Плёнки из прошлого

— Да. По телефону.

Отец кивнул так, словно уточнил рабочую деталь.

— Он не обязан казаться тебе неприятным человеком, чтобы быть виновным.

— Я знаю.

— Потеря сестры, тяжёлый срок, дочь выросла без него. Всё это вызывает сочувствие. Но…

— Я не говорю, что он невиновен, потому что мне его жалко. Я сравниваю снимки с протоколом.

— Хорошо. Именно так и делай.

Анна достала телефон, но не открыла фотографии. Вместо этого положила его экраном вниз.

— Его мать приходила к тебе после суда?

Отец посмотрел на дверь в кухню.

— Люди приходят к обвинителям после суда. Пишут, звонят. Я не помню конкретного визита.

— Она писала дважды. У Лидии есть копии.

— Значит, писала.

— Ты ответил?

— Не знаю. Возможно, мой офис ответил. Анна, я действительно не помню.

Она поняла, что продолжает ждать невозможного: чтобы тридцать лет спустя он вспомнил каждое письмо, потому что каждое теперь стало для неё важным. От этого было легко перейти к несправедливому обвинению. Она убрала телефон в сумку.

— Розен тоже собирался написать адвокату. Про неверные подписи. В девяносто седьмом.

Отец больше не смотрел в сторону кухни.

— Ты нашла письмо?

— Не подписанное. Не знаю, отправлял ли.

— Он иногда звонил Фрэнку. Возможно, спрашивал об этом. Нужно искать ответы, если есть.

— На обороте твои инициалы. «Сначала Э. У. Время».

В комнате стало слышно, как Мэтт открыл кран.

— Он мог звонить мне, — сказал отец. — Мы были знакомы.

— Ты помнишь разговор?

— Не помню.

Он потер ладонью колено. Впервые за весь вечер выглядел усталым по-настоящему, без привычной сдержанности.

— Чего ты сейчас хочешь от меня?

Анна не ожидала прямого вопроса.

— Чтобы ты сказал, если там было что-то, чего я пока не знаю.

— Там было убийство. И человек, который угрожал убитому. Я занимался этим делом. Не всегда идеально. Но занимался.

— Это не ответ.

— Это всё, что я могу ответить сегодня.

Они посидели молча. Из кухни Хелен спросила, не хочет ли кто-нибудь чаю. Отец сказал, что сейчас придут.

— Если есть основания пересматривать дело, я готов помочь, — добавил он. — Могу найти хорошего адвоката, который независимо оценит материалы. Ты не обязана делать это через редакцию.

— У него уже есть адвокат.

— Один человек не всегда может вытянуть такое дело. Я знаю, сколько это стоит.

— Тогда помоги ей получить документы.

— Пусть напишет мне официально.

Анна поднялась. Она не знала, было это предложением помощи или приглашением привести расследование к нему в кабинет. Возможно, он сам пока не разделял одно и другое.

За чаем мать рассказывала об ученице, которая бросила занятия за месяц до экзамена. Мэтт спрашивал, долго ли ей ещё работать по вечерам. Анна помогала резать пирог. Отец один раз поймал её взгляд и отвернулся первым.

На выходе Хелен дала ей контейнер с рыбой.

— Не надо, мам.

— Надо. Ты не будешь готовить.

Анна взяла контейнер. У двери мать тихо спросила:

— Ты ему веришь?

Вопрос был таким простым, что Анна не сразу поняла, как на него ответить.

— Я проверяю.

Хелен кивнула, будто другого ответа и не ждала, и поцеловала её ещё раз.

В метро контейнер согревал колени сквозь сумку. Анна думала о том, как мать сказала «ему», и не могла вспомнить другого случая, когда та спрашивала о доверии к отцу отдельно от всей семьи.

Глава 7. Мастерская

Продавщица в магазине одежды никогда не слышала о Самуэле Каце. Она работала здесь второй год, хозяин жил в Нью-Джерси, а раньше в помещении, кажется, продавали соки.

Анна поблагодарила её и вышла. Всё произошло так, как предсказывал Джон. На поездку ушёл час. Вместо мастерской Анна увидела только новую вывеску. Там, где раньше чинили инструменты, теперь висела льняная рубашка с ценником, за который Самуэль Кац, вероятно, починил бы несколько десятков отвёрток.

Анна сфотографировала фасад для рабочих записей. Поставила возле адреса отметку «не подтверждено на месте» и позвонила управляющей компании.

Сотрудница обещала уточнить, остались ли документы о прежних арендаторах. Ответа до конца дня не было. Анна успела пожалеть, что поехала, потом напомнила себе: по телефону она получила бы ту же информацию, но не увидела бы боковой вход и старую лестницу вниз, сохранившуюся со времени газетной фотографии.

Ривера говорил, что относил инструмент не в торговую часть, а в подвал. Там Кац держал верстак. В показаниях это тоже было. Магазин мог сменить десяток владельцев, но дверь в подвал оставалась.

Джон прислал сообщение: «Нашёл сына. Аарон. Хочет сначала понять, что нам нужно. Позвони после четырёх». Ни слова о том, что Анна зря ходила к продавщице.

Аарон Кац предложил встретиться на следующий день в кофейне возле своей работы. Он занимался страхованием недвижимости и не имел отношения к ремонту. Анна объяснила, что не просит его вспоминать за отца. Ищет документы, если они сохранились.

— Отец умер шесть лет назад, — сказал Аарон. — Бумаг было слишком много. Часть я оставил. Но я не знаю, что было в том деле.

— Вы помните Риверу?

— Имя помню. По газетам. Мне было шестнадцать.

— Ваш отец свидетельствовал о его инструменте.

— Значит, хотите понять, соврал ли он?

Анна посмотрела на собственное отражение в тёмном экране телефона.

— Хочу понять, когда инструмент оказался у полиции. Память свидетеля и запись приёмки могут различаться без намеренной лжи.

Он согласился посмотреть.

В кофейню Аарон пришёл с одним листом в прозрачном файле. Анна ожидала коробку или хотя бы папку и успела испытать разочарование прежде, чем он сел.

— Я не принёс всё. Сфотографировал остальное. Сначала поговорим.

Он был невысоким, в тесноватом пиджаке, который всё время поправлял на плечах. Заказал чай и спросил, будет ли имя отца в статье.

— Если мы используем его показания, возможно. Но статьи пока нет.

— Так все говорят.

— Это правда в данном случае.

Аарон развернул файл. Внутри была копия бумажной квитанции. Номер заказа, фамилия Риверы, дата, короткое описание: «Рукоятка, большая плоская». Внизу — отметка о выдаче, сделанная другим почерком.

Анна наклонилась ближе.

— Дата после убийства.

— Да.

— Кто расписался?

— Я не умею читать подпись лучше вас. Там ещё номер.

У подписи стояла короткая последовательность цифр. Над ней — «NYPD». Анна знала, что это может быть номером жетона, но не стала произносить догадку как ответ.

— Где вы это нашли?

— В папке про суд. Мама всё собрала, когда отца вызвали. Он ничего не понимал в этих бумагах.

— Оригинал сохранился?

— У меня копия из их папки. А это копия той копии. Оригинальные квитанции были в книгах мастерской. Какие-то книги ещё есть у тёти в гараже.

Анна сфотографировала лист с разрешения Аарона. Отметила, что источник — семейная папка, происхождение конкретной копии не установлено. Отправить её Джону захотелось немедленно, но она дождалась окончания разговора.

— На суде отец не говорил, что инструмент забрала полиция, — сказала она.

Аарон пожал плечами.

— Тогда спрашивали, приносил ли Ривера отвёртку и мог ли забрать её до убийства. Отец сказал, что приносил, а про второе не помнит. Я прочёл распечатку вчера. Больше там не нашёл.