Древние тайны народа Журчунов

После неудачного визита к ведунье Сихара направилась в кузницу, где трудился её младший брат Юшек – весёлый кареглазый Журчун с густыми чёрными усами и бородой, с неизменной повязкой вокруг массивной головы, которая придавала какой-то особый статус его внешности, делая её суровой и мрачной на первый взгляд. Но стоило Юшеку, закончив свою работу, выйти из кузни, он сразу перевоплощался в большого добряка с ямочками на толстых щёчках и озорным огоньком в глазах. Он столько раз безуспешно пытался утешать сестру, но, видя её неуёмные страдания, именно в тот раз в сердцах резко сказал, что в конце концов пришло время выбрать: зачахнуть от тоски по мужу, ставшему ночным защитником деревни и яблоневых садов от злобного Свиста, или найти в себе силы жить дальше ради своих сыновей. Сихара ничего не ответила ему, лишь закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала от горя и бессилия. На следующее утро она пропала, оставив записку для сестры Алебаны, где просила позаботиться о своих детях, если она не вернётся из похода в поисках Кундуфа. Жаль вот только послание Алебана обнаружила поздно, после вечерней дойки коз.

Тут же было решено собрать отряд для поисков Сихары, но ночью покидать пределы деревни было небезопасно, если не сказать больше – просто убийственно. Именно в это время злобные тени из термитников выходили на поиски своих новых жертв. Следующим утром трое Журичей, которые сопровождали Кундуфа в том злополучном походе, отправились на поиски Сихары. Пройдя через заросли мучника, они решили заночевать, дальше была территория призраков термитников – верных слуг злобного Свиста, поэтому было бы глупо подвергать себя такой опасности. Ночь выдалась неспокойная, тени подбирались слишком близко к лагерю Журичей, не обращая внимания на большой костёр. Да и улитки на этот раз казались особенно злыми, зуд от их щетинок не давал покоя. Так и просидели до рассвета, попивая отвар из яблоневых косточек, который хоть немного успокаивал зудящую кожу.

С первыми лучами смельчаки продолжили свои поиски, но буквально через несколько метров обнаружили сначала чепчик возле кострища, а затем и котомку Сихары. Естественно, её самой, так же как и дальнейших следов, попросту не было. Нетрудно догадаться, что вдова стала пленницей призраков термитников, а значит, теперь они с Кундуфом по разные стороны добра и зла. Забрав то, что удалось найти, Журичи вернулись в деревню. Если бы Сихара устроила привал немного ближе к зарослям мучника, то, возможно, избежала бы этой участи.

Владения призраков термитников начинались как раз возле того валуна, где избранные смельчаки нашли её чепец. Страшная весть о пропаже Сихары повергла жителей в шок. Её старший сын, услышав о безрезультатных поисках матери от Журичей, поклялся, что он обязательно достигнет нужного уровня подготовки и отправится в ущелье в поисках следов отца и спасёт свою мать из плена призраков термитников, а потом будет каждую осень добывать целебную соль из пещеры для жителей деревни. Мало того, он твёрдо решил подготовить братьев таким образом, чтобы они могли проделать весь этот опасный путь вместе.

С тех пор старший из братьев, по имени Вадоклав, просто помешался на этой идее. Изнурял себя тренировками, воспитывал и обучал своих братьев, как мог заменял им отца. Но время притупляет любую боль, оно неумолимо течёт, не останавливаясь даже чтобы передохнуть или полюбоваться красивым рассветом.

Лето сменяла осень, зиму – весна. Братья росли, осваивали, помимо заботы о яблоневом саде и орешнике, попутные профессии. Дядя Юшек взял Вадоклава к себе подмастерьем в кузницу. Старший из братьев, наверное, был самым угрюмым и нелюдимым, хотя больше всех походил на своего отца, особенно в шляпе с полями, которую никогда не снимал, казалось, даже спал в ней. Зарекомендовав себя прилежным учеником, он вскоре стал хорошим кузнецом. Ему под силу было подковать самую строптивую пони из деревенского табуна. Поговаривали даже, что он знает язык животных, потому что обучил лесных куниц приносить ему змей, из шкур которых он мастерил украшения для сёдел и лошадиную сбрую.

Своим увлечением он заразил и среднего брата Асила, но основным ремеслом для себя тот всё же выбрал врачевание животных, а лесные куницы, облюбовав чердак над его комнатой, частенько суетились на подоконнике в надежде получить что-нибудь вкусненькое. Асил тоже был немногословен, как и старший брат, и выбранная профессия как нельзя лучше подходила его характеру. Со своими пациентами он общался на языке жестов и чуть слышного шёпота, и они, как ни странно, понимали его. Конечно, он уступал старшему брату и в силе, и в целеустремлённости и зачастую не разделял его взглядов, только никогда не высказывал своих недовольств, считая, что это пустая трата времени, ведь редко кому удавалось переубедить Вадоклава. Большие добрые карие, почти чёрные глаза, мягкие, даже немного женственные черты лица, всегда собранные в хвост тёмнорыжие волосы и закрученные спиралькой усы, таков был

Асил.

По духу и характеру ему всегда был ближе другой брат – Навид, который, достигнув определённого мастерства в плетении корзин и мебели из прутьев орешника, уже общался с Асилом на равных. Своим мастерством Навид очень гордился, от заказов не было отбоя, он даже комнату свою оформил с использованием всевозможных плетений. Зачастую они перемывали кости Вадоклаву, обсуждали его одержимость по поводу спасения родителей. Нет, они были не против обрести их снова, но методы достижения цели, предложенные Вадоклавом, казались братьям нереальными.

Старшие братья все были при деле, один лишь Лавруш не мог выбрать себе занятие по душе. Он сильно отличался от братьев, такой общительный, открытый и очень весёлый, с ранних лет мечтал стать Журликом и записывать песни ручьёв. Вот только эта идея не нравилась братьям, а Вадоклав даже и слышать об этом не хотел. Как же он мог позволить младшему брату разрушить клятву, данную им самим перед избранными смельчаками много лет назад? Каждый день приближал Вадоклава к намеченной цели. Только добрая тётушка Алебана с пониманием относилась к желанию Лавруша и всячески подбадривала его, предлагая записывать ноты ветра в яблоневых садах. Лавруш только смеялся в ответ,

Вадоклав

Асил

Навид

поднимал её на руки и начинал кружить по двору. «Я сделаю это, – говорил Лавруш, – когда выдам тебя замуж». В ответ Алебана старалась сделать суровое лицо и пожурить племянника, но он только заливался звонким смехом, журчащим, как маленький ручеёк. Братья не принимали Лавруша всерьёз и относились, как к неразумному ребёнку. Вадоклав порой был с ним строг, зачастую жесток, но весёлый и добрый нрав младшего брата не позволял долго ни на кого злиться. Немного погрустив, он тут же находил себе другое занятие по душе.

Со дня исчезновения мамы Сихары прошло уже 13 осеней, а тремя осенями ранее погиб Кундуф, их отец – самый почитаемый избранный смельчак деревни. Братья исправно тренировались все эти годы. Вадоклаву посчастливилось уже дважды ходить в соляную пещеру, но сопровождающим его Журичам совсем не хотелось оставаться в ущелье больше положенного срока, и желание прочесать местность в поисках останков Кундуфа они не одобряли. На последнем обряде предсказания судьбы, после выбора смельчаков, Веда сказала Вадоклаву, что если он хочет достичь своей цели, то должен дождаться, когда придёт время для самого младшего брата Лавруша, а до тех пор его стремление и других братьев стать Журичами равно нулю.

Вадоклав был в бешенстве, ведь теперь приходилось ждать, когда у Лавруша вырастут усы, но, как на зло, растительность на лице брата не спешила появляться. Почти каждый день он рассматривал его в надежде увидеть хоть один волосок, но всё безуспешно, а Лавруш, в свою очередь, исправно выщипывал растительность на лице, дабы отсрочить участие в обряде по выбору смельчаков. Молодому Журчуну совсем не хотелось участвовать в бредовой, по его мнению и мнению Навида и Асила, затее старшего брата. У него было своё видение ситуации, но он не спешил раскрывать свой замысел. Конечно, очень хотелось освободить свою маму из плена призраков термитников, а также найти следы своего отца в ущелье, но он считал, что надо действовать по-другому, а не являться так открыто перед злобным Свистом, тем самым провоцируя его. Для начала нужно изучить более подробно призраков из долины термитников, понаблюдать за ними, выяснить все их слабые стороны, найти возможность или другой путь для проникновения в ущелье.

Несколько раз Лавруш пробовал озвучивать свои предположения и идеи, но это только злило упрямого Вадоклава и смешило Навида и Асила. Никто из них даже не слышал Лавруша. Ему ничего не оставалось, как поговорить со старой ведуньей до того, как он примет участие в состязаниях. Только вот увидеться с колдуньей, а тем более вступить с ней в диалог было невозможно. Последнее время колдунья никого не принимала и вела отшельнический образ жизни в своём дубоносном домике. Но Лавруш не сидел сложа руки, собирал информацию о злобном Свисте, о его коварных слугах, расспрашивая старых Журчунов, читал старинные тексты на страницах летописных книг в красивых переплётах из чешуи златопёрой рыбы, которые хранились в закромах Журликов, благо с ними у Лавруша был полный контакт. Обладая феноменальной памятью и несмотря на запреты брата, он, в тайне, без труда овладел их знаниями и умением. Теперь молодому Журчуну осталась лишь самая малость – убедить Вадоклава пойти другим путём для достижения их общей цели.

Лавруш крепко спал, утомлённый расшифровкой очередного письменного послания предков, когда к нему пришёл Вадоклав. Брат наклонился над спящим, и, о горе, разглядел на его лице несколько маленьких волосков над верхней губой. Ликованию Вадоклава не было предела, таким возбуждённым его никто никогда не видел. Лавруш спросонья не сразу понял причину сбора родственников в его комнате в столь ранний час. Вскоре до него дошло, что, просидев до утра над одной трудной фразой из послания, он забыл проверить наличие зарождающихся усов и поплатился за это. Лето подошло к концу, через пару недель будет сбор нового урожая яблок, а после этого состязания по выбору смельчаков.

Времени больше не оставалось, придётся покориться судьбе и отправиться на верную погибель в ущелье, но тут у Лавруша созрел план. Оставалась единственная возможность пообщаться с ведуньей, это принести ей табак, который давно уже подсох и хранился у Журликов в хранилище, приготовленный для использования в обряде предсказания судьбы.

Проникнуть в хранилище у него труда не составило. Лавруш попросил тётушку Алебану испечь шарлотку и пошёл к Журликам в гости. Пока они были заняты чаепитием, Лаврушу удалось добыть табака и спрятать в потаённом кармане своей шляпы. Оставалось незаметно подобраться к дому ведуньи, но это оказалось не так просто.

Осенью, когда пеликаны выкормили своих птенцов, у них появлялось много свободного времени, чтобы поболтать с соседями, обсудить предстоящий маршрут для перелёта в тёплые края, пока их подросшие дети отрабатывали навыки ловли рыбы на «гиблой» реке. Самым излюбленным местом встречи они выбрали лужайку вокруг дома ведуньи. Птичий галдёж и хлопанье крыльев не мешал старухе, а даже наоборот, от пеликанов Веда узнавала много новостей, не выходя из дубоносного домика. Любой житель деревни, приближающийся к дому колдуньи, попадал в поле зрения птиц, которые тут же начинали болтать с ним или между собой о нём, так что остаться незамеченным не получалось. Лаврушу очень хотелось оставить в тайне свой визит к ведунье, так как прекрасно понимал, что все только о нём и говорят, словно о судьбоносной части будущего всей деревни.

Утром, когда туман с «гиблой» реки был особенно густой и осенняя прохлада напоминала о скорейшем приближении холодов, пеликанов возле дома не было, они прилетали немного позже, когда хозяйки начинали выводить своих коз и пони со двора в общее стадо, тогда у пеликанов появлялось много тем для обсуждений и сплетен.

Наставления старой ведуньи

Ведунья проснулась от холода. В темноте нащупав свою вязаную шаль, она закуталась в неё и отправилась посмотреть, откуда так сильно сквозит. Окно в комнате оказалось открытым, хотя с вечера Веда закрывала его. Казалось, что туман за окном был настолько густым, что сумел приоткрыть его и проникнуть в дом. Медленно заползая в окно, он оставался таким же густым, как и за его пределами, постепенно заполняя комнату. Ведунье стало страшно, и она поспешила укрыться в спальне, но дверь перед самым её носом захлопнулась, и Веда застыла в оцепенении, боясь оглянуться назад. Медленно повернув голову, ведунья увидела его. Путник в лохмотьях с посохом и котомкой явился в её дом и явно не с добрыми намерениями. В следующее мгновение невидимая сила швырнула ведунью в плетёное кресло. Оцепенев от страха, она смотрела на путника не в силах пошевелиться. Лицо незваного гостя скрывал капюшон, и Веда не могла видеть его, но когда путник обратил на неё свой взор, прижав ведунью посохом к спинке кресла, она увидела, что вместо лица под капюшоном зияет чёрная дыра. Веда стала кричать, но её воплей никто не слышал, даже она сама. Вдруг внутри себя она услышала голос, обращённый к ней от незваного гостя: «Верни то, что принадлежит мне, пророчеству не суждено сбыться, я заберу твою жизнь, если не получу то, за чем пришёл». Путник ослабил посох, желая получить ответ на свой вопрос. Немного обмякнув в плетёном кресле, Веда дрожащим, но полным решительности голосом ответила:

Я пожила достаточно на этом свете, и, забрав мою жизнь, ты окажешь мне услугу, но я не понимаю, что должна вернуть и о чём ты говоришь?

Ты такая же упрямая и глупая, как и раньше. Мне не удалось тебя убить много лет назад, эти безмозглые птицы помешали довести дело до конца, но сейчас ты в моей власти, и никто не сможет тебе помочь. Даю тебе шанс сохранить свою ничтожную жизнь.

Если моя жизнь настолько ничтожна, как ты говоришь, то и сохранять её незачем. А вот ход событий изменить невозможно, всё равно случится то, что должно случиться, и ты не сможешь этому помешать.

На твоём месте я не был бы так уверен, глупая старуха, – путник стал выходить из себя, надавливая всё сильнее посохом на горло ведунье.

В следующий момент солнечный зайчик, скользнув по фигуре путника, угодил прямо под капюшон, это первый луч света, отразившись в зеркале, устремился на помощь задыхающейся ведунье. Резко отвернувшись, незваный гость распахнул лохмотья, и снова этот леденящий звук заполнил собой всё пространство. Туман быстро уполз в открытое окно, и через мгновенье всё стихло, словно и не было вовсе. Веда, выпав из кресла, скорчилась от дикой боли на полу, её бил жуткий кашель и не хватало воздуха для вздоха. Сильные руки подняли её высохшую фигуру и положили на кровать. Придя в себя, Веда увидела склонившееся над ней лицо молодого Журчуна с испуганными глазами и растрёпанными на макушке волосами.

Зачем ты пришёл? – откашлявшись, прошептала старуха.

Я Лавруш, сын Кундуфа.

Я не спрашиваю, кто ты, я спросила, зачем ты пришёл?

Да так, проходил мимо и решил спасти тебя от какогото ненормального в лохмотьях. Не знаю, на каком инструменте он играл, но явно сфальшивил, да к тому же палку свою забыл, – и Лавруш указал на то место, где всего несколько минут назад лежал посох путника, но ничего не увидев, продолжил, – наверное, она у него дрессированная, ушла следом за своим сумасшедшим хозяином.

Не смей врать мне, мальчишка! Я не для того прожила столько на свете, чтобы слушать подобный бред.

Ой, простите, уважаемая ведунья, – стал было оправдываться Лавруш. – Видно, Вы давно не виделись со странным гостем, раз он чуть не задушил Вас в объятиях.

Старая ведунья Веда

Смолкни, невежа, и отвечай на вопрос! – рассердилась колдунья.

Если честно, госпожа ведунья, я пришёл за советом, а ещё мне нужна информация о призраках термитников и жутком Свисте, обитающем в ущелье, – на одном дыхании выпалил юноша.

А не слишком ли ты многого хочешь? Откуда в тебе такое стремление к подобным знаниям? Расскажи мне то, о чём я пока не ведаю, – сменив тон, заговорила старуха.

Лавруш кивнул головой в знак согласия и преподнёс ведунье курительную трубку, уже набитую табаком, добытым из хранилища Журликов. Веда ещё больше подобрела, оценив этот знак внимания со стороны молодого Журчуна, и молча указала трубкой на отсутствие огня в камине.

Укладывая дрова в топку, Лавруш начал повествование о том, что привело его в дубоносный дом в столь раннее утро. Он рассказал ведунье о своих опасениях по поводу участия в обряде выбора смельчаков, о безумном стремлении своего старшего брата отыскать следы отца в ущелье, о том, что план спасения мамы Сихары стоит более тщательно обдумать и дополнить, и именно для этого нужна достоверная информация о сущностях, живущих в термитниках. Далее Лавруш поведал о своём проникновении в окно гостиной, и сразу стало понятно, кто впустил зловещий туман. Рассказал, что, затаившись за шторой и набивая курительную трубку табаком, не заметил, как комната наполнилась белой пеленой, а потом всё произошло так быстро, даже непонятно было, происходит это на самом деле или просто чудится.

Откуда ты узнал про зеркало? – внимательно выслушав Лавруша, спросила ведунья.

Я ничего не знал, всё получилось случайно. Когда незваный гость стал вести себя агрессивно, я нащупал что-то в темноте, чтобы запустить в него, ну вот, под руку попалось зеркало, в котором и отразился первый луч света, но я совсем не думал, что солнечный зайчик сможет так напугать и даже прогнать его.

Его напугал совсем не первый луч света, солнечным зайчиком скользнувший под капюшон, моего гостя обратило в бегство само зеркало. Путник не должен видеть своего отражения, иначе оно поглотит его в чёрную бесконечность.

А что он просил вернуть? Что у тебя есть такое, что принадлежит ему?

Слишком много вопросов. Это давняя история начинает возвращаться, чтобы, наконец, завершиться, – заговорила ведунья, жалея, что мальчишка стал свидетелем их разговора.

Какая история, Веда? Может, достаточно всех этих секретов, незваных гостей и бредовых идей? Моя жизнь и жизнь моих братьев зависит от правильности решения, которое надо принять, иначе будет поздно. Вадоклав сказал, что на предстоящем выборе смельчаков, запланированном на последний день сбора урожая в садах, я буду самым значимым участником. Мне кажется, что вся деревня обо мне только и говорит. Даже пеликаны без умолку сплетничают на эту тему. Но я не смогу преодолеть всех этих проверок и силовых упражнений. Посмотри на меня, ну, какой я Журич? Да я мешок с яблоками поднять не смогу, здесь другая тактика нужна, строгий расчёт и мудрая мысль. Мне необходим твой совет, госпожа ведунья.

Запыхавшись от эмоций, Лавруш закончил свой рассказ и уставился на ведунью в надежде на чудо, но его не произошло. Покашляв, старуха села на кровати, не выпуская забитую трубку из рук. «Помоги мне подняться», – прохрипела она. Лавруш выполнил её просьбу и, удобно усадив в плетёном кресле, укрыл вязаной шалью. Веда молча взяла курительную трубку в рот, убрала за уши свои длинные, но жидкие усы и кривым пальцем указала Лаврушу на камин. Молодой Журчун повиновался и принёс лучину из огня. Старуха медленно раскурила трубку, а потом уставилась в окно. Лавруш стоял в недоумении и, нарушив тишину, спросил: «Так что ты мне ответишь, госпожа ведунья?» «Уходи! – сказала она. – Мне надо подумать, но сначала принеси зеркало. Приходи завтра за два часа до восхода, я буду готова к общению».

Лаврушу ничего не оставалось, как отправиться восвояси.

Выйдя во двор, он нос к носу столкнулся со старым пеликаном Лирой, он одним из первых прилетел к дубоносному домику, дабы получить свежие новости и занять лучшее место для просмотра окрестностей, чтобы ничего не могло ускользнуть от его немного раскосых глаз.

Приветствую тебя, дядюшка Лира, – вежливо поздоровался Лавруш, не показав вида, что готов был провалиться сквозь землю, лишь бы его никто не заметил, тем более пеликан.

Доброе утро, юноши, – щуря глаза, ответил пеликан.

Косоглазие с возрастом только усугубилось, и иногда при слабом освещении у него двоилось в глазах. Лавруш уже успел обрадоваться, что старый дядюшка Лира его не признал и, мало того, принял за двоих юношей, но встряхнув головой пеликан вдруг воскликнул:

Лавруш, мальчик мой, ты стал таким взрослым, что дядюшка Лира тебя не признал. Что ты здесь делаешь в столь ранний час?

Да вот, у тётушки Алебаны убежала коза, так я вызвался её найти.

Странно, я только что говорил с Алебаной, и все козы были при ней.

Дядюшка Лира, видно, коза сама нашлась. Ты только не говори, что видел меня, а то тётушка меня заругает.

Ну конечно, Лавруш, я и сам был молод и любопытен, постоянно хотел узнать немного больше, чем положено пеликану. Конечно, я никому не буду говорить о нашей встрече.

Лавруш уже успел вздохнуть с облегчением, но пеликан добавил:

Я только расскажу своему кузену Сурику о том, как ты изменился, возмужал, ведь скоро ты будешь участником обряда по выбору смельчаков, станешь Журичем. А ещё мой приятель из народа Гудди часто спрашивает про тебя.

Лавруш на мгновение представил, что громкие рассказы на ухо глухому кузену Сурику будет слышать практически вся округа, и решил продолжить разговор с пеликаном.

Дядюшка Лира, если ты расскажешь обо мне кузену Сурику, то тебе придётся делиться с ним медовыми яблоками, которые я завтра тебе принесу.

Ну что ты сразу не сказал, Лавруш! Я тебя не видел! – весело прокричал пеликан и поковылял занимать место поудобнее.

Дядюшка Лира

Провожая глазами удаляющегося дядюшку Лиру, Лавруш пытался понять, кто же такой этот приятель из народа Гудди и что это вообще за народ такой? Но потом решил, что Гудди всего лишь фантазия старого пеликана, и продолжил свой путь по направлению к дому.

Его появление было как раз вовремя, Вадоклав нервно ходил по двору и явно был в чудовищно плохом настроении. Всегда выдержанный и холодный на эмоции, брат заметно нервничал. Асил и Навид стояли здесь же неподвижно, опустив широкие поля шляп, дабы скрыть свои лица, шёпотом вели разговор.

Ну куда же подевался Лавруш, лесная куница его забери? – растерянно шептал Асил.

Может, спрятался под подол к тётушке Алебане, чтобы мы его не нашли? – съязвил Навид.

Братья всегда подшучивали над Лаврушем. Он был намного моложе их, не говоря уже о Вадоклаве, разница с которым составляла 16 осеней. Тётушка Алебана на самом деле любила и баловала его больше остальных, ведь он был совсем крохой, когда лишился родителей.

Ну наконец-то, лесная куница тебя принесла! – воскликнул Вадоклав, увидев растерянного Лавруша. Казалось, от нетерпения у старшего брата покраснели даже усы.

Прости, брат, я не думал, что понадоблюсь тебе так рано, – пытался оправдаться Лавруш.

Молчи и слушай. Ты должен более усиленно начать тренироваться и использовать наш чудесный лосьон, чтобы успеть до начала соревнований не только приобрести хорошую форму, но и вырастить усы побольше. Ты для нас самая главная часть, как сказала ведунья. На тебя возлагается слишком большая ответственность, чтобы так бездарно проводить время непонятно где. Иди с братьями в сад и начинай работать, сегодня надо успеть обобрать краснобокие яблоки, иначе перезреют и начнут падать сами. А вечером хочу видеть тебя на тренировке, и не вздумай опаздывать, я тебя знаю. Вас это тоже касается, – обратился он к Асилу и Навиду.

Проходя мимо, старшие братья потрепали Лавруша по непослушным волосам на макушке и, приобняв за плечи, пошли вместе с ним выполнять приказание Вадоклава. Поработав немного в саду, после бессонной ночи и очень насыщенного утра, Лавруш стал засыпать прямо на ходу. Тогда Навид принёс старый плетёный сундук для сбора яблок и уложил на него младшего брата, укрыв своей мягкой жилеткой, а потом вместе с Асилом отправился выполнять недоделанную часть работы Лавруша, чтобы им не влетело от Вадоклава. Через пару часов крепкого сна молодой Журчун уже готов был покорять новые вершины. На вечерней тренировке старший брат опять остался не доволен младшим, хотя тот старался изо всех сил, но для Лавруша это было уже неважно.

По дороге домой он попросил у Асила лесную куницу, сославшись на то, что в комнате завелись мыши. Но на самом деле он просто боялся проспать визит к ведунье, а куница всегда начинает охотиться за два часа до рассвета и наверняка будет проситься, чтобы её выпустили на поиски добычи, а значит, обязательно разбудит.

Лавруш проснулся от хаотичных прыжков по кровати. Ему показалось, что он всего мгновение назад коснулся подушки, и тут куница уже скачет, как заведённая. С вечера, чтобы сэкономить время, он лёг в одежде, а сейчас, быстро скинув одеяло, сунул ноги в валяные чуни и поспешил вылезти в окно, следом за голодной куницей. Веда не спала, сидела в плетёном кресле, прижимая к груди зеркало под вязаной шалью. Дверь была открыта, и Лавруш смог проникнуть в дом без особого труда. Казалось, ведунья смерилась со своей судьбой, но всё-таки продолжала верить, что зеркало её спасёт при очередной нежданной встрече с путником, а это значит, сила к борьбе ещё теплилась в её высохшем с годами тельце.