Я Буду тем о Ком ты Пишешь

Глава 5

Утром свет в прихожей всё ещё горел. Лика выключила его по дороге на кухню, задержав руку на выключателе. Днём хотелось счесть ночную настороженность чрезмерной, но телефон с записью лежал на столе. Снова слушать её Лика не стала.

В Пепиньер она не пошла. От мысли, что придётся опять высматривать Виктора среди прохожих и решать, куда повернуть, чтобы с ним не столкнуться, подступала злость. Лика осталась дома и занялась правкой, хотя работала заметно медленнее обычного.

Когда зазвонил домофон, она подняла голову слишком резко.

Курьер принёс кофе. К картонной подставке была прикреплена карточка с напечатанной фразой:

«Ты сегодня не пошла в Пепиньер. Правильно, там слишком много свидетелей».

Лика осталась в прихожей со стаканом в руке. Он знал, что она не вышла, и уже объяснил её решение так, как было удобно ему. Слово «свидетели» заставило ещё раз пробежать глазами короткую строчку.

— Сам с собой и разговаривай, — тихо сказала она.

Карточку Лика бросила в мусорное ведро. Кофе всё-таки выпила — упрямо, за работой, сердясь на то, что даже обычный стакан на её столе теперь имел к нему отношение. Отвечать не стала. Дважды открывала страницу книги и оба раза закрывала, не дойдя до комментариев.

К вечеру закончились сливки и яблоки. Лика некоторое время разглядывала пустой пакет из-под сливок, потом оделась и вышла в супермаркет. Оставаться в квартире до бесконечности она не собиралась.

По дороге назад несколько раз посмотрела на витрины, в которых отражалась улица за спиной. Ничего необычного не заметила. Поднялась на свой этаж, перехватила пакет поудобнее и достала ключи. Ключ вошёл в замок с привычным металлическим звуком.

Позади раздались шаги.

Лика начала поворачиваться, но чужая рука перехватила запястье. Её толкнуло к двери. Пакет соскользнул с пальцев; внутри глухо ударились друг о друга яблоки.

Она попыталась высвободиться, и хватка стала крепче. Перед глазами оказалось тёмное дерево, слишком близко, чтобы сразу сфокусировать взгляд. Лика чувствовала чужой вес за спиной и не могла отступить.

— «И едва за ними захлопывается дверь, как он прижимает её к стене», — произнёс Виктор у самого уха.

Лика узнала своё предложение — то, которое написала после кофейни. Услышать его сейчас, прижатой к собственной двери, было настолько дико, что она на мгновение перестала вырываться.

— Мы не стали ждать, пока дверь откроется, автор.

Он помолчал, будто ждал ответа. Лика повернула голову, насколько смогла. От движения боль в запястье стала острее.

— Меня это не возбуждает, — сказала она. — Совсем не угадал.

За спиной коротко усмехнулись.

Влажное прикосновение к уху заставило её дёрнуться. Лика стиснула зубы, пытаясь отвести голову, и упёрлась щекой в дверь.

— Значит, попробуем другую сцену.

Хватка исчезла так внезапно, что она едва удержала равновесие.

Лика обернулась. Виктор уже спускался; за поворотом лестницы мелькнул край пальто. Она прижала побаливавшее запястье к груди и слушала удаляющиеся шаги. Ключ всё ещё торчал в замке.

Когда Лика наклонилась за пакетом, пальцы дрожали так, что не сразу удалось подцепить ручки. Она сжала их обеими руками и выпрямилась. Теперь злилась и на эту дрожь: он ушёл спокойно, словно всё случившееся было именно тем, чего он добивался.

В квартире Лика заперла дверь и осталась возле неё, пока дыхание не выровнялось. Сливки убрала в холодильник, яблоки оставила на столе. Несколько раз осторожно согнула кисть, проверяя, насколько больно. К рукописи вернулась не сразу.

Когда всё-таки открыла документ, хотелось написать одну-единственную вещь: он ошибся.

В новой сцене мужчина вновь попытался прижать героиню к стене. Та увернулась, оттолкнула его и засмеялась. Лика несколько раз меняла следующую реплику, пока не осталось:

«Ты банальный. Твои действия можно предсказать с закрытыми глазами. Ты не пугаешь, ты утомляешь».

Она перечитала эти слова, не убирая руки с мыши. Запястье ныло. В тексте женщина могла рассмеяться ему в лицо, и Лика хотела, чтобы он прочитал именно это.

Опубликовав главу, она осталась на странице и стала ждать.

Первыми пришли читательницы.

Lara написала: «Альфа сдулся на ровном месте».

Марина_К добавила: «Какой же он жалкий в этой главе».

Следом появился отзыв от BookWorm: «Так ему и надо, банальный шкаф».

Лика почувствовала мрачное удовлетворение. Теперь смеялась не она одна. На несколько минут даже боль в запястье перестала отвлекать.

Уведомления от Incognito посыпались одно за другим.

«Что за бред ты написала?»

«Он бы никогда так не облажался. Перепиши».

Лика выпрямилась перед экраном.

«Я СКАЗАЛ ПЕРЕПИШИ ЭТОТ МУСОР!»

Она ещё читала, когда ниже появилось новое сообщение:

«Ты думаешь это смешно? Думаешь можешь так издеваться над ним?»

Последний комментарий он тоже набрал заглавными буквами:

«УДАЛИ ГЛАВУ БЫСТРО ИНАЧЕ Я ПРИЕДУ И ТЫ САМА ЕЁ СОТРЁШЬ СВОИМИ РУКАМИ!»

Лика посмотрела на дверь комнаты. После сегодняшнего слово «приеду» звучало иначе. Она ещё помнила, как ключ торчал в замке, пока он держал её за руку. Ему уже не нужно было пересекать границу, чтобы до неё добраться.

Но в сообщениях впервые исчезла привычная снисходительность. Он пропускал запятые, повторялся, требовал одного и того же. О герое писал «он», а злился так, словно читательницы смеялись над ним самим.

Лика вернулась к первой угрозе, затем прочитала следующую. Отвечать теперь не хотелось. Она оставила главу на месте и закрыла вкладку с обсуждением.

Глава 6

Поздно вечером в квартире сверху опять заработал перфоратор. Лика посмотрела на часы: половина двенадцатого. По потолку прошла дрожь, затем раздались тяжёлые шаги, короткий удар и новый скрежет.

Она пыталась загрузить продолжение. Страница зависла, значок соединения исчез. Лика подождала, обновила вкладку, но интернет не появился. Сверху снова загрохотало.

Взяв телефон, она переключилась на мобильный интернет и оставила заявку провайдеру. Написала, что соединение пропало, попросила связаться с ней утром. Потом закрыла ноутбук резче, чем собиралась, и откинулась в кресле. Над головой что-то протащили по полу. Лика потёрла запястье, всё ещё чувствительное после хватки Виктора, и положила руку на подлокотник.

Утром в дверь постучали. Она прислушалась, посмотрела в глазок и открыла не сразу.

Сосед сверху держал коробку конфет. Стоял чуть в стороне от двери и смотрел куда-то возле её плеча. Лицо казалось бледным.

— Извините за шум, — быстро произнёс он. — Больше не повторится. Ремонт окончен.

Лика приняла коробку, не успев ничего ответить. Сосед уже повернулся к лестнице и торопливо поднялся по ступеням, ни разу не оглянувшись.

Закрыв дверь, она некоторое время рассматривала конфеты. Внезапная деликатность выглядела странно, особенно после вчерашнего шума. Лика поставила коробку на тумбу.

Через полчаса зазвонил домофон. Мужчина назвался мастером от провайдера. Лика спросила, пришёл ли он по заявке, оставленной ночью, и дождалась утвердительного ответа. Она ждала звонка, а не визита, но неисправность действительно была. Немного поколебавшись, нажала кнопку.

Мужчина в спецовке, с инструментами, выглядел вполне обычно. Лика проводила его к столу и осталась рядом. Он заменил штекер, проверил соединение; всё заняло несколько минут. Она следила за его руками и вышла за ним в прихожую, чтобы закрыть дверь.

Вернувшись, Лика увидела, что страница загрузилась. На корпусе роутера лежала белая карточка.

«Героине нужен покой для работы».

Она медленно повернула голову к прихожей. На тумбе стояла коробка конфет. Наверху было тихо.

Лика ещё раз прочла записку. В этих словах слышался Виктор с его привычкой распоряжаться её жизнью. Она не знала, откуда взялась карточка и связано ли с ней извинение соседа. Но спокойное утро, которому едва успела обрадоваться, теперь казалось устроенным без её ведома.

Карточку оставила возле роутера и села за ноутбук.

Под книгой появилось сто сорок новых сообщений.

Лика решила, что читатели продолжают спорить о последней главе. Открыла обсуждение и несколько секунд не могла понять, что видит: почти в каждой ветке отвечал Incognito. Принимал обращённые к персонажу комплименты, писал от первого лица.

Anna_Book: «Боже, какой мужчина! Когда же героиня перестанет ломаться?»

Incognito: «Она любит сопротивляться. Но мы оба знаем, чем это закончится».

Лика прокрутила страницу.

Vera99: «Incognito, вы так круто отвечаете! Автор, отдайте героиню ему, хватит мучить!»

Incognito: «Я сам её заберу. Просто даю автору время смириться».

Под сообщением стояли сердечки. Ниже кто-то просил «завернуть ей двоих».

«Меня интересует только одна. И она сейчас это читает», — отвечал он.

Лика убрала ладонь с мыши. Её отмечали в новых сообщениях, требовали следующую сцену, объясняли, чего хочет героиня. Виктор вчера вжал её в дверь, а теперь под её же книгой ему желали удачи. Ещё вечером читательницы смеялись над самоуверенным мужчиной. В новых ветках почти не попадалось возражений.

Она вернулась к первому отзыву и открыла профиль Anna_Book.

Аватарки не было. Регистрация сегодняшняя, прочитанных книг — ноль.

Лика проверила Vera99, затем ещё несколько имён, которые настойчивее остальных требовали отдать женщину «хищнику». Все страницы оказались пустыми и были созданы в этот день.

Она переходила из одной вкладки в другую, сравнивая даты. Наконец откинулась на спинку кресла.

— Ботоферма. Нагнал пустых аккаунтов и сам с собой разговаривает.

Лика снова открыла обсуждение. Теперь в восторженных репликах ей слышался его голос. Будто он сам задавал вопросы, отвечал и одобрял собственные ответы. Проверить, кто сидел за каждым из этих имён, она не могла, но одинаковые пустые профили уже не складывались в толпу читательниц, внезапно полюбивших Виктора.

Среди сообщений нашлись знакомые ники. Их реплики быстро уходили вверх, вытесняемые очередным разговором с Incognito. Несколько минут назад Лике казалось, что все обратились против неё. Теперь она смотрела, как новая порция одинаковых восторгов заполняет страницу.

Появился его комментарий:

«Вы обсуждаете выдумку на бумаге. А мы с ней уже пишем чистовик в реальной жизни. Книжный герой — бледная тень того, что происходит за её закрытой дверью. Практика оказалась гораздо острее текста. Не так ли, автор?»

Лика потянулась к полю ответа. Первые слова набрала быстро, с силой нажимая на клавиши, затем остановилась.

Её реплика останется под этой выдумкой о близости. Он ответит, новые поклонницы подхватят. Ей придётся объяснять неизвестным людям, чего между ними не было, пока он будет выдавать каждое возражение за продолжение игры.

Лика стёрла написанное.

— Господи, сколько же у тебя свободного времени.

Открыв управление комментариями, она заблокировала Incognito. Затем запретила комментировать тем пустым аккаунтам, которые успела проверить. На очередном поймала себя на том, что снова сердито вдавливает кнопку мыши, и разжала пальцы.

Ей не хотелось тратить день на его выдуманных поклонниц.

Лика вернулась к самой книге. Мужчина на обложке ещё недавно принадлежал только этой истории. Она помнила, как искала ему голос, переписывала первую встречу, представляла выражение лица перед ответом. Теперь почти каждая сцена напоминала о том, что написал под ней Incognito.

В последней главе героиня смеялась над мужчиной у стены. Лика перечитала её реплику и вспомнила, как ждала реакции Виктора. Дописывала сцену, заранее зная, где он разозлится. Потом следила за уведомлениями, пока не появился нужный ник.

Она открыла рабочий файл. Там оставались удачные диалоги и персонажи, которых ещё не хотелось бросать. Уничтожать рукопись Лика не собиралась. Но к следующей публикации уже пришлось бы придумывать ответ на сегодняшние слова Виктора, а затем ждать новых.

Лика сохранила документ и вернулась в авторский кабинет. Выбрала удаление книги с площадки.

В окне подтверждения задержалась, проверяя, что делает. Затем нажала кнопку. Список произведений обновился; знакомая обложка исчезла.

Она закрыла браузер. Удовлетворения не было. Несколько секунд Лика смотрела на оставшийся открытым файл, потом свернула его.

Возле роутера белела карточка. Лика взяла её и перевернула надписью вниз. За дверью оставался тот же подъезд, по которому Виктор вчера уходил. Она посмотрела в сторону прихожей, прислушалась и снова придвинула к себе ноутбук.

Глава 7

Лика открыла новый документ. Прежняя рукопись оставалась в свёрнутом окне. Она убрала волосы за уши и некоторое время смотрела на пустую страницу.

За входной дверью послышались шаги. Лика перестала перебирать пальцами край стола и прислушалась. Дождалась, пока шаги стихнут на лестнице, и вернулась к экрану. Ей хотелось начать историю, в которой следующая реплика не будет ответом Виктору.

Постепенно складывался замысел психологического триллера о супругах, которые слишком хорошо знают друг друга. Умеют распознать настроение по повороту ключа в замке, одним замечанием испортить вечер и всё ещё ждут друг друга домой. Иногда хотят уйти, иногда — чтобы исчез другой. При этом продолжают искать близости, после которой ничего не становится проще.

Лика набрала первый абзац, перечитала и удалила. Начинать со знакомства не хотелось. Гораздо интереснее было застать их уже после ссоры, когда громкие слова закончились, а уходить никто не торопится.

Она пододвинула ноутбук и начала заново.

Из рукописи Лики

Осколок лежал возле его босой ноги. Она заметила стекло раньше, чем муж перенёс вес на пятку.

— Не двигайся.

Он замер и посмотрел на неё так, словно после всего сказанного эта просьба требовала объяснения.

— Возле ноги. Стекло.

Муж опустил голову, осторожно отступил и прислонился к кухонной столешнице. На полу темнело разлитое вино. Один из стульев лежал на боку, сорванная штора держалась на последнем крючке.

Она стояла возле стола, обхватив себя за локти. Во время ссоры было жарко; теперь начинало знобить. Глядя на разбитый бокал, пыталась вспомнить, после какой фразы всё вышло из-под контроля. В памяти остался звон, за которым они почему-то стали говорить тише.

— Завтра уберём, — сказал муж.

— Ты уже решил, что будешь здесь завтра?

Он провёл ладонью по рту.

— Я пока здесь живу.

— Удобный ответ.

— Какой вопрос, такой и ответ.

Она отвернулась к окну. В тёмном стекле отражались они оба и перевёрнутый стул между ними. За спиной послышался шорох: муж поднял его, поставил на место. Этот обыкновенный жест неожиданно разозлил сильнее крика.

— Ты серьёзно? Сейчас поправишь мебель, и можно идти спать?

Он задержал руку на спинке.

— Мне оставить его лежать?

— Я хочу, чтобы ты хоть раз ответил.

— На что?

Она повернулась.

— Ты хочешь со мной жить?

Муж молчал. Она успела пожалеть о вопросе и уже собиралась отвернуться, когда он ответил:

— Иногда я хочу, чтобы ты вообще никогда не появлялась в моей жизни.

Она кивнула, прикусив щёку изнутри.

— Вот теперь похоже на правду.

— Ты спросила.

— Да. Спросила.

Он посмотрел на её руки. Она всё ещё сжимала локти, оставляя белые следы от пальцев.

— А ты?

Можно было сказать, что давно перестала его любить. Оба знали эту реплику и всё, что обычно следовало за ней. Сегодня повторять её было почти унизительно.

— Пока ты молчал, я думала, как было бы хорошо, если бы мне больше никогда не пришлось ждать твоего ответа.

— Потому что я ушёл?

Она выдержала его взгляд.

— Я не уточняла.

В холодильнике включился компрессор. Муж отпустил спинку стула.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно. А ты никогда об этом не думал?

Он посмотрел в сторону окна. Она следила за его лицом и впервые за вечер не торопила.

— Думал.

Ответ прозвучал так тихо, что ей пришлось прислушаться.

Некоторое время они стояли неподвижно. Теперь следовало испугаться или потребовать, чтобы он ушёл. Вместо этого она заметила расстёгнутую пуговицу его рубашки, знакомую впадину у основания шеи. Собственная наблюдательность показалась почти оскорбительной.

Муж тоже смотрел на неё слишком внимательно.

— Не подходи пока.

Он остался возле столешницы. Оттого, что послушался сразу, без усмешки, ей стало труднее удерживать прежний тон.

— Я всё ещё на тебя зла.

— Я заметил.

— И это сейчас ничего не решит.

Его взгляд задержался на её губах, потом вернулся к глазам.

— Я знаю.

Она опустила руки. Между ними оставались стол и разлитое вино. До него было всего несколько шагов.

— Вот это и страшно. Мы оба всё знаем.

⁂

Лика остановилась, оставив курсор после последней точки. Ей хотелось сблизить их, хотя тогда разговор снова оборвётся на самом важном месте. Несколько минут перечитывала диалог. Так и не ответили, будут ли жить вместе. Впрочем, они и сами могли пока этого не знать.

Потом вернулась к клавиатуре.

Из рукописи Лики

Она первой обошла стол, ступая мимо осколков. Муж выпрямился, но остался возле столешницы. Смотрел на неё, пока она приближалась, и не протягивал рук.

Остановившись перед ним, жена положила ладонь ему на грудь. Под тканью торопливо билось сердце. Она задержала руку: всё последнее время казалось, что уязвимой в этом доме была только она.

— Я всё ещё не знаю, останусь ли.

Он посмотрел на её руку.

— Я слышал.

Она подняла голову и поцеловала его сама.

Первое прикосновение вышло неловким, почти отчаянным. Он не сразу ответил, и за короткую заминку она успела почувствовать холод отвержения. Затем его ладонь легла ей на затылок. Муж притянул её ближе, а она вцепилась в ворот рубашки, не позволяя отстраниться.

Обида никуда не исчезала. Ей хотелось оттолкнуть его и одновременно прижаться так крепко, чтобы он наконец понял, чего ей стоили эти возвращения. Когда муж чуть отступил, она не разжала пальцев на его вороте.

— Посмотри на меня.

Он послушался.

Ей нужен был этот взгляд без злой насмешки, которой он отгораживался во время ссор. Вблизи знакомое лицо выглядело усталым. Она знала каждую его черту и всё ещё не могла решить, где ей страшнее: рядом с ним или без него.

Из кухни они вышли осторожно, обходя стекло. В спальне одежда падала на пол в нетерпеливой спешке. Они опустились на постель, продолжая целовать друг друга, словно пауза могла вернуть разговор, которого оба теперь избегали.

Его руки скользили по её коже; она тянулась навстречу, вплетая пальцы в волосы. В темноте оставались жар прикосновений, прерывистое дыхание, толчки, от которых становилось трудно говорить. Они держались друг за друга крепче, чем требовалось для близости, и на несколько мгновений удовольствие заглушило всё, что так и не удалось решить на кухне.

Ни один не произнёс обещания на утро.

⁂

Лика убрала руки от клавиатуры и потянулась, разминая затёкшие плечи.

За окном сгустилась ночь. В стекле отражались светящийся экран и её лицо. Она провела ладонью по щеке, чувствуя тепло, потом перечитала последнюю страницу. Собственный текст взволновал её: воображение продолжало сцену и после последней точки.

Особенно отчётливо она видела мужчину. Пока без имени, с лицом, которое постепенно складывалось из придуманных подробностей. Лика вернулась к абзацу, где он смотрел на жену, и убрала одно слово. Теперь его взгляд стал именно таким, каким она представляла.

Думать о композиции больше не хотелось. Лика задержалась взглядом на его последней реплике. В книге он обращался к другой женщине, а ей хотелось представить, как этот мужчина смотрит на неё, и самой выбрать, что произойдёт дальше.

Сохранив рукопись, Лика прошла в спальню, не включая верхнего света. Разделась и легла под прохладное одеяло. Закрыв глаза, снова увидела придуманное лицо.

Она представляла, как он стоит возле кровати, ждёт, затем подходит ближе. Мысленно меняла выражение его глаз, удерживала паузу перед прикосновением. Казалось, рядом прогибается матрас. Придуманные пальцы скользнули по бедру, и Лика глубже утонула в подушке, прислушиваясь к собственному дыханию.

Ей нравилось не торопиться. Можно было вернуть любое движение, продлить прикосновение, задержаться на нём. В комнате было тихо, и ничто не мешало представлять мужчину так ясно, будто стоило открыть глаза, чтобы увидеть его рядом.

Лика прикрыла губы ладонью, сдерживая звук. Здесь ей не приходилось ничего объяснять и никого убеждать. Она позволила себе задержаться в фантазии, пока мысли о рукописи и обо всём, что ожидало за дверью спальни, не отступили.

⁂

Утром Лика открыла документ за кофе. В первом абзаце обнаружилось лишнее пояснение; дальше муж дважды подряд смотрел на жену одинаково тяжёлым взглядом. Она убрала повтор и начала читать внимательнее.

На кухне внутри её книги по-прежнему было разлито вино. Женщина предупреждала мужа о стекле, потом спрашивала, хочет ли он с ней жить. Лика задержалась на этой сцене. Хотелось объяснить его молчание, но тогда ожидание становилось менее мучительным. Она оставила паузу.

Герой нравился ей, хотя временами хотелось встряхнуть его за плечи. Особенно там, где он отвечал вопросом на вопрос, прекрасно понимая, чего от него добиваются. Лика приблизила курсор к реплике, потом отвела. Ему подходила эта манера, а жена слишком хорошо её знала.

К концу главы кофе остыл. Она перечитала последнюю строку и вернулась наверх, к пустому месту над текстом. Набрала несколько названий, по очереди примеряя их к этим двум людям.

В конце концов осталось: «Пока мы вместе».

Лика произнесла слова про себя сначала голосом мужа, потом жены. Получалось по-разному: в одном случае слышалось обещание, в другом — почти угроза. Она сохранила файл и открыла литературную площадку.

В списке произведений прежней книги не было. Лика пробежала глазами оставшиеся обложки и перешла к созданию новой публикации.

Краткое описание несколько раз переделала: сначала слишком подробно объясняла поступки супругов, словно заранее пыталась защитить каждого перед читателями. В итоге оставила несколько предложений о браке, в котором желание остаться становилось таким же мучительным, как желание уйти. Указала жанр и перенесла первую главу.

В предпросмотре текст выглядел иначе. Лика увидела его почти со стороны и снова остановилась на стекле возле босой ноги. Ей хотелось узнать, заметит ли кто-нибудь этот жест. Кому поверят, на кого разозлятся, что услышат в последней реплике.

Она поправила запятую и нажала кнопку публикации.

Пока страница загружалась, Лика держала чашку обеими руками. Она заблокировала Incognito, но вчерашние пустые профили слишком ясно показали, как мало для него значит сменить имя. Она посмотрела на название новой книги. Ей хотелось, чтобы эту историю прочитали; отказываться от публикации в ожидании его следующей выходки она не собиралась.

Книга появилась в профиле.

Лика проверила первую страницу и закрыла вкладку, не переходя к обсуждению. В рабочем документе сделала отступ после законченной главы и написала: «Глава вторая».

Некоторое время пальцы лежали на клавиатуре неподвижно. В голове уже складывалась следующая фраза. Лика придвинулась к столу и начала печатать.

Глава 8

Первое предложение Лика набрала почти без остановки. Потом вернулась к началу, убрала упоминание солнечного света и оставила женщину в дверях кухни: босую, ещё не успевшую заметить, что изменилось здесь, пока она спала.

Из рукописи Лики

На полу больше не было стекла.

Она остановилась у порога, хотя могла пройти свободно. Стул стоял возле стола, штора снова висела ровно; только один край оказался немного выше другого. Муж не заметил этого или решил, что разницы никто не увидит.

У плиты тихо шипело масло.

— Ты уже встала? — спросил он, обернувшись.

На нём были вчерашние брюки и чистая футболка. Волосы после душа ещё не высохли. Она посмотрела на его босые ноги, затем на то место, где вечером лежал осколок.

— Давно ты здесь?

— Не спалось.

Он выключил конфорку и потянулся за тарелкой. На столе лежали два прибора.

Она подошла к окну. Снаружи кто-то захлопнул автомобильную дверь, и муж на мгновение поднял голову на звук.

— Я тебе тоже сделал, — сказал он.

— Спасибо.

Она села, но к вилке не притронулась. Муж поставил перед ней тарелку и занял своё обычное место напротив. Несколько секунд двигал солонку, освобождая пространство возле локтя.

— Что? — спросил он наконец.