Ключник

Встал.

— Я не стану спрашивать больше.

— Спасибо.

— Но если к моим деревням пойдут вооружённые…

— Я пришлю человека раньше.

Собакин поклонился.

У двери остановился.

— Пётр Кириллович.

— Да?

— Рога у них есть?

Даня закрыл лицо ладонью.

Собакин ушёл довольный.

Слух дошёл до дороги раньше, чем Даня успел решить, что с ним делать.

На четвёртый день один из приказчиков сообщил, что в трактире уже рассказывают про «людей графа Безухова, которые ночью ходят по лесу и едят сырое мясо».

Горхад действительно ел мясо почти сырым.

— Пусть жарят дольше, — сказал Даня.

— Он не ест жареное.

— Пусть.

— Не ест.

— Тогда пусть ест сырое внутри дома.

Приказчик записал.

Даня уставился на него.

— Это не распоряжение для книги.

— А как тогда?

— Никак.

Приказчик вычеркнул.

На пятый день возле ворот появились двое мужиков из соседнего села. Хотели посмотреть на «чудо».

На шестой — торговец с тканями.

На седьмой — нищий, который предлагал за медяк показать место, где «бесы выходят из земли».

Игнат дал ему хлеб и прогнал.

На восьмой день Даня поставил людей на дороге.

Не солдат.

Дворовых.

Задача была простая: никого не бить, никого не пускать без дела, не рассказывать ничего.

К вечеру половина округа уже знала, что граф выставил караул.

Шов в эти дни почти не менялся.

Проходили одиночки.

Двое.

Трое.

Ниш исчезала и возвращалась.

Горхад большую часть времени сидел у края Поляны, несмотря на Марфины угрозы. Он смотрел туда, откуда пришёл, и вставал каждый раз, когда линия становилась ярче.

Однажды вышла старая орчиха.

Горхад увидел её и впервые побежал.

Рана открылась на половине дороги.

Он всё равно добежал.

Старуха ударила его ладонью по лицу.

Потом обняла.

Марфа, когда узнала, сказала:

— Правильная мать.

Даня не стал выяснять, действительно ли это была мать.

В другой день из шва вынесли носилки.

На них лежал человек, которого уже нельзя было лечить.

Его похоронили за лесом.

Горхад положил на могилу хлеб.

Ниш — медную монету.

Русский плотник, помогавший делать гроб, постоял рядом и снял шапку.

Через две недели запасы пришлось считать всерьёз.

Не потому что управляющий требовал.

Потому что людей стало двести тридцать один.

Даня сидел с ним до ночи.

Зерно.

Мясо.

Сено.

Соль.

Дрова.

Места для сна.

Он больше не пытался лично проверить каждый мешок.

После Кузьмы эта привычка не исчезла. Просто перестала казаться добродетелью.

— Кто отвечает за кухню?

— Савельев.

— Кто проверяет?

Управляющий назвал другого.

— Пусть меняются через неделю.

— Ваше сиятельство…

— Что?

— Это вы уже вводили.

Даня остановился.

— И работает?

— Иногда.

— Тогда не трогайте.

Он откинулся на спинку.

— Сколько продержимся?

— Если новых не будет — месяц.

— Будут.

Управляющий ничего не сказал.

— Сколько, если будут?

— Это зависит от того, сколько.

— Я знаю.

— Тогда я не знаю.

Даня кивнул.

— Покупайте зерно.

— Цена пойдёт вверх.

— Уже пошла?

— Да.

— Кто продаёт?

Управляющий перечислил три имения.

Среди них было Собакино.

Даня усмехнулся.

— Нашёл применение Персии.

— Ваше сиятельство?

— Ничего. Покупайте.

Солдаты появились утром.

Игнат вошёл в кабинет без подноса.

Это было первым признаком.

— Барин.

Даня поднял голову от счётов.

— Что?

— Люди в лесу.

— Наши?

— Нет.

— Собакина?

— Нет.

Игнат подошёл к окну.

Во дворе уже бежал Федька.

— Со стороны дороги идут. Много.

Даня встал.

— Кто видел?

— Караульный.

— Вооружены?

Игнат посмотрел на него.

— Солдаты.

За окном раздался колокол.

Не церковный.

Тот, которым звали людей при пожаре.

Один удар.

Второй.

Двор ожил.

Горхад вышел из флигеля уже в доспехе.

Марфа бежала следом и орала:

— Я тебе что сказала про рану!

Он не обернулся.

Ниш появилась на крыше конюшни с арбалетом.

Русские дворовые хватали вилы, хотя никто им не приказывал.

Даня вышел на крыльцо.

— Оружие убрать!

Его услышали не все.

Он спустился во двор.

— Убрать оружие! Сейчас!

Кто-то опустил вилы.

Ниш не опустила арбалет.

— Ниш!

Она показала в сторону дороги.

Между деревьями уже двигались тёмные фигуры.

Ровные ряды.

Штыки.

Горхад встал рядом с Даней.

— Враг?

Одно из новых русских слов.

Даня посмотрел на солдат.

Потом на двор, забитый людьми, которые не существовали ни в одном рапорте Российской империи.

— Пока нет.

Горхад положил ладонь на топор.

— Пока.

Из леса донеслась команда.

Чёткая.

Русская.

Ниш натянула тетиву.

Даня схватил её арбалет и опустил вниз.

— Нет.

Она зашипела.

— Нет.

Горхад сказал то же самое:

— Нет.

Ниш посмотрела на обоих и отпустила тетиву.

Стрела осталась на месте.

На дороге показался первый офицер.

За ним второй.

Потом ещё.

Игнат подошёл к Дане и застегнул на нём сюртук, который тот так и не успел привести в порядок.

— Зачем?

— Граф.

— Что?

Игнат поправил воротник.

— Они сначала вас увидят.

Он перевёл взгляд на свои сапоги. Один был в грязи.

Поздно.

Он вышел за ворота.

Навстречу русским солдатам.