После последнего подхода

Уже на лестнице Лена получила сообщение Даши.

«Спасибо за оценку. Им подходит. По фото ответили: это иллюстрация, подпись поправят. Хочешь созвон завтра в десять?»

Лена написала: «Да».

После этого пришло сообщение Игоря.

«В воскресенье мы идём на выставку с Мишей. Катя уже взяла билеты. Ты не против?»

Она знала, почему он спрашивает. Хотелось иметь подтверждение, что решение правильное, и право показать это подтверждение, если станет неудобно. Лена напечатала «вы ведь уже решили», стёрла и написала:

«Это твоё время с ним. Сообщи, во сколько привезёшь».

Отправив, она не ощутила победы. Ничего не закончилось; впереди оставались новые сообщения, воскресенье и фотографии, которые нужно будет научиться смотреть. Но сегодня у неё была законченная тренировка и работа, за которую она назвала цену.

Она спустилась на улицу. Дождя не было. Лена застегнула куртку, положила телефон в сумку и пошла к остановке, не проверяя, кто ответил первым.

Глава 7. Разница в цене

В десять утра Лена сидела перед ноутбуком в рубашке и домашних штанах. Рубашка помещалась в кадр. Штаны не помещались, и она надеялась, что до конца разговора ей не придётся вставать.

Даша подключилась первой, затем на экране появились два мужчины. Один представился Романом, другой — Максимом. За Романом стоял пустой стеллаж. Максим сидел в машине, которую время от времени переставлял на полметра, не объясняя зачем.

— Нам нравится ваша оценка, — сказал Роман. — Но есть нюанс.

Даша перестала улыбаться.

Нюанс оказался в том, что половину оплаты хотели перевести после открытия студии. Открытие планировалось через месяц. Возможно, через полтора. Срок зависел от строителей, пожарной сигнализации и поставки оборудования, которое, по словам Максима, «уже практически на таможне».

Лена посмотрела на свой календарь. Двадцать часов работы, на которые она рассчитывала, успели превратиться в тридцать ещё при обсуждении фотографий.

— Я могу разбить работу на этапы. Оплата каждого — перед началом следующего.

— Нам так неудобно, — сказал Роман.

— Понимаю.

Она замолчала. Раньше после этого слова непременно предложила бы другой вариант, удобный ему. Теперь другого варианта у неё не было.

Максим остановил машину.

— Давайте предметно. Что мы получим за первый платёж?

Лена открыла список. Они прошли по пунктам, убрали два, перенесли один. Лендинг сократился до одной страницы без личного кабинета. Съёмку отделили от дизайна. К концу разговора денег стало меньше, но работа перестала зависеть от пожарной сигнализации.

— Тогда сегодня договор, — сказал Максим. — Роман, скинь реквизиты.

Когда мужчины отключились, Даша осталась.

— Ты сейчас очень хорошо молчала.

— Я думала, они откажутся.

— Я тоже.

Лена почувствовала, как пот под рубашкой остывает.

— А если бы отказались?

— Искали бы другой проект. Я не говорю, что это весело.

Даша посмотрела куда-то за экран, прикрыла ладонью микрофон и ответила коллеге. Лена слышала только отдельные слова: «в пятницу», «не согласовано», «ещё раз». У подруги тоже ничего не происходило без усилия. Просто усилие не всегда было направлено на то, чтобы выглядеть спокойной.

— Фотографию я пока убрала, — сказала Лена. — Нужна настоящая съёмка. Без историй клиенток, пока клиенток нет.

— Хорошо. Только не бери её организацию на себя. Я найду фотографа.

Даша закончила звонок. Лена осталась в чёрном прямоугольнике собственного изображения. Рубашка была застёгнута на лишнюю пуговицу. Она расстегнула её и отправила договор.

Андрей в это время сидел в кабинете Ирины. На столе лежал распечатанный план новой программы. Возле его фамилии управляющая провела жёлтым маркером широкую полосу.

— Я сняла материал, — сказала она. — Но ты мог сначала прийти ко мне.

— Я пришёл к тебе.

— После того как сказал клиентке, что фотография чужая.

— Она спросила. Это не моя работа.

— Ты понимаешь, как звучит такой ответ от сотрудника?

Он понимал. Сотрудник должен был говорить так, чтобы ответ оставался внутри организации, даже если вопрос задал человек снаружи.

Ирина перелистнула бумаги.

— Мне нужен тренер на программу. И мне нужно знать, что он не будет каждый раз спорить с упаковкой.

— Назовём её возвращением к занятиям. Объясним состав. Без этих фотографий и обещаний.

— «Возвращение к занятиям» не продаёт.

— Тогда найди другое название.

— Ты предлагаешь мне и название найти, и людей собрать, и потом отвечать за твои принципы?

Она впервые повысила голос. Андрей посмотрел на чашку возле её ноутбука. Чай в ней был вчерашний: по ободку осталось несколько тёмных полос.

— Я предлагаю не обещать то, чего мы не знаем.

— А я предлагаю платить аренду. У нас в следующем месяце пересмотр ставки. Пока ты объясняешь одной посетительнице, как устроен мир, я пытаюсь сохранить ваши смены.

Андрей замолчал. Про аренду он не знал.

Ирина заметила это и уже спокойнее подвинула лист.

— Напиши состав. Сегодня. Если получится продукт, который можно запустить, оставим твоё имя. Если нет — найдём человека, который готов.

— Хорошо.

— И отпуск. На четырнадцатое я тебя отпустить не могу. Давай после двадцатого.

Он посмотрел на неё.

— Спектакль не перенесут после двадцатого.

— Что?

— У дочери премьера. Мне нужно быть там четырнадцатого.

Ирина села глубже в кресло.

— Раньше ты не говорил.

— Я говорил, что мне нужна поездка.

— Про поездку говорят все. Про дочь мог сказать.

Он хотел возразить, что не обязан объяснять весь свой отпуск. Вместо этого назвал день вылета и сказал, какие занятия сможет перенести.

— Одну неделю, — ответила Ирина. — Если найдёшь замену на дежурства. Две сейчас нет.

Она сделала пометку на календаре. Андрей не поблагодарил сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы перестать спорить с тем решением, которое уже оказалось достаточным.

— Спасибо.

В служебной комнате он открыл расписание и написал двум коллегам. Потом сел делать план программы. В графе «результат» долго стояла пустая строка.

Он вписал: «Участник знает свой план занятий и может повторить его самостоятельно».

Прочитал. Слишком скромно для афиши. Но именно это вчера получилось у Лены, и за это ему впервые за неделю не было стыдно.

Телефон завибрировал. Соня.

«Сегодня среда».

Андрей ответил: «Помню. Неделю согласовали. Теперь меняюсь сменами. Сегодня вечером скажу окончательно».

Через минуту она прислала фотографию сцены. Посреди неё стояло кресло с оборванным подлокотником. На спинке висела табличка: «Не садиться. Реквизит».

«На этом мне надо умереть. Надеюсь, не буквально».

Он рассмеялся и переслал снимок коллеге, который спрашивал, почему так важен именно этот день.

«Мне нужно успеть на это кресло», — написал Андрей.

Впервые за долгое время объяснение получилось точнее любого оправдания.

Глава 8. Столик на троих

Деньги пришли в четверг. Лена сначала проверила сумму, потом отправителя, потом снова сумму. Она боялась обрадоваться переводу, который вдруг окажется ошибкой.

Ошибки не было. Максим написал: «Первый этап оплачен. Ждём наброски в понедельник».

Она закрыла банковское приложение и открыла снова. За последние месяцы деньги редко появлялись раньше работы. Обычно работа долго ходила впереди них, оставляя за собой переписку и осторожные напоминания.

Лена перевела часть на отдельный счёт. Потом заказала себе ботинки. Через минуту отменила заказ: не тот размер. Ещё через две заказала снова, уже правильный. Волнение после оплаты проекта почему-то лучше всего проявлялось в неспособности попасть пальцем в нужную цифру.

Перед уходом мать позвонила и спросила, во сколько возвращаться с Мишей от её дома. Лена сказала: к девяти, как договорились. Мать вздохнула.

— Я думала, ты пораньше сможешь. Мне тоже завтра вставать.

— Ты говорила, что до девяти удобно.

— Говорила. Не значит, что у меня нет других дел.

Лена почувствовала готовую злость. Всю неделю подстраивалась, считала деньги, писала клиентам достаточно вежливо. Теперь ещё нужно было правильно принять помощь, которая изменила условия в середине дня.

— Тогда привози к восьми. Я вернусь раньше.

— Не надо этим тоном.

Она закрыла глаза.

— Мам, я не знаю, каким тоном. Если тебе неудобно, скажи. Я найду другой вариант. Но сначала ты говоришь да, потом мне нужно угадывать, что я попросила слишком много.

На другом конце стало тихо. Слышала телевизор, голос Миши где-то в комнате.

— Я просто устала, — сказала мать.

Лена села на стул.

— Я знаю. Давай сегодня к восьми. А на следующую неделю заранее выберем только те дни, которые тебе подходят.

— Ты думаешь, я не хочу с ним?

— Думаю, что хочешь. И можешь уставать одновременно.

Мать ничего не ответила сразу. Потом сказала, что привезёт к половине девятого: после ужина в автобусе меньше людей. Лена согласилась. У неё всё ещё было почти два часа.

Она посмотрела на ботинки в телефоне, закрыла магазин и впервые заметила, что банковское облегчение не сделало весь день лёгким. Раньше ей казалось, что как только будет достаточно денег, перестанет стыдиться каждой просьбы. Сейчас деньги пришли, а разговор всё равно получился неровным.

Через десять минут мать прислала фотографию: Миша держал газетный лист, свернутый в трубу, и смотрел в него, как в подзорную. В подписи было: «Нашёл корабль».

Лена улыбнулась. Она могла благодарить за фотографию, не отменяя того, что сказала о времени.

Написала: «Красивый капитан. Спасибо. Жду к половине девятого».

Потом достала спортивную сумку. В этот раз не стала добавлять к тренировке магазин, аптеку и ещё один заказ: иначе точно опоздает. Выключила ноутбук, оставила на столе записку Мише, что новый размер ботинок тоже требует проверки, и вышла.

Вечером она собиралась в зал. Миша должен был вернуться от бабушки только в девять. У неё было почти три часа, и она поймала себя на попытке набить их полезными делами до отказа.

Вместо этого вышла за сорок минут до обычного времени.

Аня сидела у фитнес-бара с бумажным стаканом. Рядом стояла женщина в огромной зелёной куртке. Обе смотрели на телефон и смеялись.

— Привет, — сказала Лена.

— О, садись. Это Света. Она после группы. Я ещё собираюсь делать ноги, но пока собираюсь уже двадцать минут.

Света отодвинула сумку с соседнего стула.

На экране мужчина пытался прочитать стихотворение, пока маленькая собака сзади таскала у него из кармана носовой платок. Лена посмотрела ролик дважды и засмеялась во второй раз, когда уже знала, чем всё закончится.

— Это мой муж, — сказала Света.

— Правда?

— Нет. Но если бы мой решил читать стихи, собака была бы единственным способом спасти вечер.

Света выключила телефон.

— Я кофе беру. Тебе?

Лена не успела отказаться.

— Маленький капучино.

— Отлично. Аня, тебе хватит? Ты уже с этим стаканом отношения построила.

Аня заглянула внутрь.

— Там лёд. Я привыкла.

Лена сняла куртку. Разговор не требовал истории развода, профессии или причин возвращения. Света рассказала, как перепутала адрес доставки и получила свой же букет, который заказала сестре. Аня — как заснула в метро, проехала нужную станцию, проснулась на следующей, вышла, села обратно и снова проехала. Они спорили, считается ли это отдыхом.

Когда принесли кофе, Лена обхватила стакан ладонями. Она весь день держала мышь, телефон, школьный рюкзак; ни один из этих предметов не был тёплым.

— А ты кем работаешь? — спросила Света.

— Дизайнером.

— Квартиры?

— Нет. Сайты, каталоги, реклама.

— Жаль. У меня кухня такая, что я готова разговаривать даже со случайным дизайнером.

Аня подтолкнула к Лене салфетку.

— Нарисуй ей кухню на салфетке. Будет потом всем говорить: авторский проект.

Лена взяла ручку из сумки. Нарисовала стол, над которым висел огромный светильник. Светильник был настолько велик, что людям под ним оставалось только стоять в профиль. У одного человечка она добавила бумажный стакан.

— Это вы ждёте доставку букета.

Света смотрела несколько секунд, затем рассмеялась так громко, что администратор поднял голову.

— Оставь мне. Я на холодильник повешу.

Лена подписала внизу: «Кухня, на которой невозможно поссориться: негде развернуться».

Подпись получилась кривой. Ей понравилось.

Света уехала первой. Аня наконец отправилась делать ноги. Лена поднялась следом, но возле турникета остановилась: из раздевалки вышел Андрей в обычной куртке. Без тренерской футболки он выглядел иначе, прежде всего потому, что теперь не был обязан смотреть по сторонам.

— Уже закончили? — спросила Лена.

— Сегодня да. Вы ещё только начинаете?

— Я пила кофе.

— Тоже бывает.

Ей захотелось сказать, что она не ленится. Он не спрашивал, но внутреннее объяснение уже приготовилось и ждало разрешения.

— Получила оплату за проект, — сказала она вместо этого.

— Поздравляю.

Андрей улыбнулся. Он не спросил, много ли, и не предположил, как она распорядится деньгами. Лена вдруг поняла, что рассчитывала на вопрос. Хотела рассказать, как всё было, и услышать, что хорошо сделала.

— Мы два раза пересчитали объём. Раньше я бы взяла всё за первую сумму.

— Значит, сегодня кофе по делу.

— И ещё по делу я всё-таки потренируюсь.

— Лена, кофе не требует оправдания.

Он впервые назвал её просто по имени. Возможно, не заметил. Она заметила сразу.

— Вы сами едете отдыхать? — спросила она.

— Покупать билет.

— На концерт?

— На самолёт. К дочери. У неё спектакль.

Это была первая вещь о нём, не связанная с залом. Лена кивнула слишком быстро, стараясь не показать неожиданного интереса.

— Сколько ей?

— Пятнадцать.

— Моему девять.

— Значит, ещё не все ответы начинаются со слова «очевидно».

Лена рассмеялась.

— Уже некоторые.

У Андрея зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, и выражение лица сразу изменилось. Не стало мягче или жёстче — стало сосредоточенным.

— Мне нужно ответить. Хорошей тренировки.

— Конечно.

Он заметил её улыбку и улыбнулся в ответ. Потом вышел на улицу.

Лена успела сделать два упражнения, прежде чем поняла, что третье всё время откладывает, поглядывая на выход. Она сама не знала, чего ждёт. Андрей мог забыть ключи, вернуться за водой, обнаружить отменённый рейс — любая глупость годилась, лишь бы разговор случился ещё раз.

Она выключила таймер отдыха и убрала телефон в сумку.

Дома Миша сразу спросил, почему её так долго не было. Она приготовилась отвечать с раздражением, но сын продолжил:

— Мы хотели тебе показать. Бабушка забыла очки, и я надел. Смотри фотографию.

На снимке он держал газету вверх ногами. Мать стояла рядом с таким серьёзным лицом, что Лена не сразу поняла: она тоже участвовала в шутке.

Лена засмеялась. Миша довольно забрал телефон.

— Ты сегодня смешливая.

— Видимо.

Она положила на стол тренировочный лист. Осталось три посещения. На следующей неделе нужно было либо купить новый абонемент, либо снова закончить.

Теперь она знала, что денег хватит. Не знала только, какую часть желания вернуться здесь можно было назвать тренировкой.

Глава 9. Общая фотография

В пятницу после работы Лена открыла папку со старыми фотографиями. Искала снимок для небольшой презентации о себе: Даша попросила прислать, чтобы представить её новому заказчику не одной строчкой «дизайнер, рекомендую».

Папка называлась «Разное». Внутри лежали институт, море, чужая свадьба, первая квартира, Миша в большой шапке. Файлы никогда не сортировали, потому что всё это время они казались одной жизнью.

На снимке из института Лена стояла рядом с Дашей, держала диплом и смотрела куда-то за фотографа. Волосы были короткими, пальто слишком большим, лицо уверенным не потому, что понимала будущее, а потому, что ещё не видела достаточно его версий.

Профессиональным снимком это не было. Она сохранила в отдельную папку, потом убрала: клиенту не нужно двадцатилетнее обещание, что всё получится.

Следующая фотография оказалась с Игорем. Пикник, зелёная трава, его рука у неё на плече. Лена смотрела на кадр и пыталась вспомнить, когда перестала замечать, что ей приятно именно эта рука. Не могла найти дату.

Он не был плохим мужем с первой минуты. Умел смешно рассказывать, как на работе спорили из-за сломанной двери. Мог купить ей кофе, когда она не просила. Однажды помогал всю ночь клеить макет, хотя наутро ехал в командировку. Если вычеркнуть хорошее, развод станет проще объяснить и труднее понять.

Ей было удобно вспоминать последние годы: вопросы, недовольство, разговоры про полезное отвлечение. Они действительно были. Но рядом лежали фотографии, где оба смеются по причинам, которые ещё можно вспомнить.

Лена закрыла папку. Включила камеру на ноутбуке. Села на стул, посмотрела на экран. Свет падал сверху, лицо казалось уставшим. Она выключила, включила снова, поставила лампу ближе.

Получилась женщина, которая старается доказать, что умеет работать, хотя работала уже много лет.

Даша написала: «Не надо сегодня всю личность собирать. Пришли обычный портрет, потом сделаем нормальные».

Лена отправила один кадр с телефона. Там была на кухне, в простой рубашке, Миша обрезан по краю. Спросила, нужно ли убрать фон.

«Нет. Для знакомства подходит».

Она облегчённо выдохнула.

Вечером пошла в клуб. Андрей работал у стойки с молодым мужчиной. Лена прошла мимо, почти не замедлив шаг. Он кивнул. Она кивнула в ответ.

Занималась сама. В третьем упражнении пришлось ждать. На лавке рядом две девушки обсуждали конкурс, который прошёл на выходных. Одна показывала общую фотографию команды. На ней Андрей стоял сбоку в чёрной майке, улыбался иначе, чем в зале: широко, без проверки, можно ли сейчас улыбнуться.

Лена смотрела на экран слишком долго. Девушка заметила.

— Вы Андрея знаете?

— Да. Он вводную проводил.

— Мы раньше у него в другой секции занимались. Тут на встрече старой команды. Он редко приходит, но в этот раз дошёл.

Она показала кадр крупнее. Рядом стояла женщина с короткими волосами, мужчина в толстовке, ещё четыре человека. Никакого особого смысла, просто общая фотография.

— Можно я посмотрю? — спросила Лена.

Телефон ей не отдали, только повернули ближе. Она не обиделась. Рассмотрела Андрея, вспомнила, как сама вырезала сына из снимка для клиента, и почувствовала нелепость собственного интереса: человек тоже жил, прежде чем появился в её расписании.

Девушки ушли. Лена сделала последний подход.

На выходе Андрей стоял у фитнес-бара.

— Сегодня получилось?

— Да. Я видела ваше фото. С командой.

Он чуть нахмурился.

— Какое?

Она объяснила.

— А. Это встречались в субботу. Давно не виделись.

— Вы там очень довольный.

Он улыбнулся, но не так широко.

— Было приятно.

Лена посмотрела на его руки, потом на лицо.

— Я иногда думаю, что знаю вас больше, чем знаю на самом деле.

Андрей не ответил сразу.

— Я вас тоже мало знаю.

— Зато знаете, как я настраиваю сиденье.

— Очень важная часть биографии.

Они засмеялись.

Лена хотела спросить, почему редко ходит на встречи команды, но он смотрел на часы: следующий клиент уже поднимался по лестнице. Она остановилась.

— Хорошей работы.

— Спасибо. И вам.

Дома Лена снова открыла свою старую папку. Не удалила фотографию пикника. Не отправила Даше институт. Просто создала внутри ещё одну папку и назвала по году. Начала переносить файлы.

Это было маленькое дело, никак не связанное с силой характера. Можно было оставить фотографии там, где они лежали. Но ей впервые хотелось, чтобы разные годы перестали притворяться одним и тем же временем.

Глава 10. Другой Андрей

Билет Андрей купил в одиннадцать вечера, когда Соня уже спала. Переслал ей подтверждение и только потом сообщил бывшей жене.

Татьяна ответила утром: «Хорошо. Где остановишься?»

Вопрос был настолько обычным, что он сперва почувствовал обиду. Когда-то он приезжал домой. Теперь приезжал в город, где требовалось найти жильё.

«В гостинице. Выберу сегодня».

«Если в центре, удобнее до театра. От школы далеко, но Соня сама ездит».

Он поблагодарил. Написал, что будет неделю. Татьяна поставила реакцию на сообщение — маленькую поднятую руку. Ни приглашения, ни запрета; только информация принята.

Утром в клубе Андрей нашёл у служебного входа Дениса. Тот держал пакеты с булочками и дул на кофе.

— Купил?

— Да. Спасибо за смену.

— Мне в декабре вернёшь. Я уже записал. Ирина тоже.

— Верну.

Денис протянул пакет.

— Держи. Эти без изюма. Изюм я себе оставил, потому что у меня сложный внутренний мир.

Они сели на скамейку. До открытия оставалось десять минут.

— Программу твою видел, — сказал Денис. — Нормальная.

— Ирина ещё не согласовала.

— Она согласует. Ей нужен запуск. Только чат не бери круглосуточный. Уже есть люди, которые в половине первого спрашивают, считается ли один кусок сыра.

Андрей откусил булочку.

— Как ты отвечаешь?

— Что сыр не исчезает от темноты. Обычно обижаются.

Денис был младше на семь лет, но иногда Андрей чувствовал себя возле него неопытным. Коллега умел закончить рабочий день. Мог уходить вовремя, отказывать в скидке и обсуждать зарплату без выражения, будто просит чужую вещь.

— Ты про выступления собираешься рассказать? — спросил Денис.

Андрей перестал жевать.

— При чём тут выступления?

— Ирина хочет твою историю. Она мне говорила. Ты же понимаешь, что когда она полезет смотреть старые видео, там будут не только костыли.

— Я ничего не скрываю.

Денис посмотрел на него и отвёл глаза. Соседний пакет смялся у него в руке.

— Тогда всё нормально.

Они допили кофе. Первые посетители ждали у стеклянной двери. Денис поднялся открывать, Андрей остался ещё на минуту.

На старых видео ему было двадцать семь. Он стоял в майке, с белой полоской магнезии поперёк груди, и спорил с судьёй. После неудачной попытки толкнул стойку так, что один из дисков ударился о помост. Никого не задело. Это было важное уточнение, которое он до сих пор повторял себе, хотя суть не менялась.

На том соревновании Татьяна впервые ушла до конца. Соня тогда была маленькой, сидела у матери на коленях и закрыла уши, когда он начал кричать.

Андрей много лет рассказывал о травме как о границе между прежней жизнью и новой. На самом деле граница возникла раньше. Просто её неудобно было показывать на фотографиях.

Он выбросил стакан и пошёл переодеваться.

После второй тренировки пришло сообщение от Сони: «Точно приезжаешь?»

«Точно. Билет куплен».

«Я видела. Просто спросила».

Он смотрел на эти слова, пока не погас экран. Купленный билет решал вопрос перелёта. Другой вопрос он сам когда-то сделал настолько трудным, что теперь дочь задавала его даже после доказательства.