Горные инженеры в зеркале эпохи. Александр Скочинский, Александр Терпигорев, Александр Докукин. Страницы биографий

Александра Ненина

Горные инженеры в зеркале эпохи. Александр Скочинский, Александр Терпигорев, Александр Докукин. Страницы биографий

Предисловие. Как появилась эта книга

Горной промышленностью называют комплекс отраслей, которые занимаются извлечением из земных недр полезных ископаемых. Противоречие между «высоким» названием — горная — и «низким» содержанием — недра — объясняется тем, что тектонические процессы нередко выталкивали глубинные богатства Земли наружу — в разломы и складки планеты, из которых получились горы. Потому в одних языках добыча полезных ископаемых связана с подземными шахтами (английское «Мining»), а в других – с надземными горами (немецкое «Bergbau»).

Русское словосочетание «горная промышленность» — дословный перевод с немецкого (Bergbau). Недаром же как раз в германских горах находится вход в царство гномов – сказочных рудокопов и хранителей подземных сокровищ. В России функцию гномов выполняла Медной горы хозяйка.

Горная промышленность – дело трудоемкое, требующее больших финансовых вложений, человеческих ресурсов, продуманной организации.

Историки находят взаимосвязь между совершенствованием горного производства, развитием горного дела, то есть научного знания о земных недрах, и появлением капиталистических отношений в производстве.

Вот и в России горная промышленность начала формироваться в петровскую эпоху, когда родилось российское предпринимательство.

Для поощрения инициативы новых российских буржуа Петр Первый установил в 1719 году принцип горной свободы, или берг-привилегии, коей «соизволялось всем и каждому, какого бы чина и достоинства ни был, во всех местах, как на собственной, так и на чужих землях искать, плавить, варить и чистить всякие металлы».

В этом же году была учреждена Берг-коллегия – первый государственный орган в России, системно занимающийся вопросами горного дела.

Возглавил Берг-коллегию легендарный человек — сподвижник Петра I, генерал-фельдцейхмейстер (то есть главный командующий артиллерией) Яков Брюс. Потомок шотландских королей, инженер и ученый, он считается первым русским масоном, с его именем связаны мистические истории, слухи о полетах на железной птице и обладании философским камнем. И в это нетрудно поверить, потому что очень скоро Брюс представил Петру масштабный труд – проект государственного землемерия и составления подробной географии империи.

Исполнителем проекта предложено было назначить Василия Татищева.

Тридцатитрехлетний Татищев участвовал в Северной войне, выполнял дипломатические поручения, а главное — обладал редкостной способностью не просто исполнять указы, но видеть за ними государственную перспективу. Через некоторое время Татищев получил другую, не менее важную задачу – наладить добычу руд в Сибири. Он с жаром принялся за дело: основал завод на реке Исети, ставший градообразующим предприятием для Екатеринбурга; выбрал площадку для медеплавильного производства близ деревни Егошиха, из которой потом выросла Пермь; явился создателем системы горного управления в Зауралье и начального звена профессионального горного образования – школ при заводах.

Решая сугубо практические задачи индустриализации Урала, Татищев попутно собирал материалы для комплексного описания страны. В результате появились первые российские сочинения по истории и географии: «Введение к историческому и географическому описанию Великороссийской империи», «История Российская». Правда, ни то, ни другое произведение при жизни автора не увидели свет. Однако именно горное дело дало толчком к изучению государства российского.

Потребность в образованных кадрах для стремительно растущей горной отрасли привела к тому, что спустя полвека после учреждения Берг-коллегии – 21 октября (3 ноября по новому стилю) 1773 года – Екатерина Вторая подписала указ о создании первого в России технического вуза – Горного училища.

За свою длинную историю вуз не раз подвергался преобразованиям и менял названия. Вплоть до 60-х годов 19-ого века, когда Корпус горных инженеров был переоформлен в Горный институт, он считался военным учебным заведением и воспитанники старших классов носили звания унтер‑офицеров.

Пока российская система горного образования набирала силу, на производственной сцене появился новый персонаж — иностранный концессионер. То есть инвестор, вкладывающий средства в строительство либо эксплуатацию государственного предприятия. Одним из известнейших представителей иностранного капитала в горной промышленности станет Джон Юз, в честь которого назовут целый город – Юзовка, который впоследствии получит имя Донецк.

Он прибыл в Россию из Англии в 1870 году с целым штатом квалифицированных рабочих и оборудованием, необходимым для строительства металлургического завода. Через два года предприятие Юза выплавляет первый чугун, и, кроме британцев, на нем трудятся местные жители. А неподалеку работают рудники, где добывается уголь. В 1890 году Донецкий угольный бассейн — Донбасс давал уже половину всего добываемого в России угля. Он становится манящей точкой на угольной карте мира, отечественные же горные инженеры теперь так или иначе связаны с Донбассом.

Именно здесь начинали свою карьеру герои этой книги – три Александра горной промышленности – Александр Митрофанович Терпигорев (1873-1959), Александр Александрович Скочинский (1874-1960), Александр Викторович Докукин (1909-1984).

Все они сказали свое слово в горной науке, которое тут же аукнулось в горной практике, создали школы: Скочинский – в области рудничной аэрологии; Терпигорев – в области технологии и механизации производственных процессов; Докукин – в области горной механики.

Скочинский с Терпигоревым шли в горной науке одной дорогой: у них были одни учителя – Иван Августович Тиме и Николай Дмитриевич Коцовский, они в одно время начали преподавать, защитили диссертации, стали академиками. Правда, в Московский горный институт (детище новой советской эпохи, когда уголь был так же важен, как и хлеб) попали в разное время. Но именно в МГИ накрепко пересеклись пути всех трех героев нашей книги. Два профессора – Терпигорев и Скочинский — и студент Докукин оказались под одной крышей. Докукин впитывал опыт наставников и уже тогда начинал свой путь в горной механике.

Сами профессора к этому времени были вполне маститы – их так и называли: «один старик белый, другой старик черный».

«Работали, спорили, ездили, обследовали, – всегда с чувством взаимопонимания и уважения. Вся эта работа сблизила нас, и у нас выработались одинаковые подход и система в проводимых работах и даже график самой работы. Часто один и тот же объект мы обследовали вместе, чтобы потом при обсуждении составить общее решение», – писал А.М. Терпигорев в своих «Воспоминаниях горного инженера» о себе и о Скочинском.

Но вместе с тем по темпераменту Александр Александрович и Александр Митрофанович — во многом противоположны.

Это видно уже по фотографиям студенческой поры. Один суховатый, другой весь мягкий. У одного спокойные светлые глаза, сосредоточенный взгляд. У другого – глаза темные, бархатные, а взгляд мечтательный. Один затянут в студенческий мундир; другой в распахнутом плаще и сдвинутой набок фуражке.

И далее — один написал научные труды и учебники; а другой еще и воспоминания, и просветительские брошюры. Один любил живые розы в комнате; другой – ходить за грибами и ловить рыбу. Один «белый» старик. Другой – «черный».

Любопытно еще, что «старики» и в профсоюзах разных состояли. Александр Скочинский – в профсоюзе горнорабочих, тогда как Александр Терпигорев – в профсоюзе работников образования.

А.А. Скочинский и А.М. Терпигорев намного пережили своих сверстников, вместе с которыми учились в Санкт-Петербургском Горном институте и работали в направлении перевода горного искусства в науку, основанную не на эмпирических умозаключениях, а на точном расчете. Они успели сделать больше.

Современная отечественная горная наука во многом базируется на трудах Скочинского. Горная школа академика Скочинского живет, развивается, прирастает новыми учеными, новыми открытиями. Скочинскому посвящаются школьные музеи и научные симпозиумы1.

Терпигореву в этом отношении повезло меньше. В Московском горном университете (можно сказать, «старшем сыне» Московской горной академии, где начинал свой московский этап жизни Терпигорев) с гордостью показывают кабинет, где в 1920-е годы жил Терпигорев. В холле, где мраморная лестница, висит его портрет. И всё же нынешние сотрудники кафедры, которой руководил академик, ведут свое происхождение от Анатолия Семеновича Бурчакова, который учился у Анны Ивановны Ксенофонтовой – любимой ученицы Скочинского. Однако личность и биография Терпигорева не менее ярки, чем личность и биография его тёзки и коллеги Скочинского.

Первые два героя — Терпигорев и Скочинский — ушли со сцены, когда уголь был еще силен и лишь кое-где намечались признаки его ослабления; а третий — Докукин — почти вплотную приблизился к следующей эпохе, когда уголь начнет сдавать позиции нефти, когда начнут рушиться гиганты, когда целые государства зашатаются и упадут. Судьбы трёх Александров отразили не только эволюцию горной науки, но и переломные моменты в истории России.

Обо всех трёх Александрах горной промышленности в свое время написаны книжки — их современниками и коллегами, тоже горными инженерами.

Борис Александрович Розентретер написал книгу о Терпигореве (1965); Георгий Дмитриевич Лидин – о Скочинском (1969); Александр Дмитриевич Игнатьев – о Докукине (1993)2.

Все издания снабжены главными датами деятельности учёных, библиографическими списками, важное место в них занимает научно-производственная составляющая, а «просто жизнь» почти не затрагивается.

Нам же хотелось исправить этот перекос, уделить больше внимания человеческим частностям, а также вписать страницы биографий героев в общий фон эпохи. Автор старался придерживаться исторической точности, лишь изредка прибегая к реконструкции событий.

***

Началось же всё в Красноярске более четверти века тому назад. В солнечный сентябрьский день 2000 года мы познакомились с Инной Алексеевной Половниковой – правнучатой племянницей известного красноярского предпринимателя и библиофила Геннадия Юдина. Человек с красноярскими корнями, Инна Алексеевна родилась в Ленинграде, пережила блокаду, в 1957 году окончила физический факультет ЛГУ, получила степень кандидата геолого‑минералогических наук… После выхода на пенсию вплотную занялась историей своего рода, исследованием жизни Геннадия Васильевича Юдина. И вот, работая в государственном архиве Красноярского края, изучая документы Красноярской мужской гимназии, где учился один из сыновей Г.В. Юдина – Леонид, Инна Алексеевна обратила внимание на то, что среди его однокашников значится Александр Скочинский.

Разумеется, геологу это имя сказало о многом! Труды Скочинского, посвященные вопросам запылённости и возникающих в шахтах пожаров, проблемам безопасности труда, не потеряли актуальности до сих пор. Одним словом, с лёгкой руки Инны Алексеевны Половниковой и началась история, которая привела к этой книге.

Но сначала в красноярской школе номер 138 создали музей, посвященный жизни Александра Александровича Скочинского. В процессе сбора материалов его создатели познакомились со многими интересными людьми. Завязалась переписка с родственниками А.А. Скочинского, с Константином Константиновичем Кузнецовым из Москвы, с Марией Помпеевной Ромашевой из Иркутска. Директор Института горного дела имени Скочинского из города Люберцы Анатолий Дмитриевич Рубан прислал школьному музею великолепный альбом, выпущенный к столетию Скочинского. А в самом Красноярске нашелся человек, который лично встречался с Александром Александровичем Скочинским — Наиль Хайбуллович Загиров.

История музея подробно описана в биографическом очерке о Скочинском «Угль, пылающий огнем», выпущенном в 2024 году московским издательством «Горная книга». Этот очерк был написан как дань памяти Скочинскому и дань памяти тем людям, которые нас с ним познакомили.

Но работа явно требовала продолжения: ведь жизнеописание Скочинского — только часть биографии горной науки и угольной промышленности России. А эта большая биография складывается из множества частных, взаимосвязанных судеб горных инженеров. Так родился замысел новой книги — рассказать не об одном герое, а о трёх.

В процессе поиска новых материалов вновь и вновь встречались увлечённые, отзывчивые люди. Благодарим Татьяну Пилипенко и Сергея Кобылкина: они помогли найти важные сведения и познакомили с теми, кто хорошо знал героев книги. Без генеалогических изысканий Юлии Забелло часть об Александре Митрофановиче Терпигореве получилась бы куда более скудной. Особенную признательность хотим выразить Ирине Александровне Крутилиной (Докукиной) и её семье за бесценную помощь и поддержку. Благодарим также Сергея Васильевича Солода и Анатолия Васильевича Долголаптева — за их замечательные устные и письменные рассказы об Александре Викторовиче Докукине.

Эта книга появилась на свет благодаря людям, которые щедро делились воспоминаниями, архивными находками, семейными историями. Их неравнодушие слилось в полифонический хор голосов, который, мы надеемся, поможет читателю услышать живую мелодию угольной эпохи.

Ну, а если читатель задумается ещё и о быстро летящем времени, о прошлом, которое умрёт, или же отомстит, если его забыть, то будем считать свою главную задачу выполненной: пусть память живёт и люди помнят.

АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ СКОЧИНСКИЙ

Польский дворянин, фигурант «Шахтинского дела», Герой Труда… В биографии Скочинского сходятся многие линии, его руку пожимали многие исторические личности, а сам он не единожды оказывался на волосок от гибели.

Александр Александрович Скочинский, 1957

Польский дворянин сибирского происхождения

Александр Александрович Скочинский происходил из семьи польских ссыльных, участников Январского восстания 1863‑1864 годов. Его дед Медард Феликсович Скочинский владел имением в Гродненской губернии3. К началу восстания Медард был 45-летним вдовцом с двумя сыновьями. Старшему – Александру шел восемнадцатый год, младшему – Феликсу исполнилось 16. Оба учились в гимназии в Белостоке – сейчас это польский город, а в те времена – центр Белостокского уезда Гродненской губернии Российской империи.

С 1815 по 1915 годы Царство Польское большей частью находилось в составе Российской империи. Помимо собственно Польши, в Царство это входили отдельные земли современных Литвы, Украины, Белоруссии. В том числе – Гродненская область, где в Пружанском уезде в имении Галены (Галяны) жили помещики Скочинские.

В 1569 году на карте Европы появилось новое государство – Речь Посполитая. В дословном переводе это обозначает «общая вещь», или «общее дело». «Общее дело» объединяло два самостоятельных государства – Королевство Польское и Великое княжество Литовское.

У каждого из них был свой управленческий аппарат, финансы, вооруженные силы, законы; а общим у них был монарх – король польский и великий князь литовский. Этот титул не передавался по наследству: глава государства избирался законодательным органом – сеймом, единым для Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Однако далеко не всегда выборы проходили, как должно, и для упорядочивания политической системы страны, в частности, урегулирования разногласий в сейме, в 1791 году была принята Конституция – по существу, вторая национальная конституция в мире после Конституции США. Ее действие продолжалось чуть больше полутора лет: соседи Речи Посполитой не выразили восторга от происходивших там преобразований, и нарождающееся государство оказалось втянутым в целую череду войн. В конце концов, пережив четыре раздела между Россией, Австрией и Пруссией в 1772, 1793, 1795, 1815 годах, Речь Посполитая прекратила свое существование.

Тем не менее, польское движение за независимость продолжалось. В ноябре 1830 года вспыхнуло Ноябрьское восстание (1830‑1831), в январе 1863 – Январское (1863‑1864). И в том и в другом активное участие принимали жители Гродненской губернии, большинство из которых были польского происхождения.

Медард Скочинский исполнял обязанности заместителя главы повстанческой администрации, созданной для поддержания порядка на перешедших к восставшим территориях. Русоволосый, сероглазый, с длинным носом и согбенной спиной, Медард получил прозвище «Муха». Недостаток роста, – менее полутора метров, – сполна компенсировался энергичным характером и высокой работоспособностью. В его ведении были вопросы продовольствия и экипировки. Что же касается поставок «бунтовщикам» оружия, то, вероятно, если она происходила, то с величайшей осторожностью, потому что на суде это обвинение осталось недоказанным.

А вот в боях «с москалями» Медард с сыновьями участвовали. Например, в мае 1863 года в сражении у деревни Михалин огнестрельное ранение получил Феликс.

После подавления восстания и следствия, которое длилось почти год, Гродненский военно‑полевой суд лишил Скочинских прав состояния, сыновей приговорил к сибирской ссылке, а главу семейства – к расстрелу. Но потом смертную казнь заменили каторжными работами – и Медарда Феликсовича отправили на Александровский винокуренный завод неподалеку от Иркутска. В 1868 году – по амнистии, объявленной в честь рождения будущего последнего российского самодержца Николая Второго – Медард Скочинский был освобожден от каторжных работ и переведен на поселение.

Между тем его сыновья Александр и Феликс, сначала сосланные в город Бийск на Алтае, оказались в Томске. Они ходатайствовали о переезде к ним отца, что и произошло в 1871 году. Семейство воссоединилось в Томске, где в то время жила большая колония ссыльных за участие в Январском восстании поляков.

Среди них – Костюкевичи (или – Косцюкевичи). Глава семьи Казимир умер в 1870 году и упокоился на католическом кладбище Томска, вдова Розалия осталась с пятью детьми: сыном Витольдом и четырьмя дочерьми – Антониной, Юзефой, Людовикой и Камилой.

В метрической книге за 1873 год Храма Покрова Пресвятой Богородицы (Польском костеле) в Томске сохранилась запись о венчании 15 февраля 1873 года дворянина Александра Скочинского, 28 лет, сына Медарда и Софии (в девичестве – Парчевской), с Лудовикой Косцюкевич, 18 лет, дочерью Казимира и Розалии (в девичестве – Татур) Косцюкевич.

К этому времени братьям Скочинским не только возвращено дворянство, но и по амнистии, объявленной по случаю рождения Георгия – третьего сына цесаревича Александра (будущего Александра Третьего), разрешено жить в Европейской части России. Однако братья не торопятся покидать Сибирь: они занялись золотоискательством.

Впрочем, вскоре после женитьбы старшего брата Феликс все-таки возвращается в Гродненскую губернию. В 1874 году Медарду Скочинскому тоже были возвращены личные права состояния, и в августе этого года он переезжает в Казань. Далее его следы теряются. Однако мы можем предположить, что своего первого внука Александра-Юлиуса, родившегося 1 (13) июля 1874 года, Медард Феликсович все же увидел.

***

Итак, Александр Александрович Скочинский явился на свет в селе Солянка Олекминского улуса Якутии.

Солянка расположена в 15 километрах к северо‑востоку от Олекминска, куда вскоре переехала семья Скочинских. В Олекминске они поселились в доме по улице Горная.

14 декабря в Олекминск приезжает известный всем сибирским полякам ксендз Христофор Шверницкий (1814‑1894). Его называют «Апостолом Сибири».

Сорок с лишним лет назад, юношей, он участвовал в Ноябрьском польском восстании, а после его поражения посвятил себя церкви, вступил в орден мариан (иначе – Конгрегация Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии), стал священником. Работал в школе для глухих и слепых детей в Варшаве, потом создал подобную в городе Мариямполе (сейчас это территория Литвы), а в 1846 году по обвинению в распространении польской патриотической литературы был арестован. После пяти лет тюремного заключения Шверницкого отправили в ссылку в Иркутск. Через несколько лет ссылки ему позволили вернуться на родину, но он решил остаться в Сибири – быть там, где слово утешения и веры имеет особенный смысл. Оставшуюся жизнь он провел в Иркутске и там же трагически погиб от рук разбойников.

С 1856 года Шверницкий – настоятель прихода Вознесения Девы Марии в Иркутске, крупнейшего по территории римско‑католического прихода в мире. Он много времени проводит в разъездах, навещает своих подопечных в самых глухих уголках, совершает требы, венчает молодожен, крестит младенцев.

Именно ксендз Шверницкий крестил двух старших сыновей Александра и Людовики Скочинских – Александра-Юлиуса и Анатолия-Эдуарда.

Всего же в этом семействе было шестеро детей: в 1879 году родился Лев-Людовик, затем дочери Евгения и Кристина, потом еще сын – Степан. Но к этому времени Скочинские уже покинули Олекминск.

***

Дети росли, надо было думать об их образовании. И вот в январе 1877 года Александр Медардович Скочинский подает прошение Якутскому губернатору о разрешении на выезд в интеллектуальный центр Сибири — Томск. Но что-то пошло не так — и вместо Томска семья оказалась в селе Абаканское Енисейской губернии. В тридцатых годах двадцатого века оно было переименовано в Краснотуранское (Тураном называется один из притоков Большого Енисея, который в свою очередь является истоком самой полноводной реки России – Енисея). Еще через тридцать лет в этих местах развернулось строительство Красноярской ГЭС – и старинное село ушло под воду.

Абаканское находилось в 13 верстах от довольно большого по тогдашним сибирским меркам города Минусинск. Совсем недавно там открылся краеведческий музей, вокруг которого группировался ссыльный политический элемент, которого в Минусинске было предостаточно.

Один из самых ярких ссыльных минусинцев – народник Дмитрий Александрович Клеменц (1847-1914). В 1882 году в Италии вышла книга революционера Сергея Михайловича Степняка‑Кравчинского «Подпольная Россия», где Клеменцу посвящены самые теплые строчки. Кстати говоря, как раз тогда Клеменц живет в Минусинске.

Клеменц был давним знакомцем основателя Минусинского музея – Николая Михайловича Мартьянова. Они в одно и то же время учились в Петербурге, пересекались в Казани, где Клеменц учился сначала в гимназии, а потом в университете, а Мартьянов работал в аптеке. Из Казани Мартьянов – провизор по профессии – переехал в Минусинск, где, кроме официальной специальности, еще и — на общественных началах — занимался исследованием и классификацией сибирской флоры, сбором информации о населяющих Сибирь народах. В результате – получился музей.

Клеменц окунулся в музейную работу с головой. Он систематизировал уже собранные материалы, организовывал экспедиции – естественнонаучные, этнографические, антропологические, археологические – и сам в них участвовал. Параллельно с научными трудами Клеменц писал небольшие тексты для периодической печати. Его стихи, художественные фельетоны и научно‑популярные статьи появлялись на страницах «Сибирской газеты», которая выходила в Томске. Кстати говоря, и книга Клеменца «Древности Минусинского музея. Памятники металлических эпох» тоже была издана в Томске. После ее публикации Клеменц был избран членом‑корреспондентом Московского археологического общества.

Словом, Минусинск являлся весьма культурным городом и любознательному подростку, коим в то время был Александр-Юлиус Скочинский, предоставлялись просто исключительные условия для развития. К поступлению в гимназию его со всем тщанием готовил Клеменц.

Переехав в Красноярск, а затем и в Петербург, Саша Скочинский не забывал своих абаканских учителей, переписывался с ними. Сохранились его письма к Н.М. Мартьянову.

* * *

Летом 1886 года Скочинские стали красноярцами. В августе Саша поступил во второй класс Красноярской мужской классической гимназии. Дмитрию Александровичу Клеменцу не пришлось краснеть за своего ученика. Вступительные экзамены были сданы весьма успешно: за русский и латинский языки получены четверки, за арифметику – пять. Эти отметки гораздо лучше, чем у других экзаменующихся.

Обучение в гимназии было семиклассным, однако выпускной класс состоял из двух годовых курсов. Гимназию Александр-Юлиус Скочинский окончил с золотою медалью. В его аттестате зрелости, выданном 29 мая 1893 года, мы видим не только латинский язык, но и греческий, немецкий и русский со словесностью, а также логику, математику, физику и математическую географию, историю и географию. Везде – сплошные пятерки.

В Красноярске. На охоте. 1894 год. Третий справа – Александр Скочинский. Фото из личного фонда К.К. Кузнецова, Главархив Москвы