Предатель. Измена мужа

– Но, не родной ведь. Да и он это как будто чувствует. Ведет себя со мной сомнительно настороженно.

– Замолчи, Влад. У тебя, что в голове творится? Что ребенок четырех лет может чувствовать? Может это ты стал что-то другое чувствовать по отношению к нам? – не уследив за языком, болтаю лишнее.

– Ах, да! Я совсем забыл! Что ты мне говорила по телефон? Связь совсем плохая была. Почти не слышал тебя. Ну, что молчишь. Отвечай.

Я теряюсь в смешанных чувствах. Меня распирает изнутри получить ответы на все роящиеся будто пчелы в улье вопросы. Но для человека который мог изменить и изменнику Владик ведет себя слишком уверенно и дерзко. Он будто ощетинившийся волк, кидает на меня дикий взгляд, того и гляди если что не то набросится, и покусает.

– Все что я хотела сказать в тот момент, я сказала, Владь. Ты ответил мне на вопросы и развеял сомнения, – скупо отвечаю чеканя каждое слово, которые эхом отзываются в голове. – Я. Я больше не хочу проваливаться в те мерзкие чувства, которые испытала.

– Ладно, Аль. Не заводись, – муж перехватив мою руку, дергает меня на себя.

Я крутанувшись на пятках поворачиваюсь к нему лицом. Щеки горят. Глаза на мокром месте.

– Владь, ты правда про Костю сказал? Если вдруг со мной что-то случится ты его бросишь?

– Аль, ну прекрати говорить ерунду, что с тобой может случиться? Ты же не собираешься глупостей творить? Откуда такие мысли возникают в твоей светлой головке, – Владик прижимается губами к моему лбу. – Хорошая моя. Умница.

Внезапно тишину пространства, которое окутало квартиру, пронизывает громкий звонок едкого рингтона с телефона Владика.

Я почувствовала, как муж напрягся. Резко вытянулся в струнку – задрожал.

– Кто там? – оглядываюсь через плечо, а сердце неожиданно срывается с места, наращивает ритм с каждым новым повтором рингтона.

– Это начальник, – Владик отпрянув от меня чуть ли не бегом кинулся прочь из кухни. – Черт побери, – услышала злое бормотание мужа, и он зайдя в зал закрыл за собой дверь.

Меня затрясло. Чтобы это могло значить? С кем он там разговаривает за закрытыми дверями? Воображение тут же подкидывает образ брюнетки и дикая ревность в ту же секунду пеленой застилает глаза.

Я сорвавшись с места, поспешила к мужу. Сналета распахнула дверь и так и застыла на месте, увидев, как Владик натягивает футболку через голову.

– Эй, детка, ты так все двери в квартире выломаешь? Ты куда так спешишь? – с нотками веселья в голосе выспрашивает Владик, а мне почему то не хочется смеятся, внутри меня бурлит нешуточный вулкан эмоций.

Это очень сильно удивляет меня и ошеломляет. Я ловлю себя на той мысли, что такую яркую ревность по отношению к Владику испытываю в первый раз.

Подлетаю к Владику. Выкидываю руку вперед.

– Дай телефон? – чуть не клацая зубами требую.

– Прости, что? – брови мужа ползут вверх.

– Дай мне телефон, я посмотрю кто тебе звонил? – с напором продолжаю давить.

– Заюш, у тебя все хорошо? У тебя как-то рано начали гормоны играть в крови…

– Владик! – взвизгивая, сама тянусь за телефоном. – Дай. Посмотреть! Сейчас же!

Муж смотрит на меня одеревшими глазами.

– Я в шоке, Аль! Ты реально так ревнуешь меня?

– Телефон? – настаиваю и муж сдается, протягивает мне телефон.

– Да на! Возьми ты этот чертов телефон, Аль! – грубо сует мне в ладонь.

И его прожигающий взгляд останавливает меня. Словно служит каким-то стоп-сигналом. Несколько секунд, мы просто смотрит друг на друга. И я понимаю, что уже остановится я не могу. Меня словно магнитом тянет посмотреть, что за человек звонил мужу, что тот задрожал как осиновый листок только от звука рингтона.

Первой опускаю взгляд и трясущимися пальцами кликаю по экрану, чтобы разблокировать.

– Аля, ты серьезно это будешь делать? Все настолько плохо?

– Прости, Владик. Я, не могу. Мне нужно знать, – у меня дрожит голос, замирает все нутро, когда вижу на экране… пароль. Поднимаю взгляд на мужа.

– Зай. Ты настолько мне не доверяешь? – скрипнув зубами произносит Владик.

– Да нет же нет. Просто у меня перед глазами до сих пор стоит эта картина из торгового центра, Владик. И мне нужно убедить свой разум в том, что это не ты. Вот и все. Ну, неужели это так трудно понять?! – истерика в голосе проявляется слишком ярко.

– Я тебя понял. Ладно. Я сделаю как ты хочешь, Аль, но поверь – этим ты вобьешь в наше доверие друг к другу клин.

– Владь, а зачем пароль поставил? От меня? – не унимаюсь.

– Аля, прекрати сейчас же нести чушь. Я и так себя еле сдерживаю, – муж выхватывает телефон. Несколько быстрых движений и он отдает мне его обратно. Не медля, я сразу открываю вкладку вызовов.

Несколько неизвестных номеров меня совсем не привлекают. Взгляд падает на первое. Звучное. Гаспаров “Карен”.

Нервный смешок срывается с губ. И я кривя губы снова смотрю на мужа, а в руди болью разочарование разливается. Ревность шипованной лозой оплетает сердце, давит.

– Что? – щурит глаза муж.

– Карен?! Это так модно сейчас да? Женские имена под мужскими именовать! И ведь не догадаться… – с досадой в голосе произношу и не дожидаясь ответа мужа, нажимаю вызов.

– Аля! – изо рта мужа доносится визг, он кидается на меня. Пытается забрать. Но гудок первый уже проходит и …

– Влад я уже все сказал. Ты должен быть там к назначенному сроку. Никакие отговорки не принимаются, – вибрирует в моих руках телефон он грубоко мужского голоса, доносящегося из динамика. По спине бегут мурашки. Ошалело смотрю то на мужа, то на телефон. Не врал!

– Дурочка! – беззвучно, одними губами орет на меня Владик.

– Влад?!

– Кхе. Эм! Баграт Аракелович? Я дико извиняюсь! Это телефон неожиданно зажил своей жизнью. Заглючило его. Я все понял. Баграт Аракелович. Я буду. Сказал же.

Муж смотрит на меня уничтожающим взглядом, а вот голос его дрожит. Боится.

Я в полном недоумении сажусь на диван.

Боже, какая же я дура!! Закрываю лицо ладонями и поджимаю колени к животу сижу не двигаясь, вслушиваюсь.

– Твой дерьмовый телефон только и может что глючить. Денег на айфон не хватает? Так скажи!

– Да нет-нет, Баграт Аракелович, не нужно ничего. Еще раз простите, что отвлек вас. Извините за неудобства. До свидания Баграт Аракелович.

– Ну смотри, а то если нужно не стесняйся…

– Спасибо. Нет нужды. Извините.

– Давай. Не скучай, – и дальше в трубке короткие гудки.

Меня колошматит нервяк. Я поднимаю взгляд на мужа.

– Владь, прости, а!? Я не знаю, что на меня нашло. Правда.

Плаксивым голосом произношу.

Муж сверлит меня гневным взглядом, несколько секунд, а потом внезапно его взгляд смягчается.

– Да, я сам виноват, Заюш. Ты меня прости, что вспылил. Просто меня очень задело твое недоверие, – поджимает губы Владик, садится рядом со мной. Опирается спиной о диван. – Я не могу ему отказать, Аль. Поездка и правда важная, – грустно подытоживает муж.

Я неловко обнимаю Владика за плечи, упираюсь подбородком в его макушку.

– Раз надо так надо. Что ж теперь поделать, раз моему мужу нет замены, я только могу тобой гордиться, – целую его в макушку.

– Ты у меня самая лучшая Аль, – муж накрывает мои ладони своими холодными пальцами, а я вдруг обнаруживаю что на его безымянном пальце нет кольца. Сердце срывается с места. Все холодеет внутри.

– Владь…, – дребезжащим голосом зову мужа.

– Да, Заюш?! – откидываясь мне на колени, поднимает лицо, заглядывает в глаза.

Я только открываю рот, чтобы спросить, но вовремя одернув себя, закрываю.

Боже! Моя ревность выходит за границу понимания ее. И мне кажется все это ненормальным. Проглатываю чуть не сорвавшийся с кончика языка вопрос и говорю совершенно иное.

– Пора за Костиком. Тихий час в саду вот-вот закончится.

Глава 3

Мы крепко с Владиком держались за руки, когда на следующий день отправились на консультацию в центр планирования семьи. К нашему лечащему доктору. Она нас ждала. Владик казалось был взволнован не меньше моего. Руки холодные. Ладошки влажные. И в глазах столько эмоций, что можно заблудиться если посмотреть.

– Если честно не ожидала вас тут увидеть так рано. Могла бы и полтора годика потерпеть.

Открывает поочередно наши медицинские карты, врач. Быстренько проглядывает карту мужа, потом берется за мою. Она в несколько раз толще.

– Ну, Альбина Викторовна, рассказывайте, как так получилось? Почему раньше срока? И главный вопрос, последствия то понимаем?

От жесткости слов врача меня кинуло в холодный пот. Я не была готова к такому холодному приему. Врач взглянула на из под бровей ожидая ответа вцепилась в меня взглядом.

– Так я не знаю?! Это нужно спросить у ваших таблеток, Людмила Сергеевна, – встрепенувшись отвечаю, и крепче сжимаю ладонь Владика требуя от него этим прикосновением поддержки, но муж помолчал и сделал такое лицо, что вообще не заметил, а вот я заметила, что он кольца так и не одел, и это осознание царапнуло сердце.

– Ну, моя дорогая. Таблетки таблетками, а контрацептивы, никто не отменял. Тем более в вашем случае, нужно было бы проявить к эту повышенное внимание.

– Ну и что теперь делать? Я если честно вообще не знаю, как так вышло…

– Хм, выходит всегда из одного и того же места, моя дорогая, ищет яйцеклеточку, оплодотворяет, а потом…

– Я все поняла, – перебиваю врача. Щеки горят, как впрочем и все тело. Зачем она это говорит? Специально? Чтобы снять с себя ответственность за то, что у ее рекомендации и лечение не такие идеальные как ей казались?

– Так, ладно. Что теперь разводить кисель водичкой. Пойдемте Альбина Викторовна я вас посмотрю. Потом на Узи, а вы Владислав Алексеевич, подождите за дверью. Ух, и расстроили же вы меня сегодня. А так хорошо все начиналось, – беседует врач с мужем, пока я усаживаюсь в кресло.

– Это вышло случайно… – понуро отвечает Владик.

– Случайно – не случайно. Какая теперь разница. Вы хоть в голове бы себе немножко думали, что с каждой вот такой случайностью – родить вашей жене будет невозможно.

Повышает голос Людмила Сереевна, но потом пония что перебаривает… – Извините, Владислав Алексеевич. Эмоции не сдержала. Но тут и сдержать сложно. Переживаешь уже за вас, как за своих. А вы ошибку за ошибкой делаете.

Дверь хлопнула. Владик так и вышел из кабинет, не сказав ни слова.

Врач заглянула за ширму.

– Переживательный у вас муж, Альбина Викторовна, – она проходит к стойке, помыв руки достает и натягивает перчатки, но перед эти открывает ящик стола, что-то туда прячет, заметить не успеваю, только чисто интуитивно могу предположить, что это либо деньги, либо сигареты.

На душе становится муторно от того, что в голове зародилась бредова мысль о том, что эти деньги мог ей дать Владик. Это конечно же не так, но отчего мне тогда от этой мысли мурашки по коже бегут. От чего на языке так и вертиться вопрос и в сердце возникает желание спросить у Людмилы Сергеевны об этом.

– Ну, что ж, – врач закончив осмотр, отступает, стянув перчатки кидает из в ведро, – вы беременны, дорогуша.

В тоне врача слышится раздражение и досада.

– Господи! – бормочу под нос.

Встаю на ноги и понимаю, что низ живота неприятно ноет. Сегодня Людмила Сергеевна невероятно груба.

– Скажу так, Альбина Викторовна – это плохая затея. Новая беременность. Я не сторонник абортов и вы это прекрасно знаете. Но в этот раз…

– Людмила Сергеевна, – обрываю ее. – Я хочу попробовать. Я не буду делать аборт.

– Это зависит не от вас, моя дорогая, – глянула на меня через плечо, я еще не одевшись полность, так и замерла с джинсами в руках. – Как соберетесь пойдем сделаем УЗИ.

Людмила Сергеевна, исчезает за ширмой и я слышу, как ее ноготки клацают по клавиатуре.

– Лен, у тебя свободно? – доносится из-за ширмы, я в это время натягиваю джинсы. – Не важно. Пусть подождут. Я сейчас с девочкой приду. Срочно нужно. Жди. Альбина Викторовна! – уже мне. – Вы готовы!

Выступаю вперед.

– Да, – отвечаю коротко. – Все Лена, мы уже выходим.

Отключается, кладет трубку в карман. Встает из-за стола:

– Людмила Сергеевна, нам надо сделать все чтобы я родила. Я хочу ребенка….

С волнение, на одном дыхание выдаю свою просьбу женщине.

Врач, обходит стол и теперь мы с ней находимся рядом друг с другом. Женщина берет меня за руку.

– Альбина Викторовна, – зажимает между своих ладоней. – Я знаю. Уж поверьте. Но ваша жизнь не равноценна с жизнью плода. И я вами не могу рисковать. Я врач. Вы моя пациентка, я не могу вам причинить вред. А если оставить плод, то я автоматически подвергают вас опасности. Но прежде чем вы мне что-то захотите сказать, давайте сделаем узи. А то у Елены Юрьевны, очередь.

– Беременность три недели. Стеночки матки в небольшом тонусе . Можно витаминок попить…

– Лен, – Людмила Сергеевна одергивает свою коллегу так неожиданно, что вздрогнув, отвожу взгляд от экрана, смотрю на Людмилу Сергеевну. Она вся в экране, внимательно наблюдает за каждым движением Елены.

– Да, прости, но я, ничего критичного не вижу. Я понимаю о чем идет речь. Видно, что кое-где нарушение контура идет, но… – поворачивается ко мне лицом. – Не критично. Так что Людмила Сергеевна, вам в помощь. Это как раз по ее части, сохранить вам ребеночка.

Мои губы растягивает улыбка: искренняя благодарная. На ресницах дрожат слезы.

– Спасибо, – бормочу под нос.

– Стоп. А здесь? Лен… Вот тут что? – тычет Людмила Сергеевна в экран, но ей уже незачем злиться или что-то предпринимать. Мы сегодня с Владиком последний раз были у нее на приеме.

– Это?! Так, подождите. Еще вас придется немного помучать, раз лечащий врач настраивает, – уголок рта Елена тянет вверх, придавая ее лицу, крайнюю степень насмешки. – Полип за задней стенки. Но он совсем маленький, и даже если в период беременности пойдет рост, то плод его задавит. Людмила Сергеевна, в заключении я все напишу.

Врач наконец-то меня отпускает. Дрожа от нетерпения, я быстро натягиваю белье и штаны. Застегиваюсь..

– Мне тут подождать? – интересуюсь.

– Можете за дверью. И скажите чтобы пока не заходили, я сама вызову.

Просит Елена. Улыбаясь, но без особого добродушия..

– Ага, хорошо, – не обращая внимания пыхчу, тороплюсь оказаться как можно дальше отсюда.

Вылетаю за дверь. Там меня уже ждет Владик. Перехватывая меня за плечи останавливает.

– Эй, Аля, Аля, подожди, что произошло-то? К-куда ты так торопишься.

Я сосредотачиваю ошарашенный взгляд на Владике. Муж ждет от меня ответа. Ответа ждет! Так ответ нужен мне, а не ему!

Оглядываюсь через плечо и останавливаю девушку, которая уже потянулась к ручке двери, словами:

– Занята она там! – получается немного громко.

– Да, а то не понятно. Даже за деньги есть кто-то кому нужнее… – бормочет девушка, но слышат ее конечно же все.

– Я уже тут два часа сижу, – подхватывает вторая.

– Беспредел. У меня ко времени, а тут если так пойдет…

Поджимаю губы. Толкаю Владика под ребра.

– Пойдем, – шиплю.

– Шшшш, больно же, – шипит сквозь зубы. – Прекратити люди смотрет.

– У меня есть к тебе вопрос. Владик, – у мужа глаза превращаются в узкие щелки.

– Что? Опять призрачная любовница тебе мерещится? – ехидничает.

– О любовнице потом поговорим, – дергаю его за руку так, чтобы хорошо было видно кисть. – Владь, где кольцо, Владь? – голос волнительно дрожит. – Почему ты его снял? Или я что-то не понимаю? А еще Владь, ты давал денег Людмиле Сергеевне.

– Она тебе сказала? – спрашивая это муж выдает себя с головой.

– Боже! Владик! Что происходит с тобой? Что?

Я не сдерживаюсь, повышаю тон. Ощущаю на себе пристальные взгляды окружающих.

Владик вместо ответа дергает меня за плечо тянет в сторону.

– Ты в своем уме вообще, Аль. Зачем ты устраиваешь сцену?

– Ответь на вопрос Владик: ты давал деньги или нет.

– Конечно давал. Оплатил консультацию. Все как обычно, Зай. Она же просила, чтобы ей платили лично, не через кассу.

Задыхаясь возмущением, я не сразу осознаю, что именно хочет донести до меня муж. Я злюсь. Я в такой ярости, что уши закладывает от дикой пульсации крови в висках.

– Что ты сказал? – недоумевая смотрю на мужа, и не вижу его четкого лица, он расплывается пятном.

– То и сказал, Аль. Ты какая-то дурная у меня совсем стала, – одергивает на мне пиджак Влад. – Эта беременность, явно тебе на пользу не пойдет. Правильно все Людмила Сергеевна говорит. Не хочешь ко мне прислушиваться, так хоть врача послушай.

– Послушаю, Владь. Обязательно. И ребенка оставлю.

У мужа лицо превращается на секунду в застывшую маску.

Глаза наливаются кровью до тех пор, пока мне не становится трудно дышать.

– Что, Владь? Почему ты так смотришь? Неожиданная новость? Так и для меня тоже, Владь?! – горечью пропитано каждое мое едкое слово. – Но, почему ты не хочешь попробовать, почему?

Владик ведет по моим рукам снизу вверх и останавливается лишь тогда когда его большие пальцы упираются мне в ключицы. Нависает надо мной. Прижимается лбом к моему лбу и горячо шепчет в губы.

– Алечка, зайка моя. Понимаешь – это испытание для нас с тобой. Для кого-то на Эверест подняться это испытание, а для нас родить ребенка. И сейчас. Сейчас такой неудобный момент, детка…

– Вдладик, ты меня пугаешь, Влад, – у меня начинаю дрожть губы.

– Боже, Аля, если бы ты знала как мне страшно, – произносит муж, но не громко, тихо-тихо, но я все же слышу его. И мне от того, каким голосом он это говорит становится еще страшнее.

– Влад, что случилось?

Но ответить муж не успевает, потому как за нашими спинами слышиться, деликатное: Кхе, кхе.

Влад резко меняется в лице. Становится жестким, холодным. Взгляд пустым. Муж отпускает меня. И натягивает на губы подобие улыбки.

– Извините что перебила вас. Пойдемте, мне есть чем вас порадовать.

В кабинете у Людмилы Сергеевны мне становится душно до того, как та успела усесться в свое кресло и разложить перед собой принесенные бумаги.

– Владик, мне что-то нехорошо, – склоняюсь к мужу, который держит меня крепко за руку, тихо шепчу. – Мне нужно выйти.

По телу волнами прокатывается легкая дрожь. Меня знобит. Кожа моментально покрывается липкой испариной.

– Аля, – муж подскакивает с места.

И успевает вовремя, потому что меня выворачивает наизнанку в прямом смысле этого слова. Мне так плохо. В голове нестерпимый шум. Уши заложены. Перед глазами размытое пятно.

Я не вижу, но ощущаю, как вокруг меня происходит какое-то движение. Суета.

Но мне сейчас не до них. Тело колотит крупная дрожь. Я хватаюсь за живот. Изнываю от скручивающих мышцы спазмов и, даже ощущаю, как болючие стоны рвутся наружу с каждым новым приступом. Казалось, что это мучение не закончится никогда…

Но помощь подоспела вовремя. Мне сделали какой-то укол. Вложили в рот таблетку. Умыли и уложили на кушетку.

Мне кажется что я даже на несколько минут выпала из реальности, балансируя где-то на краю сознания и готовая вот-вот провалится в темноту, но резкий запах нашатыря выдернул меня из темного плена.

Открыла глаза и тут же закрыла их снова, обнаружив над собой толпу людей в белых халатах.

– Извините, – произнесла, царапающим небо голосом.

– Бывает. Ничего страшного, – донесся до ушей голос Людмилы Сергеевны. – Главное, как вы себя чувствуете?

– Немного лучше. Я не понимаю, что произошло?

– Резкий скачок давления. У беременных так бывает. Не волнуйтесь, дорогая, – женщина похлопывает меня по руке, движения мягкие, успокаивающие.

И уже через какие считанные секунды я понимаю, что ее методика начинает действовать.

– Аля! – звенящим гудением отзывается голос мужа в ушах. – Родная, как ты?

Горячие руки мужа, охватившие мои ладони: обжигают. Открываю глаза.

Взволнованные, полные заботы и тепла глаза мужа смотрят на меня с тревогой.

– Кажется, все нормально.

– И это только начало, – подает голос Людмила Сергеевна, откуда-то сбоку, но сама то и дело поглядывает в нашу сторону.

– Что значит начало? – непонимающе спрашивает муж.

– Начало сложного пути беременности, Альбины Викторовны. Елена Степановна, думает, что беременность можно сохранить. Я с ней где-то согласна. Шансов пятьдесят на пятьдесят. Как я уже говорила, я против абортов, но “за” в том случае если беременность становится угрозой для жизни женщины. В вашем случае этой угроз нет, пока нет, – она кидает на меня короткий, но довольно красноречивый взгляд, от которого волосы на макушке шевелятся, – шанс выносить беременность сорок на шестьдесят, где шестьдесят – это неблагоприятный исход. Ну и, в заключении конечно же все зависит от того, насколько много вы готовы принести в жертву, ради этой беременности. Как я говорила раньше, если будут показания, то вам продолжительное время придется проводить вне стен дома, а в больнице. Вы же как я помню, усыновили малыша?

– Да, вы правильно помните, – подтверждаю слова врача.

– Да, такие душевые истории, трудно забыть. Вы большие молодцы.

– Спасибо, – буркнул в ответ Владик покосился на меня.

– Дай встать, – отталкиваю легонько мужа, принимаю положение сидя, потому как вести диалог в полулежачем положении становится совсем неудобно.

– Одним слово, – Людмила Сергеевна вонзается в меня взглядом, – пару дней можете подумать и принять для себя четкое решение, каким оно будет: отвечать по итогу будете только вы.

Я поднимаюсь с кушетки, Владик поднимается следом.

– Спасибо, Людмила Сергеевна. Мы, вас услышали.

– Здесь, – она протягивает мне тонкую стопку бумаг, – помечены те анализы, которые вам нужно будет сдать в случае, если вы вдруг решитесь оставить беременность.

Я не задумываясь забираю бумаги у нее из рук.

– Можем идти? – вскидываю бровь.

Владик, чувствуя мою напряженность кладет руку мне на талию,чуть сжимает пальцами.

– До свидания, Людмила Сергеевна, – прощается за нас двоих муж, потому как этой женщине я говорю не “до свидания”, а четкое “прощай”.

– Зай, зачем ты ей грубила. Она же желает нам только добра, – не упуская возможности меня пожурить, раздраженно спрашивает муж.

Я отвернувшись в стеклу, предпочитаю молчать. Разговаривать с Владиком не хочется, а все потому, что я чувствую в нем какую-то фальшивость. Словно… он обманывает меня, и делает это так мастерски, что трудно разоблачить его ложь. У меня душа наполняется тревожными звоночками.

Кошусь в сторону Владика. Оглядываю мужа с головы до ног. Красивый, притягательный, с шикарной шевелюрой непослушных волос, с ясными голубыми глазами обрамленными длинными ресницами, прямой нос, немного пухлые губы. Подбородок правильной формы и подкачанное тело. В свои тридцать три, он выглядит больше как привлекательный юноша, нежели взрослый мужчина, обремененный женой и ребенком. Пусть не своим, пусть чужим, но Костик с нами с самого своего рождения.

Вспоминая слова врача об усыновление, меня пробирает холодом. Вспомнила, сколько мне пришлось обегать инстанций, чтобы Костю забрать и если бы не заведующая роддома в котором мать оставила ребенка, не знаю, смогла бы забрать ребенка.

“ Геля. Геля. Твой Костя проснулся, – приподнимаясь на локти, сама ее испытываю тянущую боль внизу живота, я обращаюсь к соседке по палате, чей ребенок уже плачем, как мне показалось нескончаемую вечность.

Но в темноте, я смогла разглядеть лишь то, что постель моей соседки пуста.

“В туалет вышла, что ли?!” – промелькнула мысль, но так как ребенок все продолжал плакать, а Гели не было, мне ничего не оставалось сделать как встать и подойти к нему.

Мое сердце обливалось кровью. Глаза застилали слезы, когда брала на руки крошечный мягкий комочек “чужого счастья”, чтобы хоть как-то успокоить, убаюкать, потому как в тот день когда Геля родила Костика, я родила мертвого ребеночка.”

– Эй, Аля! Аля, – трясет меня за плечо Владик. – Ты плачешь?

– Нет, – передергиваю плечами, смахиваю с ресниц набежавшие от воспоминаний слезинки.

– Заюш, ты из-за меня? – требует зачем-то от меня ответа муж.

– Сказала же, что нет, – грубо отвечаю и муж больше не пристает не продолжает настаивать, оставляет меня в покое.

“Боже! Ну, Геля, Геля! Где ты?!

Я бродила по кругу в палате, в ожидании соседки, но той все не было. Тогда я положила плачущего Костика обратно в кровать-тележку. Включила свет и уже хотела было отправиться на поиски Гели, когда увидела на ее подушке записку.

До сих пор, помню те ощущения смятения и тревоги, когда подошла, подцепила бумажный листок, начала читать.

Дорогая, Аля!

Я, знаю, что ты меня скорее всего не поймешь, но я и не прошу понимания. Хочу попросить тебя только о том, чтобы ты моего Костика забрала с собой. Я знаю твое горе. Знаю твои проблемы и знаю, что ты будешь хорошей мамой для моего Костика. К сожалению, я не могу его забрать. Я с ним пропаду. Не смогу воспитать достойного мужчину, такого же, как его отец. Потому что его отца больше нет. Пожалуйста не сомневайся в моих словах. У Кости достойная кровь. Его отец был хорошим человеком, но увы ему не суждено было увидеть своего сына. Прости и не суди меня, Аля. Умоляю тебя только об одном, забери моего Костю. Забери!