Тени полнолуния

— Садитесь, леди, — Женя кивнула на кресло для посетителей. — Хотите выпить? У меня есть бренди. Дешевый, но крепкий.

Изабелла позволила себе тень улыбки. — Благодарю. Я не пью на работе. А сейчас у меня работа. Она села. Спина прямая, руки в тонких черных перчатках сложены на коленях.

— Я здесь не как графиня, — начала она, глядя Жене прямо в глаза. — Я здесь как женщина, чей муж лжет ей. — Это стоит пятьдесят золотых, — перебила Женя. — Половина вперед. Я нахожу вашего капитана в борделе, на игорном столе или в канаве, делаю пиктограммы, вы плачете, я плачу по счетам. Стандартная процедура.

— Мой муж не ходит в бордели, — ровно ответила Изабелла. — Мой муж — капитан Первой когорты Личной гвардии Герцога. Его зовут Артур ди Фальконе. Возможно, вы слышали о нем. Его прозвище — Камень.

Женя слышала. Капитан Камень был легендой Столицы. Человек, который лично возглавил подавление Восстания Пяти Гильдий пять лет назад. Говорили, что он приказал залить горящие кварталы алхимическим напалмом вместе с бунтовщиками и запертыми там семьями, потому что «огонь перекидывался на богатые районы». Он был жесток, эффективен и абсолютно предан Короне.

— Мужчины с прозвищами «Камень» обычно либо бьют жен, либо хранят секреты, — сказала Женя. — Вы хотите, чтобы я нашла его альпийскую горничную? — Я хочу, чтобы вы нашли то, что заставляет его улыбаться, — Изабелла чуть подалась вперед. — Каждую пятницу, ровно в семь вечера, он говорит, что заступает на усиленное дежурство в Цитадели. Он возвращается в воскресенье утром. От него пахнет дождем, костром и дешевым табаком, которого не бывает в офицерских казармах. Он трезв. И он счастлив.

Женя склонила голову набок. Счастливый капитан Камень. Это звучало как начало очень скверной шутки. — И в чем проблема? Большинство женщин в Столице отдали бы половину состояния, чтобы их муж-кремень просто перестал бить посуду по вечерам. — Проблема в том, — голос Изабеллы стал ледяным, — что мой муж — это механизм. Оружие. У оружия не бывает счастья. У него бывает только смазка и чистка ствола. Если он нашел что-то, что делает его счастливым, это значит, что он нашел уязвимость. А уязвимый капитан гвардии — это угроза безопасности государства.

Она положила на стол тяжелый бархатный мешочек. Он звякнул с приятным, глубоким звуком. — Здесь сто золотых. Аванс.

Женя не притронулась к деньгам. — Леди Изабелла, — медленно произнесла она. — Я не работаю на знать. После дела с бароном фон Клейстом я поняла, что ваши семейные тайны — это обычно верхушка айсберга, под которым прячется либо государственная измена, либо жертвоприношение. Если я возьму ваш заказ и найду, что ваш муж строит в подвале личный алтарь Старым Богам, я не принесу вам пиктограммы. Я передам его в Канцелярию. Вместе с вами, как соучастницей сокрытия.

Изабелла не моргнула. — Справедливо. Но если вы найдете, что мой муж просто нашел себе вдовушку с хорошим самогоном в деревне за Восточными воротами, я хочу знать об этом немедленно. Цена правды всегда высока, госпожа Воронова. Я готова ее платить.

— У вас есть его вещи? — Женя наконец взяла мешочек и убрала его в ящик стола. Звяк монет был единственным звуком в повисшей тишине. — Вот.

Изабелла сняла правую перчатку. Под ней оказалась кисть, такая же идеальная, как и лицо. Она положила на стол серебряные карманные часы на тяжелой цепочке. — Он забыл их сегодня на умывальнике. Второпях.

Женя взяла часы. Холодный металл. На крышке — гравировка: «Служу и защищаю. Герцог». Внутри, на механизме, не было пыли. Капитан Камень был педантом.

Она закрыла глаза и приложила часы к виску. Поиск по вещи — это не то же самое, что поиск по памяти. Вещь хранит эхо прикосновений, запахи, температуру. Это карта последних часов жизни предмета.

Женя нырнула в хронологию часов.

…Утро. Запах мыла для бритья. Легкая вибрация — капитан прицепил их к поясу. …Полдень. Жар. Часы лежали на каминной полке в его кабинете в Цитадели. …Пять вечера. Резкий запах озона и озона — кто-то применил магию порталов неподалеку. …Семь вечера. Часы сняты с цепочки и положены на влажное дерево. Стол. Трактирный стол. Запах кислого пива, жареного лука и… озона. Снова. Но теперь это не остаточный след магии. Это фон.

Женя открыла глаза. — Он в Нижнем городе. В месте, которое он считает безопасным. Там фонит магией. Не темной, как у меня. Скорее… грозовой. Резкой.

— Воздушная гильдия? — предположила Изабелла. — У него нет связей с магами. — Это не гильдейская магия, — покачала головой Женя. — Это дикая. Как шаровая молния, которую научили сидеть на поводке.

Она встала. — Мне понадобится время. И экипаж. Капитан Камень не похож на человека, которого можно выследить, прячась по крышам. Он чувствует взгляд спиной. — Экипаж ждет внизу, — кивнула Изабелла. — Возок без гербов. Кучер немой. — Разумно, — Женя набросила на плечи свой плащ. Тот охотно откликнулся, становясь на пару тонов темнее. — Я поеду одна. Если вы сунетесь за мной, он вас учует. Ждите здесь. Или поезжайте домой. Я найду вас, когда у меня будет что-то, кроме подозрений.

Леди Изабелла встала. Она оказалась почти одного роста с Женей. — Госпожа Воронова, — сказала она, уже стоя в дверях. — Мой муж хороший человек. Он просто… сломался на службе. Если вы найдете ту, кто чинит его, не будьте к ней слишком жестоки. Иногда людям просто нужно место, где их не считают оружием.

Она ушла, оставив после себя запах алоэ и звенящую тишину.

Женя спустилась вниз. Возок действительно был неприметным — старая, обитая жестью коробка на колесах, запряженная уставшей пегой лошадью. Кучер, огромный детина с перебитым носом, даже не повернул головы, когда она села.

Они тронулись. Женя смотрела в узкую щель между шторками. Город проносился мимо — серый, мокрый, враждебный. Она думала о словах Изабеллы. «Место, где их не считают оружием».

Экипаж остановился в двух кварталах от «Пьяной селедки». — Дальше пешком, — глухо пробасил кучер. — Лошадь там не пройдет, слишком грязно.

Женя спрыгнула в лужу. Она решила сменить тактику. После «Селедки» она знала, что в Нижнем городе появились глаза, которые видят сквозь ее тьму. Нужна была другая маска. Она подошла к торговке жареными каштанами. Пожилая, беззубая женщина куталась в рваное пальто. — Почем? — спросила Женя. — Медяк за горсть, — буркнула торговка. Женя бросила ей серебряный четвертак. — Сдачи не надо. И дай мне свою корзину. И пальто.

Старуха вцепилась в монету так, что костяшки побелели. Она посмотрела на Женю, потом на ее дорогой, хоть и потертый плащ, и без слов начала стаскивать с себя засаленное пальто. Женя сняла свой плащ-тьму, свернула его в тугой узел и спрятала в сумку. Под ним оказалось простое, но крепкое платье из темной шерсти. Она накинула пальто торговки — оно воняло дегтем, кислятиной и мокрой псиной.

Она взяла плетеную корзину, накинула на голову капюшон пальто и сгорбилась, тяжело опираясь на воображаемую клюку. Превращение было полным. Маг тьмы исчез. По улице ковыляла уставшая, злая на весь мир торговка, пришедшая забрать непроданный товар у своей менее удачливой товарки. Женя шла медленно, приволакивая ногу. Нижний город жил своей жизнью. Дети гоняли обруч, какой-то пьяница мочился прямо на стену, две женщины ссорились из-за украденной моркови. Никто не обращал на нее внимания. Она была частью пейзажа.

Она шла по запаху. Запах костра и дешевого табака, который описывала Изабелла, был слишком специфичен. Женя втягивала ноздрями воздух, отсеивая вонь выгребных ям и жареной рыбы. Она нашла его в переулке за старой бойней.

Здесь не было вывески. Был только узкий лаз между кирпичной стеной скотобойни и фасадом закрытой сапожной мастерской. Женя остановилась в тени, делая вид, что перевязывает шнурок на стоптанном башмаке.

Из лаза доносились голоса.

— …сдвинь левее, идиот! Ты так полквартала на воздух поднимешь! — голос был женским. Низкий, с командирскими интонациями, привыкший перекрывать шум битвы. — Анна, если ты еще раз назовешь меня идиотом, я уроню тебе лед на капюшон, — ответил мужской голос. Спокойный, глубокий. Женя узнала его. Это был голос капитана Артура ди Фальконе. Но в нем не было стали. В нем была… усталость и бесконечное терпение.

Женя рискнула. Она позволила крошечной частичке своей тьмы вытечь из-под капюшона, формируя едва заметный, прозрачный щуп. Он скользнул по кирпичной кладке, просочился сквозь щели. То, что она увидела внутри, заставило ее замереть. Это был не подвал. Это была целая сеть катакомб — старые ледники, которые использовали еще до того, как в Столицу провели акведуки. Высокие сводчатые потолки, покрытые изморозью.

В центре зала, прямо на льду, стоял Артур ди Фальконе. Без мундира, в одной нательной рубахе, закатанной по локоть. Он был огромен. Широкоплечий, покрытый шрамами, с руками, способными гнуть подковы. А перед ним, уперев руки в бока, стояла Анна.

Женя видела ее только со спины. Длинная, тяжелая шуба из чернобурки была распахнута. Под ней — практичные кожаные штаны и высокие сапоги. Волосы, цвета которых Женя не видела, были убраны под плотный шерстяной платок.

— Ты опять тянешь поток из земли, — Анна ткнула пальцем в пол. — Ты понимаешь, что если ты так сделаешь под Северной башней, она просто сложится внутрь? Лед — это не вода, Артур. Лед — это кристалл. Ты его рвешь. — Я пытаюсь почувствовать структуру, — виновато пробасил капитан. — В Цитадели меня учили, что любую преграду нужно ломать. — Тебя учили быть тупым топором! — Анна развернулась.

Женя увидела ее лицо.

Ей было около тридцати. Резкие, почти мужские черты, обветренная кожа, тонкий шрам, пересекающий левую бровь. Но глаза… Глаза у нее были невероятного, прозрачно-голубого цвета. Цвета чистого зимнего неба. И в них плясали смешинки.

— Дай сюда, — она шагнула к нему.

Анна взяла его огромную, грубую ладонь в свои. — Расслабь кисть. Ты держишь магию, как эфес меча. Она не хочет тебя убивать. Она просто хочет спать.

Капитан подчинился. Он закрыл глаза. Анна положила свою вторую ладонь на его грудь, прямо над сердцем. Женя видела это своим истинным зрением даже сквозь стену.

Из кончиков пальцев Анны потекла магия. Но это не было ни тьмой Жени, ни грозовым хаосом Сажи. Это была магия абсолютного нуля. Холод, который не просто замораживал — он упорядочивал. Он успокаивал мечущиеся частицы эфира в теле капитана.

Лед под их ногами начал петь. Тонкий, хрустальный звон, который Женя чувствовала подошвами стоп. Анна что-то шептала. Не заклинание — мелодию.

Артур ди Фальконе, капитан Камень, человек, который лично вешал мятежников на воротах, вдруг улыбнулся. Той самой счастливой, расслабленной улыбкой, о которой говорила его жена.

— Вот так, — сказала Анна, убирая руки. — Видишь? Лед не сопротивляется. Он просто… есть. — Ты чудо, — тихо сказал Артур, открывая глаза. — Я — твое наказание, — фыркнула она, отстраняясь. — И если ты еще раз попытаешься заморозить мой перегонный куб, я превращу твои сапоги в ледяные колодки.

Она подошла к столу в углу. На столе стоял медный змеевик, колбы и бутыль с мутной жидкостью. — Самогон на кедровых орешках, — пояснила она, поймав взгляд капитана. — Старая семейная технология. — Изабелла знает? — спросил Артур, принимая от нее оловянную кружку. — Твоя жена знает, что каждую пятницу ты превращаешься из цепного пса Герцога в человека, — Анна серьезно посмотрела на него. — Она умнее, чем ты думаешь, Артур. Она просто ждет, когда ты сам себе это позволишь.

У Жени свело скулы. Она стояла в вонючем переулке, сжимая в руках корзину с остывшими каштанами, и чувствовала себя абсолютной идиоткой. Это не было государственной изменой. Это не было культом Старых Богов. Это не было даже банальной изменой. Это была терапия.

Капитан Камень, человек, на котором держалась половина военной мощи Столицы, раз в неделю сбегал от политики, интриг и крови в ледяные пещеры к ледяной ведьме, чтобы та вправляла ему магические вывихи и поила самогоном.

Женя отступила от стены. Она узнала все, что нужно.

Она попятилась, развернулась, чтобы уйти, и нос к носу столкнулась с мальчишкой-оборванцем. Он стоял так близко, что Женя видела вшей в его сальных волосах. В руках он сжимал рогатку. — Тетя, — прошепелявил он, — а чего ты тут подслушиваешь? Дядька Рыбак сказал, следить за теми, кто в плащах ходит. Сказал, в «Селедке» из-за таких вся магия скисла.

Сердце Жени пропустило удар. Дядька Рыбак. Она знала его. Держатель притона, шестерка Гнилой Сажи. Она не стала доставать кинжал. Она просто посмотрела на него. Она позволила капюшону спасть. Но не показала свое лицо. Вместо него мальчишка увидел клубящуюся, влажную, пахнущую могилой тьму. Женя не стала плести заклинания. Она просто «показала» ему свой дар.

Мальчишка открыл рот, чтобы заорать. Но звука не вышло. Тьма заполнила его легкие, превратив крик в беззвучное сипение. Он выронил рогатку, его глаза закатились, и он осел в грязный снег, погрузившись в глубокий, целительный обморок. Женя перешагнула через него и быстрым шагом, уже не хромая, пошла прочь.

Она вернулась к экипажу через двадцать минут. Села внутрь, содрала с себя вонючее пальто торговки и швырнула его на пол. — В контору, — бросила она кучеру. В возке было тесно и пахло лошадью. Женя закрыла глаза.

Картина в ледяной пещере не шла из головы. Сила Анны. Это была не просто стихийная магия. Это была магия контроля. Там, где Женя предлагала миру свою пустоту и он в ужасе отступал, Анна предлагала миру свою структуру, и мир замирал в восхищении.

«Старая семейная технология».

Женя достала из сумки часы капитана. Снова открыла крышку. Она смотрела на гравировку. «Служу и защищаю». Изабелла знала. Конечно, она знала. Леди Изабелла ди Фальконе не была наивной брошенной женой. Она была стратегом. Она отправила Женю — мага тьмы, известного своей жесткостью и связями с самым дном Столицы — не для того, чтобы найти мужа. Она сделала это, чтобы проверить, насколько далеко зашел Артур. Не спит ли он с Анной? Не проматывает ли деньги? Не готовит ли переворот?

Женя нашла ответы. И теперь ей предстояло самое сложное. Назвать цену. Когда экипаж остановился у ее конторы, уже смеркалось. Дождь кончился, но туман стал еще гуще, превращая фонари в размытые желтые пятна.

Женя вошла внутрь. Сбросила сумку на пол. Налила себе бренди. Руки все еще слегка дрожали — не от страха, а от переизбытка силы. Полнолуние ушло, но эхо его мощи все еще гуляло в ее крови, реагируя на магию Анны, которую она «взяла пробой» через стену.

Колокольчик над дверью звякнул. Женя не обернулась. — Садитесь, леди. Я бы предложила вам выпить, но вы не пьете на работе.

Изабелла вошла бесшумно. Она сняла траурный чепец. Ее волосы оказались цвета воронова крыла, стянутые в тугой, строгий узел на затылке. Без чепца она выглядела моложе и… опаснее.

— Ну как? — спросила она, садясь в кресло.

Женя долго молчала, глядя на игру света в стекле стакана. — Ваш муж в безопасности, — наконец сказала она. — И он верен вам. До последнего вздоха.

Изабелла выдохнула. Плечи, которые были напряжены, как струны, слегка опустились. — Слава Герцогу. Я боялась, что он связался с кем-то из этих… новых культистов. После того, что случилось в «Селедке», я не сплю уже третьи сутки. — Он связался с ведьмой, — ровным голосом продолжила Женя. — Но не с той, что приносит жертвы. С ледяной.

Женя пересказала ей все. Катакомбы. Лед. Самогон. Попытки капитана управлять стихией и то, как Анна его «чинила». Она не упустила ни одной детали, включая то, как Артур держит магию «как эфес меча».

Когда она закончила, в кабинете повисла тишина.

— Анна, — тихо повторила Изабелла. — Анна… Морозова? — Я не знаю ее фамилии, — пожала плечами Женя. — Но она сильна. Сильнее, чем я думала. Она держит структуру льда в катакомбах, которые должны были обрушиться еще при прадеде нынешнего Герцога.

Изабелла встала. Прошлась по кабинету. Остановилась у карты Столицы на стене. — Ледяные пещеры под бойней… — она коснулась пальцем точки на карте. — Это же в десяти минутах от Цитадели. — Он ходит туда пешком, — кивнула Женя. — Через коллекторы.

Изабелла резко развернулась. — Сколько я вам должна, госпожа Воронова?

Женя взяла со стола бархатный мешочек с авансом и взвесила его в руке. — Сто золотых были авансом за поиск. — Я знаю расценки, — голос Изабеллы снова стал жестким, как сталь. — За подтверждение верности обычно платят столько же. Итого двести.

— Я не беру деньги за подтверждение верности, леди, — Женя положила мешочек обратно. — Я беру деньги за решение проблем. — У меня нет проблем, — отрезала Изабелла. — Мой муж жив, здоров и не предает меня. — У вас есть муж, который пытается управлять магией, способной обрушить Цитадель, — Женя наклонилась вперед. — У вас есть ледяная ведьма, которая живет в катакомбах и поит капитана первой гвардии самогоном. И у вас есть Гнилая Сажа, который на днях чуть не поднял на воздух Нижний город. Магия проснулась, леди Изабелла. Она лезет из всех щелей. Ваш муж — не единственный.

Изабелла замерла. Она поняла. — Вы думаете, это сеть? — Я думаю, что кто-то собирает «сломанных» людей, — медленно произнесла Женя. — Сильных людей. Офицеров, судей, казначеев. Людей, которые держат Столицу на своих плечах. Кто-то дает им выход. Место, где они могут сбросить броню. И этот кто-то дает им магию. — Анна… — прошептала Изабелла. — Она не похожа на… — Она похожа на талантливого практика, — перебила Женя. — Но она не похожа на главу заговора. Она — исполнитель. Или такой же «сломанный» человек, который нашел свой способ не сойти с ума.

Женя встала. Подошла к Изабелле. — Я не прошу у вас двести золотых. Я предлагаю вам сделку.

Изабелла вскинула подбородок. Глаза цвета ночи опасно сузились. — Я не торгую своим мужем, госпожа Воронова. — А я не торгую информацией, — парировала Женя. — Я предлагаю вам охрану.

— У него есть охрана. Целая рота Легиона. — Ваша рота Легиона охраняет его от ножей и арбалетных болтов, — Женя ткнула пальцем в грудь Изабеллы. — А я буду охранять его от него самого. И от той тьмы, что поднимается из-под земли.

Женя достала из ящика стола свой жетон частного детектива. Тот самый, который она хотела выбросить. — Я официально становлюсь вашим… консультантом по вопросам безопасности. Моя задача — следить, чтобы ваш муж не обрушил Цитадель, пытаясь заморозить бокал с вином. И чтобы вашу ведьму не нашел кто-то менее… деликатный, чем я. Например, Инквизиция.

Изабелла смотрела на нее долгим, изучающим взглядом. Она оценивала риски. — Вы просите слишком много, Воронова. Вы просите ключ от всех дверей моего дома. — Я прошу доверие, — кивнула Женя. — Потому что если я увижу, что ваш муж действительно строит алтарь, я не приду к вам. Я просто убью его. Быстро. И вы никогда не узнаете, где его могила. Это цена моей работы. Я не служу. Я решаю.

Изабелла подошла к столу. Она открыла ящик и достала оттуда чистый лист пергамента, чернильницу и перо. — Консультант по безопасности, — задумчиво повторила она, макая перо. — С правом неограниченного доступа к объекту и его окружению. С окладом… — она на секунду замерла, — триста золотых в месяц.

Женя удивленно моргнула. Триста. Это было в три раза больше, чем она когда-либо получала за одно дело. — Вы щедры, — только и смогла сказать она. — Я покупаю лояльность, госпожа Воронова, — Изабелла начала писать размашистым, уверенным почерком. — А лояльный маг тьмы стоит дороже, чем наемная рота. К тому же, — она не поднимая глаз от бумаги, — мне спокойнее знать, что рядом с Артуром будет человек, который понимает, что такое сидеть в темноте и разговаривать с бездной.

Она закончила писать. Присыпала бумагу песком, сдула его и протянула пергамент Жене. — Контракт. Стандартный. Плюс дополнение о неразглашении.

Женя пробежала глазами текст. Юридические формулировки были безупречны. Изабелла ди Фальконе умела защищаться.

— У меня есть условие, — сказала Женя, не подписывая. — Какое? — Я хочу встретиться с Анной. Официально. Как ваш консультант.

Изабелла подняла бровь. — Зачем? — Затем, что ваш муж — маг-самоучка с силой землетрясения. И если он однажды не рассчитает силу, ваши катакомбы станут его склепом. Я могу научить его контролировать тьму. Она может научить его контролировать лед. Если мы не объединим усилия, вы очень скоро можете стать графиней-вдовой.

Изабелла долго смотрела на нее. Затем медленно кивнула. — В следующую пятницу. В семь вечера. Я привезу вас к входу в коллекторы. Дальше пойдете сами. Она забрала подписанный контракт, оставив на столе второй экземпляр для Жени. — Добро пожаловать в семью, госпожа Воронова.

Когда Изабелла ушла, Женя долго сидела в тишине. Триста золотых. Официальный контракт. Защита интересов одного из самых могущественных родов.

Она посмотрела на свою руку. На черный камень кольца. Изабелла была права. Женя знала, что такое сидеть в темноте. Но она также знала, что тьма и лед, встретившись, рождают не пар. Они рождают хрупкость. И если Артур ди Фальконе не научится держать равновесие, он похоронит их всех под толщей замерзшей грязи.

Женя убрала контракт в сейф. Налила себе еще бренди. Пятница была через четыре дня. Целая вечность для того, чтобы подготовиться к встрече с женщиной, которая украла сердце капитана Камня с помощью ледяного перегонного куба.