Стриг

— Договоров я сам не видел, — добавил Тавр. — Так что это слухи.

— Если он действительно решится, ему понадобятся люди, которые умеют работать вместе. Толпа с площади для этого не годится.

Старый покрутил кружку в пальцах.

— А после найма что делать собираешься?

— Наёмничать буду. Отряд соберу. Десяток-другой тех, кого знаю. Сопровождение, лес, охрана караванов. Устал получать приказ от человека, который сам туда не пойдёт.

— Сам себе хозяин, — сказал Старый.

Тавр пожал плечом.

— Если отряд прокормлю.

Тавр вернулся к хлебу. Игорь, наоборот, оживился.

— Тогда вопрос профессионалу. Если я сейчас куплю меч и найду учителя, через сколько перестану выглядеть человеком, который купил меч час назад?

Тавр впервые улыбнулся широко.

— Вот это хороший вопрос. Меч не сделает тебя бойцом ни через день, ни через месяц. Человек, который учился с детства, увидит твою первую ошибку раньше тебя. Хочешь быстрее получить шанс выжить — возьми дубину или короткое копьё. Два-три надёжных движения можно поставить за вечер. Красиво не будет. Но шанс появится.

— Я всю жизнь меч хотел.

— Тогда купи потом. Когда появятся лишние деньги и время учиться. Меч никуда не убежит.

— Ладно. Сначала сапоги, потом дубина, потом меч. Запиши, пока я пьяный и разумный.

Игорь покрутил кружку.

— В первом мире я электромонтажом занимался, во втором буду дубиной людей бить. Хорошая карьерная лестница.

— Электромонтаж — это работа руками? — спросил Тавр.

— Иногда ещё головой.

— Тогда в Стригге ты уже полезнее многих с площади.

Старый поднял кружку.

— За то, чтобы разобраться раньше, чем нас кто-нибудь разберёт.

Игорь засмеялся и чокнулся. Тавр просто поднял свою кружку в ответ.

Крепкое оказалось обманчиво мягким. После второй маленькой кружки Старому стало жарко, хотя дверь в зал то и дело открывали. Игорь заговорил быстрее, дважды возвращался к вопросу о мечах и один раз минуту доказывал, что местные розетки всё равно когда-нибудь изобретут, после чего сам понял, что никаких розеток здесь пока нет, и засмеялся первым. Старый перебил Тавра на середине ответа, через несколько секунд забыл, что хотел добавить, и раздражённо махнул рукой.

Тавр отодвинул бутыль к стене.

— Хватит. Воду.

— Командир нашёлся, — сказал Старый.

Тавр подвинул воду ближе и вернулся к своей кружке.

Старый хотел возразить, но пересохшее горло решило за него. Воду всё-таки выпили.

К вечеру трактир стал тише. Люди расходились, Збруй гасил лишние лампы и проверял, плотно ли закрыты ставни. В углу один из работников занёс внутрь два ведра воды и поставил рядом с очагом; Старый сначала решил, что для кухни, но заметил такие же вёдра у лестницы.

— Комната нужна — у Збруя спроси, — сказал Тавр. — Бельё меняет, воров не любит.

Старый подошёл к хозяину.

— Комната на одного.

Збруй смерил его взглядом, словно заранее считал будущие хлопоты.

— Три сетинна. Ужин уже съел. Завтрак отдельно. Вода в кувшине. Свечу не оставляй без присмотра.

— А если очень хочется?

— Тогда сначала заплати за трактир, — невозмутимо ответил Збруй.

Старый решил, что хозяин шутит. По лицу определить не получилось. Он получил ключ, попрощался с Тавром и Игорем и поднялся в комнату. Она была маленькой, но чистой: кровать с жёстким тюфяком, стол, табурет, кувшин, закрывающиеся ставни.

Только когда Старый лёг, ноги напомнили о камне и улицах, пройденных почти в одних носках. Стопы саднило, мышцы тянуло. Он прикрыл глаза; в голове смешались плац, Гришный, Тавр, Игорь и тёмная полоса леса за Стеной.

Лёжа на жёстком тюфяке, Старый почти успел провалиться в сон. И только тогда распахнул глаза.

— Стоп.

Он сел. За тонкой стеной кто-то осторожно переставлял вещи, с улицы донёсся резкий лай — почти собачий, хотя Старый уже не стал бы ставить деньги на то, что здесь вообще водятся земные собаки. Старый провёл ладонью по деревянной обшивке и вдруг заметил, что несколько часов вообще не вспоминал о кресле, обруче и доме. Сидел в трактире, пил, разговаривал. Даже выход не проверил.

Меню отозвалось не сразу. Лишь после нескольких попыток перед глазами возникла полупрозрачная панель: имя, мир, город, лёгкое опьянение и усталость. Денег оставалось девять сатинов с мелочью. Вместо чисел напротив силы, реакции, здоровья и магического резерва стояли вопросительные знаки. Внизу светилось: «Выход из игры: доступен».

— Очень содержательно.

Он выбрал выход. Комната растворилась без красивого перехода — темнота, короткое ощущение падения, и под ладонями снова оказались подлокотники домашнего кресла. На часах было половина восьмого вечера: внутри прошло почти столько же времени, сколько снаружи.

Макар снял обруч и вынул чип. Несколько секунд посидел в кресле, привыкая к тихой комнате.

За окном темнел частный сектор: сады, редкий свет, далёкий лай. Почти та же тишина, что в комнате Стригга, только без запаха дерева и скрипа лестницы. Макар лёг на диван не раздеваясь. Перед сном успели мелькнуть Стена и тёмная полоса леса за воротами.

Глава 2. Новая жизнь

Макар проснулся на диване в одежде и несколько секунд смотрел в потолок. Запах дыма и мокрого дерева ещё держался в памяти так ясно, что пришлось заново вспомнить: Стригг, трактир, Тавр, лес за Стеной.

Обруч лежал на столе. Здесь ноги не ныли, во рту не осталось вкуса местного алкоголя, ладони были чистыми. Макар поставил кофе и ещё раз осмотрел руки — не потому, что ожидал найти раны, а потому, что другое тело вспоминалось слишком отчётливо для сна.

Через десять минут он ел бутерброд у окна. Сосед заводил машину, через два дома женщина выгуливала собаку, по дороге прошёл школьник. Обычное утро, в котором никто вокруг не знал, что где-то за каменной Стеной другой Макар оставил жёсткую кровать, мешочек местных денег и стёртые до боли ступни.

Он допил кофе, взял обруч.

— Ну здравствуй ещё раз.

* * *

Под спиной оказался тот же тюфяк. Стопы саднило ровно там, где саднило вечером, щетина стала грубее, в комнате пахло деревом и вчерашней свечой. Из коридора тянуло кашей.

Старый проверил мешочек под одеждой и спустился вниз.

В трактире было почти пусто. Збруй резал хлеб той самой кистью с плохо разгибающимися пальцами. За дальним столом сидел Игорь; на соседнем табурете лежала его куртка, место явно держали.

— Доброе. Я думал, ты раньше появишься.

— Сначала сапоги.

Игорь заглянул под стол и увидел носки.

— Тогда действительно сначала сапоги.

Збруй без приглашения поставил перед Старым кашу, хлеб и сыр. Комната давала право на ночлег, завтрак считался отдельно; Старый спросил цену и заплатил.

Игорь подождал, пока хозяин отойдёт.

— Здесь быстро учишься считать деньги.

— Значит, мир нормальный.

Разговор сам перескочил на Землю. Игорь угадал в Старом дальнобойщика по вчерашним рассуждениям о дороге, потом признался, что ночью всё-таки думал о мече. Желание никуда не делось, но первым оружием он собирался взять то, чем труднее случайно отрубить себе ногу.

Збруй услышал достаточно, чтобы не ждать вопроса.

— Рынок направо, две улицы вниз. Сегодня ярмарка.

— Обдерут? — спросил Игорь.

— Если дадитесь.

* * *

Утренний Стригг оказался совсем не тем городом, который вчера окружал плац. Пришлые занимали много места, но сам город уже умел их не замечать.

По улицам тянулись телеги с водой, у булочной стояла очередь, солдаты возвращались после ночной смены, писари проверяли пломбы на караванных дворах. Каменщики белой чертой отметили трещину в мостовой; тележник выругался, объезжая их, и поехал дальше. Возле желоба мальчишка сгребал мусор в тяжёлую корзину.

Старый шёл медленнее потока. На ярмарке пришлые уже разложили земные куртки, кроссовки, часы, зажигалки и чехлы от телефонов. Один мужчина требовал за складной нож цену местного меча. Покупатель сложил нож, вернул и ушёл.

— Быстро освоились, — заметил Игорь.

— Цены придумали. До остального ещё далеко.

В оружейном ряду Игорь продержался недолго. Прошёл мимо мечей, сделал два шага, вернулся и снял со стойки простой одноручный клинок.

— Красиво.

Старый увидел, куда ушёл локоть.

— Поставь, пока красиво.

Игорь всё-таки поставил. В соседней лавке были дубины, короткие копья и простые щиты. Первую палицу уже на третьем движении потянуло вниз. Продавец дождался, пока Игорь почувствует это сам.

— За Стену собрался — бери ту, которую поднимешь десятый раз. Первый раз любой дурак сильный.

Игорь выбрал лёгкую. Спорить с плечом оказалось труднее, чем с продавцом.

* * *

Ремесленный квартал пах опилками, железом, клеем, кожей и дымом. Здесь Старый впервые перестал смотреть на город только как пришлый и начал оценивать материал.

В открытой плотницкой мастерской мастер проверял длинную заготовку по натянутому шнуру. Старый задержался у двух похожих обрезков дерева, и мастер без представления сунул оба ему в руки.

Один оказался заметно тяжелее.

— Этот плотнее.

— Из-за Стены.

Старый посмотрел торец.

— Для оси бы пошёл.

Только после этого мастер поинтересовался, работал ли он с деревом. Старый не стал выдавать домашний верстак, попытки делать луки и мелкую работу за ремесло.

— Не мастер.

— Тогда хотя бы не врёшь.

Мастер забрал обрезки и показал, на что смотреть у добычи из леса: волокно, вес, работу ножа поперёк и вдоль. Редкое не обязано быть хорошим. Прямой ствол он купит только если тот действительно нужен.

За недорогим инструментом посоветовал идти к Здравко — тот скупал всё, что ещё можно продать второй раз.

* * *

Лавка Здравко выглядела как склад, который годами собирались разобрать и каждый раз находили повод оставить ещё одну вещь. На крюках и полках теснились сапоги, ремни, инструмент, ножны, заплатанные куртки, котелки, плащи и три седла для незнакомых Старому животных.

Хозяин менял заклёпку на кожаной сумке. Он закончил удар, проверил металл ногтем и только потом занялся покупателями.

Старому нужны были одежда для леса, сапоги, две сумки, топор и нож. Игорь уже пришёл со своей палицей, и Здравко оценил её коротким «нормальная».

Сапоги пришлось перемерить три пары. Одни жали. Здравко сказал, что разносятся; Старый прошёлся по лавке и решил, что нога разотрётся раньше. Хозяин спорить не стал — не бери, значит не бери.

Топор был старым, но лезвие сидело крепко. Ножи — простые. Общая цена заметно кусала стартовый мешочек, поэтому Старый торговался уже всерьёз. Здравко немного уступил только после того, как к покупке добавились две фляги и второй нож.

Земные вещи он тоже брал. Куртку оценил выше часов: куртку можно носить, а для часов ещё нужен покупатель. Функцию будильника Здравко понял после объяснения, но маленький «колокол» его не впечатлил.

Перед уходом Старый нашёл на полке простой копейный наконечник с длинной ровной втулкой. Четыре сетинна. Железо хорошее, втулку уже переделывали; найдётся прямое древко — получится рабочее копьё.

Игорь увидел покупку и покосился на топор.

— Начинаю понимать твою болезнь.

Важнее было другое: что Здравко вообще покупает из-за Стены.

Тот перечислил древесину, шкуры, железы, редкую руду, старый инструмент, иногда травы. Если находчик сам не понимает ценность, Здравко советовал не продавать первому уверенно говорящему человеку: сначала найти двух людей, которые в этом разбираются, и спросить обоих, почему цена именно такая. После этого можно прийти к нему и всё равно продешевить.

— Даже у тебя?

— Особенно у меня.

* * *

К воротам они пришли ближе к полудню. Здесь Стена переставала быть частью пейзажа и становилась сооружением: камень уходил вверх на несколько этажей, в арке спокойно разминулись бы две нагруженные телеги, а у писарского стола люди двигались быстрее, чем на рынке.

С лесной стороны возвращалась группа пришлых. У одного был разорван рукав и грязная повязка на кисти. Девушка несла сапоги в руках, пятки стёрты до крови. Их товарищ объяснял стражнику, как следы внезапно пропали и как группа, пытаясь обойти болото, вышла назад совсем не там.

Про раненую руку он сказал «ветки». Сам раненый зло поправил: не ветки, из кустов что-то ударило, но что именно — не видел.

Стражник записал и отпустил их дальше.

Вчера Тавр рассказывал про лес словами. Сегодня по дороге прошли люди с кровью на повязке и сапогами в руках.

Тавр стоял у писарского стола со старшим караула. Старый обозначился коротким кивком и не полез в разговор. Игорь предложил всё-таки спросить, чего они забыли купить.

— Если спросим сейчас, узнаем слишком много.

— Вот эта фраза мне уже не нравится.

У писаря заплатили по два сетинна, назвали имена и услышали правила возврата: отметиться обратно до закрытия ворот.

Отойдя несколько шагов, Игорь проверил сумку и обнаружил дыру в подготовке. Вода была. Еды и верёвки — нет.

Рынок оставался за спиной, лес уже виднелся в арке. Полдня ушло на покупки, деньги тоже ушли заметнее, чем хотелось. Они собирались только посмотреть ближайший лес и вернуться.

Старый прикинул солнце.

— Недалеко.

Игорь вздохнул.

— Зато сапоги купили. Уже бывалые.

Старый поправил ремень сумки и вошёл под арку. За спиной остались ворота Стригга. Впереди начинался лес.

Глава 3. Первый выход

За воротами ещё было почти людно. Между Стеной и настоящей чащей лежала вытоптанная полоса, где первые пришлые уже успели оставить следов больше, чем смысла. Один мужчина соскабливал серый налёт с валуна в мешок и называл это алхимией, хотя сам пока не знал, какой именно.

Чуть дальше трое рубили первое попавшееся дерево; один бил мечом. Игорь задержался только, чтобы пожалеть меч.

По траве метнулся серый длинноногий зверёк, а следом человек восемь с палками, ножами и одним зачем-то поднятым щитом. Крики «левее» и «не маши мечом» помогли ровно настолько, чтобы зверёк проскочил между ногами щитоносца и исчез в колючем кустарнике. Охотники остались спорить, кто его спугнул.

— Мясо тоже деньги, — сказал Игорь.

Дальше лес ещё несколько сотен шагов помнил город: свежие зарубки, десятки следов, сломанные ветви, ободранные кусты, брошенная тряпка. Справа спорили о ярко-жёлтых ягодах; никто не знал, безопасны ли они, но один человек уже жевал. Потом голоса остались позади, следы разошлись, и нормальная тропа закончилась.

У огромного выворотня Игорь проверил интерфейс. Карты не было. Стена тоже уже скрылась за деревьями.

— Направление помнишь?

— Пока.

Пришлось смотреть самим.

Под кронами стояла влажная жара. Подлесок цеплялся за штаны, тонкие ветви хлестали по лицу, между кустами висели почти невидимые липкие сети. Вверху перекликались летающие существа, внизу под гнилой корой шевелилось что-то слишком многоногое для близкого знакомства. Через час рубаха прилипла к спине.

Игорь сделал пару глотков из фляги.

— Тавр не пугал. Просто экономил слова.

Ещё через полчаса лес заставил менять направление обычной физикой: рухнувший ствол толщиной почти в человеческий рост, сплетённый подлесок и резкий склон за ним. Старый выбрал обход справа — не потому, что уже нашёл добычу, а потому, что возвращаться с грузом через такое место было бы хуже.

Дальше они шли почти молча. Плотник советовал искать необычное, но в глубоком лесу необычным казалось всё. У одного дерева кора шла угловатыми пластинами, другое носило длинные тёмные наросты, у третьего листья росли пучками прямо из старой древесины. Ничего из этого не просилось на плечо.

Игорь выбрал дерево со светлыми пятнами только потому, что заметил первым. Старый не нашёл в пятнах ничего полезного.

Через двадцать минут нашлось другое.

Небольшой ствол был почти чёрным, с холодным синим отливом на свету. Несколько ветвей отходили удивительно прямо, будто готовые древки. Игорь обошёл дерево кругом, не касаясь.

— Больное?

— Или просто такое.

Старый снял топор.

Первый удар оставил на коре светлую отметину глубиной в несколько миллиметров. Второй высек у кромки короткую искру. Железо почти не вошло. Игорь попробовал сам и сразу почувствовал отдачу в руку.

— Может, оно просто бесполезное.

— Хорошее железо почти не берёт. Хочу понять, почему.

На «пять минут» ушло куда больше. Они менялись у ствола, поправляли кромку топора ножом, обматывали лопнувший волдырь тканью. Зарубка росла так медленно, что через несколько часов выглядела издевательски маленькой.

Игорь первым предложил бросить и вернуться с нормальным инструментом. Старый почти согласился, пока не вспомнил совет плотника: вес, волокно, работа ножа поперёк и вдоль.

Он опустился у зарубки. Поперёк нож почти вставал. Вдоль снялась длинная тонкая стружка. Второй проход дал то же.

— Мы неправильно рубили.

Игорь попробовал сам. После этого способ изменили: подрезали, выбирали древесину вдоль структуры, заходили с нескольких сторон и только потом снова брали топор. Работа оставалась тяжёлой, но наконец стала двигаться в реальности, а не только в надежде.

Когда ствол треснул, оказалось, что победа ещё не закончена: прямые ветви вошли в крону соседнего дерева и удержали его на весу.

Игорь тяжело дышал.

— Всё. Хватит.

— Снимем ветви.

Одну подрубили с земли, к другой Старый полез на толстый корень, пока Игорь держал его за пояс. Через двадцать минут ветвь треснула, ствол прошёл перед лицом и тяжело лёг в подлесок.

Несколько секунд они просто стояли. Потом Игорь сел.

— Больше сегодня ничего не рубим.

Свалить дерево оказалось только половиной дела: теперь это был груз. Мелкие ветви обрубили, самые прямые оставили. Трёхметровую хлыстину смогли поднять вдвоём, но не смогли представить, как понесут её несколько километров на руках.

Верёвки они, конечно, не купили.

Пришлось резать новые сумки: снять плечевые ремни, боковые стяжки, собрать две грубые петли для волочения. Часть вещей ушла на пояс.

Одна чёрная ветвь оказалась почти прямой и достаточно жёсткой. Старый достал утренний копейный наконечник, подрезал древесину вдоль, подогнал втулку и стянул основание полосой кожи. Получилось грубо и явно временно, но древко почти не гнулось.

Игорь проверил середину рукой.

— Это уже можно показать оружейнику.

Ещё две прямые ветви привязали к стволу и наконец двинулись обратно.

* * *

Обратный лес оказался другим, хотя деревья были те же. На пути туда корень просто переступали; теперь он ловил нижний конец трёхметрового груза. Узкий проход требовал поднять, развернуть, подать, протянуть. На склоне ствол тянул вниз сильнее обоих.

Первые двадцать минут они пытались держать темп, потом перешли на короткие отрезки работы и отдыха. Ремни резали плечи даже через одежду. Игорь почти не разговаривал.

Когда дерево снова намертво застряло между корнями, он сел рядом.

— Сколько сатинов оно должно стоить, чтобы мы не были идиотами?

Старый дёрнул ремень.

— Девять.

Игорь молча полез поднимать задний конец.

Вода кончилась ещё через час. У Старого оставался один глоток; он отдал флягу Игорю, тот отпил совсем немного и вернул остаток. Горло уже пересохло, пот почти исчез, хотя жара никуда не делась.

Прямое направление пришлось бросить. Они пошли по низинам, сначала нашли влажную почву, потом услышали воду. Ручей был узкий, тёмный и тёплый, протиснутый между корнями.

Игорь уже опустился на колени, но остановился сам.

— Мы вообще знаем, что это можно пить?

— Нет.

Пили понемногу, с паузой. Вода пахла землёй и мокрой корой, ничего явного не происходило. Потом наполнили фляги, Старый промыл ладонь и затянул свежую повязку.

Через несколько минут снова впряглись.

* * *

Ближе к внешней части леса стало светлее. Следов людей больше. Голоса иногда долетали издалека. Старый уже думал только о воротах. Ствол шёл за ними по земле с тяжёлым шорохом. Чёрные ветви были привязаны сверху. Копьё Старый нёс в руке: на ствол его уже некуда было пристроить.

Игорь первым заметил людей.

— Слева.

Трое вышли из-за деревьев там, где обратный проход сужался между выворотнем и толстым стволом. По одежде — такие же пришлые, только уже не первого дня. У одного кольчуга поверх плотной куртки. Второй держал короткое копьё и круглый щит. Третий был моложе остальных — худой, тёмноволосый, с обычным топором.

Они сначала посмотрели на Старого и Игоря: мокрые рубахи, дрожащие после переноски руки, ремни, врезавшиеся в плечи. Потом — на чёрный ствол, который закрывал отход назад и не позволял просто разойтись в стороны. Кольчужник задержал взгляд на древесине.

— Хорошо сходили.

Отвечать было незачем. Щитоносец сместился вправо, молодой — к выворотню. Проход закончился.

— Оружие кладёте, — сказал человек со щитом. — Груз оставляете. Уходите к воротам.

Игорь коротко глянул на Старого, проверяя решение. Старый поставил конец копья на землю.

— Нет.

Кольчужник вздохнул.

— Мы вас не знаем. Вы нас не знаете. Мне ваши жизни не нужны.

Он кивнул на ствол.

— Вам до города недалеко. Нам нужен груз и железо. Разойдёмся.

Предложение звучало почти буднично: отдать груз и уйти живыми. Трое свежих людей против двух вымотанных. Можно было бросить часы работы на земле, вернуться к воротам и купить новый топор с новыми сумками.

Старый посмотрел на чёрный ствол, обрезанные ремни и перевязанную ладонь.

— Последний раз, — сказал щитоносец. — Бросайте.

Игорь тихо сказал:

— Старый…

— Знаю.

Кольчужник чуть расслабил плечи, решив, что договорились. Старый снял топор с пояса.

— На землю, — сказал тот.

Старый взвесил топор в ладони.

— Лови.

Он бросил некрасиво и не как человек, умеющий метать топоры, — просто сильно, в корпус. Кольчужник дёрнулся в сторону, щитоносец в тот же миг шагнул туда же, закрываясь, и они столкнулись плечами. Топор вместо груди ударил кольчужника обухом сбоку в висок. Короткий звук — и человек упал. На мгновение замерли все, включая Старого: он рассчитывал только заставить их дёрнуться.

Щитоносец первым пришёл в себя.

— УБЬЮ!

Копьё пошло вперёд. Старый успел отбить древко чёрным копьём неумело, почти боком. Удар всё равно задел рукав и царапнул руку. Игорь врезался палицей в щит. Глухо. Щитоносец отшатнулся.

— Игорь! Молодого!

Тёмноволосый уже шёл сбоку с топором. Игорь развернулся к нему. Старый второй раз встретил копьё. Теперь наконечник прошёл рядом с животом. Слишком близко.

Он бросил собственное копьё в сторону — длинное древко только мешало — и шагнул внутрь дистанции. Щитоносец отдёрнул своё оружие. Не успел. Старый врезался плечом в щит. Оба поехали по влажной листве.

Щит оказался между ними. Чужое колено ударило Старого в бедро. Он попытался достать нож. Рука запуталась в ремне сумки, от которой осталась одна жалкая петля. Щитоносец ударил краем щита в лицо.

Перед глазами вспыхнуло. Старый схватил его за запястье. Они покатились по мокрой листве, и никакой техники уже не осталось: важно было только, кто окажется сверху, кто первым достанет железо и кто не даст другому встать. Щитоносец попытался ударить кулаком. Старый поймал руку обеими, дёрнул на себя, ударил лбом в лицо. Больно стало обоим.

Противник отшатнулся на мгновение. Хватило. Нож наконец вышел. Первый удар пришёлся в плотную стёганку под кольцами ремней. Не вошёл.