Бездна Европы

Ника посмотрела на него так, будто проверяла, понял ли он собственную реплику.

— Мы сейчас анализируем другую проблему, — сказала она.

Орлов разрешил демонтаж. Вера внесла его в колонку «Проверить» и подчеркнула: «Не для льда». Даже удачный ремонт не даст достаточной тепловой мощности, чтобы провести Нереиду наверх. Но он мог сохранить электрическое питание, а значит, воздух.

Пришёл новый пакет К-2. Машина закончила малый цикл и передвинулась на двенадцать сантиметров. Потом автоматика снова выключила нагрев. Вера сохранила запись, провела по таблице пальцем и поставила рядом с первым вариантом время следующей попытки.

Она не вычеркнула крота.

— Мне нужно два часа, — сказала она. — Ника со мной. Остальным поесть, проверить записи, потом спать по очереди.

— Ты сама когда спала? — спросила Самира.

— На спуске.

— Пять часов, двадцать минут. С тех пор прошло шестнадцать.

Вера удивилась, что врач помнит минуты.

— Тогда после демонтажа.

Самира положила на стол закрытый пакет еды. Не стала открывать его за Веру.

Капитан стоял возле своего кресла и читал пластиковый лист. Оттуда ему были видны и все расчёты, и люди, для которых они сделаны.

— Ещё один вариант, — сказала Вера.

Он поднял взгляд.

— Можно перенести нас в К-2 и использовать его корпус. Но сначала надо открыть путь к нему. Даже небольшой проход требует энергии, которой сейчас нет.

— Запиши. Будем искать энергию.

Вера взяла маркер. В третьей колонке осталось совсем мало места, зато во второй ещё можно было писать. Она намеренно не воспользовалась этим свободным пространством.

6. Чужая запись

Самира прикрепила обезболивающую пластину к шее Ильи. Он попытался посмотреть на неё через плечо, поморщился и остановился.

— Работает?

— Постепенно. Через десять минут проверим. Дополнительную пока не ставлю.

— Капитан разрешил полежать.

— Я слышала.

— Только у меня пост остался неприбранным.

Она посмотрела на два мешка с бельём, зажатых между креслом и стеной.

— Пост прекрасно держится. Я на нём ничего не трону.

Он ещё хотел сказать что-то о правом подлокотнике, но закрыл глаза. Самира дождалась, пока его дыхание замедлится. Закрепила перевязь так, чтобы локоть не сползал во сне. Отметила время и ушла к связному экрану.

Ей хотелось связаться с Ковчегом больше, чем она готова была признать. Не ради подсказки: на орбите не имелось запасного теплообменника, который можно мгновенно отправить через восемнадцать километров льда. Требовалось хотя бы сказать людям наверху, что все шестеро живы. Перед сдвигом они подтвердили большой архив. Но Самира не знала, успели ли уйти последние аварийные строки: на орбите могли ещё не понимать, что именно произошло с лодкой.

Самира установила расписание коротких запросов. Верхний ретранслятор не ответил. Резервный тоже. Крот прислал свою обычную машинную строчку. С каждым повтором его одинаковые слова становились всё менее утешительными.

Перед аварией у неё было открыто домашнее сообщение. Муж рассказывал, что сын решил учиться архитектуре и передумал через два дня. Самира помнила начало, но не помнила, чем сообщение закончилось. Переслушивать его сейчас не хотелось. Она опасалась, что услышав обычную жизнь, не сможет сразу вернуться к этой.

— Что по связи? — спросил Орлов.

— Только К-2. Могу попробовать открытый аварийный звук. На частотах старого спасательного канала.

— Есть кому слушать?

— У Северной станции резервный датчик подо льдом. Если его линия не срезана вместе с основным кабелем, он может записать сигнал. Ответить он не умеет.

Капитан согласовал минуту передачи. Аварийный канал плохо сохранял человеческую речь, но простая фраза и условные тоны могли пройти туда, куда не проходил широкий цифровой пакет.

Самира надела гарнитуру. Подождала, пока Вера отключит тестовые импульсы инструмента у кормы, и заговорила:

— Нереида. Шесть человек. Все живы. Основной путь перекрыт. Повторяю: шесть человек, все живы.

Затем передала координаты и два условных тона. Запустила вторую запись, сократив её до первой фразы. Выключила передатчик.

Орлов поставил на листе время. Вера занималась новым охлаждающим блоком, придерживая отвёртку губами. Ника стояла рядом с дроновым управлением. Обычная рабочая тишина вернулась почти сразу.

Через полторы минуты Самира услышала в гарнитуре слово «шесть».

Она отняла наушник, посмотрела на экран, снова надела. В поле цифрового декодера не было сообщения. Сигнал шёл через открытый акустический вход.

— Есть звук, — сказала она.

Вера отложила инструмент. Капитан подошёл к связному экрану.

Самира повторила небольшой фрагмент. В шипении различался обрывок с низким гласным звуком. На втором прослушивании слово стало менее убедительным. Оно могло оказаться чем угодно, если заранее не ждать ответа.

— Ты слышишь речь? — спросил Орлов.

— Похожее на речь. Но я только что передавала эти слова. Могу достраивать.

Капитан попросил не произносить предполагаемую фразу остальным. Ника прослушала запись без подсказки. Сказала, что слышит два голосоподобных участка. Вера предложила посмотреть исходный сигнал.

Самира убрала очистку шума и вывела полосы входа и выхода рядом. Она привыкла к связи, где программу можно было обвинить почти в чём угодно. Фильтр сглаживал пробелы, поднимал слабые фрагменты, иногда превращал совершенно посторонний шум в мягкие согласные. Сейчас она хотела, чтобы причина оказалась именно такой.

Вера указала на два пика.

— В начале одинаковая огибающая.

— Эхо, — сказал Орлов.

— Тогда время пути должно совпасть с отражателем, — ответила Самира.

Она проверила задержку: восемьдесят девять секунд. Для дна это было разумно. Для льда над ними — слишком долго. Рассеянное отражение могло пройти более сложный путь, но они находились далеко от большой боковой стенки. Ника внесла положение лодки и профиль течений в расчёт.

— Дно подходит, — сказала она. — Обычного возврата с такой амплитудой не ожидали. Зависит от поверхности.

Марк сидел у своего стола. Он не подошёл, хотя до этого интересовался каждым акустическим измерением.

— Значит, отражение, — сказал капитан. — В журнал: вероятное отражение от дна. Не ответ.

Самира внесла запись, оставив пометку о неожиданной амплитуде. Она не почувствовала ни разочарования, ни облегчения. Вопрос просто стал техническим.

Через сорок семь секунд сигнал повторился.

На этот раз Самира не слушала слова. Она смотрела на две полосы. Новая запись почти воспроизводила предыдущую, но два пика поменялись местами. Не задержались относительно друг друга, а поменялись: короткий участок, потом длинный, тогда как она передавала в обратном порядке.

Вера достала отвёртку из нагрудного кармана и положила на стол. Взяла стилус.

— Повтори без голоса. Пять неравных тонов. Чтобы не было смысла для нас.

Орлов посмотрел на неё.

— Это активное воздействие.

— Да. Малой мощности. Оно уже получило нашу передачу. Нам нужно отличить акустический возврат от неисправности линии.

— Один тест. Потом отключить.

Самира составила последовательность: короткий тон, пауза, два длинных, пауза, два коротких. Выбрала интервалы, не совпадающие с их рабочими протоколами. Передала через внешний излучатель. Вера физически отключила внутренний путь прослушивания передатчика; гарнитура теперь получала только воду.

Они ждали.

Илья открыл глаза, но Самира показала ему ладонью: пока оставайся. Он снова закрыл их, не понимая, вероятно, почему все стоят у стола.

Через восемьдесят восемь секунд пришли пять тонов. Два коротких оказались в начале. Паузы были заполнены слабым треском. Потом последовательность повторилась, соблюдая прежний сорокасемисекундный интервал.

Самира проверила время на независимых часах. На стене врачебного поста зелёным горели кислород и углекислый газ. Показатели оставались в норме. Она принесла автономный измеритель и положила его на стол. Ника протянула руку к датчику.

— Мы же записали.

— Записали. И наши головы тоже должны нормально работать.

Автономный измеритель подтвердил состав воздуха. Самира спросила у Веры о тошноте и двоении после удара. Та отрицательно покачала головой. Проверка не объясняла сигнала, зато не оставляла простую ошибку внутри лодки без внимания.

— У нас есть внешний повтор с изменением порядка, — сказала Самира. — Кто-то поймёт это как ответ. Я пока так не запишу.

— Правильно, — ответил капитан.

Марк встал.

Он дошёл до стола и положил планшет рядом с автономным датчиком. На экране был похожий акустический рисунок. В углу стояла дата семилетней давности.

Самира сначала посмотрела на дату, потом на него.

— Откуда это?

— Из П-7.

Ника перестала двигать стилусом.

П-7 числился в истории экспедиций потерянным автоматическим зондом. Он вошёл во лёд в другом районе, достиг океана, передал короткий геофизический пакет и перестал отвечать. В учебных материалах его приводили как пример недостаточно защищённой связи. Самира помнила этот пример, потому что именно после него в их миссию добавили независимый резерв.

— Он вышел к той же площадке, — сказал Марк. — Передал больше, чем опубликовано. В научном пакете есть расширенный массив.