Замечания во время путешествия вокруг света в 1803–1807 годах

Наш Нептун, который при 22°–23° R. в маске, толстой шубе и в непрерывном движении несколько часов прыгал вокруг, выдержал, вероятно, совершенно необычную степень жары и после этого чувствовал себя столь же хорошо, как прежде. Возможно, привычка и употребление русских паровых бань много способствовали тому, чтобы сделать его нынешнее положение более переносимым. Вообще поразительно, когда мы сравниваем меры современного мореплавания с мерами прежних времён, и нам кажется смешным, когда мы судим о предосторожностях тех эпох. Так, например, Narborough4в 1670 году говорит: «Из предосторожности в жарких поясах я часто пускал кровь своим людям, и опыт показал мне, что этим предупреждались горячки». Этот мореплаватель, должно быть, имел очень здоровую команду; ибо на веских основаниях можно было бы доказать ему, что именно эта его предосторожность была достаточна, чтобы обессилить каждого в отдельности и вызвать затяжные гнилостные горячки, цингу и т. д.

Гораздо лучше опыт капитана Cook и фон Крузенштерна, поскольку они благодаря хорошему питанию, бережному отношению к людям, хорошей воде, чистоте, рюмке грога5, вина или пунша, даваемых в надлежащее время и умеренно, возвратили в Европу здоровой всю команду, которая без частых кровопусканий четырежды пересекла экватор.6

Наша домашняя птица, которую мы взяли частью из Европы, частью с Тенерифе, не могла так же хорошо, как мы, переносить этот жаркий пояс или долгое морское путешествие; наши куры, за исключением немногих, тем временем ослепли и заметно худели. Какая причина лежит в основе этого явления, я не решаюсь определить. Labillardière, наблюдавший ту же болезнь кур, выводит её из воздействия воздуха; возможно, ещё больше способствует воздействие морской воды, поскольку невозможно избежать того, чтобы при частом мытье корабля, при сильных ветрах и т. д. значительное количество её не попадало в кормушки и поилки.

Всякое малое, часто кажущееся незначительным обстоятельство даёт во время такого путешествия, каким было наше, развлечение; поэтому я не могу умолчать о том, что 22 ноября мы заметили корабль, который, казалось, шёл к Европе, вследствие чего фон Крузенштерн направился к нему и послал на борт офицера с письмами. Мне было позволено сопровождать его, и я упоминаю об этом потому, что такая прогулка в маленькой лодке по великому океану не является чем-то повседневным. Мы узнали, что корабль шёл из Соединённых Американских Штатов и направлялся в Батавию. Капитан, как многие другие, совершал это значительное путешествие без больших астрономических познаний и без хронометра; ибо по своему корабельному счислению он находился на три градуса западнее и весьма сердечно поблагодарил фон Крузенштерна за то, что тот указал ему истинную долготу, на которой находился корабль, после чего он тотчас изменил свой курс.

7 и 8 декабря капитан фон Крузенштерн посвятил поискам проблематического острова Ascencao, существование которого подвергали сомнению новейшие мореплаватели, в особенности La Perouse. Мы шли на запад и к вечеру находились под 20° 42′ южной широты и 37° долготы, следовательно, на 2° 1′ западнее того места, где находился этот несчастный мореплаватель, не заметив никакого острова. Следовательно, если он действительно существует, то по крайней мере находится не там, где его до сих пор наносили на карту географы.

Уже несколько недель, с 27 октября, мы плавали по великому океану, вверенные ветрам и волнам, когда наконец 12 декабря увидели давно желанный берег Бразилии, а именно мыс Frio. Эта богатая золотом и алмазами страна вместе со своими блестящими городами и богатыми произведениями природы уже много недель была главным предметом нашего внимания, наших ежедневных разговоров, нашего любопытства и наших желаний. Многие из нашего корабельного общества, вероятно, желали получить возможность посетить значительный торговый город Rio Janeiro, расположенный по соседству с этим мысом. Но капитан фон Крузенштерн принял во внимание трудности, которые нам пришлось бы преодолеть; он прекрасно понимал, что мы без нужды подверглись бы строгому надзору, тщательному таможенному досмотру и, особенно как во всех больших городах, значительным расходам и невосполнимой потере времени, и потому решил лучше выбрать лежащий несколькими градусами южнее остров St. Catharina, имеющий столько преимуществ перед другими местами пополнения запасов и также посещённый бессмертным La Perouse. Мы между тем довольствовались множеством новых предметов, которые море и близость земли здесь нам представляли. Мы находились в 23–30 морских милях от суши и видели вблизи нашего корабля несколько рыбацких лодок, которые совершенно равнодушно проходили мимо нас, вероятно потому, что не имели ничего, что могли бы предложить нам для обмена или продажи.

Страна уже издали давала нам узнать своё богатство. Море казалось весьма оживлённым; на глубине 40 саженей мы поймали так называемую дораду, золотую дораду (Coryphaena Hippurus), которая показалась нам превосходной на вкус. Мы заметили также необыкновенное множество сальп, берое, медуз и других студенистых, слизистых и прозрачных существ, известных под общим названием зоофитов и моллюсков. Особенно поразительно было видеть открытое море в некоторых местах совершенно красным. Более точное исследование показало нам, что этот цвет происходил от неописуемого множества маленьких рачков, плававших на поверхности воды.

Несколько серебристо переливающихся и заметных на большей глубине Onisci (Ligia Fabric.), некоторые из которых были выловлены, рассмотрены и исследованы, по-видимому, получили это богатое серебром убранство от близкой материковой земли.

18 декабря мы увидели остров St. Catharina, и уже на расстоянии 60–80 морских миль нас приветствовали на борту корабля несколько бабочек, вероятно отнесённых от суши сильным ветром. Погода была очень прекрасная, горизонт ясный, и мы шли прямо к берегу. Ветер мягко наполнял паруса, и около 4½ часов пополудни мы были так близко к берегу, что могли точно различать деревья, скалы и другие предметы. Мы уже полагали, что этим вечером или самое позднее рано утром станем на якорь и попробуем великолепнейшие плоды Бразилии, как внезапно сильная гроза со шквалом и дождём заставила нас оставить берег и множество лежавших перед нами зелёных островов и при сильном юго-восточном ветре искать безопасности на высоких волнах открытого моря. Этот свежий ветер держался дольше, чем нам хотелось, и только 20-го мы смогли решиться снова приблизиться к берегу, чтобы отыскать гавань.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Прибытие в Бразилию; пребывание на Санта-Катарине. Вилла Носса-Сеньора-ду-Дестерру. Нравы и обычаи. Танец негров-рабов. Экскурсия на материк. Искусства, науки и общественные учреждения. Промысел ворвани; медицинские и естественно-исторические наблюдения.

Вид на лежавший перед нами ландшафт, украшенный прекраснейшей зеленью и несравненными цветами, обещал нам ещё издали самое приятное пребывание и богатый урожай. Остров С.-Катарина и лежащая напротив него часть нашей Южной Америки предлагают здесь и там, но сами по себе лишь на среднюю высоту и до самой вершины покрытые лесом горы, большей частью пересекаемые несколькими долинами. Длинные гряды тянутся от бухт и рек, которые образуют множество заливов, ручьёв, бухточек и безопасных якорных мест. Все берега отчасти низки и непроходимы, отчасти окаймлены гранитными скалами, у которых шумящий прибой заставляет доступ казаться невозможным.

Вид каждой страны уже сам по себе имеет известную своеобразную физиономию; тем более должна она иметь её, когда одна страна лежит под 25 градусами, другая — под 27° 19′ 10″ южной широты и 47° 48′ 20″ западной долготы, согласно наблюдениям Крузенштерна и доктора Горнера*. От твёрдой земли её отделяет пролив, который в самом узком месте имеет в ширину не более нескольких сотен саженей. Все подходы снабжены фортами, орудиями и караулом, через которые, однако, в случае неприятельского нападения, вероятно, нельзя было бы долго задержать большие корабли, например фрегаты. Большие суда должны вследствие мелководья пролива доходить до места якорной стоянки кругом острова, однако же более крупные шлюпки могут без опасности проходить между островом Санта-Катарина и островом Атомери, который находится близ твёрдой земли; один форт на мысе Гросса и другой, лежащий близ твёрдой земли, Форт-де-Санта-Крус, охраняют этот очень удобный путь.

Главный город на острове и местопребывание губернатора, одновременно также резиденция некоторых купцов, называется Villa Nossa Senhora do Desterro. Этот маленький городок лежит на юго-западной стороне острова Санта-Катарина и примерно в одной морской миле от так называемого места якорной стоянки, у подножия нескольких умеренных гор, на пологом возвышении, и насчитывает приблизительно от 400 до 500 домов; число жителей всего острова, говорят, составляет от 10 000 до 15 000. Мы жили здесь несколько недель, но могли узнать очень немногое об обычаях, нравах и образе жизни жителей. Дома почти все построены из камня и утрамбованной или высушенной глины, улицы большей частью правильны. Встречаются торговцы или, скорее, лавочники всякого рода, и очень многие продукты питания ежедневно доставляются сюда из окрестностей и на рынок. В многочисленных лавках находят европейские и отечественные продукты по более дешёвой цене, чем можно было бы ожидать. Многие вещи, однако, в особенности вино, пиво и т. п., необычайно дороги. Чай, сахар, мука, бумага и всё необходимое для письма стоят, напротив, очень дёшево. Жители приятны, дружелюбны и предупредительны, и потому имеется много гостеприимных и очень общительных домов. Женский пол собирается в небольшие семейные общества, в которых по португальскому обычаю танцуют, смеются, шутят, поют и играют. Обычные инструменты — гитара и род небольшого клавесина. Музыка весьма разнообразна, гармонична и трогательна; песни часто имеют довольно своеобразные мелодии и несколько мрачны, печальны и трогательны. Возможно, мне следовало бы записать какие-нибудь из них для более точного сведения, когда я улучу свободное время.

Обычная одежда не пышна, у женщин она главным образом чёрного цвета и с капюшонами; они часто ходят в церковь в таком одеянии, имеют чёрную шёлковую накидку и пёстрые огненные глаза; к этому прибавляется весьма красивый пол, которые вместе производят приятное впечатление. У простого класса женский пол ещё недостаточно приучен и втянут в общественный оборот, как в собственно португальской Португалии, где дамы весь год заперты в своих комнатах. Больше всего это заметно в общественном общении и в занятиях обоих полов. В то время как мужчины целый день проводят в лавке, в конторе или в трактире, женщины часто сидят в окне или за дверью и занимаются лишь домашними делами.

Одежда обоих полов европейская; за исключением того, что всё из самых тонких лёгких тканей и парчи, вследствие чего люди кажутся тонкими, изящными и стройными и обеим сторонам часто идут на пользу. Это правительство введено лишь в недавнее время. Оно простирается от Рио-Гранде 32° ю. ш. до губернаторства Сан-Паулу 23°, откуда оно вновь разделяется. Правительство имеет отчасти заслуженную репутацию, что оно дало земле много свобод, например дозволило всем прибывающим иностранным судам, как отечественным, так и иноземным, приставать во всех бразильских портах. Провинция плодородна и имеет все необходимое для жизни в изобилии. Климат хорош, без чрезмерной жары, и имеется множество всевозможных плодов, как то: арбузы, лимоны, лимоны, бананы, ананасы, персики, инжир и водяные дыни, ягоды, кокосовые орехи и другие плоды, тыквы, турецкое зерно, рис, очень съедобные и питательные коренья, как бататы (Convolvulus Batatas Linn.), свёкла, ям (Dioscorea alata et sativa) и другие. Так называемая Tapioca (которую в других местах называют Mandioca, или Mandihoca, или Cassavamurzel), Jatropha Manihot Linn., составляет у здешних белых главную пищу и называется хлебом земли; у богатых её едят лишь в виде муки, у бедных же как хлеб. Зерно и виноград выращиваются немного и только у наиболее богатых и состоятельных лиц. Ананас (Arachis hypogaea) также выращивается здесь и часто выкапывается; стручки склоняются после цветения к земле и так переходят в землю, где затем созревают плоды. Из него готовят очень вкусное масло.

Скот здесь имеется в изобилии: волы, коровы, свиньи, лошади, ослы, овцы, козы, ослы и вся домашняя птица в большом количестве и по низким ценам. Целый бык весом не менее 400 фунтов стоит самое большее восемь испанских талеров. Жирная свинья весом 200 фунтов — десять пиастров или испанских талеров. Жирная курица — один испанский талер. Рыба, моллюски и крабы, особенно креветки очень крупного вида, имеются также в большом количестве, однако при сложившихся условиях питания они стоят дорого, потому что каждый прибрежный житель предпочитает заниматься земледелием, и лишь немногие беднейшие тратят время на рыболовство. Поэтому приходится платить большие цены.

Большое плодородное имение с несколькими сотнями акров земли, с лесными и пастбищными угодьями, стоит около 300–400 испанских талеров. Если в собственности такого имения имеются несколько хороших рабов, то оно может рассматриваться как состоятельность и вести беззаботную жизнь от продуктов. Земля вообще распределена между обитателями очень выгодно. Португальское правительство наблюдает за солдатами, крестьянами и бедными людьми. Лишь среди немногих достойных внимания местностей находятся крупные поместья.

Большая часть губернаторства Санта-Катарина находится в собственно внутреннем Кюрибаносе, который удалён от немецкой мили от побережья вглубь материка. Уже на расстоянии двух часов, или одной немецкой мили, встречается только один охотничий дом. Жители острова часто совершают туда поездки и по нескольку дней бродят по свободному лесу, не встречая ни одной человеческой хижины. Они, как мне говорили, стреляют там оленей и иной дичи и иногда проводят несколько недель в лесу. Эти поездки могут совершаться лишь верхом, ибо дороги через леса чрезвычайно плохи.

Климат там дальше вглубь страны гораздо мягче, чем на морском побережье. В июле, августе и сентябре почти каждую ночь бывают заморозки, а иногда выпадает снег. В декабре, январе и феврале жара довольно сильна, но редко неприятна. На побережье, напротив, жара больше, воздух влажнее, и вследствие близости моря дует свежий ветер.

* Доктор Горнер был астрономом экспедиции и назначен по высочайшему повелению. Он умер в Цюрихе в 1834 году, и его заслуги как человека и учёного получили заслуженное признание.

Жители отдалённых поселений внутри страны принадлежат не только к беднейшим в провинции, но время от времени подвергаются также нападениям коренных жителей страны, индейцев, которых здесь называют Gentio brava, дикими народами, или Cabocolos. Во время нашего пребывания произошёл такой случай, и губернатор был вынужден послать на помощь отряд солдат. Подобные нападения, говорят, не являются редкостью.

Что касается климата, то солнечный зной показался нам не столь невыносимым, как можно было бы вообразить. В течение декабря и января, которые в южном полушарии соответствуют нашим летним месяцам, обычное положение термометра на суше в тени было от 20° до 22° по Реомюру. Наибольшая жара составляла 26°. Губернатор рассказывал нам как о чём-то необыкновенном, что зимой он испытал здесь 10°, именно тепла. Это, однако, на суше составляет наибольший холод.

Почти ежедневно и обыкновенно к вечеру возникали дождь и гроза. Это бывает только в это время года; ибо зима природы, которая, как я только что упомянул, в южном полушарии приходится на летние месяцы северного, по уверениям жителей, представляет собой лучшее и приятнейшее время года и непрерывную прелестную весну.

Воздух постоянно влажен; высокие, вечно покрытые зеленью горы притягивают облака, которые затем спускаются в долины, дают новую пищу и освежение всему растительному и животному царству и могут по справедливости считаться главной причиной большого богатства и разнообразия растительного и животного мира, но они также очень затрудняют естествоиспытателю сохранение естественно-исторических предметов; ибо жуки, раки, четвероногие животные, ночные бабочки, кузнечики, большие пауки и т. п., которые у нас легко высыхают, здесь большей частью подвергаются гниению, если большой заботливостью и хранением их в сухих и закрытых местах не стараются сколько-нибудь предупредить эту неприятность. К сожалению, по незнанию этого влияния климата и вследствие вызванного этим недостатка необходимой осторожности я потерял большую часть собранных мною вначале растений, которые, чтобы совершить дальнейшую экскурсию внутрь страны, оставил на несколько дней лишь высушенными и по возвращении большей частью нашёл сгнившими.

Окрестности вообще отличаются особенной влажностью; однако климат, по-видимому, всё же не оказывает дурного действия на здоровье жителей, по крайней мере правительство, за исключением северного Сан-Франсиско, считает его весьма здоровым. В упомянутой же выше местности, говорят, много болот и стоячих вод, испарения которых весьма вредны для здоровья.

Нравы и обычаи страны вообще относятся к тем, которые главным образом можно встретить у испанцев и португальцев, только климат, продукты страны и вытекающий отсюда образ жизни создают некоторые собственные обычаи. Так, например, домашнее хозяйство женского пола устроено весьма просто, но свадебный костюм женского пола состоит из весьма простого чёрного платья, белой рубашки и белого платка. Жильё в деревнях очень просто; крестьяне носят простую рубаху и короткие штаны, а женщины — лёгкую одежду.

Торговля неграми-рабами составляет здесь один из наиболее заметных предметов общественной жизни и вызвала во мне совершенно новое и неприятное чувство, когда я приблизился к Villa Nossa Senhora do Desterro и увидел множество этих обнажённых человеческих существ, несущих на плечах тяжести или занятых самой тяжёлой работой. Я совершенно не мог привыкнуть к этому зрелищу, хотя через несколько дней и стал встречать его чаще. Едва ли можно пройти по улице, не увидев таких несчастных, привезённых из Анголы, Бенгелы, Мозамбика и других бразильских портов. Среди них встречаются люди, которые ежедневно доставляются сюда из Рио-де-Жанейро и из других мест, и при этом продаются.

При этих людях, как и при всякой торговле европейцев людьми, чувство должно возмущаться, хотя, признаюсь, я нашёл их положение здесь менее жестоким, нежели ожидал. Негры-рабы ходят почти без всякого покрова; мужчины имеют лишь короткие штаны, женщины — короткую юбку и самое большее старую рубаху или лоскут, который прикрывает верхнюю часть тела. Только что привезённый раб кажется подавленным и печальным, но после некоторого пребывания в стране принимает более спокойный вид и, кажется, свыкается со своей участью.

Эти несчастные главным образом должны возделывать землю и исполнять самую тяжёлую работу всякого рода. Богатство здешних жителей большей частью определяется числом рабов, которыми они владеют. Они часто бывают счастливы, когда попадают к хорошему человеколюбивому хозяину, который обращается с ними мягко и не заставляет их работать чрезмерно. Я видел случаи, когда рабам позволяли держать небольшое хозяйство для себя и продавать плоды своего труда. Часто они называют своего хозяина Senhor и относятся к нему с той привычной покорностью, которую долгое рабство делает почти второй природой.

Во время нашего пребывания один такой раб убежал от своего хозяина и пришёл на наш корабль, надеясь найти у нас защиту. Мы не могли оставить его у себя и должны были возвратить владельцу. Этот случай произвёл на меня сильное впечатление, потому что человек умолял нас о защите и, кажется, ясно понимал, какая участь ожидает его после возвращения.

До сих пор ещё не думали об облегчении их положения; ибо как раз те, которые заняты на казённых предприятиях, именно на сахароварнях, при китобойном промысле и в рудниках, по свидетельству весьма достойных доверия лиц, подвергаются самому тяжёлому и самому жестокому обращению.

Произведения здешней страны могли бы составить неисчерпаемые источники богатства, если бы правительство не ставило их развитию столько препятствий и если бы жители могли свободнее распоряжаться своими товарами. Если бы впоследствии эти превосходные области были более населены и менее оставлены без внимания со стороны правительства, то благодаря своим произведениям они могли бы сделаться одними из важнейших торговых мест Бразилии. Разведение кофе и хлопчатника могло бы приносить богатую прибыль. Для сахарного тростника имеются хорошие почвы в изобилии, и всё же чувствуется недостаток в роме и араке. Индиго, перец, ваниль, копайский бальзам и многие другие предметы могли бы добываться без труда и приносить доход.

Тончайшие и самые разнообразные породы дерева для кораблестроения и дорогой домашней мебели растут в ближайших лесах и тотчас же могли бы стать прибыльной статьёй торговли, если бы вывоз не был ограничен. В южной части губернаторства, именно в Рио-Гранде, удаются большинство произведений умеренной Европы, например виноград, и всё же почти никто не занимается их разведением. По этим и подобным обстоятельствам можно судить об остальном состоянии этой провинции.

Кто несколько точнее знает устройство Португалии, тот должен в самом деле удивляться, что в этих поселениях, где могло бы существовать такое большое благосостояние, находится так мало монашествующих духовных лиц. Правда, они уже неоднократно обращались к португальскому двору за разрешением основать здесь монастырь; однако нынешний губернатор, полковник Joaquim Xavier Curado, каждый раз и ещё совсем незадолго до нашего прибытия умел многими представленными им основаниями воспрепятствовать его учреждению как нецелесообразному, чем, как легко предположить, заслужил большое недовольство духовенства, но приобрёл любовь правительства и более просвещённой части жителей.

Из особенных нравов и обычаев, которые я наблюдал во время моего пребывания в С.-Катарине и о которых ещё не упоминал, я хочу выделить некоторые наиболее примечательные.

Здешние жители часто пьют настой из листьев, который называют Herba do matto, лесной травой, и который большинство людей употребляет подобно чаю. Растение, дающее этот чай, я не мог добыть; говорят, что оно растёт преимущественно в южных областях. Листья собирают, сушат и кладут в небольшой сосуд, после чего их заливают горячей водой и подслащивают сахаром. При питье употребляют трубочку, нижний конец которой снабжён множеством маленьких отверстий, так что жидкость можно высасывать, не втягивая листьев. У бедных этот сосуд состоит из высушенной тыквенной оболочки, у состоятельных он бывает сделан из серебра или украшен им. Чай этот имеет терпкий, но не неприятный вкус и употребляется в большом количестве.

Вместо ружей и огнестрельного оружия жители употребляют род лука, посредством которого стреляют не стрелами, а маленькими камешками или затвердевшими глиняными шариками. Удивительно, с какой точностью они умеют ими поражать самых маленьких птиц, и особенно часто пользуются этим оружием для охоты за колибри, потому что таким способом их нежное оперение почти не повреждается. Я видел мальчиков, которые на значительном расстоянии сбивали маленькую птицу одним выстрелом. Это оружие так распространено, что его можно встретить почти в каждом доме.

Другой общий обычай состоит в том, что вечером перед сном люди обоего пола обмываются или купаются в тёплой воде. Этого обычая придерживаются все, от богатейшего владельца до последнего раба, и в лучших домах для этого имеются особые приспособления. В тёплом климате такая привычка столь приятна и полезна, что европеец скоро сам начинает ей следовать.

В Villa Nossa Senhora do Desterro мне бросился в глаза также один обычай, который напомнил мне некоторые европейские праздничные порядки. Во время праздников на домах вывешивают знак, по которому знакомые понимают, что хозяин готов принимать посетителей; кто не желает принимать гостей, такого знака не выставляет.

В наших европейских городах мы разъезжаем в богатых экипажах, чтобы наносить парадные визиты или посещения и справлять свадьбы или крестины. В этом маленьком городке Нового Света при подобных случаях пользуются родом носилок, называемых cadeirinhas, маленькими креслами, которые несут два негра. Эти носилки не закрыты, как наши, стёклами и дверцами, а скорее похожи на кресло с высокой спинкой, снабжённое небольшим навесом и занавесками. Сидящий в них человек может видеть улицу и сам остаётся виден прохожим.

Мы имели удовольствие встретить здесь начало 1804 года и могли наблюдать необыкновенное участие, с каким празднуется эта пора. Негры-рабы, которых в течение всего года весьма строго принуждают к работе, только при ежегодной перемене года получают несколько дней свободы и тогда веселятся по своему обычаю, проводя время в танцах и музыке. Обычно они бродят большими толпами по улицам с шумом и криками; в этот раз, однако, шёл столь сильный дождь, что они были вынуждены собираться в нескольких маленьких хижинах. Место танца можно было отыскать издали по музыке и ликованию танцующих, хотя среди них нельзя было услышать ни одного из наших европейских духовых или струнных инструментов, даже волынки.