Горные инженеры в зеркале эпохи. Александр Скочинский, Александр Терпигорев, Александр Докукин. Страницы биографий

Среди одноклассников Александра Юлиуса – в будущем именитые красноярские люди. Архитектор Леонид Чернышев, художник Дмитрий Каратанов… Мать Каратанова – в девичестве Павлина Николаевна Сабесская – тоже, между прочим, происходила из семьи ссыльных поляков – участников Январского восстания.

Непоседливый, не слишком усердный, но способный Петр Красиков учился двумя классами старше Скочинского. Потом они оба поступят на физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета, а в 1928 году их пути вновь пересекутся – в ходе Шахтинского дела, где Скочинский будет среди арестованных, а Красиков – прокурор Верховного суда СССР4 – выступит с заявлением о контрреволюционном экономическом заговоре.

Александр Скочинский в Красноярске. 22 мая 1892 года

Жили Скочинские в районе современной улицы Горького, неподалеку от усадьбы Шепетковских – известнейшего в Красноярске семейства. Его родоначальник Александр Кириллович Шепетковский (1808‑1877), бывший архангельский полицмейстер, вышедши в отставку в 1848 году, перебрался с семейством в Сибирь, в Красноярск, где обратился к золотопромышленности. У Александра Кирилловича было девять детей и судьба многих из них тоже связана с Сибирью, с Красноярском.

По соседству со Скочинскими жил как раз старший сын Александра Кирилловича – Николай Александрович Шепетковский (1847-1919) с супругой и детьми.

Выпускник военно-юридической академии в Петербурге, Николай Александрович служил сначала заведующим учебной командой войск Енисейской губернии, но через пять лет вышел в отставку и поступил в местное отделение Государственного банка. В 1877 году он избран гласным, то есть депутатом, красноярской городской Думы, а два срока подряд – с 1898 по 1901 и с 1902 по 1905 – городским головой Красноярска.

Н.А. Шепетковский явился одним из инициаторов создания и первым директором Красноярской публичной библиотеки (потом – Центральная городская библиотека имени Максима Горького). Он занимается также организацией школы для девочек, составлением устава Общества попечения о начальном образовании, хлопочет об устройстве литературно‑музыкального общества и проведении народных чтений…

С женою Зинаидой Ивановной у них шестеро детей: два сына и четыре дочери. Самая старшая – Мария – родилась в 1873 году.

Мария Николаевна Шепетковская станет женою Александра Александровича Скочинского.

Запись об их венчании сохранилась в Центральном государственном историческом архиве Санкт‑Петербурга, в метрической книге церкви Благовещения Пресвятой Богородицы на Васильевском острове в Санкт‑Петербурге за 1900 год:

«Александр Александрович Скочинский, горный инженер, состоящий в распоряжении директора Горного института императрицы Екатерины II‑й для практических занятий, 26 лет, римско‑католического вероисповедания, и Мария Николаевна Шепетковская, дочь статского советника, 27 лет, православного вероисповедания, девица, бракосочетались 5 ноября 1900 года.

Оба первобрачные.

Поручители жениха: Михаил Федорович Делярю, потомственный дворянин, студент Горного института императрицы Екатерины II‑й, и Стефан Осипович Ветошинский, помощник присяжного поверенного.

Поручители невесты: Сергей Иванович Чистяков, потомственный дворянин, и Василий Юлиевич Кузнецов, окончивший курс императорского Санкт‑Петербургского университета, студент Горного института императрицы Екатерины II‑й.

Венчание совершил священник Иаков Михайловский с диаконами Михаилом Ливановым и Александром Озеровым».

* * *

Итак, окончив Красноярскую гимназию с золотой медалью, в 1893 году Александр Скочинский уезжает в Санкт‑Петербург, становится студентом физико‑математического факультета университета. Однако уже через два года, в 1895, оставляет его и переводится в Горный институт. В своей автобиографии А.А. Скочинский объясняет этот перевод следствием трудного материального положения, в котором он тогда находился: дело в том, что в Горном институте студентам‑отличникам полагались хорошие стипендии.

В 1896 году умер отец – Александр Медардович Скочинский. Извещение вдовы, Людвиги Казимировны, об этом скорбном событии опубликовано в красноярской газете «Енисей».

После смерти мужа Людвига Казимировна с детьми (младшему, Степану, только четыре года) перебралась в Иркутск. Сейчас трудно сказать, почему она выбрала именно этот город, почему не поехала в европейскую часть страны, поближе к сыну и к своей родине?

Возможно, в Иркутске у Людвиги Казимировны жили близкие люди? Брат? Сестры?

Но, как бы то ни было, а имя Скочинских сохранилось в иркутской истории, в иркутских архивах, которые основательно проработала внучка Льва Скочинского — Мария Помпеевна Ромашева.

Анатолий и Лев Скочинские тоже, как и Александр, пошли по горной части, работали на шахтах Черемховского каменноугольного бассейна (Иркутская область). Среди угольщиков Черембасса встречалось много ссыльных поляков. Про Анатолия Скочинского известно, что он умер от тифа в декабре 1934 года.

Лев Скочинский окончил горно‑промышленное училище в Иркутске, работал инженером на Черемховском угольном разрезе, управляющим на Велестовских копях5.

Женился Лев в один год с братом Александром. Его избранницей стала Екатерина Арсеньевна Усольцева. И жениху, и невесте было по двадцать лет. Екатерина Арсеньевна – дочь известного в Иркутске, да и за его пределами тоже человека – Арсения Федоровича Усольцева (1830‑1909), астронома, топографа, геодезиста и геолога. Он окончил Константиновский межевой институт6, был секретарем Сибирского отдела Русского географического общества, а также состоял младшим межевым ревизором при генерал‑губернаторе Восточной Сибири. В своем деле Арсений Усольцев достиг значительных успехов и высоких должностей. Член Совета Главного управления Восточной Сибири, он носил гражданский чин действительного статского советника, то есть равновеликий генерал‑майору армии и контр‑адмиралу флота.

Помимо того, Арсений Федорович не чуждался общественной деятельности и даже явился одним из учредителей Иркутской публичной библиотеки. Словом, немного походил на Николая Александровича Шепетковского – тестя брата Александра!

Вообще, получается, что судьбы Александра и Льва Скочинских складывались во многом параллельно. Оба горные инженеры; оба женились в один год, взяв в жены девушек из интеллигентных семей; у обоих по две дочери…

Кроме того, у братьев был колоритный общий знакомый – Петр Иакимович Пальчинский. С Александром Скочинским они учились на одном курсе Горного института, да и потом их жизни не раз пересекались. Лев же Скочинский работал вместе с Петром Пальчинским на Черембасе, Пальчинский был управляющим в Головинском горнопромышленном товариществе, а Скочинский-младший – штейгером7.

Лев Александрович Скочинский умер 3 марта 1922 года от сердечной болезни. У него осталась вдова Екатерина Арсеньевна и шестнадцатилетняя дочь София (старшая дочь – Татьяна – умерла в отрочестве). Вскоре они перебрались из Черемхово в Иркутск.

В это время в Иркутске живет Людвига Казимировна Скочинская с младшими детьми – Степаном, Евгенией и Христиной. Известно, что 6 апреля 1922 года в Иркутском ЗАГСе был зарегистрирован брак Христины Александровны Скочинской, родившейся 24 июня 1891 года в Красноярске, с Аркадием Михайловичем Городецким, уроженцем Пермской губернии. Профессией жениха указано «актер», а невесты – «зубной врач».

Что же касается Евгении Александровны Скочинской, то в замужестве она носила фамилию Пятидесятникова. В автобиографии, рассказывая о родственниках, А.А. Скочинский упоминает, что его сестра Евгения «служит в одной из библиотек в Иркутске».

Позже сестры – Христина Городецкая и Евгения Пятидесятникова – переехали в Новосибирск, где Евгения работала в библиотеке Западно‑Сибирского филиала Академии наук СССР.

Людвига Казимировна Скочинская умерла в январе 1926 года, а еще через два года, в феврале 1928‑го, сгорел от чахотки Степан.

Екатерина Арсеньевна Скочинская работала машинисткой в радиокомитете, ее дочь София – бухгалтером на предприятии «Дальснаб». София вышла замуж за Помпея Александровича Ромашева, главного механика газохода «Пионер», и у них родились две дочери: Татьяна и Мария. По-видимому, дети и внуки Татьяны и Марии остались единственными потомками Александра Александровича Скочинского в XXI веке — по линии его брата.

* * *

У Александра Александровича и Марии Николаевны Скочинских было две дочери – Зинаида и Марина. Мария Николаевна Скочинская работала сестрой милосердия в госпитале в Ростове‑на‑Дону, где в Донском политехническом институте на кафедре горного искусства служил ее муж. 25 января 1919 года Мария Николаевна умерла от тифа. Через год от менингита умерла Марина, а сам А.А. Скочинский тяжело заболел тифом. Болезнь застала его в Екатеринодаре (Краснодаре).

В Екатеринодаре он и познакомился с Александрой Карповной Лабузой, которая вылечила и выходила его. В 1920 году вместе с дочерью Зинаидой и Александрой Карповной Скочинский возвращается в Петроград.

Александра Карповна Лабуза8 становится женой Скочинского.

* * *

Младшая дочь Скочинского – Зинаида родилась 25 ноября 1905 года. В 1923 году она окончила Школу Карла Мая в Петербурге. Упоминание о Зинаиде Александровне Скочинской имеется и на сайте Архива Санкт‑Петербургского филиала Российской академии наук, где указано, что в 1933 году она являлась научным сотрудником I разряда Института физико‑химического анализа (ИФХА) АН СССР9.

Зинаида Скочинская вышла замуж за Сергея Захаровича Макарова (1898-1961), своего коллегу по ИФХА, ученого‑химика, а также выпускника Петроградского горного института. В 1947 году академик А.А. Скочинский и профессор С.З. Макаров выпустили совместный труд – «Исследования в области применения антипирогенов при борьбе с рудничными пожарами эндогенного происхождения».

Фотография Зинаиды Скочинской вместе с отцом – Александром Александровичем Скочинским – и мужем Сергеем Захаровичем Макаровым, сделанная в 1933 году, хранится сейчас на кафедре «Безопасность и экология горного производства» Горного института Национального исследовательского технологического университета МИСИС.

А.А. Скочинский с дочерью Зинаидой и зятем С.З. Макаровым. 1933

***

Александр Александрович Скочинский – старший сын в многодетной семье. Все его братья и сестры остались в Сибири, и, судя по всему, личное общение с ними было минимальным. Но вместе с тем теплые, нежные отношения связывали ученого с семейством более отдаленной его родственницы – Нины Витольдовны Скочинской‑Кузнецовой.

Нина Витольдовна – дочь Витольда Александровича Скочинского, а Витольд Александрович Скочинский был племянником Медарда Скочинского, сыном его брата Александра, с которым они вместе владели поместьем Галены в Пружанском уезде Гродненской области.

Таким образом, получается, что Александру Александровичу Скочинскому Нина приходилась троюродной сестрой: у них общий прадед – отец Медарда и Александра Скочинских, которого звали Феликс.

Александр Александрович Скочинский принимал живое участие в ее судьбе. Именно он познакомил совсем ещё молоденькую Нину, выпускницу института благородных девиц10, со своим коллегой и товарищем – Константином Андреевичем Кузнецовым, за которого она вышла замуж.

Нина Витольдовна очень любила первую жену Скочинского – Марию Шепетковскую, и оттого болезненно восприняла его новый брак. Однако Александра Карповна всё же сумела расположить ее к себе, вскоре женщины подружились.

Со второй женой Скочинский прожил больше тридцати лет. В последние годы Александра Карповна много болела – и в сущности, быт и дом этой семьи вела Нина Витольдовна.

Нина Витольдовна Кузнецова с сыном Констиантином, Харьков 1936

Нина Витольдовна преподавала немецкий язык в одном из московских вузов. Когда умерла Александра Карповна Скочинская, Нина Витольдовна, чтобы не разрываться между работой и уже очень немолодым братом, вышла на пенсию11. Однако академик вдовствовал лишь год: в декабре 1956 он женился вновь.

Третьей, последней, женой А.А. Скочинского стала Елена Николаевна – урожденная Иванова, по первому мужу Шамелева. Она была старшей дочерью известного ставропольского предпринимателя Николая Тимофеевича Иванова (1861‑1913). Он принадлежал к тому же кругу людей, что и первый тесть Скочинского – Николай Александрович Шепетковский. Оба – и примерно в одно и то же время – были городскими головами, состояли в партии кадетов, а Николай Тимофеевич являлся еще и членом Государственной думы в 1909‑1912 годах.

Сохранилось фото с празднования 85 летнего юбилея Александра Александровича Скочинского в 1959 году. По одну руку академика – его жена Е.Н. Скочинская; по другую – 12 летний Сережа Кузнецов, сын Константина Константиновича и внук Нины Витольдовны

Елена Николаевна родилась в 1894 году, а умерла в 1987-м, похоронена рядом с матерью и братом на Ваганьковском кладбище.

Но доскажем историю про Кузнецовых. У Нины Витольдовны и Константина Андреевича Кузнецовых было два сына: Константин и Николай. Константин пошел по стопам отца и дяди: связал жизнь с горным делом. Он родился 15 декабря 1914 года в Ростове‑на‑Дону. В 1936 окончил Московский горный институт и стал работать инженером на шахтах Донецкого и Кузнецкого угольных бассейнов. В Великую Отечественную войну занимался строительством оборонительных сооружений Южного фронта, восстановлением угольных шахт Московского и Донецкого угольных бассейнов. В 1957 году возглавил Всесоюзный научно‑исследовательский и проектный институт «Центрогипрошахт», был профессором Московского горного института. Константин Константинович Кузнецов оставил воспоминания об Александре Александровиче Скочинском, которые сейчас хранятся в Главархиве Москвы.

От Альфочки до Шахтинского дела

С 1895 по 1900 годы Скочинский учится в Петербургском Горном институте. Он поступил в Горный институт, а закончил уже Горный институт Императрицы Екатерины Второй.

«Горный выпуск» 1900 года – самый многочисленный в дореволюционный период, с весьма примечательными выпускниками. Дипломы тогда получили 79 человек. Среди них – немало выдающихся инженеров и общественных деятелей.

Сохранилась фотография «великолепной пятерки» выпускников 1900 года. На ней изображены — Иосиф Иосифович Федорович, Роман Федорович Зиверт (они с Федоровичем были женаты на сестрах Баньолесси. Федорович – на Елене Евгеньевне, а Зиверт – на Клавдии Евгеньевне), Александр Александрович Скочинский, Адам Александрович Свицын. Таким образом, неузнанным остается только один молодой человек — в очках и с бородкой, расположившейся в самом нижнем ряду.

Двенадцать лет спустя, в июле 1912-го, трое из сфотографированных горных инженеров опять окажутся на одном снимке, сделанном в Юзовке; а двое из них, Федорович и Скочинский, еще через 16 лет, в 1928-м будут проходить по Шахтинскому делу.

Перенесемся в июль 1912 года. В апреле в Атлантическом океане уже затонул «Титаник», а на реке Лене на золотых приисках расстреляны рабочие. В марте на шахте «Итальянка» в Макеевке произошел взрыв, погибли люди. В мае в Петербурге начала издаваться газета «Правда», которая рассказывала обо всех этих событиях.

Нас сейчас интересует шахта «Итальянка». Она заложена в 1900 году Русско-Донецким Обществом, однако к 1912 году арендовалась франко-российским обществом «Русский горный и металлургический Унион». Кроме местных донбасских пролетариев на ней работали трудовые мигранты из Европы, в частности, итальянцы. Располагалась в Макеевке, в 9 километрах от Юзовки – нынешнего Донецка.

1 марта 1912 года на «Итальянке» взорвался газ и пыль, погибли люди. Вот, что пишет об этом взрыве «Правда» – в самом первом своем номере от 22 апреля (или 5 мая по новому стилю) 1912 года.

К взрыву в шахте «Итальянка»

Министерством Торговли и Промышленности издан отчет о результатах обследования взрыва гремучего газа и каменноугольной пыли на шахте «Итальянка», происшедшего 1 марта 1912 года и повлекшего за собой гибель 56, а также ожоги и поранения 14 рабочих.

Для выяснения причин катастрофы д.с.с. Хованскому, Члену Горного Совета, было поручено образовывать на месте особые совещания. В то же время на командированных лиц было возложено обратить особое внимание на те меры, которые следовало бы установить на будущее в целях большей безопасности производства горных работ вообще и в Донецком бассейне в частности.

Взрыв произошел на 7-й продольной выработке, по близости глухой печи, в которой, вследствие плохого проветривания, образовалось скопление газа, вышедшего на продольную и там воспламененного папиросой, спичкой или лампой одного из трех бывших здесь рабочих.

Согласно заключению Комиссии, производившей обследование, устройство и действие вентиляции на руднике, в общем, удовлетворяло требованиям закона. Но, в частности, были допущены управлением рудника нарушения как требований установленных правил, так и необходимых мер предосторожности в отношении вентиляции.

Что касается вопроса – «были ли приняты все предписываемые законом меры предосторожности для предотвращения взрыва» из ряда упущений обследования отмечает одно, имеющее связь со взрывом на руднике, а именно то, что при завинчивании предохранительных ламп при помощи крючка мялась сетка лампы, и такая лампа с поврежденной сеткой представляла явную опасность при работах в среде газа. Однако лампы с такими сетками выдавались рабочим.

В качестве главы расследования катастрофы «Правда» упоминает действительного статского советника Хованского. В других источниках12 говорится, что находившийся в Санкт-Петербурге Хованский прибыл на место трагедии уже когда там работала комиссия под руководством исполняющего обязанности начальника Юго-Восточного горного управления, тоже действительного статского советника Владимира Ивановича Лазарева. В составе этой комиссии находились практически все люди, которые собрались в Юзовке четырьмя месяцами позже и запечатленные коллективным снимком, датированным июлем 1912 года.

По-видимому, июльское совещание деятелей горного дела в Юзовке также связано с трагическими событиями на шахте «Итальянка».

Фото из архива кафедры «Безопасность и экология горного производства» Горного института Национального исследовательского технологического университета МИСИС

Расскажем обо всех по порядку. В первом ряду крайний слева, конечно, Александр Александрович Скочинский. В первом десятилетии двадцатого века его деятельность тесно связана с Донбассом.

Рядом со Скочинским — Борис Иванович Бокий (1873-1927), горный инженер, заложивший аналитические методы проектирования рудников и шахт. Он — сын известного химика Ивана Бокия (1845-1897); брат чекиста, одного из организаторов красного террора Глеба Бокия (1878-1937), которого считают прототипом булгаковского Воланда; и отец основоположника советской кристаллохимии Георгия Бокия (1909-2001).

Далее на фотографии видим сложившего руки на груди Сергея Николаевича Сучкова, начальника Горного управления Южной России и председателя Съездов горнопромышленников Юга России – одного из первых объединений работодателей дореволюционной России.

Ровно посередине первого ряда сидит, опершись обеими руками на подлокотники кресла, Яков Иванович Хованский (1869-1915) — директор Горного Департамента и предшественник своего соседа справа – С. Н. Сучкова – на посту начальника Горного управления Южной России.

А по его левую руку — Леонид Павлович Семянников, недавно, в конце апреля, возглавивший Юго-Восточное горное управление.

За ним, в гражданском костюме — Адам Александрович Свицын (1875-1937), управляющий Юзовским металлургическим заводом и рудниками. Расстрелян в годы сталинских репрессий.

Отметим, что на июльской фотографии 1912 года в Юзовке присутствуют, как минимум, шесть выпускников Петербургского Горного института 1900 года: Скочинский, Свицын, Мешков, Федорович, Добровольский, Робук.

Самый правый в первом ряду — Александр Митрофанович Терпигорев (1873–1959) – пионер сразу нескольких направлений горной науки, впоследствии, как и Скочинский – один из первых советских академиков в области горного дела, создатель серии учебных пособий по важнейшим его разделам, инициатор и главный редактор 11-томного энциклопедического справочника «Горное дело» (1957), по мнению специалистов, не имеющим аналогов в мировой научной литературе. В 1912 году он преподает в Екатеринославском горном институте и председательствует в Екатеринославском отделении Русского Технического Общества.

Переходим во второй ряд и опять начинаем слева, где с самого краю стоит небольшого роста человек в белом кителе. Это Михаил Михайлович Протодьяконов (1874-1930), тоже крупная фигура в горной науке, один из создателей Среднеазиатского университета в Ташкенте. В 1912 году он работает профессором в Екатеринославском высшем горном училище, то есть там же, где работает Терпигорев (заметим в скобках, что первым директором Екатеринославского высшего горного училища был Сергей Николаевич Сучков, — с которым мы уже немного познакомились, — а как раз 1 июля 1912 года оно преобразовано в Екатеринославский горный институт). К этому времени у Протодьяконова опубликовано несколько значительных трудов. В том числе – диссертация «Давление горных пород на рудничную крепь». Через два года из-за обострения туберкулеза он оставит работу, будет лечиться в Крыму, а затем переедет в Среднюю Азию, в Ташкент.

Второй слева во втором ряду — горный инженер и промышленник Александр Иванович Фенин (1865-1944). Про него можно найти много интересных материалов. Он и сам написал мемуары – про себя, свое время и свою Россию, которую был вынужден покинуть – «Воспоминания инженера. К истории общественного и хозяйственного развития России».

Карьера его складывалась удачно. За строительство Веровского рудника «Русско-Бельгийского металлургического общества» (Донбасс) Комитет Всемирной выставки в Париже в 1900 году наградил его именной медалью. Затем Фенин получил должность директора-распорядителя рудника, принадлежащего «Обществу Русских каменноугольных копей» – и под его руководством он стал одним из лучших на территории Донбасса (находился в окрестностях теперешнего города Алмазная Луганской области Стахановского горсовета).

Кроме производственной деятельности Александр Иванович занимался общественной – работал, например, в Совете Съездов горнопромышленников Юга России, где пристальное внимание уделял вопросам безопасности труда шахтеров.

Фенин был очень состоятельным человеком, миллионером. Помимо прочего, ведал поставками угля на московскую электростанцию, и московский городской голова — князь Голицын был его приятелем.

Однако на этой фотографии Александр Иванович Фенин оказался прежде всего как один из основателей горноспасательного дела в России.

В Совете Съездов горнопромышленников Юга России он возглавлял комиссию по организации спасательного дела на Донбассе. Фенин собрал предложения уже кое-где действующих районных комиссий, систематизировал их и представил на рассмотрение Съезда — 33-го по счету (1908).

В результате была принята, как бы мы сказали сегодня, «дорожная карта» — план действий по созданию единой системы спасательного дела в Донбассе.

Октябрьскую революцию Фенин не принял. В декабре 1919 года возглавил министерство торговли и промышленности в правительстве Деникина (примерно тогда же Александр Митрофанович Терпигорев начинает работать в Горно-топливном отделе этого министерства), а уже в январе 1920-го покинул Россию.

Когда в 1928 году многие из оставшихся в России коллег Фенина были арестованы по «Шахтинскому делу» (только на этой фотографии таких, по крайней мере, трое: Скочинский, Мешков, Фёдорович), его имя на процессе тоже звучало — в качестве зарубежного организатора вредительской контрреволюционной группировки горных инженеров. Большинство современных историков считают этот процесс фальсифицированным, а обвинения ложными.

По левую руку Фенина, третий во втором ряду – горный инженер Александр Васильевич Давыдов. Потом, немного развернувшись вправо, человек по фамилии Верменичев.

Рядом с ним горный инженер Александр Александрович Цишевский. Он работал в располагавшемся неподалеку Екатерининском руднике и организовал горноспасательную бригаду.

Затем идет горный инженер Маляровский. Далее — Григорий Фаддеевич Тигранов (1859-1930) — действительный статский советник, служащий Горного департамента Министерства торговли и промышленности, позже — председатель правления Амурского золотопромышленного общества, потом — заведующий Финансово-счётным подотделом Отдела технических и профессиональных учебных заведений Народного комиссариата по просвещению. В круг его служебных обязанностей входило исследование показателей деятельности и финансовой состоятельности горнозаводских предприятий. Труды Тигранова по этим вопросам печатались «Горным журналом», выходили отдельными книжками – и до революции, и после. Последний справа во втором ряду – Шелякин.