатки памяти и эмоций. Тысячи людей, тысячи душ, которые гуляли по паркам, ходили по улицам, стояли в очередях в супермаркетах, смотрели на закаты или прятались от дождя, сидели в кафе. Все они, не зная того, создавали фрагменты этих удивительных мест. «Можно ли сказать, что мы никогда не одни?..»
Лодка ткнулась в мягкий берег. Кай выпрыгнул из лодки и огляделся. Река заканчивалась самым удивительным образом возле ярко-жёлтого запретного ограждения. Берег через пару шагов превращался в брусчатку. Здесь висел запах сигарет. Рядом стояло здание. С одного бока здание было ярко освещено уличным фонарём, показывая разноцветные граффити. С другой стороны был вход под классической вывеской в английском стиле. На вывеске была нарисована кружка с пивом и крендель в виде вензеля, оплетающего название «Паб Сэмуэля».
Это место явно отличалось от тех, что Кай посетил по Дороге. Это место было настоящее, устойчивое и живое. А сама жизнь находилась внутри. Там совершенно точно была живая душа. Кай толкнул дверь и вошёл под приветственный звон колокольчика.
Глава 2, в которой сэндвич с пикулем и объявление о розыске
Кай шагнул внутрь. Здесь стоял приятный тёплый полумрак. Тёмный дубовый пол, тяжёлые столы и стулья с высокими спинками, обитыми зелёным сукном. С потолка свисали два круглых медных абажура, но основное освещение давали только светильники возле стойки в углу. Оттуда доносились звуки похрипывающей музыки от допотопного деревянного радиоприёмника. За стойкой стоял крупный мужчина в зелёном фартуке, упираясь обеими руками в столешницу. Ему было на вид лет пятьдесят, короткие рыжеватые волосы торчали ёжиком.
— Путешественник, — констатировал хозяин паба. Голос у него был громкий, уверенный, хрипловатый. — Редкий гость.
Кай подошёл ближе:
— Вы — Сэмуэль?
— Конечно. Можешь звать меня просто Сэм. Сэмуэль только для вывески. Что будешь?
Кай присел на высокий табурет возле стойки.
— У меня тут эль, портер, сидр, пиво.
— Даже не знаю.
— Тогда бери пиво. Тебе какое: светлое или тёмное?
— Эм… ну… я, наверно…
— Ахах, — Сэм рассмеялся, — это не какой-то тест или проверка. Ладно, я налью тебе.
Он ловко подхватил стакан и поднёс его к одному из медных краников. Там заворчало, забулькало, зашипело, и перед Каем оказалась кружка, полная почти чёрного напитка. Кай отпил. Напиток был густой и насыщенный, по вкусу — будто слегка подгорелый чёрный хлеб.
— Ммм, очень вкусно.
— Ага, — Сэм уже повернулся спиной, сооружая что-то на тарелку. — Вот, угощайся.
На тарелке лежал сэндвич. То есть что-то такое между двумя поджаренными кусками серого хлеба — целая груда чего-то тёмно-коричнево-зеленовато-фиолетового цвета. Из знакомого там был кусок подплавленного сыра и что-то похожее на горчицу.
— Это что такое?
— Это? Пикуль.
— Пикуль?
— Piccalilli, — произнёс Сэм с британским акцентом, — святая святых. Ешь, это вкусно.
— Ладно.
Кай осторожно подхватил с тарелки сэндвич и откусил. Хлеб мягко хрустнул. Начинка оказалась печёными подмаринованными овощами с целым букетом специй.
— Ммм, да, очень вкусно!
— Ато ж.
Сэндвич быстро исчез. Пиво уполовинилось. Приятная сытость разлилась по телу. Тут Кай припомнил, что в Кондо еда была совсем пресная, настоящим вкусом обладало только коливо, которое доставалось не всем. Потом мелькнула мысль, что за такое придётся заплатить… а денег не было.
— Эмм… сколько с меня?
Кай нервно смотрел на Сэма, а Сэм, прищурившись и скорчив какую-то пугающую гримасу, смотрел на Кая, будто намекая, что платить придётся его собственной душой.
Спустя десяток слишком напряжённых секунд Сэм прекратил дурачиться и ответил:
— Да нисколько. На придорожных станциях плату за еду и постой не берут. Мы на обеспечении.
Кай облегчённо выдохнул.
— Как это — на обеспечении?
— Департамент нас снабжает. Продукты, напитки, всякое необходимое, — Сэм взял тряпку и стал протирать сияющую чистотой стойку.
Кай тихонько отпил из бокала, надеясь на продолжение рассказа.
— Аубержей почти не осталось, — в голосе Сэма проступила плохо передаваемая смесь гордости и горечи. — Мой, видишь, ещё держится. Лицензию имеем, — он приподнял подбородок на слове «лицензия».
Кай допил своё пиво.
— Расскажи мне, что всё это значит. Я, признаться, мало что понимаю. Что такое аубержи?
— Ауберж — так раньше называли наши придорожные местечки. Теперь называют «придорожные станции», суть одна и та же.
— Почему же их почти не осталось?
Сэм оставил тряпку, сел на такой же высокий табурет со своей стороны стойки и достал пачку сигарет.
— Куришь?
— Не.
Сэм брутальным жестом достал себе сигарету, поставил пепельницу и прикурил. Немного подумал и продолжил рассказ.
— Раньше, — начал он медленно, — после развоплощения народ много путешествовал. По астралу, то есть. Не как сейчас — очнулся на маяке и сиди на жопе ровно. Нет. Шлялись, куда глаза глядят. Кто-то искал ответы, кто-то — приключения, кто-то боялся суда, кто-то искал своих родных. И вот в этих скитаниях появлялись особые местечки. Стихийно. Кто-то находил уютный уголок на Дороге и говорил: «А не открыть ли мне здесь кафе?» — и открывал. Или паб. Или придорожный отель. Или даже аптеку, или магазинчик.
— Интересно.
— Да. В аубержах путники могли перекусить, отдохнуть, обменяться новостями. — Сэм докурил сигарету и нервно скомкал её в пепельнице. — А потом верхние власти решили навести порядок. Сначала поставили на учёт аубержи. Выдали лицензии на деятельность. — Сэм глубоко вздохнул. — В общем-то, с одной стороны, это было удобно: ввели единую платёжную систему, наладили снабжение. И безопаснее, конечно, стало.
— Безопаснее? А было опасно?
— Ну, по астралу-то всякий народец шлялся. Демонические души на средние слои астрала частенько захаживали. Неприкаянные духи, плазмоиды эти опять же… Контрабанда цвела буйным цветом. Мошенничество разного рода. Да и бандитизм, прямо скажем. Всякое случалось. Жизнь кипела.
— Звучит… интересно.
— Интересно, — кивнул Сэм. — Потом ввели систему маяков. И души почти перестали путешествовать. Зачем? Помер — попал на маяк. Там можно передохнуть, получить первичный инструктаж, на вопросы кое-что ответят, на некоторых маяках могли и память вернуть. Потом за душой придёт проводник или куратор и заберёт. Наши аубержи стали никому не нужны. Позакрывались один за другим. Остались только самые упрямые или везучие. Как я.
— И куда эти кураторы их забирают? — спросил глухо Кай. — И что значит «могли вернуть память»?
Сэм открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент радиоприёмник, до того передававший тихую спокойную музыку, вдруг зашипел, затрещал так, что Кай вздрогнул. На панели замигала красная лампочка. Громкость скакнула вверх сама собой. И из динамиков послышался ровный, чуть искажённый потрескиваниями голос:
— Внимание. Экстренное сообщение Департамента надзора за астральными владениями. Сектор экстрадиции беглых душ, СЭБеД, объявляет розыск…
Сэм встал, скрипнув дверцей, вышел из-за стойки и подошёл к радиостанции.
«…лицо считается потенциально опасным. Кто владеет информацией о местонахож…»
Сэм выключил звук.
Кай похолодевший сидел, опустив глаза и вцепившись в свой стакан.
— Я, наверно… Мне нужно идти, — он наконец поставил стакан, спрыгнул с табурета и быстрым шагом направился к выходу. Дёрнул ручку двери. Но та не открылась. Кай развернулся и посмотрел на Сэма.
Тот всё ещё стоял возле радио и смотрел на него.
— Успокойся. Я не собираюсь тебя сдавать. Ну как… не сразу, во всяком случае.
Кай замер.
— Что?
— Ну, а что ты хочешь. Мой паб всё-таки дорог мне. Но я дам тебе время. И совет, — Сэм спокойно вернулся за свою стойку.
— Правда? Но почему? Ты же слышал, я — беглая душа. Возможно, я действительно опасный преступник. Откуда тебе знать?
Сэм усмехнулся и указал на табурет, приглашая Кая вернуться.
— Видишь ли. Этот паб кажется тебе захолустьем. И я не спорю — захолустье. Но новости, знаешь ли, всё равно долетают. По астралу они вообще разносятся очень быстро. Быстрее, чем успеешь сказать «инспектор».
Кай медленно вернулся и уселся на свой табурет.
— Я знаю историю про маяк, что долгое время стоял закрытым. Никто не мог ни войти, ни выйти. А потом вдруг бац — и открылся. И что выяснилось?
Кай смотрел на него.
— Выяснилось, что был арестован некий высокоранговый ангел. Имя пытаются держать в тайне, — он подмигнул, сделав ударение на слове «пытаются». — И вместе с этим объявили в розыск по маякам одну беглую душу. Без имени и примет, но с пометкой «потенциально опасен». Ну и как ты думаешь, как долго я догадывался, что это ты?
— И ты мне поможешь?
— Помогу, чем смогу. Но могу я немного. Подержу рот на замке какое-то время. И дам совет, как обещал.
Кай стал весь внимание.
— Маяк Югэн, — произнёс Сэм. — Придорожные бани. Хозяин там — своеобразная личность. Но. Если ты ему понравишься, если заинтересуешь его, то он сможет тебе помочь. Пожалуй, он единственный из тех, кого я знаю, кто может. А я знаю многих.
— А если не понравлюсь?
— Если бы да кабы… Не разочаровывай меня. Найди бани Югэн, понравься хозяину. Всё, ступай.
Кай поднялся.
— Почему ты помог? Почему был добр ко мне? Ведь это может быть опасно для твоего паба.
— Потому что с тех пор, как стали закручивать гайки, не происходило ничего достаточно интересного. Ничего такого, ради чего стоит открывать этот паб и делать сэндвичи с пикулем. Понятно? Хочу посмотреть, чем всё это кончится.
Сэм протянул Каю руку. Кай пожал её — сухую и крепкую.
— Иди прямо, ориентируйся за восход солнца, ищи вишнёвые деревья в цвету. Ты вообще видел когда-нибудь японские бани?
— Ну, по телеку.
— Сойдёт.
Уже у двери Кай ещё раз оглянулся:
— Спасибо, Сэм. За пиво и сэндвич с пикулем. И помощь. Я не забуду.
Колокольчик звякнул на прощание.
Глава 3, в которой цветут вишнёвые деревья, а Дорога обретает направление
Дорога была прежней — сероватой, зыбкой, сотканной из обрывков. Но теперь в ней появилось нечто новое. Направление.
Кай поднял голову.
Нужно держаться восточной стороны.
Небо было затянуто серой пасмурной дымкой. Но откуда-то справа, из-за невидимого горизонта, струился мягкий золотистый свет.
— Что ж, — решил Кай, — будем считать, что это восток.
Фрагменты реальности перестали меняться так хаотично, как прежде, они проплывали мимо, будто декорации за окном поезда, — далёкие и невесомые.
Мне нужно представить, куда я иду, — продолжал размышлять Кай на ходу. — И нужно хотеть попасть туда.
Он чуть прикрыл глаза и замедлил шаг, пытаясь представить себе японские бани. Конечно, он сам никогда не бывал в Японии. А те бани, в которых ему довелось побывать при жизни, даже близко не были похожи на японские. Он стал перебирать в уме все фильмы, аниме и визуальные новеллы, в которых присутствовали подобные локации с банями. В памяти, как назло, всплывали только какие-то ужастики или что-то уж совсем неприличное. Кай помотал головой.
О, ну конечно! «Унесённые призраками»!
Там были шикарные бани, и даже говорят, они были вдохновлены реально существующими в Японии банями. Кай пошёл веселее, вспоминая любимое аниме, добавляя к всплывающим в памяти картинкам горячие источники, исходящие паром, бамбуковые изгороди, красивые ширмы для переодевания, а главное — вишнёвые деревья в полном цвету.
Дорога слегка изменилась. По краям стали проступать очертания холмов. А в воздухе появился слабый, едва уловимый запах цветов и древесной коры. Серость уходила, уступая место зелени. Под ногами теперь был мягкий травяной ковёр. Появились и деревья. Мир вокруг прибавил яркости и контрастности, будто кто-то прибавил насыщенности цвета в настройках.
Дорога повела его наверх, на пологий холм. Наверху, возле Дороги, росла большая сакура — мощный искривлённый ствол, крона, похожая на розовое облако. Возле дерева стоял небольшой придорожный алтарь, сложенный из грубо обтёсанных камней. Наверху — чашеобразное углубление. В чаше — прозрачная вода, несколько монеток, а по поверхности воды плавают несколько розовых лепестков. Рядом — низенькая скамеечка, тоже из грубого камня.
Кай остановился у дерева. И заметил его…
Маленький, размером с апельсин, полупрозрачный зелёный шар. Он висел в воздухе прямо над алтарём и слегка шевелился. Шар был будто сплетён из опавших вишнёвых листьев. И у него была мордочка — два пятнышка-глаза, крошечная щель — рот. Шар издавал негромкий звук — будто ветер шуршал листвой.
Несколько секунд Кай и лиственный шар смотрели друг на друга.
— Кто ты? — спросил Кай, не сильно ожидая получить ответ.
— Я Вир. Никогда плазмоидов не видел? — прошелестел шар.
— Неа. Ты душа этого дерева?
Шар подлетел поближе к Каю, облетел вокруг него, а потом завис на уровне глаз.
— Не душа. Скорее тело. Часть его астрального тела. Само это дерево растёт на Земле, в одном старом японском парке. А то, что ты видишь, — его астральная проекция. И я — его часть. Я помогаю ему расти и цвести. И жить.
Кай задумался. В Кондо он не видел подобных существ. Сэмуэль упоминал что-то о плазмоидах.
Этот мир никогда не перестанет меня удивлять, не так ли?
— Ты путешественник? — спросил Вир.
— Да, можно и так сказать.
— Настоящих путешественников почти не осталось. Ты беспамятная заблудившаяся душа, — констатировал плазмоид, облетев вокруг Кая ещё пару раз.
— Эй… Ну, может, отчасти так и есть. Да, я ищу одно место — бани Югэн. Не знаешь, где находится это место?
— Знаю. Недалеко.
— Подскажи, куда мне идти дальше.
— А ты сядь и помолись у алтаря.
Кай неуверенно посмотрел на скамейку, потом на Вира, но тот отлетел к дереву и спрятался в цветущих ветвях.
Кай присел. И занялся своим любимым делом. Размышлениями.
Как нужно молиться? Нужны специальные молитвы? Специально прописанные тексты, подходящие к конкретным ситуациям? Молиться — это значит о чём-то просить.
Эта мысль вызывала небольшое раздражение. Кто будет выполнять все эти просьбы? И будут ли они выполнять их просто так, бесплатно, что называется? Кай не верил в молитвы. Если бы они работали, больницы не были бы под завязку забиты несчастными. Кай видел, сколько молящихся в больницах, у палат интенсивной терапии, в детских отделениях. И точно знал, что выздоровление больных не имеет никакой корреляции с молящимися за них родственниками.
Ладно, а что, собственно, мне нужно? О чём я тут молюсь? — мысли Кая вернулись к действительности. — А ну да — я хочу найти бани Югэн. Ну, собственно, сидя здесь, я ничего не найду.
Кай стукнул себя по коленкам, встал, немного неровно поклонился алтарю и дереву.
— Спасибо, Вир, было приятно познакомиться, — махнул Кай рукой на прощанье, надеясь, что малютка Вир его слышит.
И отправился дальше.
Не прошёл он и сотни шагов, как перед ним вырос мост. Горбатый, ярко-красный, деревянный мост перекинулся через небольшую, но бурную речушку. Перила моста украшали разноцветные ленты и маленькие красные и жёлтые деревянные фонарики. Кай ступил на мост и медленно перешёл на другую сторону. Там перед ним возвысилась красная деревянная арка — тории. На верхней перекладине была прикреплена табличка с иероглифами. Кай точно знал, что они означают: «Бани Югэн».
Он прошёл под аркой и сразу почувствовал новое пространство. Будто что-то внутри расширилось, полегчало, воспарило. Это было хорошее место.
Внутри всё было огромным и одновременно уютным. Несколько деревянных зданий в традиционном японском стиле стояли вокруг вымощенного камнем двора. На загнутых кверху углах крыш свисали ажурные фонарики и колокольчики, что тихо и нежно позвякивали. Между зданиями поднимались бамбуковые изгороди, а за ними парили открытые источники — клубы пара поднимались к небу. Посреди просторного квадратного двора цвело дивное вишнёвое дерево, его цветы были ярко-голубые, настолько ярко, что казалось — они светятся даже при свете дня. Пахло здесь тоже по-особенному: цветами, старой древесиной и серой от источников.
Возле одного из зданий на деревянной площадке стоял стол на низких резных ножках. За столом на подушках сидели парень и девушка напротив друг друга и играли в го. Оба были одеты в традиционные одежды, кимоно девушки и хаори парня были расписаны журавлями. У обоих волосы аккуратно зачесаны в высокие строгие пучки на макушках. Издалека их можно было принять за брата и сестру-близнецов, но, подойдя ближе, Кай увидел, что они всё же не брат и сестра.
Девушка заметила Кая первой и охнула от неожиданности. Тогда обернулся и парень. Его брови тоже поползли наверх.
— Путешественник? — воскликнули они в один голос.
Глава 4, в которой путешественник находит приют
— Путешественник?
— Да, здравствуйте.
— Я уже давно не видела путешественников, — тихо и задумчиво сказала девушка, разглядывая Кая.
— Никакой это не путешественник, — раздался скрипучий голос за спиной у Кая. — Это беглый преступник.
Кай резко оглянулся. У него за спиной стоял низенький плотный мужчина в светлом костюме то ли повара, то ли банщика.
— Да, я слышал о нём передавали в новостях по радио, — продолжил он, тыча в Кая пальцем.
Кай смутился, а парень и девушка нахмурились.
— Нужно отвести его к хозяину, он разберётся, — сказал парень и поднялся из-за стола.
— Может, просто попросим его уйти? — шепнула девушка парню, тоже поднимаясь.
— Конечно, гоните его в шею, — скрипел мужичок.
— Я вовсе не преступник.
— В любом случае придётся доложить о нём хозяину. Лучше сделать это сразу. Пойдём за мной, — обратился он к Каю.
Все четверо прошли через двор, вышли на одну из улочек и прошли её до конца. Улочка вывела к палисаднику, посреди которого стоял небольшой двухэтажный деревянный дом, раскрашенный ярко красной и золотой красками. Сразу за домом начиналась бамбуковая роща. Парень поднялся по ступеням к двери и постучал.
Постучал громче, но ответа так и не было. Тогда он открыл дверь и зашёл в дом.
— Господин Рансен!
Кай подошёл чуть ближе и заглянул в дом. В приоткрытую дверь было видно чистую, аккуратную гостиную и лестницу на второй этаж. Парень кричал уже на лестнице, пытаясь дозваться своего господина.
— Ну что вы тут орёте, как оглашенные!
Из-за угла дома вышла миниатюрная женщина в тёмно-бардовом кимоно с журавлями. У неё было сухое худощавое лицо со злыми цепкими тёмными глазами.
— Рин, что случилось? — обратилась она к девушке, пока парень спускался к остальным. — Кто это у вас? Не похож на нового клиента.
— Могимати говорит, что это беглый преступник, хотим доложить хозяину.
— Ещё чего не хватало! — она оглядела Кая с ног до головы злыми глазками. Кай понял, что в её глазах он выглядит последним оборванцем. — Просто вышвырните его за ворота, — резко сказала дама, подкрепляя свои слова взмахами ладоней. — Вы же знаете, хозяин так милосерден, он готов давать приют каждому проходимцу, будто он бездомный котёнок.
— Бездомный котёнок?
Из-за угла здания вслед за маленькой дамой вышел высокий мужчина. И все взгляды устремились к нему. Могимати поклонился господину чуть ли не до земли и резво сбежал, буквально испарившись за пару секунд. Парень и девушка вытянулись в струнку, как по команде, и чуть опустили головы. Миниатюрная злая дама повернулась к своему хозяину, и её лицо изменилось до неузнаваемости — стало добрым, светлым и даже немножечко круглым.
Кай тоже уставился на этого человека, разглядывая его. Кай не помнил, чтобы ему приходилось встречать кого-то настолько красивого. Этот человек был будто выточен из куска сливочно-белого мрамора — ни единого дефекта на коже. Глаза такие же умные и проницательные, как у злой дамы, только необычайно синие, глубокие и гипнотизирующие. Но ещё больший, чем глаза, гипнотический эффект оказывали его волосы. Длинные, ниже бедра, чёрные, гладкие и блестящие, его волосы будто жили своей собственной жизнью. По его волосам медленно проходила волна за волной, отдельные пряди отделялись, спадая за спину, на плечи или оплетали талию. От этого странного и завораживающего зрелища трудно было оторвать взгляд.