Рокх. Том II. Нейтральный мир

— А солнце?

Ромгар поднял взгляд к окну.

— Зелёный венец был до моего рождения. Дорна помнит рассказы деда, который уверял, что его дед видел чистый свет. Проверить невозможно. За последние годы зелени стало больше. Вода портится в закрытых колодцах. Некоторые растения растут быстро, а потом оказываются пустыми внутри. Лекари называют это истощением света. Проповедники — следствием тайного колдовства.

— Ты веришь лекарям.

— Я верю, что можно разрезать стебель и увидеть пустоту. Кто её сделал, ещё надо выяснить.

Рокх рассказал о барьере вокруг звезды: о пластинах, каждая размером с город, о знаках, которые не отражали сияние, а словно процеживали его. О том, как проход открылся перед ключом и захлопнулся за спиной. Ромгар слушал внимательно, записывая несколько слов на краю карты.

— Если это действительно вокруг звезды, — сказал он, — ни один наш собор не видел сооружение целиком.

— А распоряжается так, будто построил.

— Люди часто распоряжаются тем, что нашли раньше соседей.

Гном ткнул пальцем в семь коротких линий, которые Рокх нарисовал вместо прежних трёх.

— Ты считаешь, башня связана с барьером.

— Потоки сходятся к ней. Это я видел. Что она делает — не знаю.

— Тогда ты нужен мне живым.

Рокх поднял глаза.

— Наконец дошли до честной части.

— Она началась раньше. Просто тебе легче слышать пользу, чем всё остальное.

Гном свернул карту не до конца, оставив на виду дорогу к восточным холмам.

— В моём доме лежат дети, у которых свет больше не держится в крови. Их лечат, им становится лучше, потом всё начинается снова. Я приехал к Варну в том числе из-за этого. Он обещал доступ к наблюдениям Башни. Вместо наблюдений выдал сведения о некроманте, от которого происходят все беды.

— И ты решил проверить некроманта.

— Да. Теперь проверю вторую часть обещания.

Рокх коснулся края карты.

— Ты ещё не спросил, что было у западных ворот.

— Собирался. Сначала хотел услышать про твоё появление здесь.

Маг рассказал о зелёно-белой звезде, дороге, которой пришлось позволить выбирать направление, и ударе, выбросившем его среди развалин. О шестипалых фигурах со сбитыми лицами. О ключе, рассыпавшемся в ладони, и лесном пути, где каждую ночь приходилось убеждаться, что дар Видящего ещё с ним.

Ромгар слушал особенно внимательно, когда речь заходила о разрушенных городах. Просил описать форму арок, расположение чаш, ширину плит. Несколько раз находил на карте старые отметки, но тут же отказывался от них: место не совпадало, описание не подходило.

— Шесть пальцев на обеих руках? — уточнил гном.

— На тех изображениях, где руки сохранились. Лица уничтожили намеренно.

— В нижнем архиве Кхаз-Руна есть похожие прорисовки. Их сняли со стены, которую позже разобрали на облицовку. Я считал, что резчик ошибался в счёте.

— На десятках фигур?

— На прорисовке было две. С десятками придётся разобраться.

Он записал возле старых развалин вопрос, не ставя уверенного знака.

Рокх дошёл до Светограда. В отличие от рассказа о Владыке, здесь нельзя было положиться на неведение слушателя. Гном уже ходил по полям сражений, говорил с людьми, имел доступ к донесениям. Магу пришлось следить не за тем, чтобы история выглядела убедительной, а за тем, чтобы не пропустить собственные действия между чужими приказами.

— Они распознали ауру, — сказал он. — Для них я уже был тем, кого требовалось уничтожить.

— Кто первым отдал приказ?

— Эрд. Он не хотел слушать. Лиор пытался возразить, потому что на дороге стояли горожане.

Ромгар кивнул.

— Имя слышал.

— Эрда?

— Обоих. Продолжай.

Рокх рассказал о трёх щитах и копье света. О пепле, который он поднял, вложив в каждую частицу крошечный узел огня. О том, как частицы тянулись к теплу живых тел.

Ромгар перестал писать.

— Ты мог отличить стражника от горожанина?

— Мог.

— В этом заклинании различие было?

Рокх посмотрел на его неподвижную руку.

— Нет.

— Почему?

— Мне нужно было остановить хор. Свет мешал пройти. Пепел должен был заставить их погасить знаки или сгореть от собственного очищения.

— Они погасили?

— Один из жрецов коснулся облака пламенем.

— И загорелись все, на ком был пепел.

— Да.

Ромгар положил перо.

— Значит, Эрд приказал ударить сквозь людей. А ты ответил способом, который тоже не оставлял им защиты.

— Я не пришёл убивать горожан.

— Я спрашиваю не о том, зачем пришёл.

Рокх провёл ладонью по лицу. Пепел не различал людей — этого теперь нельзя было обойти словами.

— Я выбрал заклинание, — сказал он. — Не проверив, кто успеет уйти.

Гном записал несколько слов.

— Я приложу это к своему отчёту.

Рокх поднял глаза.

— Ты будешь защищать меня и приложишь признание?

— Я пока выясняю. Если стану защищать, не стану для этого лгать. Иначе мой отчёт будет отличаться от Варнова только именем человека, которому он выгоден.

Маг посмотрел на лист. Ромгар не прятал написанное. Там не было слов «чудовище», «раскаяние» или «невиновность». Были действие, результат и указание, что сведения получены от самого участника. Рядом с чужими показаниями гном оставлял место для проверки.

— Думаешь, тебя кто-нибудь станет читать?

— Не все. Кому-нибудь придётся, если доживём до спора.

— Тебе нравится надеяться на далёких разумных людей.

— Мне не нравится оставлять только удобные бумаги тем, кто придёт после нас.

Они поговорили о дороге, где Гелл выставил жителей трёх деревень перед спрятанным хором. Здесь Ромгар задавал меньше вопросов: он уже видел разрушенные подземные камеры, знал о Великом Зеркале и о том, что люди на тракте остались живы.

— Там ты нашёл другой способ, — сказал гном.

— Было больше времени посмотреть.

— И больше силы.

— Да.

— Значит, выросла не только опасность от тебя. Возможность выбирать тоже выросла.

Рокх усмехнулся.

— Ты умеешь сделать из любого приобретения новую обязанность.

— А ты умеешь сделать из любой трудности разрешение. Может быть, поэтому нам ещё есть о чём разговаривать.

В этот раз маг не ответил резко. Подвинул к себе карту и указал на дорогу, по которой отступал после последнего боя.

— Здесь они жгли лес, уже потеряв мой след. Я видел свет с холма. Можно было пойти назад и ударить по обозу.

— Почему не пошёл?

— Потому что это удержало бы меня ещё на день. Я искал тех, у кого есть сведения. Встретил Иллиса.

— А теперь у эльфов новый союзник и прежний пожар возле дома.

— Я уже увёл от них войско.

— На время разговора. Не забудь, что время кончается.

Рокх посмотрел на окно. В стекле отражалась лампа, а за ней — зелёный сумрак. До вечера оставалось меньше, чем он думал. За время рассказа войско никуда не исчезло.

Ромгар заметил его взгляд.

— Отправим весть, как только закончим здесь. Хельва знает, где меня искать.

— Ты доверяешь ей полностью?

— В том, что она выведет людей из-под огня, — да. В том, что согласится с каждым моим решением, — нет. Иначе послал бы не её.

Рокх медленно кивнул.

В общем зале хлопнула дверь. Кто-то вошёл быстро и тяжело, в мокрых сапогах. Нера заговорила громче обычного:

— Стой там. На пол не ставь. Я сказала — на пол не ставь!

Ромгар замер с картой в руках.

Из-под двери протянулось тонкое белое свечение.

Ромгар вышел первым.

В общем зале стояли пятеро. Двое носили дорожные кольчуги и короткие белые накидки. Третий, пожилой сборщик с кожаной папкой, держал перед собой лист так, будто тот мог защитить от Нериного ножа. Четвёртый остался у двери. Пятый сидел на корточках возле тяжёлого фонаря, заключённого в медную клетку.

Свет внутри был белым, почти синим по краям. Он не освещал комнату равномерно, а цеплялся за предметы отдельными нитями. Одна тянулась к мешкам возле кухни, другая — к дверям амбара. Третья ушла под потолок, куда спряталась кошка.

— Я сказала, не ставьте это на доски, — повторила Нера. — В прошлый раз у меня пол неделю белел.

— Проверка походного имущества, — ответил сборщик. — Груз, направленный в церковное хранилище, был самовольно задержан.

Ромгар показал печать.

— Задержан мной. Человек ранен, телега повреждена. Груз под опись.

Сборщик узнал его и заметно растерялся.

— Мне велели проверить…

— Проверяй. По весу. Фонарь погаси.

Человек возле клетки поднял голову. На виске у него пульсировала жилка. Он держал рукоять обеими руками, хотя фонарь уже стоял на полу.

— Не гаснет, почтенный.

Рокх подошёл ближе.

Он увидел проблему сразу, но не целиком. Внутри фонаря находилась тонкая пластина белого камня. По ней шли обозначения дворов — такие же, как на листе из телеги. Сборщик принёс устройство для опознания помеченного груза. Однако нижняя нить, которая должна была замыкаться внутри клетки, уходила в пол и дальше, в старую кладку под таверной.

Дренаж дороги отвечал свету.

— Где вы его включили? — спросил Рокх.

Сборщик отступил, узнав лысую голову.

Один из воинов поднял меч. Ромгар перехватил запястье и опустил клинок так спокойно, словно помогал убрать инструмент после работы.

— Он спрашивает о фонаре. Отвечай.

— На мосту, — сказал человек у клетки. — Печать не читалась. Я усилил.

— Сколько раз?

— Дважды.

Белая нить под потолком натянулась. Кошка зашипела, сорвалась с балки и упала на лавку. Возчик попытался подхватить её, но отдёрнул обожжённую ладонь.

Ромгар повернулся к Нере.

— Выведи людей через кухню. Во двор, дальше от стены. Руту позови к Марену. Его пока не двигайте.

— Что происходит?

— Сейчас объясню. Сначала люди.

Нера не стала требовать подробностей. Ударила ладонью по стойке и заговорила тем голосом, которым, видимо, поднимала дом при настоящем пожаре. Возчики бросили миски. Торговка сгребла монеты вместе со скатертью. Подросток, помогавший с телегой, распахнул дверь кухни.

Фонарь потянулся к нему тонким лучом.

Рокх перерезал нить тенью. Белый свет вспыхнул, ударил по меди и разошёлся ещё на четыре ответвления.

— Не руби, — сказал гном. — Он считает потерю связи попыткой спрятать имущество.

— Устройство считает мальчика мешком ячменя?

— Его двор внесён в список.

Рокх почувствовал ярость, холодную и ясную.

— Великолепная работа ваших мастеров.

Ромгар не ответил. Уже стоял на коленях возле клетки, опустив ладони на доски. Внизу, под домом, вода начала двигаться быстрее. Где-то лопнула глиняная труба.

Человек у фонаря застонал. Свет входил ему в пальцы через рукоять. Он пытался отпустить, но кисти сводило судорогой.

— Имя, — коротко спросил Ромгар.

— Орен.

— Орен, не тяни. Я освобожу. Когда скажу — уберёшь правую руку. Не обе.

Рокх увидел простой выход. Остановить жизненные потоки всех, кого устройство распознало как должников. На несколько мгновений тела станут для фонаря мёртвыми, связь погаснет, пластину можно разбить. Живые могли пострадать, но большинство, скорее всего, пережило бы короткую остановку. Быстрее всего было начать с человека на рукояти.

Маг поднял ладонь.

Ромгар посмотрел на него.

— Что собираешься делать?

— Прервать связи через людей. Ненадолго.

— У Марена мало крови. Он этого не выдержит.

— Тогда отдельно…

— Ты можешь гарантировать?

Рокх увидел больного в комнате Руты. Рваный сосуд удерживался тонким жёлтым узлом, поставленным гномом. Отдельно обойти его было можно. Но под полом двигалась вода, фонарь искал новые отметки, и времени на расчёт почти не оставалось.

— Нет.

— Тогда ищи другой конец.

Фраза ударила сильнее, чем приказ. Искать другой конец означало тратить время, которое он привык экономить чужими телами.

Рокх опустил руку и открыл зрение глубже.

Белая пластина. Медная клетка. Рукоять с двумя каналами. Под ней — старое дорожное кольцо, замурованное в цоколе дома задолго до таверны. Фонарь цеплялся за него, принимая древнюю сеть за усилитель собственной власти. Но кольцо отвечало иначе: пыталось отвести избыточную силу туда, где обычно шла вода.

— Под нами коллектор, — сказал Рокх. — Он наполняется светом.

— Ведёт к реке, — ответил Ромгар. — Выход под средней опорой моста.

— Если открыть его полностью…

— Сорвёт опору. На мосту люди.

— Ты умеешь только объяснять, почему нельзя?

— Пока ты предлагаешь только это.

Рокх стиснул зубы. Чужие навыки разворачивались внутри не готовыми ответами, а способами видеть. Даргош дал бы потокам форму. Видящий заметил бы направление, которого никто не использовал. Решение всё равно предстояло найти самому.

Маг проследил воду обратно.

— Старый отстойник. Под двором. Он пустой?

Ромгар закрыл глаза.

— Почти. Нижняя стенка просела. До ручья есть глиняный слой.

— Развернёшь туда отвод?

— Если ты удержишь фонарь от нового поиска.

— Как долго?

— Не знаю, пока не потрогаю стенку.

— Очень обнадёживает.

— Буду рад твоему варианту с точным сроком.

Рокх поставил вокруг клетки три тонких кольца. Не щит: поверхность, на которой устройство увидит собственные знаки и на несколько вдохов примет их за прежние связи. Белые нити застыли.

— Делай.

Ромгар положил правую ладонь на доски. Пальцы не слушались. Он разжал их левой рукой, прижал сильнее и направил силу вниз.

Рокх видел, как гном работает с кладкой. Не тянет всю породу разом, а по очереди освобождает зажатые камни, ищет, куда перенести вес. Таверна осела на толщину ногтя. В кухне зазвенели горшки.

— Правая рука, Орен, — сказал гном.

Человек у фонаря со всхлипом оторвал пальцы. Кожа на ладони была белой, будто её долго держали в кипятке.

— Теперь левая. Отползай.

Ромгар подхватил рукоять ремнём, снятым с мешка, не позволяя клетке опрокинуться. Починенный на ходу ремень с запястья такой нагрузки не выдержал бы.

Под полом глухо ударило.

Из кладовой донёсся крик Руты:

— Ромгар! Марен холодеет!

Гном резко втянул воздух. Жёлтый узел возле раны больного дрогнул. Он не мог одновременно удерживать сосуд и полностью перенести усилие на камень.

Рокх повернул голову.

— Я удержу кровь.

— Без чужой жизни.

— Я помню, как перевязывают сосуды.

Он направил тонкую нить в соседнюю комнату. Не вошёл в сердце. Осторожно поддержал плетение гнома, повторяя движение, которое уже видел на дороге. Получилось грубо, но поток выровнялся.

— Рута, выше повязки. Плотнее, — сказал Рокх через дверь. — Сейчас.

Лекарка не спросила, кто говорит. Через мгновение он почувствовал давление её пальцев. Часть нагрузки ушла.

Первое кольцо вокруг фонаря треснуло.

Свет нашёл ложь. Белые знаки повернулись внутрь, и пластина начала нагреваться.

— Ещё немного, — произнёс Ромгар.

— Сколько у вас в Кхаз-Руне длится немного?

— Дольше, когда мешают.

Рокх мог поглотить излишек. Сила была невелика по сравнению с тем, что он уже носил, но связана с чужими обязательствами. Принять её означало протянуть в себя всё, к чему был привязан фонарь. Дворы, мешки, люди. Удобная сеть, готовая для руки хозяина.

Он увидел это слишком ясно.

Раздражённо выругался и вместо поглощения расширил второе кольцо. Пусть устройство бьётся о собственный рисунок. Пусть считает долг выплаченным, пока под ним открывается пустое русло.

Из двора донёсся треск. Вода прорвала старую решётку. Нера закричала кому-то, чтобы убрал ноги. Потом пошёл ровный шум, как от сильного дождя.

— Есть, — сказал гном. — Отдай вниз.

Рокх наклонил плетение.

Белый свет ушёл через пол. Под досками вспыхнула сеть, на мгновение показав каждую трещину в основании дома. Затем сила хлынула в отстойник и дальше, через глину, к ручью. Во дворе поднялся пар.

Клетка потемнела.

Ромгар откинулся к стене. На правой ладони появились мелкие кровавые трещины. Он смотрел на погасший фонарь и тяжело дышал.

Рокх удерживал последние нити, пока не убедился, что ни одна не тянется к живым. Потом отпустил.

В комнате сразу стало теснее и обыкновеннее. На полу стояла безвредная медная клетка. Возле двери лежала рассыпавшаяся мелочь. На столе сохла недоеденная похлёбка.

Нера вернулась со двора. Посмотрела на вздувшиеся доски, на пар за окном и на обоих магов.

— Дверь целая, — сказала она.

Ромгар поднял глаза.

— Да.

— Жаль. Про пол мы не договаривались.

Гном попытался встать и не смог с первой попытки. Рокх подхватил его за локоть. Ромгар позволил помочь, но через мгновение освободил руку.

— Сначала посмотрим больного, — произнёс он. — Потом будешь считать.

Сборщик всё ещё стоял у стены, прижимая папку к груди. Рокх подошёл к нему. Тот отступил так резко, что ударился затылком о балку.

— Кто ставил связи на людей? — спросил маг.

— Я не… Это готовые пластины. Нам выдают в хранилище.

Рокх протянул руку. Сборщик зажмурился.

Маг забрал папку.

— Тогда начнём с того, что вам выдают.

К вечеру у «Медного порога» собралась половина переправы.

Люди сначала проверяли, не пропала ли вода в колодцах, не побелела ли мука и не ослепли ли дети, стоявшие во дворе. Нера заставила сборщика пересчитать все мешки при свидетелях. Рута заново осмотрела Марена и велела больше не трогать его никакими дарами до утра. Орен сидел у печи с перевязанными ладонями, стараясь не смотреть на медную клетку.

Рокх вынес фонарь в пустой сарай. Разобрал осторожно, без магии: отвернул четыре винта, снял нижнюю пластину, отделил белый камень от медной опоры. Под слоем копоти обнаружилось клеймо. Разомкнутое кольцо, перечёркнутое семью короткими чертами.

Ромгар принёс лампу.

— Видел такое на отводных станциях, — сказал он. — Это не знак сборщиков.

— Откуда у них детали?

— Узнаем по бумагам.

В папке нашлись накладные, списки дворов и два разрешения на использование фонаря в походных нуждах. На первом стояла печать хранилища Светограда. На втором — отметка о поступлении каменных пластин из восточных мастерских при Башне Круга.

Рокх почувствовал короткий укол в ладони.

— Вот и дорога, — сказал он.

— Пока только накладная.

— Ты очень стараешься не радоваться.

— Я стараюсь не обвинить башню в том, что сделали люди, которым выдали её камень. Вполне возможно, эти пластины вообще предназначались для водосборников.

Рокх повернул белый осколок. На внутренней стороне под нанесёнными позже знаками действительно шли старые каналы. Они не имели формы приказа. Скорее обозначали направление возврата.

— Их переделали.

— Похоже.

— А болезнь света?

— Мы ещё не знаем.

Рокх посмотрел на него с раздражением, но спорить не стал. Удобное объяснение уже начинало складываться: церковь забирает древнюю силу, портит звезду, обвиняет некроманта. Оно могло оказаться правдой. Именно поэтому хотелось принять его слишком быстро.

Они сделали две копии накладных. Ромгар писал левой рукой медленно и разборчиво. Рокх держал лампу, потом не выдержал и забрал перо.

— Диктуй.

Гном диктовал названия, даты и количество пластин. Не позволял пропускать мелкие отметки. Когда закончили, завернул осколок в ткань и положил рядом с бумагами.

— Один экземпляр в мой дом. Второй тебе.

— Оригиналы?

— Сборщику нужна расписка об изъятии. Иначе его накажут за то, что мы забрали доказательства.

— Ты действительно собираешься отвечать за каждого человека на дороге?

— Нет. За тех, чьи дела меняю собственными руками, постараюсь.

Из двора донёсся знакомый женский голос.

Хельва приехала на мокрой лошади. Рядом с ней шёл Серет, держа повод второй. Позади остановился молодой жрец в испачканном белом плаще. Рокх узнал его не сразу: у ворот и на дороге он видел слишком много одинаково одетых людей. Потом вспомнил голос, возражавший Геллу из-за горожан.

— Лиор, — сказал маг.

Жрец напрягся.

— Вы меня помните.

— Ты слишком часто говорил очевидное среди людей, которым это не нравилось.

Хельва спешилась.

— Войско за дорогой. Гелл пытался отдать приказ о спуске к ручью через старшего хоругви. Не получилось. Тев дал показания. Серет взял копию. А это, — она указала на свёрнутую грамоту в руках Лиора, — пришло через походное зеркало.

Ромгар взял документ.

Читал долго. В наступающих сумерках Рокх видел, как меняется его лицо. Усталость никуда не уходила, но поверх неё появлялось спокойствие другого рода: гном переставал надеяться, что спор ещё можно закончить прежними средствами.

— Приказ Престола? — спросил маг.

— Подтверждение Собора с полномочием Престола. Переговоры прекращаются. Требуют передать тебя под очищающую печать до полуночи. Подозрение считается установленным самим фактом отказа сдаться.

— Замечательно. Где расписаться в том, что я подозрителен?

Ромгар протянул грамоту Серету.

— Проверь.

Тот развернул цепи на запястьях. Кольца зависли над бумагой, не касаясь её. На печати появились три тонкие светлые линии.

— Передача подлинная. Подписи в пределах полномочий. Текст после отправки не меняли.

— Значит, не подделка Гелла, — сказал Ромгар.

Лиор смотрел ему в лицо так, будто надеялся услышать иное.

— Там ещё приют, — произнёс он.

Гном дочитал нижнюю часть.

В случае отказа надлежало изолировать место пребывания Рокха, задержать укрывателей и изъять имущество, пригодное для снабжения тьмы. Никаких исключений для раненых или дорожного дома в тексте не было.

Нера стояла в дверях сарая. Она услышала достаточно.

— Изолировать — это окружить и ждать, пока мы проголодаемся?

Лиор не ответил.

— Или сразу поджечь? Мне надо знать, куда переносить муку.

— Здесь никого не будут жечь, — сказал Ромгар.

— Ты уже не можешь выбирать способ задержания, — тихо напомнил Серет.

— Знаю.

Хельва сняла с плеча копьё.

Рокх смотрел на гнома. В нём почти не осталось силы, которую тот охотно показывал у ручья. Долгий день, лечение, старая кладка, повреждённая рука. Сейчас Ромгар держался на упрямстве и собственном весе. Если за грамотой пришёл бы боевой хор, сражаться пришлось бы Рокху.

— Я могу уйти, — сказал маг. — Ваша таверна перестанет быть местом моего пребывания.

— Укрывателями они уже стали, — ответил Лиор. — В грамоте это сформулировано…

Он замолчал, заметив взгляд Неры.

Ромгар сложил лист.

— Нера, принеси стол наружу. Нужны свидетели. Марена не трогайте. Пусть жена подпишет, если согласится. И позови мостового сторожа.

— Ты что задумал?

— Сделать так, чтобы завтра никто не смог сказать, будто не знал, где остановился приказ.

Они вынесли стол под навес. Дождь почти закончился. На западном небе между тучами оставалась зелёная полоса, и её отражение дрожало в лужах под сапогами.

Ромгар положил рядом обе грамоты: прежнее поручение и новый приказ. Снял каменную печать с шеи, но не передал Серету. Рядом положил родовую пластину с раскрытой ладонью.

— Записывай, — сказал он.

Лиор достал перо.

Ромгар назвал себя, дом и обстоятельства расследования. Сообщил о неподтверждённых обвинениях, об использовании мирных жителей на дороге, о попытке сорвать прекращённый бой и о фонаре, связавшем долговыми метками живых людей. Не назвал Рокха невиновным. Не объявил ложью всё, что услышал о нём. Потребовал приостановить исполнение приговора и открыть независимую проверку записей Башни Круга.

— До решения проверки, — произнёс гном, — я отказываюсь передавать Рокха людям, которые уже исказили обстоятельства дела. Отказываюсь исполнять приказ об изоляции дорожного приюта. Ответственность за отказ принимаю лично.

Серет поднял голову.

— От имени дома?

— От своего. Мои родные не обязаны соглашаться, потому что я стою здесь с их именем.

— Престол может всё равно взыскать с дома.

— Поэтому отправишь им копию сегодня. Пусть успеют подготовить ответ.

Рокх смотрел на строки. Ему приходилось видеть клятвы на крови, ритуалы подчинения, договоры, после которых смерть становилась меньшим из последствий. Здесь гном просто диктовал слова человеку с обычным пером. Однако цена была вполне настоящей.

— Ты выбираешь сторону, — сказал Лиор.

— Да. В этой охоте я на стороне Рокха. И пойду с ним к Башне Круга.

Он произнёс это без торжественности, как объявляют маршрут перед выходом.

Рокх повернулся к нему.

— Мы этого не обсуждали.

— Сейчас обсудим.

Хельва коротко выдохнула. Не от удивления — скорее от того, что наконец было сказано ожидаемое.

— Своих выведу к северной переправе, — сказала она. — Беженцам нужен проводник. Дальше решу сама.