Стриг

Мысль пришла сразу.

— Дом пустой?

— Второй год.

— Снять можно?

Мирек посмотрел на него, потом на открытую кладовую.

— Можно. Дом храмовый. Но сразу пойми: дом снимешь, ход твоим не станет. За Стену без разрешения не полезешь. В правую арку — вообще никогда.

— Сколько?

— Пять сатинов за месяц. Два — залог. Крыша, колодец и несущие стены — храм. Что сломаешь сам — твоё. Наружный замок можешь заменить, старый вернёшь. Дверь вниз не переделывать.

Старый отсчитал семь сатинов.

Мирек пересчитал, снял с кольца два ключа — от улицы и хозяйственной постройки — и протянул ему.

— Если дом сгорит, двух сатинов мне будет мало.

— Постараюсь тебя не разорить.

Мирек указал на дверь кладовой.

— А эту не трогай. Из храма она открывается моим ключом.

— Понял.

* * *

До «Старого пня» Старый вернулся уже после полудня. Збруй выслушал новость о переезде без видимого сожаления.

— Комната оплачена до вечера. Вещи заберёшь раньше — мне проще, — сказал он.

Старый нанял у соседнего двора маленькую ручную тележку на один рейс и сам поднялся в комнату. Чёрное копьё взял первым: вернул на древко снятый утром наконечник, обмотка подсохла и потемнела, но посадка всё ещё просила нормальной работы. Свои вещи уложил следом, сумку Игоря — отдельно, с палицей сверху.

Збруй появился в дверях и молча освободил проход для тележки.

Тележка скрипнула под весом вещей. До нового дома дошли без приключений. На рынке Старый задержался только там, где действительно понадобилось.

Он купил пилу, молоток, пару стамесок, небольшой рубанок, масляную лампу, верёвку и новый наружный замок. Рукояти и металл отличались от привычных, но назначение инструментов было понятно сразу.

Старый брал только то, что не люфтило в руках и не просило ремонта раньше работы.

К вечеру денег стало заметно меньше, зато в доме появились свет, закрывающаяся дверь и инструменты. Старый сменил наружный замок, старый положил у входа — вернуть храму; сумку Игоря и палицу отнёс наверх, чёрное копьё поставил в углу наконечником от прохода.

Потом спустился во двор и открыл хозяйственную постройку.

Внутри пахло сухой пылью и старым деревом. Под окном стоял стол, весь в зарубках. На первый взгляд — рабочий.

Старый положил на него кусок доски, найденный у стены, прижал ладонью и попробовал провести рубанком.

Стол ушёл от него на пол-ладони. Он вернул его на место, надавил сильнее. Одна ножка приподнялась. Старый подложил щепку. Попробовал снова. Теперь качнулась вся столешница.

Он остановился, ещё раз качнул стол и убрал рубанок.

— Нет.

Для еды такой ещё годился. Для работы — нет. Старый провёл ладонью по изрезанной поверхности. Нужен был нормальный верстак.

Глава 6. Мастерская Старого

К полудню у Старого вместо ездившего по полу старого стола стояла тяжёлая рабочая столешница на клиньях. Вместе с ней он купил то, чего не хватало после первых дней: ручной буравчик, две стамески, нормальный молоток, рашпиль, пилу, клещи, несколько напильников, ремни, клей и ящик дешёвого крепежа. Часть взял новой, часть — с рук. На рынке местные инструменты выглядели привычно ровно до тех пор, пока не начинал спрашивать цену.

Плотник, который привёз верстак, выбрал место у окна и велел подложить под одну опору дубовый клин. Старый качнул столешницу — не двигалась.

— Через неделю ещё проверь, — сказал плотник и ушёл. Старый закрыл калитку и больше обустройством мастерской не занимался.

Первым на верстак лёг наконечник чёрного копья.

Лесная сборка держалась, но оставалась лесной: грубая посадка, кожа, которой они с Игорем затягивали железо на ходу, следы ударов. Старый снял обмотку, выровнял место хвата, посадил втулку глубже и понял, что без отверстия под штифт дальше будет только портить хорошее древко.

С втулкой Старый сходил к Гринько. Кузнец пробил отверстие, подобрал простой штифт и протянул всё обратно.

— Сначала просверли древко. Иначе расколешь.

Через час наконечник сидел мёртво. Старый проверил копьё во дворе, уперев в старую доску, несколько раз сменил хват и поставил оружие к стене.

Двор через улицу тем временем окончательно занял Тавр.

Щиты появлялись у стены по одному и по два, люди приходили за работой, уходили сопровождать купцов, возвращались грязными, иногда побитыми. Серж всё чаще стоял у ворот и уже без вопросов понимал, кого пустить внутрь, а кого оставить ждать на улице.

Окно мастерской смотрело прямо на двор, и несколько дней Старый между своими делами видел, как Тавр превращает случайную группу наёмников в отряд, который уже умеет жить без постоянной команды.

На четвёртый день Тавр сам зашёл в сарай. Чёрное копьё стояло у стены.

— Переделал?

— Довёл.

Тавр взял оружие только после того, как Старый протянул. Проверил втулку, штифт и вернул.

— Лучше.

— Я не мастер. По железу дальше к Гринько.

— Зато людей собирать умеешь. Мне нужны адреса. Нормальная древесина, железный лом, кожа кусками, смолы. Нужны места, где закупаются мастерские.

— Я не торговец.

— Зато твои люди полгорода ногами измерили.

— Серж соберёт. Полдня.

— Сколько?

Они поторговались недолго. На следующий вечер Серж принёс сложенный лист: несколько адресов, возле каждого — что там действительно продавали и когда лучше приходить.

Старый убрал бумагу за пазуху. Серж дождался, пока тот просмотрит адреса, и ушёл — работа была сделана.

На Землю Старый выходил каждый вечер ненадолго — проверить «Найди меня».

На третий день под его объявлением висело сообщение:

`Жив. Нашёл. Ты придурок, дерево того не стоило.`

Старый прочитал сообщение дважды. Ниже был номер, и он позвонил сразу.

— Алло.

— Игорь?

— Живой. Злой, но живой.

Голос оказался тем же. Этого хватило.

— Твои вещи у меня. Палица и деньги отдельно.

— Их не трогай. Остальное потом разберём.

Старый назвал цену, за которую продал чёрное дерево. На том конце ненадолго замолчали.

— За эти деньги всё равно второй раз не пойду, — сказал Игорь.

Старый не спорил.

Они ещё минуту проговорили про таймер нового входа и возможную новую точку появления. Решить заранее всё равно ничего нельзя было.

— Когда зайду снова, сначала найду тебя или Стригг, — сказал Игорь. — А потом уже будем думать, куда лезть.

— Договорились.

Связь оборвалась. Теперь у Старого был номер, а не только сумка вещей Игоря на втором этаже.

Вернувшись в Йорд, Старый застал у калитки мальчишку от Здравко. Тот передал коротко: оплаченные сведения готовы, прийти можно в любое время.

Старый снял со стены чёрное копьё, запер мастерскую и пошёл к рынку. Здравко, похоже, закончил проверку по Крестам.

Глава 7. Крестоносцы

Здравко не ждал его у двери. Старый пришёл — торговец как раз спорил с женщиной из-за трёх мотков ременной кожи. Женщина утверждала, что средний намок только по дороге. Здравко молча согнул его пополам, показал тёмную полосу у сердцевины и сбавил цену ещё на десять сетиннов. Женщина забрала два сухих мотка. Третий оставила.

— Минуту, — сказал Здравко, не бросая мокрую кожу.

Он отнёс её на нижнюю полку, вытер руки и снял с крючка узкую деревянную дощечку с несколькими короткими записями. Дощечку положил перед собой.

— Сразу: своими глазами видел одно, остальное собрал у людей. Где слух — скажу, что слух.

Старый опёрся локтем о край прилавка.

— Давай.

Здравко постучал ногтем по первой отметке.

— Кресты. Пришлые. Ядро — человек пятьдесят, может шестьдесят. На рынке уже рассказывают про две сотни. Я видел двор в разные дни, мои люди тоже; два поставщика возят им товар. Больше шестидесяти постоянно я там не видел.

Он сдвинул дощечку на палец.

— Вокруг ядра людей больше, но там уже каша. Кто-то ходит с ними иногда, кто-то берёт их заказы, кто-то учится у них и ещё не носит знак постоянно. Есть продавцы, которые сначала показывают товар им, потому что там деньги и покупатели. Считать всех такими же Крестами я не буду.

Здравко перешёл к следующей отметке.

— Набор есть. Вход — девять сатинов. Так сказали двое, которые сами платили. Три получает тот, кто привёл нового человека, остальное остаётся у Крестов.

— Пирамида, — сказал Старый. По лицу Здравко было видно, что слово ничего ему не дало. — Земное. Неважно.

— Тут всё проще: привёл полезного человека — получил деньги. Дальше у новичка доступ к их двору, тренировкам, части снаряжения, группам на выход, заказам и покупателям. Только не начинай потом рассказывать, что я обещал каждому бесплатный меч. Часть оружия дают под работу, часть продают своим дешевле, часть надо вернуть. Условия разные.

Здравко продолжил:

— У них есть складские места. Не знаю, всё ли принадлежит им; часть точно снята за деньги. Берут заказы на охрану, доставку, добычу за Стеной. Покупают то, что можно перепродать. Учат новичков держать строй, щит, копьё. Сводят людей в группы.

— И давят тех, кто не с ними?

— Двух таких знаю сам. Про остальных — чужие слова.

— Я продаю то, что узнал. Не больше.

Торговец перевернул дощечку. На другой стороне было всего три строки.

— Теперь то, что тебе, похоже, действительно нужно.

— Обычные выходы за Стену они чаще делают через северные ворота. Двор ближе к той стороне, и часть их людей сидит там же. Уходят утром и днём, возвращаются как получится.

Здравко показал вторую строку.

— Белая ткань с крестом на рукаве — самый частый знак. У некоторых нашивка на куртке, у кого-то маленький крест на ремне или шее. Белую тряпку любой пришьёт, так что одиночного человека перепутаешь. Группу обычно видно.

Третья строка.

— Малые выходы — по трое, по четверо, по пятеро. За серьёзной добычей или дальше в лес ходят больше. Я видел девять. Мне говорили про двенадцать. Вооружены как люди, у которых есть деньги, но не бесконечные: мечи, копья, щиты, иногда лук или арбалет. Некоторые собраны хорошо, некоторые первую нормальную вещь неделю назад купили.

— Тройки часто ходят?

— Часто. В малой группе командует тот, кого слушают. Если про Крестов вообще — нашёл два имени по деньгам и людям и ещё одного старшего по выходам.

Старый не потянулся за дощечкой.

— Имена потом.

Здравко убрал палец с записи. Настаивать не стал.

Про молодого тёмноволосого Старый не спросил, хотя Здравко наверняка мог поискать и его жильё, товарищей, обычные выходы. Кресты приходили за грузом, позже кто-то расспрашивал о Старом в городе, затем появился хвост. Между этими вещами оставались дыры, но пока хватало и их.

Здравко перевернул дощечку обратно.

— Теперь по другому выходу.

— За служебные ворота без причины не пролезешь. Там городские люди и свои порядки. Про старые ходы мне принесли четыре рассказа. Три — мусор. Четвёртый ведёт к храмовым подвалам, но человек сам дальше кладовых не ходил.

— Значит, пусто.

— Значит, я не продам тебе сказку как дорогу.

Он подвинул к Старому несколько монет. Часть аванса.

— Источнику платить не пришлось. Остаток.

Старый убрал монеты.

— Кресты знают, что ты собирал про них?

— Если бы знали, цена была бы выше.

Здравко снял со стола дощечку.

— Вернёшься — заходи.

* * *

К вечеру он стоял в кладовой своего дома перед нижней дверью. Мирек сказал её не трогать и отдельно предупредил: ход за Стену закрыт двумя замками, ключи лежат у разных людей.

Старый поставил лампу на пол. На его стороне двери не было замочной скважины. Был железный рычаг старого внутреннего запора. Он ещё в первый день заметил его, но тогда не стал проверять. Теперь нажал.

Рычаг пошёл туго; где-то внутри дерева щёлкнуло, и дверь приоткрылась на палец. Старый постоял, глядя на щель.

— Ну да.

Замок стоял со стороны храмового коридора: из дома дверь позволяла выйти, а возвращение было уже другой задачей. Старый закрыл её, снова открыл и на этот раз проследил за язычком. При захлопывании тот сам входил в ответную пластину; снаружи требовался ключ, из дома — только рычаг. Для храма удобно. Для арендатора, которому прямо сказали туда не ходить, — не особенно.

Старый закрыл дверь и отложил проверку до утра. Сначала надо было собраться.

* * *

Перед рассветом в городе было прохладно. Старый поел заранее. В сумку положил хлеб, сушёное мясо, две полные фляги, верёвку, маленький масляный пузырёк, кремень и запас ткани. Чёрное копьё взял с собой; щит и тяжёлую добычную сумку оставил дома. Собирался посмотреть, выбрать момент и вернуться.

Во дворе Тавра через улицу ещё было тихо. Старый не пошёл туда. Если заплатить Тавру за людей, скрытность закончится на первом же вопросе: куда, зачем и что делать, если всё пойдёт плохо. Старый не хотел обсуждать ответ. В кладовой он зажёг лампу, нажал внутренний рычаг и вышел в нижний коридор.

Дверь захлопнулась за спиной. Язычок встал на место. Обратно без Мирека через неё уже не попасть. Направление он помнил: широкий левый ход, не старая узкая арка и не лестница к храму.

Первые несколько сотен шагов под ногами ещё попадались следы человеческой работы: старая колея, свежая пыль там, где кто-то недавно проходил, сложенная у стены связка пустых корзин. Потом всё это закончилось. Тоннель шёл почти ровно. Камень под ногами был сухой, но воздух становился тяжелее. В двух местах с потолка капала вода. Один участок Старый прошёл согнувшись: старые подпорки опустились вместе с грунтом, и прежней высоты там уже не осталось.

Развилок и тайных ниш не было — только длинный подземный коридор, раздражавший своей нормальностью. Через час Старый уже сомневался, что шесть километров Мирек мерил тем же способом, что переводил интерфейс. Он остановился, попил и на минуту погасил лампу. Тьма легла сразу, без привычного серого света окна, звёзд или полосы под дверью.

Старый снова зажёг фитиль и пошёл дальше. Наружная дверь появилась неожиданно. Ход просто упёрся в две толстые створки, почерневшие от времени. Старый поднял лампу.

Перед дверью пол пересекал слишком ровный каменный шов. По обеим сторонам проёма вверх уходили широкие вертикальные пазы, забитые старой пылью и известковым налётом. Когда-то здесь стояло что-то ещё — рама, подъёмная заслонка или часть прежней двери. Разбирать старую кладку ради догадки Старый не собирался.

Створки он дважды осмотрел — слева, справа, на стыке — и не нашёл ни одного замка. Вместо них поперёк двери лежал тяжёлый деревянный брус, заведённый концами в каменные пазы.

— Два замка, значит.

Он поставил лампу на пол и поднял один конец. Брус оказался тяжёлым, но поддался; второй конец пришлось вытаскивать, прижимая дерево плечом. Через полминуты весь видимый «двойной замок» лежал у стены. Мирек соврал про замки — или называл замками что-то, чего Старый здесь не понял. Второй вариант ему не понравился, и он отложил его до случая, когда появится причина разбирать старую кладку.

Старый поднял брус к стене и приоткрыл одну створку. В щель вошёл холодный утренний воздух. Снаружи оказался неглубокий каменный овраг. Вход прятался под нависающим пластом породы и кустарником. Если не знать, куда смотреть, дверь легко принять за тёмную стену в тени.

Снаружи он задержался недолго и вернулся внутрь: оставлять проход открытым не хотелось. С верёвкой пришлось повозиться. Он сделал свободную петлю вокруг края бруса, вывел конец наружу через щель и, уже закрыв створку почти полностью, протянул брус обратно по пазам. Получилось со второй попытки.

Когда дерево село на место, Старый дёрнул верёвку за свободный конец и вытащил петлю через щель. Дверь снова была заперта изнутри. Он убрал верёвку и выбрался из оврага.

Наверху стало видно, насколько далеко он оказался от Стригга. Над деревьями выступали одна башня и длинный серый край Стены дальше на север. Главные ворота оставались далеко правее.

* * *

Первые два часа Старый смещался к тропам, по которым люди обычно уходили от северных ворот. Он держался ближе к Стене, но не настолько, чтобы попасть на очищенную полосу под глазами караула. Там, где между лесом и камнем шли старые рабочие следы, пользоваться ими было проще. Где след поворачивал к Стене, Старый уходил в кусты и обходил.

Один раз впереди в высокой траве что-то тяжело прошуршало. Старый остановился и дождался, пока шорох уйдёт в сторону. В другом месте на сырой земле нашёл свежий след крупной лапы — не тот, который умел узнавать, — и обошёл его. Солнце поднялось выше. Спина под сумкой вспотела.

Когда впереди стало много человеческих следов, Старый сел в тени и доел половину хлеба. Потом нашёл место для ожидания. Тропа шла от ворот в сторону леса по пологой ложбине — вытоптанный за последние недели путь для пеших групп. Старый выбрал каменистый выступ выше.

Оттуда людей было видно раньше, чем они могли заметить его среди кустов. Старый устроился ждать.

* * *

Через полчаса прошли четверо местных — без белых знаков; двое несли корзины, двое длинные копья. Старый проводил их взглядом. Ещё через двадцать минут появилась группа из восьми пришлых, и только на двух белели кресты. По признакам они подходили, по числу — нет. Он дал им уйти. Потом двое, совсем молодые, с одинаковыми новыми щитами. Один нервно оглядывался на каждый шорох.

Не Кресты. За ними — трое местных охотников, если судить по сетям и коротким дротикам. Старый ждал. К полудню затекла нога, а нужной тройки всё не было. Он сменил положение, выпил немного воды. Сверху по камню проползло маленькое шестиногое существо с прозрачными пластинками вместо привычных крыльев; Старый сдул его с рукава.

Ещё через час с тропы донёсся смех трёх человек.

Первый шёл с копьём и небольшим круглым щитом за спиной. Второй нёс меч, короткий лук и колчан. Третий — топор на поясе и длинный нож. На рукаве первого белела ткань с тёмным крестом. У второго знак был пришит прямо к куртке. Третий носил маленький белый крест на перевязи. Старый выпрямился.

Это была первая группа, которая подходила по числу и знакам. Старый дал им пройти, досчитал дважды до ста и спустился с камня.

* * *

Первые полчаса всё было слишком легко. Трое шли не спеша, не крались и разговаривали, а Старый держал расстояние и ловил только обрывки обычного торга: кто-то снова начал с пяти, потому что другой всегда начинал с трёх. Потом впереди засмеялись. У ручья группа остановилась пить; Старый лёг за поваленным стволом подальше. Один из троих снял сапог и вытряхнул оттуда мусор, второй ругался на натирающий ремень. Старый подождал, пока они уйдут, и продолжил. Тропа постепенно растворялась.

Кресты двигались по понятным ориентирам: край низины, два светлых камня, широкий ствол с обломанной вершиной. Видимо, ходили здесь не первый раз. Старый тоже запоминал. Через какое-то время он уже следил не столько за дорогой, сколько за расстоянием до белой повязки: сколько ещё сможет пройти незамеченным.

Он позволил расстоянию сократиться: дальше группа исчезала за зеленью и след приходилось искать заново. Белая повязка мелькнула между стволами. Старый прошёл следом.

Впереди кто-то сказал:

— Подожди. Что-то слышал.

Старый присел за толстым корнем. Шаги стихли. Потом один из троих сказал:

— Показалось. Пошли.

Они двинулись дальше. Старый остался ещё на минуту, дождался, пока шаги отойдут, и снова пошёл следом.

* * *

Через четверть часа лес стал неудобнее. Между деревьями легла полоса старого бурелома; Кресты пошли правее, а Старый выбрал левый край, чтобы не повторять их шаги точно. Сухая ветка под сапогом сломалась с таким звуком, будто он нарочно ударил палкой по доске. Впереди разговор оборвался. Старый замер. Никто не крикнул и не побежал; через несколько секунд шаги возобновились. Старый пошёл медленнее.

Ещё через сто шагов увидел одного из них. Тот стоял вполоборота возле светлого камня и смотрел назад. Старый успел уйти за ствол раньше, чем лицо повернулось в его сторону полностью, и дождался, пока шаги впереди возобновятся.

Старый выждал ещё немного и пошёл дальше. На следующей низине следы троих неожиданно повернули обратно. Не сразу заметно: они прошли по мягкой земле вперёд, потом один след наложился на другой в обратную сторону. Старый остановился.

Старый ещё мог уйти в кусты, переждать и вернуться к Стриггу другой дугой. Он даже сделал два шага назад. И услышал голос совсем рядом:

— Не прячься уже.

Он повернулся. Трое стояли на тропе метрах в двадцати, ещё не расходясь по сторонам.

Копейщик держал оружие в руке, но наконечник смотрел в землю. Лучник лук не снимал. Третий положил ладонь на топор.

— Давно за нами идёшь? — спросил копейщик.

Старый вышел из-за дерева. Чёрное копьё было у него в руке.

— От северных ворот.

Человек с луком всмотрелся в него.

— Не знаю тебя. Чего надо?

Справа между деревьями оставалось достаточно места, чтобы рвануть в кусты, если не поскользнуться на корнях.

Копейщик шагнул ближе и снял щит со спины.

— Копьё вниз. Потом объяснишь, зачем полдня висел у нас за спиной.

Топорщик сместился левее, а лучник остался дальше и перестал улыбаться. Тропа назад пока оставалась свободна. Старый чуть удобнее перехватил копьё.

Глава 8. Ошибка Старого

Копейщик сделал ещё шаг, щит уже был на руке. Лучник держался сзади и следил за чёрным наконечником.

— Объясняй, — сказал копейщик. — Полдня за нами идёшь. Зачем?

— Белые тряпки ваши хотел рассмотреть поближе.

Топорщик усмехнулся. Копейщик даже не посмотрел на собственную повязку.

— Копьё на землю.

Копейщик прикрывался щитом и шёл прямо, топорщик держался рядом, лучник сохранял несколько шагов дистанции. Трое против одного; этого им пока хватало.

Старый мог ещё бежать. Не по тропе — туда его как раз теснили, — а вправо, через рыхлую землю и корни. Пять секунд форы, может десять, если первый куст не свалит его на землю.

Он переставил левую ногу. Копейщик сразу поднял щит выше.

— Не дёргайся.

Убийцы Игоря среди этих троих не было. Старый это знал: он выбрал первую подходящую группу с белыми знаками и пошёл за ней сам. Справа всё ещё оставался путь в кусты.

Старый перехватил древко обеими руками.

— Я сказал: положи.

Старый вместо этого пошёл вперёд и сразу вложился в длинный выпад. Щит закрыл грудь не полностью; железо чиркнуло по кромке, сорвалось в сторону и распороло рукав выше локтя. На ткани проступила кровь. Копейщик отшатнулся, выругался и на мгновение действительно открыл дорогу. Старый уже перенёс вес вперёд, когда топорщик не стал вытаскивать топор, а бросился на древко сбоку и повис на нём обеими руками. Старый дёрнул копьё к себе, пытаясь освободить наконечник, но вместе с оружием потянул к себе и человека. Копейщик уже вернулся, ударил щитом неумело, зато всем весом. Под курткой коротко звякнули вшитые пластины, но от массы это не спасало: толчок пришёлся Старому в плечо как раз тогда, когда ноги стояли неудобно. Он качнулся, упёрся пяткой в корень и удержался, но древко опустилось. Лучник бросил лук в траву и выхватил короткий меч.

— Держи его, не палку! — крикнул он.

Топорщик ничего не ответил: у него обе руки были заняты, лицо побелело от усилия. Старый попробовал ударить его тупым концом древка, тот принял удар бедром, зашипел, но не отпустил. Копейщик снова пошёл щитом вперёд, тесняя Старого к корням. В какой-то миг чёрное копьё оказалось между тремя людьми поперёк тропы, и вместо оружия стало рычагом, за который каждый тянул в свою сторону.